Reunion

REUNION

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ

Имперская столица Берун

Министерство по делам колоний, Вильгельмштрассе

Июль 1931 года

Капитан Виктория Ивановна Серебрякова с безмятежным видом слушала, как секретарь имперского министерства по делам колоний заканчивал свою донельзя напыщенную речь. — …И как я уже говорил, полковник Таня фон Дегуршафф категорически отказывается принимать посетителей с 09.00 до 12.00, — язвительно произнёс молодой человек. — Если бы вы нашли время позвонить и договориться о встрече… — Я уже звонила по поводу встречи, — мягко возразила Виктория. — Человек на линии посовещался с полковником и сказал мне заходить в любое время. Секретарь недоверчиво выгнул бровь, глядя на Викторию, прежде чем, нахмурившись, заглянуть в канцелярскую записную книжку, — И вас зовут?.. — Капитан Виктория Ивановна Серебрякова, — терпеливо ответила Виктория. Секретарь вздохнул, — Пожалуйста, подождите немного, пока я свяжусь с человеком, который принял ваш звонок. Виктория кивнула и послушно села на один из диванов, стоящих перед приёмной. Если отбросить в сторону деспотичные манеры секретаря, она испытала искреннее облегчение, получив ещё несколько минут, дабы собраться с мыслями. Правда была в том, что… за последние четыре года Виктория представляла своё воссоединение с полковником бесчисленные разы. Она перебирала наиболее вероятные сценарии, воображая, как встретится с бывшей начальницей, полная достоинства и грации, которые полковник непременно оценит… …Только для того, чтобы в итоге повести себя словно вспыльчивая новобранка, которую приходится спасать от собственной безрассудной глупости её же командиру. Виктория мысленно закрыла лицо руками и закричала. Конечно, это была не только её вина. Никакие воображаемые репетиции не смогли бы подготовить её к потрясению от встречи с полковником на ночном банкете. Её прежняя командующая так внезапно оказалась вблизи, что Виктория едва смогла сохранить самообладание. Она вздохнула. Как и всегда, только мысли о полковнике Тане фон Дегуршафф могли так основательно подорвать её душевное спокойствие. Конечно, в первый год, когда её перевели из Имперского 203-го воздушного батальона магов, никакого душевного спокойствия и в помине не было. Вопреки всем предположениям Виктории, переход на небоевую должность оказался гораздо тяжелее, чем она ожидала. Не то чтобы она тосковала по кошмарам, творящимся на поле боя: чудовищным зрелищам, звукам, сводящим с ума, невыносимому смраду, постоянному напряжению, хроническому истощению или несъедобным пайкам… Но она скучала по узам товарищества, той сплочённости, что можно было выковать только в адском пламени, и ужасному, будоражащему ощущению того, что её используют для великих целей, перед которыми собственная жизнь Виктории значила ничтожно мало. Более того… Она просто скучала по прежней начальнице. Виктория подсчитала: к тому времени, как война закончилась, она провела с полковником примерно пятую часть своей жизни. Всё это время крошечная колдунья была для неё не только командиром, но и наставницей, отцом и матерью, братом и сестрой, и вместе с тем даже её подопечной. За годы службы вместе они прошли гораздо больше трудностей, чем обыкновенные семьи – за целую жизнь. Ни разу за это время Виктории не приходило в голову, что она когда-нибудь расстанется с полковником. Поэтому, когда она получила известие о том, что её командира переводят из батальона, затянувшийся шок в сочетании со скоростью назначения сделали своё дело, лишив их и шанса на подобающее прощание. — Не смотрите на