Rationem

RATIONEM

ЗА ТРИ ГОДА И ОДИННАДЦАТЬ МЕСЯЦЕВ ДО НАСТОЯЩЕГО ВРЕМЕНИ

Имперский город Арен

Август 1927 года

Подполковник Максимилиан Иоганн фон Угар потирал переносицу, пока его шофер маневрировал по извилистым улочкам некогда мирного города Арен. Выйдя из машины, он увидел орды местных жителей, пробирающихся к месту бывшей железнодорожной станции с плакатами и баннерами; это порицание было предназначено Империи. Учитывая все обстоятельства, Угар чувствовал, что на самом деле у него нет права жаловаться. Жизнь была к нему исключительно благосклонна, несмотря на то, что ему довелось побывать в эпицентре крупнейшего конфликта, который когда-либо видел мир. Более того, даже если в итоге он предпочёл тыловую должность в час величайшей нужды Отечества – решение, из-за которого время от времени его мучила совесть, – карьера, на удивление, шла в гору. Когда война закончилась, перед Угаром открывалось всё больше новых возможностей для продвижения. Генеральный штаб поставил перед недавно учреждённым имперским министерством по делам колоний экстраординарную задачу – создать единое геоэкономическое образование на расширенной территории Империи, а министерство, в свою очередь, передавало часть своих полномочий военным ведомствам повсеместно. Если Угар каким-то образом добьётся успеха на своей новой должности, кто знает, как далеко он сможет зайти. То есть... если ему действительно удастся добиться успеха. Масштаб задачи, возложеной на железнодорожный департамент, по меньшей мере, приводил в ужас. Согласно приказу, Угару и другим сотрудникам было поручено создать транспортную сеть по всему континенту, которая могла бы послужить основой для возможного объединения Империи и примкнувших к ней территорий. Даже само понятие геоэкономической интеграции ошеломило Угара: как, господи, Рейх рассчитывал создать такой амбициозный союз из осколков разрухи, разорения и разногласий, оставшихся после Великой Войны?? Тогда Максимилиан задумался, не было ли это назначение наказанием за то, что он сбежал от жестокости на передовой. Но фортуна, казалось, продолжала улыбаться ему. Вскоре после того, как он получил письмо из имперского министерства по делам колоний, ему прислали ещё одно уведомление. Его бывшая одноклассница – подполковник Таня фон Дегуршафф, была откомандирована в железнодорожный департамент, дабы поддержать его в выполнении новой задачи. Конечно, Угар поначалу был сбит с толку решением Генштаба: назначить героя войны, удостоенного множества наград, на такой простой пост в тылу – пока не вспомнил, что дипломная работа Аса из Асов в офицерской школе была посвящена логистике военного времени. Идеи, которые она изложила в тех документах, были настолько революционными, что директор железнодорожного департамента в то время потребовал её немедленного перевода. Услышав о переназначении Серебра, заместитель Угара усмехнулся, — Итак, они посылают Дьявола Рейна, чтобы она решила проблему, которую сама же и создала для всех нас. — Что ты хочешь сказать? — спросил подполковник, нахмурившись. — Ходят слухи, что эта нелепая концепция экономического и политического союза была прежде всего идеей Серебра. “Конечно, это была её идея”, — подумал Угар. “Ни у кого другого не хватило бы дерзости предложить такой план – или же проницательности, чтобы на практике привести его в действие!” Тем не менее, даже с поразительными способностями подполковника Дегуршафф, размах проекта был пугающим. По-видимому, Генеральный штаб ожидал от Серебра чудес даже в мирное время – и Угар сказал ей об этом, когда приветствовал Аса и Асов в день прибытия. — Ради всего святого, — фыркнула крошечная колдунья, — За кого они меня принимают?? За лицо универсальной занятости?? Кто-нибудь слышал о том, чтобы дистанционная команда разработки сама же занималась развёртыванием местной инициативы?? — Эм, можно ещё раз, подполковник?.. — спросил Угар, пребывая в лёгком замешательстве. — Ничего важного, подполковник Угар, — Таня небрежно махнула рукой в ответ. — При всём моём уважении, подполковник Дегуршафф, как, ради бога, ты вообще планируешь это провернуть?? — поинтересовался Угар намного позже, когда они с его бывшей одноклассницей сидели за столом, заваленным картами железных дорог Империи и её новых территорий. — Большая часть сети железнодорожных путей в Княжестве Дакия, Союзе Антанты Легадонии и Франсуанской Республике была разрушена – либо из-за наших попыток разорвать линии снабжения врагов, либо опять же из-за нашей собственной