Часть 23

Несколько лет назад Пчёлкин думал, что его жизнь полностью устроена, все привычки, принципы и устои давно сформированы. Уже отчаялся встретить девушку, к которой будет испытывать нечто похожее на симпатию. Симпатию к человеческим качествам, а не влечение к телу. Думал, всю жизнь останется бобылём, перебивающимся мимолётными связями. Но четыре года назад появилась она. Та самая девушка, которую мог слушать часами, та самая девушка, в которую влюбился моментально и безоговорочно. Сам до конца не понимал, насколько правильно было влюбляться в своего адвоката, но какое теперь до этого дела, когда Катя четыре года носит его фамилию, а теперь и их сына под сердцем. С появлением Кати мир Пчёлкина перевернулся с ног на голову. Все его прежние убеждения рассыпались в прах, а на их месте выросла нежная забота о девушке, которая доверила ему свою жизнь. Катя была самым невероятным человеком из всех, кого ему довелось знать. Он сравнивал её с аметистовым жеодом. Крепкий, отталкивающий снаружи, но прекрасный внутри. -Нравится? - Пчёлкин застегнул на тонкой шее девушки небольшой толщины золотую цепочку с кулоном из аметиста и отошёл на шаг назад, позволяя Кате оценить своё отражение в зеркале спальни. Это был непросто камень. Это была она. Пока Катя разглядывала себя, играя пальчиками с кулоном, он не отрывал взгляда от её зелёно-карих глаз, ставших от фиолетового контраста ещё ярче. Или же дело было в том, что она светилась изнутри. -Нравится, конечно. А это мне на новый год или на рождение сына? Пчёлкин усмехнулся, приблизившись и обняв Катю за талию. Ладони легли на живот, который она наконец перестала прятать за бесформенными платьями и кофтами. Знал, как тяжело ей далась эта беременность. Им обоим было сложно решиться после гибели новорождённого ребёнка, но они смогли. После всех трудностей наконец смогли стать счастливыми. -Это просто так - Прошептал он ей на ухо, вдыхая запах волос, пахнущих лавандой и чем-то сладким, почти неуловимым. Пальцами чуть сдавил кожу под обтягивающим платьем - Такой твёрдый уже. И опустился низко. -Да, скоро в нашем улье будет пополнение. Я последние дни чувствую, как он уже хочет выбраться. Катя откинула голову на плечо Пчёлкина, позволяя ему обвить руками плечи. Чувствовал, как она расслабляется в его объятиях, начинает дышать ровнее и чуть улыбается отражению в зеркале, прикрыв веки. -Боюсь - Прошептала, зарываясь носом в сгиб его локтя. -Чего ты боишься, котёнок? Всё же хорошо. Даже врач говорит, что по твоей беременности можно писать учебник. -Всего боюсь - Катя встревоженно смахнула пряди ещё немного влажных волос с лица - Родов боюсь. Что что-то снова может пойти не так. Пчёлкин крепче прижал её к себе, целуя в висок. Знал он эти её страхи. Знал и то, что никакие слова сейчас не помогут. Только объятия и уверенность в том, что он рядом, что он не отпустит. После потери первенца Катя стала очень беспокойной. Беременность давалась ей тяжело не столько физически, сколько морально. Бесконечные страхи стали постоянными спутниками их жизни. Катя боялась всего. От выкидыша на ранних сроках, до патологий. Врачи утверждали, что причин для беспокойства нет, но разве это можно объяснить женщине однажды похоронившей ребёнка. Он старался быть рядом каждую минуту, выполнять все прихоти жены, окружать заботой и вниманием. Ему было страшно не меньше. Но боялся Пчёлкин не самих родов, а того, что будет видеть в сыне копию малыша непрожившего и нескольких минут. Катя не видела ребёнка, но он... Пчёлкин провёл с мёртвым сыном больше часа, захлёбываясь слезами горя. Пчёлкин молча покачал девушку из стороны в сторону, надеясь, что это успокоит. Как его всегда успокаивала качка в поездах, как детей успокаивали укачивания на руках матери. Понимал, что любые рациональные доводы бессильны. Катя и сама, при желании, могла придумать сотни аргументов, убивающих любые страхи. Но у неё не было этого желания. Она лишь