Часть 14

Почти засыпала Катерина, когда скрежет ключа в замке входной двери послышался. Рукой живот придерживая, в коридор двинулась, домашними тапочками по полу шоркая противно. Фигура высокая в квартиру почти ввалилась. Ноги еле держали, пальто, вероятно, в машине осталось. Тихо разувался мужчина, сам себя шёпотом ругая за лишний шум. Шатенка усмехнулась, когда он на табурет упал, громко сматерившись. Только теперь глаза разбегающиеся в кучу собрал и на неё взгляд поднял. -А ты не спишь? Я думал, ты спишь. -Собиралась – Руку протянула, помогая мужу с табуретки подняться. Пчёлкин, пошатываясь, на неё опёрся – Какой повод? -Да там контрактик небольшой. Посидели, обмыли. -Тебе к лицу лёгкое опьянение – Рассмеялась от того, как мужчина шею ей носом щекотал, плетясь до спальни. -А батя говорит, у меня алкоголизм. Тебе вон нравится. -Не злоупотребляй только, мне твой коньячный душок сейчас нюхать противопоказано. Упрекать Пчёлкина в чрезмерном употребление спиртосодержащих напитков не собиралась, ведь случалось подобное за всё время их недолгой совместной жизни от силы несколько раз в месяц. Любила Катерина подвыпившего мужа в большей степени не за щедрые комплименты и ворохи поцелуев, а за то, что в эти лишь моменты не боялся прикасаться к её телу. Потребность в ласке удовлетворял на твёрдое «отлично», но ей иногда до жути хотелось грубости, которую он проявлял до известия о беременности. Пьяными глазами муж словно переставал замечать миниатюрный живот, где уже восемь месяцев живёт их сын и этот раз не стал исключением. Раздев шатенку ещё в коридоре, на кровати усадил её сверху на своё тело. Катя голову запрокинула в удовольствии от укусов, которыми мужчина мучал грудь, плечи, шею. Резко вторгается в её готовое тело. Не давал ни секунды привыкнуть к ощущению инородного, а сразу начал быстро двигать бёдрами, входя при этом во всю длину. С губ девушки слетало множество громких взвизгов от нестерпимой, но приятной боли смешанной с хныкающими просьбами не останавливаться. Горло пережато настолько сильно, что воздух почти перестал поступать. В волнах удовольствия теряясь она спину выгнула, позволяя своему оргазму владеть ситуацией. Слышит только сбивчивое дыхание, когда от бессилия почти падает на грудь мужа, чувствуя наполняющее тепло. -Я люблю тебя, Кать – От этих слов Катерина, как от удара током, в себя пришла. Подобравшись, маску свою беспринципную нацепила и в ванну последовала. Всю ночь надеялась, что муж своего ночного бреда не вспомнит. Только вот надежда оказалась напрасной. Пчёлкин помнил всё. И то, как слова путал, и как в любви ей наконец признался, и то, что ответного признания не последовало. Из чувства такта промолчать решил. Вид сделал, будто забыл. Но обида в глубине души трещинку пустила. Ночное признание своё из памяти стереть пытался всеми силами. Поскорее из квартиры убежал утром, на звонки не отвечал, домой под ночь снова явился, надеясь с женой в коридоре не столкнуться. На этот раз без капли алкоголя в крови, с абсолютно чистым разумом. Мысленно уже диалог продумал. Катя ему обвинение, он ответ подготовил. Она кричать начнёт, он придумал, как из ситуации всё в шутку вывести. Все планы порушились. Из его выстроенного карточного домика кто-то самую нижнюю карту вытянул, на которой конструкция держалась. Этим кем-то Катя и её слёзы оказались. У порога стояла со следами бурной истерики на лице. На пол коридора смотрел, чтобы с заплаканными зелёно-карими глазами не пересекаться. -Почему телефон не брал? -Не слышал – Самое глупое оправдание из всех возможных выдал. Слышал каждый звонок, которых насчитал больше тридцати. -Врёшь. Если думаешь, что я никуда не денусь с ребёнком, то ты крупно ошибаешься. Соберусь и уеду за бугор, а перед этим настучу ментам про твой поддельный паспорт, по которому ты с непогашенной условкой из страны вылетал. Тогда срок может стать вполне реальным. Не играй со мной, Витя. Я не одна из твоих куриц недоразвитых