Apologia

APOLOGIA

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ

Имперская столица Берун

Июль 1931 года

Капитан Виктория Ивановна Серебрякова взглянула на себя в зеркале, возможно, уже в двенадцатый раз за это утро. Как военный офицер она должна была всегда поддерживать безупречный внешний вид. Вот и вся причина. Это не имело никакого отношения к тому факту, что... Звонок в дверь прервал вереницу навязчивых мыслей. Когда капитан открыла дверь, её кошка немедленно бросилась на человека за порогом. — Таня! — сердито воскликнула Виктория, а затем, бросив взгляд на свою гостью, перестала дышать. На пороге её дома, с мурлыкающей кошкой на руках, стояла полковник Таня фон Дегуршафф. Конечно же, Виктория ожидала прибытия своей бывшей начальницы – вот почему она так тщательно приводила себя в порядок. Чего она не ожидала, так это увидеть полковника в белой рубашке, бежевых облегающих брюках, коричневых ботинках до колен... и ярком малиновом аскоте, который подчёркивал её лазурные глаза. — Ты выглядишь... довольно эффектно, полковник, — eле слышно произнесла Виктория после слегка ошеломленной заминки. Она разрывалась между словами "прекрасно", "очаровательно" и "великолепно", но всё же сдержалась. Её бывшая командующая пожала плечами. — Мне сказали, что я буду гораздо незаметнее в гражданской одежде... хотя, честно говоря, единственная часть этого фарса, никак не являющаяся униформой в том или ином смысле, – это галстук. “Дело плохо!” — внутренне запаниковала Виктория. Тот, кто сказал полковнику, что она будет меньше выделяться в полугражданской одежде, серьёзно ошибся. И, видимо, полковник понятия не имела, какое неизгладимое впечатление производит её облик. — В любом случае, — продолжила Серебро, в последний раз почесав кошку Виктории за ушком, прежде чем мягко отпустить её обратно в квартиру, — Сама ты выглядишь просто потрясающе, капитан. Это платье подчёркивает синеву твоих глаз. — Ты... ты серьёзно? — спросила Виктория с лёгким недоумением, её щеки запылали. На самом деле именно по этой причине она выбрала свой наряд... но капитан даже не надеялась, что полковник оценит её усилия. — Ну, голубые глаза не такая уж редкость на континенте, — сухо заметила полковник, когда Виктория заперла дверь. — Но твои отдают оттенком кобальта, которого я не видела ни у кого другого. Полагаю, это лишь одна из многих вещей, что выделяют тебя среди других. — Да ну... — поражённо произнесла Виктория. Поток беззастенчивых комплиментов вызывал у неё не только радость, но и головокружение. Капитан всё ещё пыталась отойти от шока, когда они наконец вышли из квартиры и полковник повела её к заведённой машине. — Ты наняла шофёра? — удивлённо спросила Виктория. — Я бы предпочла сама отвезти нас, — вздохнула полковник, — но увы, мне нужно подождать ещё год, прежде чем я смогу получить собственные права. Действительно, довольно иронично, что Империя без колебаний отправила меня на войну в моём возрасте... но при этом запретила мне пить и водить машину. Конечно, я не планировала делать и то, и другое одновременно. — Я надеюсь, что нет, — мягко ответила Виктория, когда их машина начала встраиваться в позднее утреннее движение Беруна. — Ты и без того бываешь безбашенной, как... — Виктория кашлянула, прежде чем поспешно исправиться, — То есть, у тебя итак устрашающая репутация... — Вольно, капитан, — усмехнулась полковник. — Я знаю, что говорят люди. Думаю, мы достаточно прошли вместе, чтобы не церемониться. Кроме того... это дружеская встреча. Было бы совсем не по-дружески, если бы тебе приходилось постоянно ходить вокруг меня на цыпочках. — Если ты так хочешь, полковник... — ответила Виктория с лёгкой улыбкой. По прошествии нескольких минут она наконец набралась смелости задать вопрос, не дававший ей покоя с тех пор, как она получила приглашение