хотела его поддержки, чтобы он был опорой и защитой. С одной стороны изменения в жене Пчёлкина радовали. После того как они побывали на грани развода, Катя будто стала другим человеком. Вернее, позволила себе быть слабой, перестала бороться за главенство в семье, не гасила его своей силой. Но с другой стороны — её слабость порой казалась излишней. Понимал, что в нём говорит страх слишком большой ответственности не только за свою жизнь, но и за Катю, за их ребёнка. Но убеждал себя, что так и должно быть. Он должен, обязан брать ответственность не только за себя, но и за свою семью. Ей нужна уверенность, которую он сам едва ощущал. Пчёлкин чувствовал, как тело Кати постепенно расслабляется, страх отступает, сменяясь тихой грустью. Он знал, что это временное затишье, перед новой волной тревоги, но сейчас главное было дать ей почувствовать себя в безопасности. Он продолжал обнимать девушку, нежно целуя макушку, пока она не отстранилась. –Спасибо – Прошептала Катя, встретившись с ним взглядом в зеркале- Поехали? Сашка не простит, если мы опоздаем. -Простит. У нас есть один аргумент. Весомый такой, большой, круглый - Пчёлкин, усмехнувшись, очертил ладонями живот жены через ткань платья. -А если я рожать начну? Поедешь со мной в больницу или останешься отмечать? -Нечего ещё отмечать. Белый, может, и не выиграет. Каверин мутный тип, хрен поймёшь чего у него в голове. И, если выбирать между этим депутатом недоделанным и тобой — я выберу тебя. Катя улыбнулась, потянувшись к нему за поцелуем. Вкус сладковатой помады смешался с солёным привкусом её слёз. Пчёлкин ответил на поцелуй, чувствуя, как тепло от её близости разливается по всему телу. Он нежно провёл рукой по щеке девушки, стирая остатки влаги. -Ладно, поехали. Неудобно будет опоздать. Катя кивнула, беря с комода небольшую сумочку. В коридоре Пчёлкин помог ей надеть шубу, заботливо поправив воротник. Заметил, как непроницаемое лицо на долю секунды скривилось. Носик сморщился, брови свелись к переносице, а губы сомкнулись в тонкую нить. Катя быстро вернула маску прежней отстранённости, но он заметил. -Всё нормально? Что-то болит? Кать, если болит, скажи — останемся дома или поедем в больницу. -Всё хорошо, кольнуло немного - Отмахнулась Катя, но Пчёлкин не поверил. Знал, что она часто скрывает боль, чтобы не тревожить его лишний раз. -Уверена? Может, всё-таки останемся дома? - Повторил, глядя в зелёно-карие глаза. -Вить, всё нормально. Просто малыш пинается. Поехали, жарко уже в шубе стоять. Он нахмурился, но спорить не стал. Знал, что если Катя что-то себе решила, то переубедить её будет сложно. Даже скорее, невозможно. Всю дорогу до офиса Пчёлкин не отпускал руку жены, внимательно следя за её состоянием. Катя старалась улыбаться и вяло поддерживать разговор, но видел, что ей некомфортно. Периодически она морщилась и едва заметно прижимала руку к животу. Прибыв в офис, Пчёлкин первым делом усадил Катю в мягкое кресло в кабинете, где толпилась куча народа, следящая за ходом голосования, попутно отругав секретаршу за то, что та не догадалась предложить беременной женщине воды. Сам же он не отходил от неё ни на шаг, тревожно наблюдая за каждым движением. Катя пыталась убедить его, что ей попросту душно, неудобно в платье обтянувшем живот, ребёнок сильно пинается и придумывала ещё кучу нелепых отговорок, но Пчёлкин не верил ни единому слову. Вечер проходил как в тумане. Напряжённое ожидание перед телевизором, транслирующим подсчёт голосов избирателей, только усугубляло его внутреннее состояние. Пчёлкин старался не выпускать Катю из виду, то и дело спрашивая, как она себя чувствует. Она отвечала одно и то же: "Всё хорошо, Вить, не волнуйся". Но он знал, что это неправда. Следил за каждым, казалось бы, случайно брошенным Катей взглядом в сторону настенных часов. Поначалу она делала это через каждые пятнадцать минут, но постепенно время уменьшалось. На интервале в десять минут не выдержал. -Кать, ты