и бегать за тобой не собираюсь. Хотел в семью со мной поиграть? Играем, но не забывай на мои звонки отвечать, пожалуйста. А то так рожу и даже не узнаешь. -Зачем звонила? – Единственное адекватное, что может из себя достать. Всё остальное не отличается цензурой. Чаще в последнее время задавался вопросами о том, зачем терпит прескверный характер девушки, которая его, судя по колким словам в порыве злости, никогда не считала за человека. Ради их ребёнка, собственной любви и тех редких моментов, когда чувствовал от Кати нечто похожее на любовь. -Хотела попросить купить на Арбате рыбы. Там хорошую сёмгу продают. Очень хотелось – Шатенка носик нахмурила, перемещая руки на свой живот – Но папа у нас безответственный и вместо красной рыбы нам пришлось давиться осетриной. Хочешь, кстати? В духовке запекала с картошечкой, ещё горячая. -Хочу. Не голоден был вовсе, но от предложения отказываться не собирался. Отношения с женой с самого знакомства скакали от любви до ненависти с сумасшедшей скоростью, а в последнее время повороты стали резкими настолько, что его на заносах тошнило. Не нужна ему ни картошка посыпанная свежим зелёным луком, ни дорогущая белая рыба в тарелке. Нужна была Катя, смотрящая с улыбкой за тем, как он плод её кулинарных способностей поглощает. Катя целующая его в щёку и чешущая кончик своего носика вздёрнутого об отросшую за пару дней щетину. Пчёлкин точно знал, девушка может быть нежной, ласковой. Он видел её такой. Редко, но видел. Невидимая стена между ними всё ещё твёрдо стояла на том месте, где появилась в первую встречу. Они давно уж вышли за пределы камеры изолятора, несколько раз летали вместе в путешествия, живут в одной квартире, Катя носит его кольцо, фамилию и ребёнка, но границы остались прежними. Мечтал разрушить все её преграды, а из тех кирпичей вместе выстроить что-то общее. Надежду питал, что с рождением сына она смягчится к нему и миру в целом. Пока лишь довольствовался моментами слабости девичьей. -Как думаешь, на кого он будет похож? – Мужчина, распластавшись звездой на кровати, поглаживал выпуклый живот шатенки, лежавшей рядом на боку. -Без разницы, главное, чтобы был не рыжим. -Ну, если смотреть вот на эту мохнатую вредину, ты любишь рыжих. -На себя ещё не забудь в зеркало посмотреть – Собаку, после упоминания о ней оживившуюся, за ушком почёсывала – Обзывается да, Леди? Рыжей врединой тебя называет. Нехороший какой. Ударь его лапкой. Ударь, мама разрешила. Умница, моя девочка. -Я дурею с этой собаки, люди многие и то не такие умные – Лоб Пчёлкин потирает, куда ему спаниель несколько раз своей мягкой лапой съездил. -Вся в хозяйку. -Такая же вредная и на всю кровать разваливается. -Она разваливается с моей стороны кровати, тебе не мешает. Ударь его ещё раз, Леди – Леди на Катю чёрными бусинками глядела, хлопая лапой мужчину по голове. Смеётся шатенка, за недовольно скорчившейся физиономией мужа наблюдая – Да ладно, она тебя любит. Покажи, Леди. Покажи любовь. Пчёлкин, как не старается, не может момент вспомнить, когда на собаку в доме согласился. Словно подобного вопроса даже не вставало, хотя считал на протяжении всей жизни, что в квартире собакам не место. А теперь вот дня не мог представить без существа на коротких лапах с длинными ушами. Леди была полноценным членом семьи, как маленький ребёнок, таскающийся за ними по всем комнатам. Любовь свою она выражала потираясь мокрым носиком о щёки и шею, не брезгуя между делом облизнуть лицо. Если собаки берут пример с хозяев, то по этим меркам Катя в нём души не чаяла, потому что даже в ссорах не упускала возможность носом об него потереться. -Да, интересно получается. Двадцать шесть лет жизнь не мог устроить, один раз в тюрягу загремел и сразу жена появилась, ребёнок, собака. -Жалеешь? -Нет. Если бы можно было назад вернуться, всё бы так оставил. А ты? Жалеешь? -Нет. Рада, что твоим адвокатом стала, в Москве с тобой осталась, забеременела, замуж за тебя вышла. -Ты была