от своего бывшего командира. — Говоря о встречах, полковник... могу я спросить, по какому случаю мы?.. Таня улыбнулась. — Это мой день рождения. Раньше у меня никогда не находилось повода, чтобы отметить его... но я думаю, что наше воссоединение требует своего рода празднования. Виктория замерла, когда до неё дошёл смысл второй фразы полковника. Вместо этого она решила ответить на первую – чтобы взять себя в руки и справиться с замешательством. — Твой день рождения? Но я думала, что твой день рождения был 24-го сентября!.. Полковник ухмыльнулась. — Это мой приёмный день рождения. Не так много людей знают эту дату. Осмелюсь сказать, что ты единственная, кроме меня, кому теперь известно об обоих моих днях рождения. — Ты хочешь отпраздновать свой настоящий день рождения со мной?.. — тихо спросила Виктория. Её попытки успокоиться привели к довольно впечатляющим последствиям. — Почему нет? — спросила полковник, забавляясь. Виктория перевела тему. — Ну, в последний раз, когда мы виделись… В итоге я воспользовалась твоей форменной курткой как носовым платком с погонами... — наконец смущённо ответила она. Полковник на это только хмыкнула. — Я привыкла к тому, что мои визиты вызывают ужас и панику, капитан. Как ты подметила, у меня в самом деле скверная репутация. Так что поверь мне, слёзы – это тёплый приём. — Но я не купила тебе подарок! — Твое присутствие – и есть подарок – прошу прощения за неловкий оборот речи. Кроме того… Я никогда не делала этого раньше, поэтому компания кого-то знакомого очень успокаивает. — Что именно никогда не делала? — спросила Виктория, в замешательстве нахмурив брови. — Не приглашала никого на обед из социальных соображений... — ответила полковник, глядя в окно. Она действительно выглядела слегка смущённой. Зрелище было столь восхитительным, что у Виктории участилось сердцебиение. — Ты хочешь сказать?.. — вновь задала вопрос Виктория. Она догадывалась о том, что имела ввиду полковник, но предположение казалось настолько нелепым, что ей требовалась проверка. — Ну… Я пью кофе, обедаю или ужинаю с людьми только потому, что они чего-то хотят или ожидают от меня, — констатировала полковник, — Стало быть, я в первый раз делаю это, так сказать, без деловой повестки дня. Виктория на мгновение замолчала... и расплакалась в тишине своего разума. Чтобы никто не обращался к тебе по имени... чтобы ни одна душа не знала твоего настоящего дня рождения... чтобы ни один человек не желал просто разделить с тобой трапезу… Виктория думала, что понимала, каково это – быть одной, но она даже представить себе не могла, какое одиночество охватило полковника. Она обнаружила, что отчаянно желает ослабить эти путы отчуждённости – даже если у полковника, казалось, не было с этим проблем. Ход её мыслей снова сошёл с рельсов, когда водитель тихо объявил: — Мы прибыли, мэм. Капитан посмотрела в окно, когда они проезжали через красивые ворота в стиле барокко, мимо самого величественного сада, который только приходилось видеть Виктории. Она была настолько ошеломлена окружающим великолепием, что ей потребовалось несколько секунд, чтобы заметить, что их машина остановилась перед элегантным крыльцом – и что полковник действительно открыла дверь с её стороны, чтобы протянуть Виктории руку. — Моя леди? — спросила её бывшая начальница с лёгкой улыбкой. Щёки Виктории порозовели. — Т-тебе не нужно... помогать мне, полковник... Её спутница лишь усмехнулась. — Я имперский солдат, капитан. Было бы позором, если бы я не знала, как правильно обращаться с леди. Виктория сглотнула. Её сердце колотилось так сильно, что она, вероятно, и правда нуждалась в помощи своего бывшего командира. — Но из нас двоих, полковник, — возразила Виктория, наконец взявшись за протянутую руку, — только у тебя стоит "фон" перед фамилией... Таня фыркнула. — Я просто