тактики выжженной земли. Я даже не могу представить, как мы будем расставлять приоритеты, столько всего нужно восстановить — вздохнул Угар, покачав головой. — Какими бы достойными ни были цели этого предприятия, — тихо добавил он, — факт остается фактом: война серьёзно истощила ресурсы Империи. Я не уверен, что нам удастся соединить континент, учитывая наши нынешние ограничения... Бывший командир батальона несколько мгновений просто всматривалась в карты, не говоря ни слова. Затем она вдруг начала отмечать железнодорожные станции жирными чёрными точками, а центральные железные дороги – обводить широкими линиями. Угар затаив дыхание наблюдал, как неистово она чертила, сидя на вершине ненадёжной конструкции из стула и двух сложенных друг на друга ящиков. — Возможно, нам не нужно восстанавливать их все... — Пробормотала Серебро; оторвавшись от дела, она уставилась на своё творение. В её глазах, казалось, отражалось нечто совершенно иное. По прошествии ещё нескольких мгновений она повернулась к нему и спросила: — Ты знаком с теорией графов, подполковник Угар? — Боюсь, что нет, подполковник Дегуршафф... Бывший командир батальона лишь улыбнулась. — В теории графов, — начала объяснять она, используя свой маркер в качестве указателя, — эти чёрные точки называются узлами или вершинами, а эти линии – рёбра, которые их соединяют. Хотя легко предположить, что мы должны восстановить все узлы и рёбра, что были утеряны за время войны, наша реальная задача – просто определить, какие из них действительно необходимы для соединения наибольшего количества жизненно важных точек с наименьшими возможными затратами. Таким образом, наше затруднительное положение переводит эту задачу в проблему сетевого потока – либо проблему максимального потока, либо проблему многопродуктового потока – что, в свою очередь, делает её доступной для математических методов оптимизации, таких как линейное программирование. Угар мог только моргать. — Прости меня, подполковник… Я не совсем уверен, что понял хотя бы половину того, что ты только что сказала... Бывший командир батальона только усмехнулась, — Это не имеет значения, подполковник Угар. На данный момент работа железнодорожного департамента в основном сводится к поиску лучших математиков в Империи. Действительно, в течение двух месяцев после того, как организованный Серебром Специальный Комитет Исследования Операций получил инструктаж, он весьма преуспел в разработке масштабного 10-летнего плана строительства железнодорожных путей, который был потрясающе элегантным в своей экономичности и простоте. — ...Как вы можете видеть, — резюмировал доктор Рудольф Отто фон Липшиц, завершая свою презентацию, — этот план позволяет нам создать единую транспортную сеть во всей расширенной Империи всего за 40 процентов от первоначальной стоимости. Как вы и ожидали, подполковник Дегуршафф, значительное количество линий были неоптимальны, учитывая заданные нам определяемые переменные решения и целевую функцию, мы добились значительной степени экономической эффективности, просто объединив их маршруты. — Превосходно, доктор Липшиц, — Серебро радостно захлопала в ладоши, — Просто безупречно. — Вы мне льстите, подполковник Дегуршафф... — Угар зачарованно наблюдал, как пожилой мужчина буквально засветился от похвалы Серебра. Эта кардинальная смена ролей была абсурдной до такой степени, что граничила с сюрреализмом. — Вовсе нет, доктор. Теперь, когда у нас на руках ваш шедевр экономического планирования, подполковник Угар сможет наконец предоставить предложение в Генеральный штаб... — О, но это ещё не всё, подполковник Дегуршафф, — математик прервал её с самодовольным видом. — В своём инструктаже вы упомянули о некоторых других возможностях, ставших доступными благодаря использованию передовых аналитических методов. В знак благодарности от меня и остальной команды – за ваш неоценимый вклад в развитие области прикладной математики, конечно, – мы взяли на себя смелость составить общий график реализации плана, используя метод критического пути, который вы кратко описали. Улыбка на лице Серебра тогда нарушила ход мыслей Угара. На мгновение она напомнила ему его дочь в моменты её беспечной радости. Конечно, было невозможно, чтобы работа железнодорожного департамента шла так же гладко, как поезд – по смазанным рельсам – хотя бы потому, что в списке математиков приоритетом номер один в очереди стратегических объектов на восстановление оказалась разрушенная железнодорожная сеть города Арен. К