меня так, лейтенант Серебрякова, — подполковник Дегуршафф усмехнулась, увидев выражение лица своей подчинённой. — Только то, что война закончилась, ещё не означает, что работа солдата подошла к концу. Затем её ангельское лицо приобрело серьёзный вид. — Пусть это малая благодарность за то, что ты сделала для батальона и для меня лично за эти годы, лейтенант, но я всё же договорилась о твоей новой должности. Она гарантирует тебе безопасность и возможности для роста в дальнейшем, а все твои прошлые заслуги будут признаны и оценены по достоинству. Но едва ли Виктория смогла насладится преимуществами той роли, что выбрала для неё полковник. Это правда, что работа инструктором в Военной Академии позволила ей в полной мере раскрыть свои способности и воспользоваться опытом: Виктория смогла внести впечатляющий вклад в процветание родины, за что её щедро наградили. Вдобавок, она обнаружила, что в военных кругах её почитают как «Крыло Белого Серебра», но должность и титул казались ей жестокой насмешкой. Потому что на самом деле… ей было чертовски больно, когда полковник её отослала. И не было конца той соли, что беспрестанно сыпалась ей на рану. Пусть полковника не было рядом, ощущение её присутствия продолжало сопутствовать Виктории. Будучи образцом образовательного совершенства, Военная Академия, не теряя времени, решила упорядочить наиболее эффективные стратегии и тактики недавней войны для внесения в распространяемую военную доктрину. Излишне говорить, что подавляющее большинство упомянутых манёвров и планов так или иначе касались Тани фон Дегуршафф. Конечно, это потрясло Викторию. Одно дело – в мельчайших деталях видеть, как свершаются подвиги полковника на поле боя; и совсем другое – оценивать роль, что сыграли её действия через увеличительную линзу Академии. Тогда Виктория подумала, что её прежний командир была подобна солнцу: ослепительно сияющее, оно играючи испепеляло всё вокруг себя – без него жизнь была бы невозможна – без звезды, вокруг которой вращался мир Виктории. Поэтому послевоенная жизнь виделась капитану холодной и серой. Её повседневность сменялась то абсурдным сюрреализмом, то невыносимой рутиной. Казалось, ничто не имело значения. Но Виктория заставляла себя двигаться вперёд. По крайней мере потому, что этого хотела бы полковник. — …тан Серебрякова… Капитан Серебрякова! Виктория моргнула, когда взволнованный оклик секретаря наконец прервал её размышления. — Прошу прощения, капитан Серебрякова! — пробормотал он, от его заносчивого тона не осталось и следа. — Похоже, что полковник, эм, оставила инструкции, чтобы вас немедленно пропустили. — Он едва не споткнулся, пока мчался по коридору. — Пожалуйста, сюда, капитан. Когда они поднимались по лестнице на второй этаж, секретарь, явно нервничая, обратился к Виктории. Она посчитала это своего рода извинением. — Я… должен сказать, это очень необычно. Полковник, как правило… непреклонна, когда дело доходит до часов приёма, и в прошлом она никогда не делала исключений. — Он остановился на верхней площадке и кивнул Виктории, — Кабинет полковника – последняя дверь по коридору с правой стороны. — Затем, тревожно заламывая руки, он попрощался, — Если вам больше ничего не нужно, капитан, я откланяюсь. Девушка улыбнулась ему в знак благодарности. Виктория предположила, что могла бы заставить его страдать за проявленную неучтивость, но она никогда не была таким человеком. Только оказавшись перед дверью полковника, Виктория осознала, насколько взволнована. Заимствуя фразу капитана Уоррена Гранца, она ощущала, что вот-вот её снова отправят на