сирота, которой удалось достаточно преуспеть в карьере, чтобы получить титул. Кто из нас на самом деле голубых кровей – так это ты, капитан. Ты ведь из дворянского рода, не так ли? Виктория в шоке уставилась на полковника. Она была совершенно уверена, что этот конкретный факт не был упомянут в её личном деле. Полковник продолжила, не обращая внимания на реакцию своей спутницы, — Следовательно, если бы история пошла по более мирному пути, ты бы могла стать принцессой руссов, капитан Серебрякова. Виктория взволнованно отвела взгляд. Ей казалось, что ноги подведут её в любой момент, и прикосновение пальцев Тани к её рукам только усиливало это ощущение. — Я бы ни за что не стала менять историю, полковник... — наконец ответила она, опустив глаза, — Иначе я не встретила бы тебя... Полковник рассмеялась, прежде чем наконец отпустить руку Виктории. — Я ценю твои чувства, капитан, но встреча со мной – плохая награда за целую жизнь в мире и спокойствии. Тем не менее, хотя это не сделает тебя принцессой навсегда, но позволь мне хотя бы на день стать твоим принцем. “Моё сердце,” — Виктория едва могла думать, когда дрожь охватила её грудь, — “Моё сердце больше не может этого выносить!” Внезапно ей пришло в голову, что в мирное время полковник была куда опаснее, чем во время войны ... хотя и по совершенно другим причинам. Швейцар выступил вперёд, чтобы проводить их внутрь. Виктория изумленно уставилась на двери, когда они с полковником вошли в роскошно обставленный двухэтажный вестибюль. Пробежав глазами по богатому орнаменту на деревянных панелях, замысловатой золотой филиграни и изысканному декору, она пришла к выводу, что никогда не видела такого расточительного интерьера, как тот, что развернулся перед ней. — Захватывает дух, не правда ли? — задумчиво произнесла полковник. — Это изумительный образец дворцовой архитектуры эпохи Франсуанского Ренессанса 18-го века. Виктория сделала глубокий вдох, прежде чем спросить: — Полковник... где именно мы?.. Полковник на секунду замолчала. — О, прости меня, капитан. Я совсем забыла тебе сказать. Добро пожаловать в Городской Дворец Берун. У Виктории отвисла челюсть. Городской Дворец Берун можно было назвать одним из самых легендарных отелей в городе ...и, безусловно – одним из самых дорогих. Даже просто выпить послеобеденный чай в его знаменитом лаундже было дорогим – хотя и несомненно стоящим – делом. — Полковник, — Виктория нервно хмыкнула, — ты абсолютно уверена, что хочешь, чтобы мы пообедали здесь? Серебро только улыбнулась ей. — Конечно, капитан. Мне говорили, что в Городском Дворце готовят самый изысканный картофельный омлет, и, если я правильно помню, тебе очень нравилось это блюдо. Виктория медленно протянула свои следующие слова: — Ты выбрала Городской Дворец только потому, что мне нравится картофельные омлеты??? Полковник вздохнула. — Ладно, хорошо. Я также выбрала его, потому что у их апфельштруделя приличная репутация. Возможно, он будет не так хорош, как тот, который делала ты раньше, но надежда умирает последней. Виктория уставилась на свою бывшую командующую... а затем смех сорвался с её губ. — Полковник, — выдохнула она, — я не могу поверить, что ты выбрала это место для нашего обеда только из-за десертного меню! Полковник изогнула брови, глядя на Викторию. — Уверяю тебя, капитан, я бы отправилась на войну и за меньшее, — Затем она протянула руку Виктории. — Пойдем? Виктория улыбнулась, когда ещё один разряд пробежал по её груди. — Ты можешь просто убить меня сегодня, полковник Дегуршафф, — пробормотала она, взяв спутницу за локоть, — Но я бы сочла это самым славным концом. — Прошу прощения, капитан? — ответила полковник, подняв бровь. — Ничего страшного, полковник, — Проговорила Виктория с улыбкой. — Теперь, как насчёт того, чтобы устроить Блицкриг на этот фуршетный стол в 12 часов??