несчастью, Арен был местом, на которое обрушились худшие из военных бесчинств Рейха – и бурлящим очагом антиимперских настроений. В то время как усилия по восстановлению на континенте в целом замедлялись из-за нехватки ресурсов, предприятия в Арене особенно задерживались из-за враждебности оставшегося населения к Империи. Как только железнодорожный департамент публично объявил о своём плане восстановления городского вокзала, республиканские повстанцы медленно, но неумолимо начали собираться на площадях, организовывая протесты, и чем дальше – тем яростнее они были. Чтобы взять ситуацию под контроль, имперское министерство по делам колоний отправило Угара и подполковника Дегуршафф в Арен вскоре после того, как напряженность начала нарастать. И теперь Максимилиан направлялся на строительную площадку после того, как получил крайне зловещий звонок из разведывательного департамента. Когда Угар вышел из своей машины, его глаза заметили миниатюрную фигурку Серебра у дальнего края толпы демонстрантов. Максимилиан сделал глубокий вдох. Если он находил ситуацию нервирующей, то можно было только представить, каково было бывшей командующей батальона, ведь она фактически возглавляла авангард штурма Арена. Однако, когда он подошел к ней, лицо подполковника Дегуршафф оставалось таким же отчужденным и бесстрастным, как всегда. — Я так понимаю, доктор Липшиц и его команда кое-что не учли в своих уравнениях, — попытался пошутить Угар. Даже он сам решил, что вышло неудачно. Серебро мрачно усмехнулась в ответ. — Математика, как и магия, способна на многое, подполковник Угар, кроме, возможно, спасения людей от самих себя. На глазах у Угара один из подстрекателей взобрался на импровизированную платформу и начал сыпать оскорблениями в адрес Империи, тем самым разжигая ярость толпы. Угар стиснул зубы. Настроения становились опасно враждебными – и, если полученные им разведданные были верны, в толпе находились иностранные журналисты, ждущие шанса получить любые доказательства, которые могли бы подтвердить предполагаемые преступления Империи. Обстановка накалялась уже несколько недель, и военная полиция, посланная для поддержания мира, была на грани... — Убийцы!!! — закричала женщина, бросая яйцо, принесённое специально для этого случая, в ближайшую линию фельдъегерей. — Вы просто орда хладнокровных убийц!!! Слепо исполняете любой приказ, даже если вам велят прикончить нас!!! — Это была последняя капля, в которой нуждалась остальная часть толпы, и, прежде чем Угар успел осознать, протестующие набросились на военную полицию. — Отступайте!!! — кричал Угар своим сослуживцам сквозь шум потасовки. Всё, что потребовалось бы для того, чтобы этот инцидент превратился в кровавую бойню, — это один неверно направленный удар дубинкой со стороны осаждённого полицейского и... Поток его мыслей вмиг оборвался, когда оглушительный визг разнёсся по всей площади. Угар поднял глаза и увидел Серебро, стоящую на платформе с ножом и бутылкой в руках. Несмотря на дезориентацию, ему потребовалось всего мгновение, чтобы понять, что она использовала формулу усиления голоса, чтобы передать звук скрежета лезвия по стеклу. — Дамы и господа, — торжественно провозгласила бывший командир батальона, — Теперь, когда я привлекла ваше внимание, позвольте мне представиться. Я – подполковник Таня фон Дегуршафф... и я командовала батальоном, который Империя послала в качестве авангарда при освобождении Арена. Никто здесь никогда не встречал меня. Но среди вас я известна как Ржавое Серебро. Угар в шоке уставился на неё. Он чувствовал недоверие, которое медленно распространялось по толпе. Глядя на ошеломленные лица вокруг, Максимилиан постепенно начал понимать причину изумления слушателей. Что касается протестующих – для них фигура на платформе, представившаяся солдатом... была светловолосым, голубоглазым ребёнком. И не просто каким-то ребёнком, а необычайно очаровательным, единственным недостатком которого можно было счесть маленький рост, но и тот объяснялся лишениями войны. И снова перед Угаром промелькнуло видение собственной дочери – его кулаки сжались. Голосом, преисполненным сдержанного достоинства, Серебро продолжила своё обращение: — Дамы и господа, вы обвинили моих сослуживцев в бездумном следовании приказам. Я предполагаю, что вы обвините меня в том же. Но что же вы ответите, если я скажу вам, что я выполняла свои приказы не из чувства долга, а из любви? Что вы ответите, если я скажу вам, что сражалась не потому, что несла