торпеде в сердце вражеских сил. Возможно, виной опрометчивому поступку Виктории было состояние её нервов. В обычных обстоятельствах она бы трижды постучала и дождалась ответа полковника. Однако, на этот раз дошедшее до предела напряжение заставило её сразу распахнуть дверь. — Полковник Дегур- Столкнувшись со зрелищем, открывшимся перед ней, Виктория судорожно вдохнула. Ведь там, на алькове, с книгой на коленях, спала полковник. Виктория вытаращила глаза. За прошедшие годы она будила своего командира бесчисленное число раз — нежелательные вмешательства, вызванные жестокостью войны, — но она никогда не видела Таню фон Дегуршафф такой. Полковник всегда тщательно следила за состоянием своего обмундирования, но сейчас на ней не было пиджака и ботинок и, что казалось ещё абсурднее – она оставила верхние пуговицы рубашки расстёгнутыми. Виктории следовало бы разбудить её прямо здесь и сейчас, но никто в здравом уме не смог бы устоять перед желанием рассмотреть живую легенду в такой неосторожный момент. По мере приближения Виктории детали, которые скрыла ночь бала, наконец, проявились совершенно отчетливо. Лицо полковника изменилось: стало более вытянутым, а его черты казались тоньше в сравнении с тем, что помнила Виктория, но изящные скулы, аристократический нос и чувственные губы остались прежними. Невероятно длинные светлые ресницы тоже не переменились, но даже они не могли скрыть тёмные круги под глазами бывшей командующей Виктории. Что касается остального… не было никаких сомнений в том, что теперь полковник была молодой женщиной. За распахнутым воротом рубашки открывался вид на выразительные ключицы и едва заметную округлость скромной груди. Мягкий изгиб бёдер подчёркивал и без того поразительно тонкую талию. Обнаженные икры наводили Викторию на мысль о том, как сильно выросла её бывшая начальница. Виктория сглотнула. Отрывок бесцеремонного разговора с недавнего бала всплыл её в голове. “Интересно, в постели она такая же дикая, как на поле боя…” Щёки Виктории вспыхнули. “О чем я только думаю???” — панический крик раздался в её голове, когда поток возмутительных образов хлынул в её разум. — Ты, наверное, когда-нибудь доведёшь меня до смерти, капитан Серебрякова. Виктория подскочила. — Полковник! М-м-мне так жаль! Я не хотела вторга… Полковник зевнула, прикрыв рот одной рукой и небрежно махнув на Викторию другой, — Это не твоя вина, капитан. Мы условились о встрече, но я была достаточно беспечна, чтобы уснуть. Виктория наблюдала, как полковник с наслаждением потянулась, прежде чем спустить босые ноги на пол и собрать свою золотистую гриву в небрежный хвост. Не раздумывая, Виктория опустилась перед ней на колени и машинально потянулась к расстёгнутым пуговицам. Она осознала, насколько легкомысленно себя повела, только когда почувствовала тонкие пальцы на своих руках. — Хотя я ценю этот жест, капитан, но ты давно отстранена от таких обязанностей. Виктория подняла голову, столкнувшись с парой голубых глаз всего в нескольких сантиметрах от своего лица: они смотрели на неё с озорством. Она не знала, было ли виной тому смущение из-за недавней оплошности или близость полковника, но кровь застучала у неё в ушах. — Пр-простите меня, полковник! — промямлила Виктория, обнаружив, что вопреки своим словам, ей странно не хочется отступать, — Я полагаю, старые привычки умирают с трудом… — вместо этого она растерянно отстранилась. К удивлению Виктории, бывший командир отпустила её руки, — Думаю, на самом деле я не возражаю, — вздохнула полковник. — Учитывая, как мало я сплю, моя мелкая моторика наверняка пришла в