Часть 16

Сидеть в машине по часу, перед тем как зайти домой, вошло у Пчёлкина в весьма пагубную привычку. Подниматься в квартиру не хотелось. За скорбью пришло счастье, которого так ждал. Правда, счастье было мимолётным и ускользнуло сквозь пальцы так быстро, что он не успел заметить, а когда заметил, стало слишком поздно. Чуть больше месяца после похорон провёл с супругой на берегу моря, пока в Москве мела метель. Последний раз они были так счастливы вдвоём в Монако после его освобождения. Вернувшись домой Катя приступила к работе и вот тогда жизнь снова начала рушиться. Не замечал странностей. Каждый день сыпались признания в бесконечной любви, временами впадали в апатию, но быстро помогали друг другу выбраться из тягостного состояния. А потом Катю словно перещёлкнуло. Сам Пчёлкин никак не мог уловить суть проблемы. Видел, что-то не так, но не понимал где именно. Ровно до момента, пока жена не поделилась с ним деталями одного из своих дел. Ей выпало защищать в суде девушку, ставшую жертвой насилия от собственного мужа, который вопреки её нежеланию активно пытался зачать ребёнка после неудачной беременности. Помнил, как его трясло в ночь осознания. В их семье на протяжении нескольких месяцев происходило тоже самое. Зайти в квартиру всё же пришлось. Если те дни, когда снимал для себя номер в гостинице, чтобы побыть в одиночестве, мог оправдать внезапными командировками, то ночёвку в машине под окнами крыть было нечем. С порога на него шатенка налетела. Красивая, нежная, страстная, манящая. Одно их пару отличало от семьи в том страшном деле — отсутствие сопротивления. Ужас был в том, что Пчёлкин спал с женой из любви и собственного желания, а она, ложась с ним в постель, преследовала конкретную цель. -Кать, нет – Впервые отстранился, не позволяя девушке снять халат и утянуть его безотказное тело в спальню. За плечи держал вытянутыми руками, словно боялся, Катя на него набросится, как обезумевший тигр. -Почему? Устал на работе или я тебе уже не нравлюсь? – Своими изящными пальчиками шатенка по его торсу, который уже от рубашки успела освободить, провела. Она была не тигром. Скорее хитрая, ласковая кошечка. Легко вёлся, не имея силы воли против мурлыкающего голоса на несколько тонов тише обычного, соблазнительных поцелуев и чертовски привлекательного тела. Не заметил, как руки оказались на упругих ягодицах, а дыхание участилось от её ласкающих прикосновений через брюки к члену. Сквозь поцелуй чувствовал пошловатую ухмылку – Ты хочешь меня. Возьми. -Возьму. Но не сейчас и не сегодня. Я очень устал. Давай поужинаем и ляжем спать, пожалуйста. Пчёлкин и раньше не мог похвастаться тесными отношениями с женой, теми самыми, о которых глядя на родителей грезил подростком. Отношениями, где разговоры о чувствах воспринимались как нечто само собой разумеющееся. С Катей они впервые откровенно поговорили лишь после похорон. Ему даже показалось, это стало неотъемлемой частью их жизни, но так лишь казалось. Весьма быстро она вновь закрылась, оставив его наедине с ворохом общих проблем. Как ожидал, пытка на сегодня не закончилась. Сам Пчёлкин раньше весьма часто делал ровно тоже самое, потому и ничего против не смог сказать, когда оказался под душем не один. Катерина зашла в ванную уже обнажённой, с чёткой целью получить своё. Реакция на голое тело супруги абсолютно всегда была одинаково мгновенной. Снова оказался зажат в кольце поцелуев, её прекрасной фигуры, вкрадчивого голоса, животного желания и разума, явно проигрывающего в войне. -Кать, постой – Мужчина, за шею супругу ухватив, головой качнул. Верхней губой дёрнул, словно был недоволен сам собой, ведь раньше никогда бы не отказался от возможности заняться любовью с шатенкой – Я знаю, зачем ты так часто пытаешься заняться со мной сексом. Потому что хочешь забеременеть. -А ты не хочешь ребёнка? -Хочу. Но не сейчас. Мы пока не готовы к новой беременности – Лицо Катерины исказилось так, будто он отвесил ей затрещину – Почему ты настолько хочешь забеременеть? -Я не знаю. Не могу объяснить. Мне нужно разобраться в себе и нам, наверное, лучше разъехаться – Почувствовал, словно американские горки, на которых они катились с самого знакомства, приехали в конечную точку, но вагонетка разбилась. Физическую боль ощущал, когда Катя, минуту назад говорившая как боится его потерять, вышла за дверь ванной комнаты, оставляя за собой мокрые следы. Проведя под холодной водой ещё несколько десятков минут в спальню вернулся. К кровати прошёл, где девушка сидела в пижаме с маленькой соской в руке. Единственное, что она оставила из детских вещей в квартире. За плечи приобнял, рядом приземлившись и виска губами коснулся. -Не хочу существовать – Тихо заговорила, начиная откровенный диалог, каких между ними последнее время не возникало – Подумала, если появится ребёнок, переключусь на него, станет как-то полегче. А в итоге я тебя мучаю несколько месяцев, тесты каждый день делаю и ничего не получается. Я просто хочу не проснуться. Не умереть, а уснуть и перестать быть. Как будто, знаешь, не