обязательства службы, а из преданности к Отечеству? — Дамы и господа, как и многие дети здесь, в Арене, я осталась сиротой из-за войны. И именно Империя вырастила меня. Именно Империя приютила меня. Именно Империя дала мне будущее, дом и семью. Кто из всех здесь не взял бы в руки оружие ради своей семьи? Кто из вас не поднял бы его ради своего отца, своей матери, своего брата, своей сестры, своей жены и своего ребёнка? Вы осудили бы меня за убийство, совершённое ради моей страны, но, дамы и господа, моя страна – и есть моя семья. — И да, я убивала за свою страну. Я солдат, и это то, что делают солдаты. Но не Империя сделала меня убийцей. И даже не Республика сделала меня убийцей. Именно ВОЙНА сделала меня убийцей. Именно война поставила меня и таких солдат, как я, в положение, когда нам приходилось делать один жестокий выбор за другим – выбор, где что бы мы не решили – люди умирали. Бывший командир батальона сделала паузу. И когда она наконец продолжила, укоряющие, и вместе с тем скорбные нотки зазвучали в её голосе. — Дамы и господа, как вы думаете, понравилось ли нам делать этот выбор? Вы думаете, мы наслаждались бойней, кровопролитием и террором? Вы думаете, мы радовались, наблюдая, как свет покидает глаза другого человека? Как вы считаете, что мы видим ночью перед сном?? Чьи голоса мы слышим?? Как вы думаете, жизнь, что мы ведём после всех смертей, которые мы видели и которые причинили, всё ещё можно назвать жизнью?? А затем Серебро сжала губы. — Но если вы действительно хотите сохранить свою ненависть, дамы и господа, если вы действительно хотите отомстить за своё горе – тогда будьте непоколебимы в своём желании и преследуйте тех, кто на самом деле вызвал войну, а не тех, кто просто восстал против неё в ответ! Кто принёс армагеддон в сердце Арена? Кто разжёг огонь несогласия, который потребовал нападения Империи? Кто запустил цепочку событий, которые в конечном итоге привели к разрушению этого некогда прекрасного города? Почему вы бьёте по веткам, вместо того чтобы найти и вырвать корень?? Колдунья остановилась, чтобы сделать глубокий вдох. — Вы все можете осудить меня за предпринятые мною действия, которые привели к гибели мирных жителей. Но как сторонники Республики и практики levée en masse, вы должны лучше меня знать, насколько тонка грань между настоящим воином, и тем, кого просто назвали солдатом! И даже если здесь можно провести черту, разве смерть военного менее трагична, чем смерть мирного жителя? Если нас уколоть – разве у нас не идёт кровь? Если нас отравить – разве мы не умираем? Солдаты тоже люди! Но никто не оплакивает нашу потерю. Никто не воет от возмущения, когда наши трупы усеивают поля сражений – пустоши, горящие адским пламенем – куда более жарким, чем пожары, сравнявшие Арен с землей. Серебро прервала свою речь, чтобы перевести дыхание. Когда она снова заговорила, её голос был тихим от боли. — Дамы и господа, я не завидую вашей ненависти. Я не возмущаюсь вашей злобой и не осуждаю ваш гнев. Я не жду вашего прощения и не заслуживаю его. Но сейчас я не стану просить снисхождения… Я лишь буду молить о примирении. Я взываю к вам не ради себя – и даже не ради Империи, которую я люблю, – но я прошу ради всех детей, подобных мне, и ради всех детей будущего. — Граждане Арена, — тихо продолжила Серебро, обращаясь к толпе с блестящими от слёз глазами, — если вы не хотите сделать детей сиротами... если вы не хотите сделать детей убийцами... если вы не желаете создать мир, в котором такие дети, как я, должны будут стать сосудами для ненависти и инструментами в войне... тогда я прошу вас о невозможном: граждане Арена, я прошу мира. И на этой ноте подполковник Таня фон Дегуршафф – величайший герой величайшей из всех войн, что видела Империя – вышла вперёд и низко поклонилась всем собравшимся людям. Угар сглотнул. Горло начинало жечь, и подполковнику вдруг стало трудно видеть Серебро с того места, где он стоял. Он чувствовал это повсюду: массовый всплеск скорби, стыда и сожаления. Подавляющее ощущение неистовой злобы, царившее в толпе раньше, исчезло. Когда Угар уставился на согнувшуюся фигурку бывшего командира батальона, он заметил, что её крошечные ручки дрожат. При виде этого Угара захлестнула волна ужаса, отвращения и отчаяния. “Что мы наделали??” — спрашивал он себя, наблюдая за одинокой девочкой на сцене. “Как мы могли позволить этим невинным рукам испачкаться в крови??”— Когда в его мысли проскользнули воспоминания о дочери, Угар наконец позволил себе заплакать.