негодность, — затем она пробормотала себе под нос, — В этом и проблема менеджеров среднего звена – начальству не нужно думать дважды, чтобы добавить тебе сверхурочных, даже если в итоге это снизит твою производительность. — Извините… Полковник? — беспокойно спросила Виктория, начиная застёгивать воротник рубашки. Видимо, старая привычка её бывшей начальницы тоже не исчезла: иногда она говорила довольно странные вещи. — Забудь об этом, — полковник снова вздохнула, наклонившись вперёд, чтобы Виктории было легче разобраться с пуговицами на шее. Приблизившись, капитан уловила пьянящий аромат лаванды и лайма, едва сумев подавить желание уткнуться носом в шею своей бывшей командующей. “Что с тобой не так???” — отчитывала себя Виктория в тишине собственного разума. Чтобы отвлечься, она решила пойти дальше и помочь полковнику надеть носки и ботинки… …её затея окончилась впечатляюще неприятными последствиями: от простого прикосновения к нежной коже голых лодыжек в упадок пришли уже моторные навыки Виктории. В отчаянии она решила завести разговор, — Эм-м, что ты имела в виду, когда сказала, что я могу однажды стать причиной твоей смерти, полковник? Её бывшая начальница усмехнулась, — Если бы кто-то другой вошёл в эту дверь без моего на то разрешения, капитан, я бы всадила ему пулю промеж глаз ещё до того, как пришла в сознание. Это означает, что если кто-то захочет убить меня, будет разумно поручить это тебе. Виктория нервно засмеялась, — Вы начинаете день с довольно мрачной ноты, полковник… — В самом деле, её бывшая начальница, похоже, приобрела новую тревожную привычку хвалить Викторию не самым приятным образом. Когда девушка закончила застёгивать ботинки полковника, она подняла взгляд и заметила, что её бывший командир снова зевает. В очередной раз за это утро Виктория поймала себя на том, что действует, не подумав. — Полковник… — спросила она, — Хочешь, я приготовлю тебе кофе? Улыбка на лице Тани такая же яркая и красивая, как рассвет, сказала Виктории всё, что ей нужно было знать. *** “Конечно, есть свои недостатки в том, чтобы действовать необдуманно” – удручённо размышляла Виктория. Именно поэтому полковник никогда так не поступала. Она повернулась к своей бывшей начальнице с видом чистейшего раскаяния и покачала головой, — Боюсь, что здешние зёрна… не подходят для приготовления настоящего кофе, полковник… Полковник вздохнула, — Я полагаю, отдел снабжения пытается продвигать идею пацифизма. Обеспечивая качество продовольствия, аналогичное тому, что доступно в условиях военного времени, они выполняют замечательную задачу – напоминают нам о безмерной ценности мира. — Я слышала, что похожая стратегия используется в первой столовой Генерального Штаба, — ответила Виктория с невозмутимым лицом, начиная складывать банки обратно в шкафы, из которых она их достала. — То же исполнение, но разные цели, капитан, — ответила полковник с таким же равнодушным видом. — Тамошняя кухня буквально напоминает о множестве неприятных и неперевариваемых аспектов военного руководства. Виктория не удержалась, рассмеявшись вслух. Особый мрачный юмор полковника был одной из многих вещей, по которым она скучала. Руки Виктории застыли. Она должна придумать что-нибудь прямо сейчас, иначе её второе воссоединение с бывшей командующей вновь стремительно завершится. — Полковник… — взволнованно начала она, закрывая последнюю дверцу шкафа, — Ты не возражаешь, если вместо этого мы зайдём ко мне домой?.. Довольная улыбка осветила лицо полковника, — Капитан, я уж думала, ты никогда не спросишь. И вот так Виктория забыла, как дышать.