меня обманываешь - Тихо сказал, присев перед девушкой на корточки - Что с тобой? Катя вздохнула, отводя взгляд. Несколько секунд она молчала, словно собираясь с мыслями. -Схватки. Пчёлкин посмотрел на экран телевизора, где бодрый голос рассказывал об уверенном лидерстве их кандидата, потом снова на Катю. В голове метались мысли, словно пчёлы в растревоженном улье. Всё летело к чертям. Выборы, Каверин, Белый предвыборная кампания — всё это вдруг стало таким мелким и незначительным по сравнению с тем, что сейчас происходило. -Почему сразу не сказала? Думала, рассосётся? - С укором спросил, помогая Кате подняться из мягкого кресла - Сама можешь идти или понести? -Сама. Я беременная, а не безногая. -Другого ответа и не ожидал - Верхней губой дёрнул раздражённо. Одно в Кате оставалось неизменным — излишняя самостоятельность. На Белова посмотрел, извиняющимся взглядом - Сань, извини. -Да ладно, чё я не понимаю что-ли? Наберёшь потом, папаша. -Ты тоже. Не тратя ни секунды, Пчёлкин подхватил Катю под руку и кинулся к выходу из офиса так быстро, насколько позволяли еле идущие ноги жены. Усадив Катю в машину, он выжал педаль газа до упора, игнорируя возмущенные сигналы других водителей. Катя боялась родов, но сейчас, когда пути назад уже не было, казалось, смирилась с неизбежным. Она молча сжимала его руку, время от времени болезненно морщась. Добравшись до больницы, Пчёлкин выскочил из машины и, не дожидаясь помощи, снова подхватил Катю под руку. В приёмном покое их встретили медсёстры, мгновенно организовавшие транспортировку роженицы в родильное отделение. Пчёлкин не отходил от Кати до последнего, пока его не попросили покинуть палату. Оставшись в коридоре, он нервно расхаживал из угла в угол, прислушиваясь к каждому звуку, доносящемуся из-за двери. Время тянулось мучительно медленно. Чувствовал себя самым счастливым и одновременно самым потерянным человеком на свете. Та же больница, тот же коридор, тот же врач. Не хотел думать о плохом, но мысли сами уносились в прошлое. В голове всплывали обрывки воспоминаний: ледяные ручки, безжизненное тельце, собственный истошный крик бессилия. Пытался отогнать прочь эти картины, сосредоточиться на настоящем. Но шли минуты, часы, а Катя по-прежнему вскрикивала за дверью от боли. Звонок телефона вырвал его из этого мира отчаяния и безнадёги. Уголком губ улыбнулся, увидев на экране номер Белого. Эта маленькая радость в виде победы друга сейчас была ему очень кстати. Трубку к уху уверенно приложил. -Да, Сань. Выиграл? - Бодро протараторил, прислушиваясь к звукам за стеной. -Да. Пчёл... - Белов на том конце провода замялся, делая глубокий, надрывный вдох, будто сдерживал...слёзы - Пацанов зарезали. Коса и Фила. Макс зарезал. Пчёлкин замер, словно его ударили током. Все звуки вокруг стихли, и он услышал лишь эхо слов Белова. Медленно отводя телефон от уха, уставился на экран, словно пытаясь убедиться, что не ослышался. Потом снова прижал трубку к уху, хрипло спрашивая: -Что... Что ты сказал? Белов повторил, добавив подробностей, слова будто выстрелы разрывали тишину коридора. Пчёлкин опустился на скамью, чувствуя как земля уходит из-под ног и они становятся ватными. Горло сдавило, дышать стало тяжело. Звуки из-за двери родильной казались теперь предвестниками чего-то ужасного, не менее страшного, чем то, о чём сообщил Белов. -Я… я потом перезвоню, Сань. Не сейчас - Прохрипел в трубку и, не дожидаясь ответа, отключился. Телефон выпал из руки и с глухим стуком упал на пол. Пчёлкин прислонился спиной к холодной стене, пытаясь осознать услышанное. Макс… он же свой, проверенный. Внутри всё горело от боли потери. Не мог сидеть здесь сложа руки, не мог сконцентрироваться на том, что происходит за стенкой. Хотел сорваться, поехать к Белому, разорвать предателя на куски, увидеть своих друзей, с которыми был рядом большую часть жизни. Мёртвых друзей. Сорвался бы, но не мог бросить Катю. Не мог бросить