В ТОТ ЖЕ ДЕНЬ

Имперская столица Берун

Квартира Дегуршафф, Курфюрстендамм

Июль 1931 года

Полковник Таня фон Дегуршафф удовлётворенно вздохнула, опускаясь в своё любимое кресло с четвертой чашкой кофе за день. Ей никогда не удавалось сварить ничего, хотя бы отдаленно напоминающего то, что капитан Виктория Ивановна Серебрякова готовила с такой легкостью... но её результаты всё равно были лучше, чем у большинства людей. “Что ж, похоже, все прошло более чем замечательно” — с довольным видом подумала Таня, вспоминая обед, проведённый со своим бывшим адъютантом. Не то чтобы всё могло выйти иначе, учитывая количество усилий, которые она вложила в подготовку. Первым этапом её плана было найти подходящий предлог для встречи. Если бы капитан Серебрякова хотя бы отдалённо заподозрила, что Таня пыталась исправить ошибку, на которую военный инструктор сама обратила её внимание, это было бы всё равно, что насмехаться над раненым. Ей очень повезло, что её настоящий день рождения был не за горами, когда капитан навестила её в офисе на прошлой неделе. Второй этап плана был намного сложнее. После долгих раздумий полковник решила наконец нанести визит в лазарет Генерального штаба. К счастью, доктор Шарлотта Зибольд была на дежурстве, когда Таня позвонила. — Ну надо же, полковник Дегуршафф! Сколько лет сколько зим! — воскликнула доктор вместо приветствия. Затем она оглядела Таню с головы до ног и добавила: — Ты так выросла, что я тебя едва узнала! Таня вежливо улыбнулась в ответ. Женщины-офицеры-медики, как и женщины-офицеры в армии были редкостью даже в такой приверженной гендерному равенству стране как Империя. Именно из-за этой исключительности Тане понадобилось нанести визит. Ей бы хватило пальцев на руке искалеченного ветерана, чтобы сосчитать тех женщин, с которыми она была знакома достаточно, чтобы не придерживаться формальностей и провести это раздражающее расследование. Зная, что весь разговор будет чрезвычайно неловким, независимо от того, с какой стороны она к нему подойдёт, Таня решила быть прямолинейной. — Доктор Зибольд... — начала она без прикрас. —Как дать женщине понять, что её ценят и уважают? У доктора отвисла челюсть. Она глядела на Таню несколько секунд, а потом внезапно прижала её к своей груди. Чувственным голосом Шарлотта зашептала: — Моё бедное дитя... такой драгоценный, уязвимый возраст и ни одной подходящей женской фигуры, которая могла бы направлять тебя... — Доктор глубоко вздохнула, прежде чем резко отпустить Таню. — Воспитанная монахинями, а затем солдатами... конечно же, ты не знаешь, что искать в мужчине... — Эм? — выдала Таня, быстро моргая. Прошло некоторое время, пока слова пожилой женщины достигли сознания полковника. — Подождите! Вы неправильно поняли, доктор, — сердито ответила она, — Я не ищу мужчину... — Да, конечно, конечно, — хихикнула доктор. — Я всё понимаю, полковник. Ах, ты так молода... — Врач посмотрела на Таню снисходительным взглядом, и она почему-то почувствовала, что произошло недопонимание. — На что тебе следует обратить внимание в... я имею ввиду – на поведение, которое необходимо продемонстрировать, чтобы женщина почувствовала, что ею дорожат и восхищаются... Эти ритуалы стары как мир, полковник. Но помимо поведения… что важно, так это намерение. Дать ей ощутить себя принцессой – такой должна быть истинная цель. Предвидеть каждое её желание, удовлетворить каждую прихоть, а все ожидания – превзойти. Таня нахмурилась. — Кажется, я прошу слишком много, доктор Зибольд... Затем Шарлотта повернулась к Тане со сверкающими глазами. — Это именно те самые шовинистические мысли, унижающие женщин по всему миру! — Она крепко схватила Таню за плечи. — Полковник Дегуршафф, я понимаю твоё глубокое уважение к военному руководству, которое тебя вырастило. Однако есть серьёзные пределы у того, чему ты можешь научиться у мужчин среднего возраста. Ты должна довериться мне в этом. Таня колебалась. Доктор была абсолютно права насчёт того, что познания мужчин довольно ограниченны; именно поэтому Таня в первую очередь навестила Шарлотту. У полковника было очень мало опыта в вопросах, касающихся противоположного пола в её предыдущей жизни... и ещё меньше в этой жизни – именно из-за нахождения в обществе практически одних мужчин (среднего возраста или нет). — Я приму к сведению твой совет о важности чьего-либо намерения, доктор... — в конце концов ответила Таня. — Однако, только практические решения