Overwork isn't good, dear

Дима любил свою работу: он всегда стремился помогать людям, раскрывать хитрые схемы преступлений. Диме нравился его напарник — немного угрюмый и грубый, но смелый Игорь Гром, с которым дружба сначала не завязалась, но затем они стали не просто напарниками — друзьями, готовыми всегда прийти друг другу на помощь в трудную минуту. Дима раньше засиживался на работе, чтобы доказать — он не пустое место, с ним тоже должны считаться, его можно взять на опасное задание, важное дело и так далее по списку. Однако это было раньше. Ведь раньше у него не было человека, который ждал бы его с работы, который мог бы тепло обнять, приласкать, утешить… Раньше у него не было такого замечательного супруга — Августа ван дер Хольта. Сейчас Дубин рад, искренне рад, ведь, столкнувшись с трудностями, Август не прекратил свои попытки завоевать Димино сердце, а тот, в свою очередь, поддерживал Хольта, когда он чувствовал себя плохо, когда у него носом шла кровь, когда он решился на операцию (удачный шанс которой был мал), чтобы продлить себе жизнь. Сейчас Дима рад: у них есть замечательный семилетний сын, любимый Ванечка, который дарил им крепкие объятья, с появлением которого появились «обязательные субботние семейные обнимашки», шум (после того, как Ваня достаточно привык к своим родителям и домашней обстановке)

***

Сидя на не очень удобном стуле, поглощая уже пятую чашку крепкого кофе без всего, Дима устало упал головой на скрещенные руки. Это. Чертово. Дело. И все было бы не так плачевно, но искать зацепки и думать, как же преступнику удалось убить не такую уж и безызвестную актрису в собственной квартире, не оставив при этом практически никаких улик, — это было нелегко. Особенно, если не спал вторые сутки. Особенно, если питался одним кофе (и иногда каким-то злаковым батончиком, если удавалось перехватить). Игорь просил его отдохнуть, грозясь позвонить «этому твоему тостеру» и отстранить от дела. Но Дима лишь устало прикрывал глаза и говорил: — Все нормально… Осталось только кое-что проверить, и потом я пойду домой. Но домой он так и не уходил, оставаясь на ночь, засыпая под утро. Затем ходил в свою маленькую, но все еще уютную квартирку недалеко от полицейского участка, чтобы привести себя в порядок, и возвращался. Федор Иванович вызывал его к себе в кабинет, строго смотрел на лейтенанта Дмитрия Дубина, ставшего ему уже сыном, как и взбалмошный Игорек. Просил поберечь здоровье и заодно пообещал-пригрозил выписать ему больничный отпуск, если Дима продолжит себя насиловать таким образом. Дима лишь послушно кивал, мило улыбался и обещал не сидеть до ночи. А затем возвращался за свой стол и продолжал работать или же уходил в комнату хранения, чтобы убедиться, что он ничего не упускает из виду.

***

Август ван дер Хольт был довольно-таки спокойным человеком. Был. А возможно и не был, просто научился подавлять свои бурлящие эмоции. Сейчас же Хольт ходит вдоль своего кабинета, раздумывая, как бы украсть его Dimochky из офиса и заставить отдохнуть. Тяжело вздохнув, он сел на свое излюбленное кожаное кресло и, махнув рукой, подозвал одну из своих работниц: — Подготовьте машину. И скажите Отто, чтобы он забрал Ваню из школы. Женщина уважительно поклонилась и ушла, тихо стуча каблуками. — Что ж, милое мое сокровище, пришло время спасать тебя с этого тонущего корабля.

***

Тихо хлопнула дверь автомобиля, и мужчина направился ко входной двери, зайдя в которую он увидел одиноко горящую лампочку над столом. Единственный источник света в отделении полиции Санкт-Петербурга. В полвторого ночи. Прикрыв глаза в некотором раздражении, он прошел дальше, обнаружив мило спящего Диму, который уткнулся в сложенные крест-накрест руки на столе. Без очков он выглядел мило — Хольт всегда это знал и всегда говорил об этом своему Димочке. Однако сейчас, освещаемый желтым светом, расслабленное лицо выглядело плачевно: впалые щеки, темные круги под глазами и иногда дергающийся кончик брови — все это огорчало Августа. — Милый, — Он наклонился к ушку супруга. — Ты ничего не перепутал, м? В такое позднее время все порядочные граждане уже спят. — Угу… — Карие глаза потихоньку начали открываться. — Я просто хотел проверить... проверить… да… Глаза снова прикрылись, а хриплый ото сна голос затих. — Я и Ванечка ждали тебя и сильно скучали по тебе, ангел мой. — Хольт поцеловал его в макушку и, отодвинув стул, присел на корточки, упираясь руками в чужие колени. — Мне отнести тебя на руках, как Ваню? Получу ли я потом свой поцелуй? — Прости, пожалуйста… Мне так стыдно перед тобой и Ванечкой… Но я хотел доказать, что… — Дима продолжал бормотать, скрещивая руки у Августа за шеей и наклоняясь к нему в объятья. — Lieverd, тебе не надо никому ничего доказывать. Ты самый талантливый, самый лучший policeman, которого я знаю. Ты самый ценный, так что тебе стоит поберечь себя. Мы волнуемся за тебя… — Это вы у меня самые лучшие… — Тихо сказал Дима Хольту на ухо, пока тот нес его к машине. Август улыбнулся, посильнее прижав к себе мужа.

***

Приняв душ и выпив теплого молока с медом, Дима счастливо прижался к Августу, который поглаживал его по спине, уткнувшись в светловолосую макушку. Тут раздался тихий стук в дверь, и в двери показался маленький мальчик. — Отец, а папа… — Папа дома, — Шепотом, но достаточно громко, чтобы ребенок мог услышать, сказал Дима. — Иди к нам, милый. Мальчик радостно вскрикнул и бросился к родителям на кровать, где его тут же окружили две пары рук, целуя, обнимая и закутывая в теплое одеяло. Дима любил свою работу и иногда засиживался на ней допоздна. Но больше всего на свете Дима Дубин любил свою семью и проводить время с ними.