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ

Имперская столица Берун

Квартира Серебряковой, Фридрихштрассе

Июль 1931 года

“Конечно, в том, чтобы действовать необдуманно, есть свои преимущества” - удовлетворённо подумала Виктория. Вот почему полковнику стоило бы делать это время от времени. — Чувствуй себя как дома, полковник! — крикнула Виктория за кухонной дверью, начав нагревать воду. Слава богу, она содержала свою квартиру в безупречном порядке. Единственное, что когда-либо его нарушало, была её трехлетняя кош… Виктория в ужасе выпрямилась. Её кошка. Её своенравная, нелюдимая, до наглости высокомерная кошка, которая ни капли не стеснялась напасть на что-то в три раза больше её самой. Виктория чуть не уронила чайник, когда бросилась в гостиную… Чтобы обнаружить там, что её пушистая подруга томно переворачивается на спину, пока полковник щекочет ей живот, конечно же, штурмовой медалью «Серебряные Крылья», из всех вещей которые она могла выбрать. Откровенно говоря, эта сцена могла бы утешить даже самую израненную войной душу. Виктория была уверена, что не прочь смотреть на это до конца своей жизни. Тем не менее, она сочла своим долгом высказать беспокойство, — Эм, ты уверена, что стоит играть с ней твоей медалью, полковник?.. Её бывшая командующая пожала плечами, продолжая вести атаку на живот мяукающего создания, — Кажется, ей она приглянулась… В любом случае, медаль мало что даёт, разве что пылится у меня на груди, — В этот момент кошка Виктории потянулась, прежде чем свернуться клубком на коленях полковника. — Так как её зовут? — спросила полковник, поглаживая пальцами золотистый мех. Виктория замерла. По-видимому, недостатки необдуманных действий всё же превысили преимущества. Вот поэтому полковник никогда так не поступала. Почему она не подумала об этом заранее??? Виктория уставилась в пол, прежде чем ответить тихим голосом, — Её зовут, эм, Та-Та-Таня… Затем она подняла взгляд и с тревогой заметила, как бледные пальцы полковника замерли. Однако, к её удивлению, её бывшая начальница просто усмехнулась, покачав головой, — Тебе действительно следует завести больше подруг, капитан Серебрякова. По крайней мере, в следующий раз у тебя будет более широкий выбор имен. — Эхехе… Ты права, полковник… — Виктория слабо рассмеялась в ответ. Однако, даже если бы у Виктории были другие имена на выбор, правда заключалась в том, что она не пожелала бы назвать свою кошку иначе. Когда она впервые увидела крошечный комок покрытого кровью меха – вставшую дыбом спутанную шерсть; котёнок вызывающе шипел на стаю окруживших его собак… это была любовь с первого взгляда. Даже после того, как Виктория прогнала дворняг, малышка продолжала сверлить её такими же голубыми, как у полковника глазами, отказываясь уступать. В конце концов, Виктория выяснила, что единственный способ взять её с собой – просто шагать домой, сохраняя небольшую дистанцию – дать кошке шанс самой последовать за ней. Даже при тщательном уходе Виктории потребовалось несколько дней, чтобы её новообретённая пушистая подруга полностью восстановилась. Когда наконец пришло время назвать её, не было никаких сомнений. У такого крошечного, но в то же время дерзкого, великолепного создания могло быть только одно имя: Таня. И точно так же, как её человеческая тёзка, именно кошка Таня спасала жизнь Виктории в последующие месяцы. Котёнок был единственным пятнышком света и тепла посреди её скучных, серых дней. И в те ночи, когда Викторию одолевали одиночество и тоска, настолько сильные, что казалось, будто пуля навечно застряла у неё в груди; или когда она просыпалась от кошмаров, настолько ужасных, что очнувшись ощущала пропитанные потом простыни, Виктория прижимала крошечного котёнка к груди, пока