You’re my teeny-weeny boy

       Дима всегда знал, что, честно говоря, был низковат для мужчины. Однако никогда не придавал этому особого значения: до полок дома достает, подходящую одежду найти практически всегда может — так что его все устраивало. Когда Дима познакомился с Августом, и когда этот же Август начал за ним ухаживать, то мужчина понял — рост небольшая, но все же неудобная проблема. Хольту приходилось наклонятся, в то время как Дима, стоящий на носочках, еле-еле дотягивался до любимых, слегка сухих губ. А затем проблемой стали полки, которые находились довольно-таки высоко (для Димы, но уж точно не для прислуги Хольта и его самого) в особняке его возлюбленного, а также большой черный джип с высокой, мать его, посадкой (но Дима усмехался, когда видел, что Августу тоже нужно приложить усилия для того, чтобы забраться в него). К счастью, джип не был их постоянной машиной — японской «криворукой», как любил называть ее Гром, тойоте миллиардер отдавал большее предпочтение, чему Дубин был бесконечно рад. Более того кататься с ребенком на такой удобной иномарке было легче, поскольку Ванюша мог сам забираться в нее без особых проблем, к тому же не надо было волноваться, что он мог упасть с небольшой, но все же высоты. Дима никогда особо не жаловался на свой рост, но… Сейчас он готов начать, поскольку Ваня, «переевший в детстве растишки» (серьезно, Гром?), был в свои семнадцать лет ростом с отца, который был под 190 см. Дима плакал в душе, поскольку он, со своими жалкими 170 см, ощущал себя… гномом среди великанов, что было жутко смущающей, так еще и неудобной вещью.

***

— Вань, постой, — Позвал Дима сына, — дай поправлю воротник сзади, а то некрасиво. — И протянул к нему свои руки. Ваня лишь согласно угу-кнул, подойдя к папе. И с легкой усмешкой спросил: — Мне нагнуться или, — Он раздвинул ноги, проседая вниз, как для шпагата, и взглянул на закатившего глаза Диму, — так будет удобнее? — My dear, прекрати насмехаться над папой. — Август вышел из гардероба и подошел к своим милым мальчикам, целуя мужа в уголок губ, от чего Ваня улыбнулся: он не считал проявление любви между родителями чем-то мерзким, отвратительным, неприятным и так далее по списку, он считал это милым, считал это проявлением поддержки, а также искренней любви. — Kitten, не переживай, мы всего лишь идем на одно из мероприятий… — Где собрались высокомерные, в большинстве своем, бизнесмены, чтобы show off in front of others… — Ваня! — с возмущением проговорил Дубин и, все же поправив воротник рубашки, добавил. — Это важное для вас мероприятие, и, большинство считает, что семья Хольт должна быть эталоном, конечно, все мы люди, но общественное мнение… Монолог начал стихать и под конец Дима прикрыл глаза, досчитал до пяти, и, распахнув глаза, обнял мужа с сыном, которым пришлось наклониться для ответных объятий. — Выросли две каланчи, блин, — Проворчал блондин, — хрен дотянешься. — My love, ты стоишь гораздо выше all these awful мероприятий… И я бы с радостью бы пошел с тобой в парк for a walk. — Прошептал Август на уходи супругу. — И почему для «вас»? Ты тоже Хольт, ты тоже — важен, darling. К тому же, ты ведь тоже пойдешь, но попрошу тебя держаться меня. — Па-а-ап, отец, пойдемте уже, — Начал плаксиво тянуть Ваня, про которого родители, видимо, забыли. — Иначе опоздаем. — Ой, — Димины руки исчезли с чужих плеч, — все, идем-идем.

***

Дима умел готовить, и даже очень хорошо. Дима любил готовить будь то простые блюда, сложные или полная импровизация из продуктов, которые оставались дома (что было редкостью, ведь Август за этим следил). Дима любил готовить на маленькой кухне в родном доме, когда еще был юношей и жил с мамой и сестрой, и на кухне в своей маленькой квартире, когда поступил в полицейскую Академию и начал снимать свое жилье. Когда он переехал к Августу, то долго привыкал: во-первых, к большой кухне, а также высоким шкафчикам; во-вторых, к прислуге и личному шеф-повару Хольта, благодаря которым самому готовить было не обязательно. Бывало, когда Дубин вставал пораньше (иногда он вставал от тревожного чувства, зародившегося где-то внутри, а периодически его мучала бессонница — тут уже Август, который замечал ее признаки на очень ранней стадии, предпринимал меры), то обычно шел готовить себе кофе (у них стояла шикарная и навороченная кофе машина, которая стала некоторым «пунктиком» в нынешней жизни полицейского) и что-то съедобное на завтрак, чтобы порадовать дорогих ему людей: чаще всего это были блинчики с разними начинками и топпингами, поскольку они были универсальным решением из-за того, что вкусовые предпочтения у всех были разными. Проснувшись рано утром — часы показывали 5:28, — Дима, прижимаясь к теплому боку своего мужа, понял, что попытаться уснуть и поспать — идея бесполезная, поэтому он аккуратно отодвинулся от спящего супруга и, получив сонное и еле внятное «sunshine, it’s very early now, go to me», ушел сначала в ванну, а затем на кухню. Смотря в большое панорамное окно на восход солнца и наслаждаясь горячим латте, Дима улыбался — он наслаждался даже такими незначительными, обыденными мелочами; радовался им, пытался запечатлеть — хоть на камеру, хоть на бумагу. Пребывая в своих мыслях, блондин не услышал тихих шагов прислуги, поэтому, вздрогнув и посмотрев на часы, он вдруг сказал на английском: — Ничего не нужно, сегодня я хочу сам приготовить. – Улыбнувшись, шеф-повар (который уже давно был знаком с особенностями этой семьи) кивнул и ушел в другом, неизвестном Диме направлении. Поднявшись с кресла, мужчина принялся замешивать смесь для блинчиков и сервировать стол. Время летело незаметно, солнце уже поднялось полностью, румяные и масляные блинчики были поставлены на стол, как и различные топпинги. На лестнице послышались шаги, и появились двое дорогих его сердцу мужчин — сын с мужем. — Папа, ты чего тут? — Зевая, спросил Ваня, направляясь к названному. — Ой, блинчики! Papa, look at this! Август подошел к Диме и, поцеловав, прижался к нему. На что мужчина не растерялся и протянул к сомкнутым губам блинчик, политый шоколадом. — Садитесь. Будем завтракать. — Мило сказал Дима и поднялся, чтобы приготовить сыну чай (который старший Хольт привез сыну из недавней поездки в Китай), а также кофе для мужа. Дмитрий ван дер Хольт любит обыденные и спокойные моменты своей жизни, ведь именно из них состоит его жизнь, именно они, все эти мелочи делаю его счастливым