свою семью. В голове стало настолько тихо, что Пчёлкин отчётливо слышал тикание своих наручных часов. Вдруг, за дверью раздался пронзительный крик. Не Катин. Детский, оглушительный вопль, а потом тихий плач. Сердце бешено заколотилось, кровь отхлынула от лица. Страх за замолчавшего сына заставил Пчёлкина подскочить на ноги и ринуться к двери, но та распахнулась прямо перед его носом и на пороге появилась запыхавшаяся медсестра. -Поздравляю! Мальчик. Три пятьсот - Девушка отдёрнула маску, обнажая удовлетворённую, уставшую улыбку - Катерину Михайловну с малышом переведут в палату и сможете их увидеть. Пчёлкин не слышал её слов. В голове стоял звон, смешиваясь с вновь начавшимся плачем новорожденного, а перед глазами — лица мёртвых друзей. Медсестра, что-то говорила, но он не разбирал ни слова. Видел лишь её шевелящиеся губы и улыбку, которая казалась сейчас издевательской. Он должен был быть там, с Саней, с пацанами… Но он здесь, ждёт возможности увидеть Катю и ребёнка. Катя... Она сейчас, наверняка, на седьмом небе от счастья, светится лучезарной улыбкой, радуясь появлению на свет их малыша. У Пчёлкина попросту не было подходящих слов, чтобы сообщить ей о смерти Космоса. Они знакомы с пелёнок, он был её единственным другом, к которому Катя питала почти материнскую любовь. Для неё это станет ударом. Хотел бы подобрать осторожные слова, но мысли сводились к лаконичному, болезненному: "Пацанов убили". Она ведь предупреждала с самого начала, именно поэтому просила его уйти из криминала. Боялась, что всё закончится вот так. По спине Пчёлкина пробежал ворох мурашек, будто его одновременно укусил рой муравьёв. Он ведь мог быть там, рядом с Космосом. Его тоже могли убить, если бы Катя не начала рожать. От этого осознания стало дурно до тошноты. Когда Катю с малышом перевели в палату, Пчё вошёл туда как в трансе. Она лежала, умиротворённая, с сияющими глазами, держа на руках крохотного ребёнка, на которого смотрела с нежной улыбкой. Пчёлкин замер на пороге, не в силах вымолвить ни слова. Глядя на эту идиллию, он чувствовал себя предателем, оскверняющим святость момента своим знанием. Катя подняла на него глаза, и её улыбка стала ещё шире. Никогда не видел её настолько счастливой. -Он такой маленький. Посмотри - Прошептала, аккуратно разворачивая сына к нему. Пчёлкин неуверенно подошёл к кровати, боясь разрушить радость момента. Сделал глубокий вдох и, собравшись с духом, прикоснулся к пухлой щёчке. Пчёлкин внимательно всматривался в его черты, пытаясь найти сходство с тем, другим мальчиком, на безымянной могиле которого он возвёл мраморного ангела, но не было ничего. Перед ним совершенно другой ребёнок... Живой. Он стал отцом. Снова... -Привет, Мишутка - Малыш в ответ раскрыл беззубый рот, будто беззвучно здороваясь с ним. Губы непроизвольно дрогнули в лёгкой улыбке. Пчёлкин смотрел на сына, пытаясь уловить хоть что-то, что связало бы его с погибшими друзьями, с прошлым, от которого он так отчаянно пытался убежать ради семьи. С трудом оторвав взгляд от сына, Пчёлкин посмотрел в глаза Кате. Не находил в себе сил сказать ей правду. Понимал, что это придётся сделать, но сейчас, глядя на её счастливое лицо, он физически не мог произнести роковые слова. Им придётся разделить боль утраты. Сейчас же он просто хотел насладиться моментом счастья, прежде чем тьма поглотит их обоих. -Вить, всё хорошо? - Тихо спросила Катя, заметив его растерянность - У тебя глаза...