существовала никогда. Самое хреновое, мысли о смерти чаще появляются, понимаю, что исчезнуть не получится, выход только один. Появляется желание взять и сделать. Не хочу ни с кем разговаривать, никого видеть, работать больше не хочу. Хочу, чтобы меня никто не трогал. Останавливает только твоё «люблю» каждый день. Я просыпаюсь, не хочу жить, подхожу к окну, смотрю вниз, ты говоришь «люблю», я отхожу, потому что не могу сделать тебе больно. И так до следующего утра. Пустоту внутри ощущал. Заметил давно, когда просыпается, Катя действительно стоит у окна с сигаретой. Представить не мог, что происходит в этот момент в её голове. Груз свинцовый на сердце ложиться, когда понимает сколько раз оставлял одну, прикрываясь командировками, хотя сам отдыхал в гостинице. Отдыхал от любимой девушки, для которой является единственной причиной жить. Однажды, мог приехать домой и найти её под окнами. -Я порой думаю, лучше бы ты от меня ушёл. Развёлся, начал новую жизнь, а для меня этот ад бы закончился. -Такого не случится. Я буду рядом. -Смысл? С человеком в таком состоянии сложно диалог вести конструктивный, ни то что какие-то отношения строить – Катя носом провела по его щеке, веки зажмуривая. Всхлипнула тихо и тут же губу прикусила, виня себя за слабость. Действия словам противоречили, как и вся она в целом сама себе противоречила. -Помнишь, ты мне как-то сказала, что думая о плохом исходе, именно его и привлекаешь? Я тогда в изоляторе сидел, мог по этапу пойти, тоже жить не очень хотел. Перестал думать о плохом. Начал думать о своём адвокате днями и ночами. Прошёл год. Я на свободе, женат на прекрасной девушке, люблю её до безумия. У меня жена просто фантастическая, никогда не встречал таких людей – Катя ему улыбнулась печально, перед тем как обнять и в плечо заплакать. Давно не видел её слёз. Сейчас не чувствовал той тягости, которую обычно испытывал глядя на плачущую Катерину. Сейчас ей это было полезно, а он мог только по голове гладить, плечо своё подставляя в качестве опоры – Кать, ты моя самая красивая, умная, добрая, любимая девочка. Ты не одна. Не нужно всегда быть сильной. Говори, когда тебе плохо, делись со мной. Всегда поддержу, никогда не отвернусь, не осужу. Катерина лицо подняла. В глаза его спокойные смотрела, словно ища в нём тихую гавань для своей израненной души, запутавшейся в бушующем океане. На языке чувствовал вкус солёных слёз, когда она своими пухлыми губами к нему прикоснулась. Это не было похоже на поцелуй робкой нежности или же страсти в погоне за удовольствием. Сейчас в сплетениях губ читалась безграничная благодарность, долгожданное откровение, безмолвная мольба остаться рядом и быть для неё опорой. -Не закрывайся от меня, Кать. Не прячься. Говори. Обо всём говори. Мне важно знать, что ты чувствуешь – Пчёлкин ладонь на щеке девушки держал, поглаживая мягкую кожу своими грубыми пальцами. Влажными орехово-зелёными глазами она по нему бегала, задерживаясь, впервые за долгое время, не на губах, а на глазах – Ты как будто до сих пор меня боишься. -Я боюсь не тебя самого, а своих чувств к тебе. Мне кажется, если я перестану быть сильной, растворюсь в тебе, позволю себе быть за тобой, всё развалится. Вся моя жизнь развалится. Жизнь, которую я выстраивала так долго, в которую вложила столько сил. Я боюсь снова оказаться в ловушке своей любви. Боюсь, что на самом деле у тебя нет ко мне чувств, а всё это игра или ошибка. Боюсь, ты когда-то не вернёшься домой, потому что поймёшь, как ошибся женившись на мне. Поймёшь, что эти отношения не стоят стольких мучений. -Иногда, мне правда кажется, что это не стоит того. Но потом я смотрю на тебя. Смотрю и понимаю, ты — единственное в чём я не ошибся в жизни. Будет очень глупо сдаться на середине пути. -Если мы сейчас в середине – Катерина задумчиво голову склоняет к левому плечу и впервые без прищура глядит на него в такой позе. Словно не пытается больше подвох найти там, где его нет вовсе. Лишь искренний интерес его мыслями – что тогда будет в конце? Конец наступит, когда кого-то из нас не станет или раньше? -Конец наступит, когда умрёт любовь. Даже если меня не станет в условные пятьдесят, мой конец наступит через много лет, когда не станет тебя, а вместе с тобой любви. Смерть — не конец, пока жива любовь и память. -Спасибо. Наверное, это именно то, что мне нужно было услышать. -Вот видишь, иногда муж не просто красивая мебель в квартире, а ещё и неплохой психиатр. -Мне нужно говорить, как сильно я люблю своего домашнего психиатра? - Он по кончику небольшого девичьего носика щелбан ставит, отчего Катя смеётся и у неё от этого ямочки на щеках появляются. Те самые, в которые он влюбился. -Не обязательно, но услышать ещё раз бы не отказался. -Люблю тебя. -И я тебя люблю. Ложись спать, кошка. Катерина по просьбе мужа действительно довольно быстро засыпает. Но только после того, как находит для себя место на его груди. В месте, где бьётся сердце. Ей в последнее время стало необходимо слышать биение сердца Пчёлкина. Единственного близкого живого человека.