мех не становился мокрым от слёз, а горе и ужас наконец не оставляли её. — Я правда не обижаюсь, капитан, если ты ещё беспокоишься об этом, — Виктория моргнула, когда непривычная мягкость в голосе полковника прорвалась сквозь её воспоминания. — Кроме того, — ухмыльнулась её бывшая начальница, — всё равно никто никогда не обращается ко мне по имени. Так что оно куда лучше подходит твоей кошке. Виктория была благодарна внезапному свисту чайника. Её сердце билось слишком быстро из-за беззастенчивого признания полковника. К счастью, ей удалось взять себя в руки к тому моменту, когда она поставила на стол две чашки с дымящимся кофе и маленькую тарелку с любимыми шоколадными трюфелями бывшего командира. Глаза полковника засверкали детским восторгом. — Итак, это, — торжественно произнесла она, указывая на стол, — это, видимо, и означает столкнуться с дилеммой. Сначала шоколад… или кофе?.. В конце концов, полковник сперва взялась за кофе. Виктория наблюдала, как её прежняя командующая сделала глоток, а затем прикрыла глаза на несколько восторженных мгновений. Наконец поставив чашку, она повернулась к Виктории и вздохнула, — Капитан Серебрякова, пусть мне приписывают множество достижений, но величайшим в своей карьере я считаю то, что мне удалось прожить последние четыре года без вашего кофе. Виктория замерла, ощутив, как сжалось её сердце. — Тебе… Тебе не нужно было выживать эти четыре года без меня… без моего кофе, полковник… — удалось прошептать ей. Полковник усмехнулась – звук был таким же горьким и тёмным, как кофе, который она любила. — Одна из многих ироний войны, капитан, заключается в том, что, сражаясь за сохранение собственной свободы, мы часто теряем её на этом пути, — Затем она отпила ещё кофе, позволив жидкости ненадолго задержаться на языке, прежде чем проглотить. — Это подтверждает мои слова, — задумчиво пробормотала она. — Самая большая ошибка, которую я когда-либо совершала – я отдала тебя Империи вместо того, чтобы оставить себе. И вот так, взор Виктории заволокло слезами. Она так долго задавалась этим вопросом, беспокоилась и волновалась. И теперь полковник дала ей ответ, в котором она так нуждалась – который отчаянно желала услышать. — П-простите, полковник! — воскликнула Виктория и отвернулась, торопливо закрывая глаза тыльными сторонами ладоней. — Просто… просто… ты даже не представляешь, как много это для меня значит. Всё это время я думала, что ты переназначила меня, потому что я в чём-то подвела тебя… Виктория резко замолчала, осознав, что её слёзы польются ещё быстрее, если она продолжит говорить о своих чувствах. “Хватит!!!” — молча ругала она себя. “Ты не должна позволять ей видеть тебя в таком состоянии! Она учила тебя быть лучше, чем это-” Однако, поток её мыслей застыл, когда она почувствовала прохладное прикосновение льняной ткани к своей коже. Виктория ошеломлённо подняла взгляд: её бывшая командующая стояла перед ней на коленях с носовым платком в руке. — Четыре года назад, — пробормотала полковник, прижимая ткань к влажной щеке Виктории, — Мне пришлось бы встать, чтобы вот так дотянуться до твоего лица. Затем полковник присела на корточки и тихо продолжила, — Капитан Серебрякова… Мне искренне, искренне жаль. Я должна была яснее изложить свои намерения, когда назначала тебя на другое место. Позволь мне сказать сейчас то, что я должна была сказать тогда: из всех моих подчиненных ты была той, кому я сильнее всего доверяла и кого ценила больше всех. И именно по этой причине мне пришлось отослать тебя прочь. Виктория ничего не могла с собой поделать. Даже если это означало поступиться своей гордостью; даже если так она растеряет последнее достоинство, капитан позволила себе упасть в объятия полковника – и заплакать.