В ЭТОТ ЖЕ ДЕНЬ

Имперский город Арен

Имперское железнодорожное управление, Центр железнодорожного управления Империи

Август 1927 года

Подполковник Таня фон Дегуршафф медленно зашла в свой временный кабинет, а затем тихо и осторожно заперла дверь. Закрыв глаза, она прислонилась затылком к дереву и медленно осела на пол, когда неконтролируемая дрожь снова охватила её тело. “Как?? Как это произошло???” — зарычала она, уставившись на свои трясущиеся руки. Таню, честно говоря, едва не вырвало после того, как она произнесла свою импровизированную речь. Хотя, пребывая на поле боя, она порой чувствовала тошноту – подполковник все ещё помнила, как трудно ей было есть в дни, последовавшие сразу за резнёй в Арене, – она не могла и подумать, что почувствует такое отвращение после войны. Она действовала почти полностью инстинктивно. В тот момент, когда настроения в толпе резко ухудшились, Таня поняла, что это точка невозврата. Если бы вспыхнуло восстание, если бы этот ад вырвался на свободу... у неё не было иллюзий; Арен был той единственной спичкой, которая бы вновь разожгла пламя войны в мире. И разумеется, она знала, что будет проклята в любом случае: если что-то предпримет, и если будет бездействовать. С другой стороны, Таня также определила, что её шансы оказаться в аду будут намного выше, если она в самом деле ничего не сделает. К счастью, годы произнесения зажигательных речей перед её бандой военных маньяков позволили Тане обратиться к этой аудитории, так сказать, под влиянием момента. Но поскольку она действовала без разрешения, ей пришлось заявить о полной ответственности за свои действия во время войны – то, чего ей удавалось демонстративно избегать на протяжении всего конфликта. Отсюда непреодолимая тошнота. Особенно раздражало то, что она считала своё назначение в железнодорожный департамент долгожданным началом безопасной и мирной жизни в тылу. В Танин первый рабочий день, Угар приветствовал её словами: — Я полагаю, наш отдел уже давно нуждается в тебе, подполковник Дегуршафф. Таня же ответила: — В таком случае, подполковник Угар, это глубоко взаимно. Другими словами, это была именно та кабинетная карьера, о которой она мечтала с того момента, как добровольцем отправилась в армию; потребовалось четыре года, прежде чем она наконец её получила. И переназначение казалось ей ещё приятнее потому, что Таня тоже любила поезда. Предполагая, что они хорошо управлялись и обслуживались, эти машины были образцами эффективности и экономичности: воплощением лучших идеалов либерализма. И конечно, обладали той же самой непоколебимой приверженностью определённому пути и установленному графику, которые буквально привели Таню к падению на рельсы в её предыдущей жизни – каламбур случаен – но она возложила вину за это на плечи разгневанного коллеги – того, что она уволила незадолго до своей смерти. И хотя задание, которое ей дало имперское министерство по делам колоний, было нелёгким, Таня, к счастью, распознала математическую природу проблемы. В своей прошлой жизни она посещала семинар на тему «Взаимодействие между исследованиями операций и управление человеческими ресурсами», и её особенно впечатлил тот высоко рациональный подход к оптимизации бизнеса. Возможно, она совершила ошибку в своей прошлой жизни. Возможно, ей следовало сосредоточиться на карьере в области исследований операций, а не на управлении персоналом. В конце концов, человеческие ресурсы могут довольно сильно возражать против управления. В любом случае, всё это уже дела давно минувших дней (или, если быть точнее, труп под давно ушедшим поездом). По крайней мере, она наконец-то получила шанс на столь ожидаемую смену карьеры в этой жизни. Ей даже не нужно было быть экспертом в сфере исследования операций. Всё, что потребовалось – изложить общие принципы этой области математикам Рейха – имперцы были бешеными интеллектуалами – и они основали новую дисциплину, которая в прошлой жизни Тани должна была быть создана только во время Второй мировой войны. А потом... конечно… Арен выбрали в качестве стратегического приоритета восстановления... И, конечно, республиканские агитаторы выбрали город в качестве центра для своей кампании по дестабилизации... И, конечно, Союзное Королевство Альбион и Соединённые Штаты Америки послали оперативников, готовых схватиться за любую полезную пропаганду... И вот так, Таня случайно