мокрые. -Растрогался. Спасибо тебе за сына - Пчёлкин сглотнул ком в горле и выдавил из себя слабую улыбку. -Пожалуйста, обращайся ещё. А теперь правду. Знаешь же, я терпеть не могу, когда ты врёшь. Пчёлкин присел на краешек кровати, взял её ладонь в свою, нежно поглаживая костяшки пальцев. Он знал, что Катя почувствовала неладное. Она всегда умела читать его, как открытую книгу, и сейчас её проницательный взгляд буравил насквозь. -Переложи Мишку в люльку. Разговор серьёзный. Катя нахмурилась, но послушно переложила ребёнка в приготовленную кроватку. Пчёлкин смотрел, как она осторожно поправляет одеяльце, и чувствовал, что каждая секунда промедления стоит ему неимоверных усилий. Когда она повернулась к нему, в её глазах читалось нетерпеливое ожидание. -Белый звонил. Он выиграл. Но... - Он замолчал, глядя в ее глаза, наполненные тревогой - Макс оказался предателем. Он... Не понимаю зачем и почему. Столько хлама в голове сейчас - Катя молчала, лишь сильнее сжала его руку, словно чувствуя приближение беды - Он убил Валеру и Космоса. Катя смотрела перед собой в пустую стену с облупившейся краской, приоткрыв рот. Не плакала, не кричала, лишь смотрела в одну точку, словно окаменев. Пчёлкин ждал её реакции, понимая, что сейчас ей нужно время, чтобы осознать услышанное. Знал, как ей был дорог Космос, как тяжело она воспримет эту новость. Пчёлкин видел, как искусанные губы беззвучно шепчут имена погибших, словно пытаясь вернуть их к жизни. Слёзы потекли по щекам, не оставляя ей возможности вымолвить и слова. -Прости. Я не хотел говорить сейчас, но ты бы не простила, если бы узнала позже. Катя мотнула головой, словно желая сбросить с себя груз услышанного. Она отвернулась от него, глядя в кроватку на мирно спящего сына. Её плечи вздрагивали, но она не издавала ни звука. Пчёлкин боялся к ней прикоснуться, боялся, если тронет, Катя рассыпется в пыль. -Я... Я очень рада, что Миша захотел родиться сегодня и ты с нами. Что тебя не... - Катя зажмурила глаза до появления в кромешной черноте белых пятен - Вить, уходи. Уходи из этого окончательно. Давай продадим всё к чертям и уедем. Я не хочу так жить больше. Не хочу больше бояться. Я готова жить в нищите с тобой на краю света, хоть в глухой деревне. Главное, чтобы ты был жив. Ты нам нужен. Мне нужен, сыну нужен. Вить, у нас сын родился. Брось всё. Ради него. Пчёлкин почувствовал, как слова Кати проникают в самое сердце, отрезвляя и заставляя смотреть на жизнь иначе. Он всегда знал, что она была его якорем, его совестью, но сейчас осознал это с особой остротой. Её слова — это не просто мольба испуганной женщины, это крик матери, готовой на всё ради защиты своего ребёнка. Он видел в глазах Кати не только боль утраты, но и решимость начать новую жизнь, где нет места криминалу, страху и постоянным угрозам. Где может не быть места ему, если угроза продолжит исходить от него. Как бы сильно Катя его не любила, сын теперь был важнее. -Я обещаю, Кать. Я уйду. Всё продам, всё брошу. Уедем, куда ты хочешь. На край света, куда угодно. Лишь бы вы были в безопасности. Пчёлкин обнял Катю, прижимая к себе её дрожащее тело. Чувствовал, как сильно она испугалась, как сильно устала от постоянного напряжения. Знал, что должен сдержать обещание, ради неё, ради сына, ради новой жизни, о которой они так долго мечтали. Но знал и, сколько раз давал это обещание, а потом нарушал своё слово из-за обстоятельств. Сейчас всё было иначе. Никогда не ощущал смерть настолько близко и никогда ещё не хотел жить настолько сильно. Теперь он знал, ради чего ему нужно жить, ради кого он должен забыть о мести и криминальных разборках. -Вить, я прошу тебя, не вздумай мстить. Понимаю, ты должен, это твои друзья. Космос был и моим другом. Но не надо. Подумай о нас с Мишей. Я не переживу, если с тобой что-то случится - Катя тихо плакала на его плече, хватая пальцами ткань рубашки так, будто он собирался уходить. Но он не собирался. -Не буду. Я здесь, с тобой. Всегда буду с тобой. -Я люблю тебя. -И я тебя люблю, котёнок. Знал, что Белов захочет отомстить, захочет подтянуть и его, но он не станет вмешиваться. Пчёлкин твёрдо решил уйти, оставив всё. Не волновала ни месть за друзей, ни убытки от столь резкой и быстрой продажи бизнеса и недвижимости. Его накоплений хватит на покупку нового жилья в любой точке мира, на пару лет жизни без переживаний о деньгах. Главное, безопасность его жены и сына. Главное, чтобы они были вместе.