ПРИМЕРНО ЧЕРЕЗ ЧАС

Имперская столица Берун

Квартира Серебряковой, Фридрихштрассе

Июль 1931 года

Полковник Таня фон Дегуршафф вздохнула, откинувшись на мягкое сиденье такси, которое она поймала перед домом своего бывшего адъютанта. Честно говоря, офис Тани действительно находился в двух шагах отсюда, на противоположной стороне Унтер-ден-Линден. Но если бы она решила прогуляться, военный инструктор настояла бы на том, чтобы сопровождать её… И Таня уже решила, что будет лучше, если капитан Виктория Ивановна Серебрякова просто останется дома и отдохнет. Полковник нахмурилась. Несмотря на то, что её воссоединение со своим бывшим адъютантом было намного… приятнее, чем она могла ожидать, Таня всё испортила, проявив предосудительную халатность при переназначении капитана и последующем повышении. Она совершила досадную ошибку, спроецировав собственные карьерные предпочтения на свою подчиненную… И, как результат, её намерения были восприняты иначе. В конце концов, это была капитан Серебрякова — солдат, гордившийся своей способностью вносить вклад в командные усилия. Предоставление ей престижной и прибыльной должности в тылу действительно воспринималось бы ею как скрытое наказание, а не явная награда. Что особенно раздражало Таню в этом недоразумении, так это то, что она действительно хотела сделать всё возможное для своей бывшей подчинённой. На этот раз решение, которое она приняла, учитывало не только её собственные интересы. Насколько Таня могла судить, капитан Серебрякова была ярким свидетельством того, что может случиться, когда нераскрытый потенциал встречает подходящую возможность — и полковник, честно говоря, не понимала, как нахождение Виктории в статусе адъютанта простого военного администратора, могло способствовать её росту. Она также не хотела, чтобы её бывшая подчинённая оставалась на боевом назначении, учитывая, насколько хрупким был зарождающийся мир. Следовательно, предоставление ей преподавательской должности, от которой сама Таня хотела уклониться, было равносильно тому, чтобы убить трёх зайцев одним выстрелом. Вот только… Она просчиталась – и довольно сильно в придачу. Если бы не непреднамеренное признание капитана, Таня никогда бы этого не узнала. На самом деле, она была так потрясена этим открытием, что не заметила, как её бывший адъютант разрыдалась у неё на руках. “Четыре года!!! — тогда подумала она в ужасе. “Она трудилась под этим грубо ошибочным назначением в течение четырех лет??? И она не ушла??? Никакая награда за службу не может компенсировать такую лояльность!” Таня вздохнула. Для неё – менеджера по персоналу в своей предыдущей жизни, эта ошибка была равносильна грубому пренебрежению служебными обязанностями. Она была в долгу перед своим бывшим адъютантом за горе, которое причинил ей колоссальный промах Тани; не могло быть худшей награды за все годы её самоотверженной службы. Таня задумчиво замолчала. Капитан Серебрякова, которую она знала, была любительницей хорошо поесть. Возможно, она могла бы начать своё исправление, пригласив бывшую подчинённую на обед или ужин. Это не компенсировало бы всего, но, по крайней мере, это было начало. _____________________________________________________________________

AMOR ENIM VULT OMAKE SERIES

ВОЕННЫЕ ХРОНИКИ БЕЗНАДЕЖНОЙ ЛЕСБИЯНКИ

Глава 3:

О проведении анализа затрат и выгод в отношении перспектив вступления в брак

КОШКА ТАНЯ (лениво размышляет, сидя на перилах балкона Виши): Златоволосая, которая приходила сегодня, должно быть, та, кем плюшечка была одержима годами. Я слышала, как она вздыхала, словно влюбленная школьница, всё время, пока была на кухне… (Прерывается, чтобы махнуть хвостом вправо.) Хотя, у плюшки хороший вкус. Она назвала златоволосую «полковник». Впечатляет, учитывая её очевидную молодость. К тому же, этот ребёнок носил штурмовую медаль «Серебряные Крылья» с дубовыми листьями. Возможно, то, что она живёт вторую из девяти жизней, как-то связано с её преждевременным взрослением. Что бы ни было причиной, такое обилие достижений означает, что она будет хорошей партией для плюшки. Кроме того, она, определённо, воспитанный человек, если посмотреть на её любовь к кошкам… (Останавливается, чтобы махнуть хвостом влево.) С другой стороны… от златоволосой исходит запах Божественного Проклятия. Слабый запах, который я уловила, сказал мне, что в пантеоне это кто-то довольно важный, подобное никогда не бывает хорошим знаком. Что ещё тревожнее, у неё все признаки безнадёжной лесбиянки… (Делает паузу, несколько мгновений неуверенно размахивая хвостом в воздухе… Затем, наконец, позволяет ему отдохнуть.) Ну, зато она делает плюшечку счастливой, так что, полагаю, с этим ничего не поделать. Возможно, мне придётся время от времени протягивать ей лапу помощи… Особенно, если учесть, что за свою первую жизнь она совсем ничему не научилась… (Удовлетворенно кивает своему решению.) Ладно, на сегодня работы достаточно. (Спрыгивает с перил, направляясь на кухню.) Интересно, что у нас на ужин? После ухода златоволосой плюшка осталась в приподнятом настроении, так что, я, вероятно, могу попросить добавки. Мне стоит как следует воспользоваться этим восторгом. Надеюсь, златоволосая скоро снова посетит нас…