приводят к осязаемому результату… Я буду признательна, если бы вы добавите некоторую конкретику… Доктор захихикала. — Необходимо провести обширное исследование по этому вопросу! Каково происхождение этой женщины? Какова её история? Что ей нравится? Что ей не нравится? Каковы её стремления, её убеждения, её мечты, её предпочтения, её принципы, её ценности? Никакая информация, какой бы банальной или прозаичной она ни была, – не будет лишней... — Врач неожиданно прервалась и уставилась на Таню прищуренными глазами. — Вам знакомо выражение "Scientia potentia est", полковник? Таня моргнула. Резкий переход от страстного увещевания к вопросу о латинском афоризме был подобен удару током. — Э-э, да, конечно, доктор. Оно означает "знание – сила”. Доктор выразительно кивнула. — Так и есть, полковник. И это высказывание применимо как в любви, так и на войне. В сердечных делах никогда нельзя знать слишком много о другом! Не только стремление к знаниям приводит к озарениям, которые обеспечивают основу для действий... Желание изучить свой любовный интерес само по себе является демонстрацией восхищения и одобрения. Таня медленно кивнула. Хотя она была несколько озадачена тем, какое отношение любовь, война и сердечные дела имели к её расследованию, она полностью согласилась с заключением доктора: собранная информация становится основой для принятия решений. — И... — добавила лукаво доктор, — дьявол кроется в деталях. Признательность – это функция внимания, полковник. Когда вещи, которые обычно игнорируются, упускаются из виду или считаются само собой разумеющимися, начинают замечать, признавать и ценить... психологическое воздействие может принести намного больше удовольствия, даже превзойти в этом материальные блага. Должна сказать, однако, что о приобретении подарков тоже не следует забывать, — закончила врач с ухмылкой. — Вы можете повторить это, доктор?.. — Ошеломленно прошептала Таня, когда шестерёнки в её голове заклинило. — Ты имеешь в виду ту часть о подарках?.. — озадаченно спросила Доктор. — Нет, нет, нет! — ответила Таня, слишком нетерпеливая, чтобы помнить вежливости. — То, что ты сказала прямо перед этим... — Ты про ту часть, где я говорила о том, как замечать, признавать и ценить то, что обычно игнорируется, упускается из виду или принимается как должное, и таким образом оказывать глубокое психологическое воздействие?.. — ДА! — Ответила полковник сквозь стиснутые зубы и ощутила, как пульсируют её виски. “Почему я не поняла этого раньше???” — мысленно взвыла Таня, когда до неё дошел весь смысл слов доктора. Всё дело в том, что... ей никогда не приходило в голову замечать, уважать и ценить людей – особенно за вещи, которые следовало бы принимать как должное просто потому, что они были... ну... ожидаемыми. В конце концов, её личность была сформирована культурой корпоративной Японии, где сочетание моральных ценностей бусидо и ученической системы тотей сейдо означало, что компании, как правило, придерживались "негативного" подхода к обучению и развитию. Другими словами, японские начальники всегда критиковали только то, что было неправильно ... и никогда не поощряли то, что было правильно. В то время, когда Таня узнала о концепции положительного подкрепления в своей работе в качестве менеджера по персоналу, знания оставались чисто теоретическими из-за влияния доминирующих культурных норм. Но она больше не была в Японии. И хотя кодекс самураев и военная этика Империи во многом напоминали друг друга, оставались глубокие различия в том, что составляло представления людей о мотивации и вознаграждении. Внезапно различные кадровые разногласия, с которыми она сталкивалась в имперской армии за последние восемь лет, начали приобретать ошеломляющий смысл. Говоря проще, Таня была абсолютной идиоткой и осознала это только что. Ей нужно было где-нибудь присесть и переварить последствия этого открытия, чтобы оценить, как она в настоящее время управляет своими человеческими ресурсами, и стоит ли ей пересмотреть свои методы. — Доктор... — наконец, ответила Таня несколько подавленным голосом. — Вы, кажется, необычайно хорошо разбираетесь в этом деле... Доктор захихикала в ответ. — Ну, психология – это моё хобби, полковник... женская психология, в частности. Хотя, должна сказать, что в имперских исследованиях наблюдается тотальная нехватка гендерных взглядов. Это по-настоящему ужасно. — Тогда, как эксперт в этом вопросе, — неторопливо продолжила