обнаружила, что играет роль демагога размером с укус. Одной мысли о том, на какой ошеломляющий риск она пошла, решив произнести эту речь, было достаточно, чтобы у Тани скрутило живот. По сути, это было равносильно тому, как если бы младший исполнительный директор сделал несанкционированный пресс-релиз от имени управления компании. Таня прервала свои размышления и глубоко вдохнула, чтобы успокоиться. Какой бы рискованной ни была её игра, оглядываясь назад, она понимала: всё, что она сделала – решила проблему, которую имперская армия предпочитала игнорировать. Если Таня действительно желала ликвидировать факторы, которые сделали войну возможной в этом мире, она должна была устранить последствия этого конкретного инцидента... и гарантировать, что он никогда не повториться. — Чёрт возьми, — пробормотала Таня, — мне слишком мало платят за это. И с этими словами она поднялась с пола и направилась прямиком к своему столу. Её действия, предпринятые ранее, могли привести лишь к двум возможным исходам. Первым был военный трибунал – в этом случае она мало что могла сделать, разве что воззвать к совести судьи. Вторым вариантом было переназначение, и здесь перед ней разворачивалось много возможностей, чтобы повлиять на ход событий. Таня улыбнулась. Этот ублюдок, существо Икс, мог бросать в неё столько лимонов, сколько его душе угодно… Она запросто превратит их в лимонад и выплюнет сок прямо ему в лицо. Приняв решение, Таня взяла пачку бумаги для письма и начала выводить строку за строкой. Когда длинные тени заскользили по кабинету сосредоточенной колдуньи, буквы на медной табличке с именем на двери засияли. _____________________________________________________________________ Всем ещё раз привет! Всего несколько примечаний: Во-первых, фактическим названием дипломной работы Тани в качестве кандидата в офицеры была «Логистика мобильного театра военных действий». Е содержание кратко описано в 6-й главе манги. Во-вторых, стратегия Тани – использовать скрежет ножа по стеклу, чтобы разогнать толпу на Арене, основана на исследованиях. По-видимому, учёные определили этот звук как наихудший возможный для человеческого уха. В-третьих, фраза в речи Тани, где она говорит: “Именно война поставила меня и таких солдат, как я, в положение, когда нам приходилось делать один жестокий выбор за другим – выбор, где что бы мы не решили – люди умирали” – напрямую вдохновлена строкой из 38-й главы манги, где она говорит испуганному Гранцу, что “независимо от того, что ты выберешь, люди умрут”. Четвёртое и, наконец, её цитата: “Если нас уколоть – разве у нас не идёт кровь? Если нас отравить – разве мы не умираем?” – цитата из пьесы «Венецианский купец» Шекспира. Опять же, в этой главе есть ряд терминов, ссылок и аллюзий, которые не обязательно будут доступны для непрофессиональной аудитории. Чтобы облегчить жизнь каждому, я перечислил их ниже с краткими комментариями (взятыми в основном из Википедии): Метод критического пути: пошаговый метод управления проектами для планирования процессов, который определяет критические и некритические задачи с целью предотвращения проблем с временными рамками и задержками процесса; метод идеально подходит для проектов, состоящих из разных видов деятельности, которые взаимодействуют сложным образом. Теория графов: в математике изучение графиков или математических структур, используемых для моделирования попарных отношений между объектами; граф в этом контексте состоит из вершин (также называемых узлами или точками), которые соединены рёбрами (также называемыми линиями или дугами). Levée en Masse: французский термин, обозначающий политику массовой национальной воинской повинности. Линейное программирование: метод, используемый для достижения наилучшего результата в математической модели, требования которой представлены линейными соотношениями; линейное программирование является частным случаем математического программирования. Исследование операций: аналитический метод решения проблем и принятия решений, который полезен в управлении организациями; влечет за собой разделение проблем на основные компоненты, а затем их поэтапное решение с помощью математического анализа. Политика выжженной земли: военная стратегия, направленная на уничтожение всего, что может быть полезно противнику при отступлении с позиции; целью может быть любое преимущество, которое смогут использовать враги.