рада, когда узнала про беременность? -Скажем так, не удивилась. Это было ожидаемо, реакция у тебя хреновая, тем более токсикоз уже начался тогда. Думала, задушу собственными руками, если правда беременна. А когда тест сделала и две полоски яркие увидела, так обрадовалась, потому что уже тебя лю… - Катерина язык прикусила на полуслове. По выражению лица понимала, он ждёт этих слов и о своём признание в алкогольном бреду не забыл. К губам мужа прижалась, положив ладонь на щетинистую щёку. В поцелуй проговорила – Ты мне очень дорог. И нужен. Пчёлкин жену к себе прижимал крепко, не позволяя ей отстраниться. Не те слова, которые хотел услышать, произнесла, но их вполне достаточно. Она в шаге от признания была, почти сказала то, что ему необходимо. Не понимал, почему же так сложно Катерине сказать три слова несчастные. Возможно, этого нет попросту и она обманывать не хочет, а возможно, есть другая причина, для него неизвестная. Надежду питал до рождения сына разобраться в своих отношениях с его матерью, хоть дело шло и крайне туго. Разбирательств в их отношениях с самого начала и по сей день хватало, чуть с перебором даже. Ненавидел ездить вместе в больницу по одной лишь причине — Катины истерики. С самого утра чувствовал, скандала не избежать и оказался, как всегда, прав. Катерина считала себя умнее всех людей, живущих на свете. Никогда прямо этого не говорила, но показывала своим видом недовольным. Она, конечно, лучше Пчёлкина знала, как проехать по Москве и не попасть в пробку, как правильно водить машину, хотя сама за рулём не сидела после получения прав, наверное, ни разу, где припарковаться, с какой силой ему нужно дверьми хлопать в его же автомобиле, как правильно помогать ей по лестнице подняться. Что бы не сделал, получал упрёк. Не удивился вовсе, когда услышал, что после утра встреченного истериками, их сын в животе девушки упорно отказывался шевелиться на диагностике. -Я не лягу в стационар. Дайте мне отказ от госпитализации. Я — юрист, права свои знаю – Со злобой девушка шипела на своего врача. Терпение лопнуло, Пчёлкин слишком долго сдерживался, играя в покладистого мужа. -Оставьте нас на пять минут – За мужчиной в халате проследил, из кабинета выходящим. Стоило двери закрыться он перед супругой вытянулся в полный рост – Ты ляжешь в больницу. -Не лягу. Не хочу я ложиться в больницу. Напишу отказ. -Рот закрой. Хорошего отношения ты не понимаешь, буду с тобой по плохому. Пока в твоём теле мой сын, ты засовываешь в жопу свои «не хочу» и делаешь так, как говорят врачи. Надо будет, привяжу к батарее в палате, охрану приставлю. Обижайся, кричи. Мне плевать на твоё мнение. Здоровье моего ребёнка для меня важнее твоих прихотей идиотских. -А ты, интересно, что делать собираешься, пока я в больнице с твоим ребёнком? -Изначально, собирался с тобой быть по возможности. Но так ты, честно говоря, достала уже своими претензиями. Буду дома отдыхать от тебя и твоих постоянных упрёков. Я устал от тебя, Катя. Устал, понимаешь? От ссор устал, от того, что ради этой семьи через себя постоянно переступаю, а меня не ценят. Что бы я не сделал, ты находишь причину докопаться. Всё в начале думал, твои заскоки пройдут, но мы уже пол года женаты, а ничего не меняется. Не надо говорить, что у тебя характер такой и прочую херь. Просто я в твоих глазах пустое место, от которого тебя, такую королеву, угораздило залететь. Ты эгоистка и никого, кроме себя, не любишь, а я идиот, потому что надеялся заслужить к себе, если не любовь, то хотя-бы нормальное отношение. Так если тебе ни я, ни этот брак не нужны, давай разведёмся. От сына не откажусь, воспитывать помогу, алименты платить обещаю. Просто в семье, где мать отца за человека не считает, ему явно будет хуже. Подумай о моём предложении, пока одна здесь. Пчёлкин уходя видел только выступившие слёзы в глазах зелёно-карих. Не считал, что правильно поступает, но жизнь и здоровье сына ему казались куда важнее отношений с женой.