Таня, — не могли бы вы дать конкретные рекомендации о том, как психологическое воздействие признательности может быть... усилено, так сказать?.. Доктор застенчиво рассмеялась. — Ну, я бы не назвала себя экспертом. Тем не менее, если мнения простого любителя будет достаточно, я бы настоятельно рекомендовала не ограничиваться восхвалением очевидного – ну, ты понимаешь, таких вещей, как действия и результаты и так далее и тому подобное. Женщины будут бесконечно благодарны тому, кто умеет ценить детали, — тогда на лице доктора промелькнуло раздражение. — Я имею ввиду, требуется буквально крошечная часть человеческого мозга, чтобы указать, что ты правильно приготовила зауэрбратен и картофельклоессе, но как насчёт того, чтобы обратить внимание на выбор ингредиентов?? Или манеру подачи?? Или тонкости сервировки?? Ради Бога, мужчины вообще понимают, насколько сложно правильно нанести покрытие?? — Я уверена, что нет, доктор... — ответила Таня, успокаивая собеседницу, хотя, честно говоря, понятия не имела, о каком покрытии она говорит. Насколько она могла судить, любой достаточно гигиеничный контейнер подошёл бы в качестве ёмкости для еды. — В любом случае, примите мою глубочайшую благодарность за уделённое мне драгоценное время и вашу бесценную точку зрения, доктор Зибольд. Вы пролили гораздо больше света на мою ситуацию, чем думаете. Затем, уходя, она повернулась к Шарлотте с самой очаровательной улыбкой, которую была способна показать. — Прежде чем я уйду, доктор, могу я просто сказать, что эти изумрудные серьги подчёркивают зелень ваших глаз? Смотрится действительно очень привлекательно. “Лучшее время, чтобы применить новые знания на практике – это прямо сейчас!” — удовлетворённо подумала Таня, помахав женщине на прощание. Не будь она настолько поглощена своими мыслями, то заметила бы румянец, коснувшийся щёк доктора. — Что ж, очень мило, что ты обратила внимание, полковник... — проговорила офицер-медик, немного запыхавшись, в ответ на слова Тани. — И ты знаешь ... если тебе ещё когда-нибудь что-то понадобится... моя дверь всегда открыта. Несмотря на первоначальные опасения Тани, визит оказался на удивление плодотворным. Конечно, Таня покинула лазарет со смутным подозрением, что её как-то неправильно поняли. Но это чувство так часто посещало её в нынешней жизни, что она научилась относительно легко выбрасывать его из головы. Во всяком случае, Таня не стала медлить и без колебаний последовала совету доктора. Было достаточно просто попросить контакты в разведывательном управлении и незаметно собрать всю доступную информацию о капитане Серебряковой – именно так Таня обнаружила аристократические корни бывшей адъютантки. А затем, просмотрев досье капитана, она провела час, вспоминая всё, что когда-либо нравилось Виктории, и делая заметки. Это умышленное путешествие в переулки памяти вызвало ещё одно, способное вызвать инсульт, важное осознание. Капитан Серебрякова всегда казалась особенно довольной, когда делала что-то для Тани – расчёсывала ей волосы, помогала одеваться, подавала завтрак, варила кофе или угощала шоколадом. И хотя Таня не шутила, когда сказала капитану, что сожалеет о том, что не оставила её своей помощницей, только размышляя над воспоминаниями, она обнаружила источник своих чувств. Правда заключалась в том, что с самого начала новая жизнь не давала Тане никаких поблажек. И в приюте, и в армии были суровые условия... и ей было отказано в простейших удовольствиях в виде алкоголя и никотина из-за её возраста. Другими словами, полковник была очень ограничена в удобствах... и почти все, которые ей когда-либо довелось испытать, так или иначе были связаны с капитаном Серебряковой. Тот факт, что её адъютант часто выходила за рамки служебного долга, не позволял Тане просто забыть пережитый опыт. У неё была возможность наблюдать за другими адъютантами на протяжении многих лет, и никто никогда не проявлял такого же стремления позаботиться о своём офицере, как капитан Серебрякова. Её бывшая адъютантка была внимательной, но не услужливой, дружелюбной, но не фамильярной, честной, но не грубой – и чуть ли не читала мысли, когда Таня в чём-то нуждалась. В общем, хотя Таня не нуждалась в своей бывшей помощнице, чтобы нормально существовать в последующие годы после их расставания, качество её жизни значительно ухудшилось в отсутствие капитана. Всё это означало, что её долг перед капитаном Серебряковой был более значительным, чем она ожидала. Её неспособность донести свои чувства стала ошибкой, которую она совершила на личном уровне; неадекватное выражение признательности – ошибкой на культурном уровне. Именно поэтому Таня решила сделать всё возможное для их обеденного свидания. Она была рада обнаружить, что капитан пребывала в полном восторге. Бонусом был тот факт, что Таня тоже наслаждалась их встречей. Хотя... такое положение дел не должно было стать сюрпризом. Те же качества, из-за которых капитан Серебрякова стала выдающимся военным офицером, также делали её отличным собеседником. Она была очень умной, необычайно рассудительной, освежающе откровенной и исключительно привлекательной. Таня замерла. Не то чтобы хорошему солдату нужно было быть привлекательным... но она решила, что это не мешало. Война была настолько впечатляюще уродливой, что только один взгляд на красивое лицо мог поднять боевой дух. И прекрасный лик капитана – в сочетании со всеми её другими достоинствами – безусловно, превращали её в идеальную супругу. Таня воображала, что тот, кто в конечном итоге женится на её бывшей адъютантке, окажется настоящим везунчиком. Таня резко нахмурилась. По какой-то причине мысль, что капитан выйдет замуж и остепенится, была особенно... неприятной. Таня нахмурилась ещё сильнее. Тот факт, что эта мысль беспокоила её, беспокоил её ещё больше. Затем её глаза широко распахнулись от осознания: вероятно, именно это чувствовали родители, когда их дети вступали в брак. Это был классический пример уверенности в том, что никто и никогда не будет достаточно хорош для их ребёнка. Таня ухмыльнулась. Она, возможно, и вырастила капитана... но она, конечно, не собиралась быть таким неразумным родителем, который устраивает каждому потенциальному поклоннику проверку в аду. Таня прищурилась. Обучение в отделе кадров перевело её почти фотографическую память на новый уровень, когда речь шла о личных делах. Кроме того, все её назначения за последние четыре года дали ей довольно широкий спектр перспектив. Однако, учитывая, что это была капитан Серебрякова, любой возможный кандидат должен был иметь звание полковника, по крайней мере… ...Ему так же необходимо быть ветераном линии фронта – хотя бы потому, что иначе невозможно понять и оценить то, что пережила капитан… ...А также он должен быть награжден одной или двумя медалями – для того, чтобы заслужить уважение капитана – и оставаться достаточно скромным в отношении своих заслуг, чтобы не утомить её высокомерием, конечно… Таня закрыла глаза, мысленно пробегая по всем анкетам офицеров–холостяков, которые были в её личной базе данных. После 10 минут размышлений в молчании её внутренний поисковик выдал: 0 совпадений. Таня нахмурилась. Возможно, ей нужно было занизить критерии поиска. В конце концов, это была имперская армия, и если среди её меритократических рядов не нашлось подходящих кандидатов, то больше не найдётся нигде. Таня отбросила эту мысль так же быстро, как и дошла до неё. Не было необходимости спешить. Да и капитан Серебрякова не находилась в... Таня замерла. Что, если… Что, если капитан находилась?? Она уже была в этом возрасте, не так ли?? Таня нахмурилась. Ей нужно было задать этот вопрос, когда она увидится с капитаном в следующий раз. К сожалению, полковник не знала точно, когда снова увидит своего бывшего адъютанта. Таня не стала на этом зацикливаться. Что, если капитан Серебрякова уже намеревалась остепениться?? Таня нахмурилась сильнее. Женщины–офицеры уже были редкостью. Опытные женщины–офицеры тем более. Муж просто разрушил бы всю карьеру, построенную Викторией. Таня прищурилась. В конце концов, даже институт брака можно подвергнуть простому анализу затрат и выгод. Ряд его преимуществ имели финансовый характер... и, следовательно, капитан Серебрякова в них не нуждалась. В конце концов, её военная карьера давала ей право на различные пособия и многочисленные субсидии – такие вещи, как медицинское обслуживание, страховые выплаты, оплачиваемый отпуск, налоговые льготы, скидки на поездки и пенсионный фонд. И что касается супружеских преимуществ в личных отношениях, ну, имперская армия предлагала бесчисленные возможности для развития уз товарищества и солидарности. И если капитан Серебрякова когда–нибудь ощутит на себе силу материнского инстинкта, Таня рассудила, что она может сублимировать эти импульсы, воспитывая военных курсантов. Что касается издержек брака... они были серьёзными: ограничение личной свободы капитана, ограничения в выборе места жительства, препятствия для её профессионального продвижения и так далее и тому подобное. Кратко говоря, капитан Серебрякова ничего не выигрывала от замужества. Как человек, который воспитывал и наставлял её, Таня считала своей обязанностью дать бывшему адъютанту рекомендации по этому вопросу. В конце концов, она уже допустила оплошность в вопросе переназначения капитана... и в этом деле она не могла позволить себе снова всё испортить. Таня насупилась. Она должна срочно заняться этим. Всё, что ей было нужно – ещё один подходящий предлог, чтобы снова увидеть своего бывшего адъютанта. Приняв решение, полковник откинулась на спинку кресла – и тут же поморщилась, обнаружив, что её кофе остыл. “Вопрос решён” — вздохнула Таня. “Жизнь действительно дерьмо без капитана Серебряковой.” __________________________________________________________________________________

AMOR ENIM VULT OMAKE SERIES

ВОЕННЫЕ ХРОНИКИ БЕЗНАДЁЖНОЙ ЛЕСБИЯНКИ

Глава 5: О предоставлении надлежащего сексуального образования военным курсантам

КАДЕТ ЛАНГЕ (прочищает горло, глядя на крошечную блондинку перед ним): Итак, кадет третьего класса Дегуршафф... ты знаешь, как... такие маленькие девочки, как ты, появляются...? КАДЕТ ДЕГУРШАФФ (поднимает бровь, глядя на старшего товарища с презрением и насмешкой): Конечно, кадет первого класса Ланге. Они появляются, когда их родители делают тоже самое, что ты уже две недели делаешь с той не такой уж и маленькой девочкой в борделе Тиргартена. И если ты хотя бы не попытаешься сдерживаться, боюсь, твоя военная карьера может пойти по наклонной из-за скорого прибытия таких маленьких девочек, как я. КАДЕТ ЛАНГЕ (обливается потом при мысли о том, что у него будут дети, подобные крошечному дьяволу перед ним): Очень хорошо, кадет третьего класса Дегуршафф. Я вижу, что ты была должным образом проинструктирована по вопросам, связанным с, эм, репродукцией человека… КАДЕТ ДЕГУРШАФФ (хмурится в праведном негодовании): КОНЕЧНО, кадет первого класса Ланге. За кого ты меня принимаешь??? Какого-то невинного девятилетнего ребёнка??? КАДЕТ ЛАНГЕ (чувствует приступ сильной мигрени из-за когнитивного диссонанса): Конечно, нет… Кадет третьего класса Дегуршафф… __________________________________________________________________________________ Всем ещё раз привет! Всего несколько замечаний: Во-первых, настоящий день рождения Тани приходится на 18 июля 1914 года. Во-вторых, доктор, которого я представил в этой главе, не является оригинальным персонажем – это тот же врач, который появляется в бонусных 5-й и 32-й главе манги. Однако, там у неё не было имени, поэтому я решил дать ей его здесь, ха-ха. Как всегда, в этой главе есть ряд терминов, ссылок и аллюзий, которые не обязательно будут доступны для непрофессиональной аудитории. Чтобы облегчить жизнь каждому, я перечислил их ниже с краткими комментариями: Апфельштрудель: популярная выпечка в европейских странах, которые когда-то состояли в Австро-Венгерской империи; она состоит из продолговатого теста для штруделя с начинкой из тёртых яблок, сахара, корицы и панировочных сухарей; Виктория выпекает апфельштрудель в главе 4 спин-оффа манги. Блицкриг: немецкая военная тактика, предназначенная для дезорганизации сил противника путем использования мобильных сил и локальной концентрации огневой мощи; его успешное выполнение приводит к коротким военным кампаниям. (Короче говоря, молниеносная война) Бусидо: японский собирательный термин для обозначения нескольких кодексов чести и идеалов; ими был продиктован образ жизни самураев; в контексте японской корпоративной культуры бусидо означает “чрезвычайно тяжелый труд, преданность компании, в которой работаешь, и верность качеству и точности как знак личной чести”. Картофельклоессе: картофельные клёцки по-немецки; чаще всего их готовят в форме шариков, а затем отваривают или готовят на пару в солёной воде. Зауэрбратен: немецкое тушёное блюдо, которое можно приготовить из разных видов мяса, чаще всего из говядины; обычно используются более жёсткие части, поэтому сырое мясо нужно мариновать от трех до десяти дней для размягчения. Тотей Сейдо: система ученичества в японском стиле, характеризующаяся подходом к обучению и развитию с отрицательным подкреплением; “типичной моделью ... подхода является японский инструктор по каратэ: он только критикует ошибки и никогда не хвалит правильные движения”