Часть 3

- Талия пожертвовала собой , чтобы спасти тебя! - Перси смотрит на скорпиона, ползущего по его ноге, и изо всех сил старается, чтобы его голос не дрожал. - И вот так ты хочешь ей отплатить? Горячая ярость переполняет его. - Не смей говорит о Талии! - рычит он, брызжа слюной. - Боги позволили ей умереть. Это одна из из многих причин, за которые они заплатят! Перси не может понять, никогда не поймет. Он вернулся из поиска победителем, его друзья живы, и никто не жалеет его за неудачи. - Тебя используют, Люк. Тебя и Ареса. Не слушай Кроноса. - Меня-то используют? - его голос пронзительный и в нём слышатся нотки истерического смеха. Это всё, что он может, чтобы не схватить Перси за плечи и привести его в чувство. - На себя посмотри. Твой отец хоть раз что-нибудь для тебя сделал? Кронос восстанет. Ты лишь задержал его. Он низвергнет человечество обратно в пещеры. - часть его интересуется, почему он это говорит, почему он вообще выступает за это. Большей его части наплевать. - Всех, кроме сильнейших - тех, кто служит ему. - Отзови своего жука. - Перси с бледным лицом продолжает смотреть на скорпиона. - Если ты такой сильный, сразись со мной сам. - Зря стараешься, Перси, - он почти смеётся, - но я не Арес. Тебе не победить меня. Мой Повелитель ждёт и у него есть для меня множество заданий. Он будет важен, его будут ценить. Не нужно быть хорошим ребёнком, хорошим сыном, потому что богам всё равно. Им просто нужны рабы, которые будут у них на побегушках, которые будут поклоняться им перед алтарём и унижаться в их присутствии. А Кронос? Он распознаёт потенциал. Он может быть жестоким хозяином, но, по крайней мере, не лжёт об этом. - Люк..       Он улыбается, вертя в руках Коварный меч.        - Прощай, Перси. - говорит он, рассекая лезвием дугу и прорезая брешь в ткани мира. - Грядёт новая Золотая эра.. И ты не будешь его частью.

оО0Оо

После побега из лагеря он проводит месяцы, создавая основу для армии, которая должна была захватить Олимп. Он работает не совсем с нуля. У Кроноса много союзников среди титанов и монстров, врагов у богов ещё больше. Но он хочет, чтобы его ближайшее окружение состояло из полубогов, людей, понимающих хрупкость земной жизни и жестокость богов. Кроме того, гораздо легче мотивировать солдат, которые знают, что их единственный шанс на счастливый исход - это победа. Он посылает прелестные письма по всей стране, как кэмперам, так и неизвестным полубогам. Он никогда не афиширует своё место нахождение или цели, но, тем не менее, их тянет к нему. Именно так он и находит Алебастра К. Торрингтона. Или, скорее, Алебастр находит его. Люк заходит в один из тех домов, который они построили с Талией, когда были помладше, и останавливается как вкопанный при виде молодого парня, сидящего, скрестив ноги, на его спальном мешке. Коварный меч вытащен и направляется на незваного гостя ещё до закрытия двери. - Имя. - рычит он. - И объясни, каким, черт возьми, образом ты нашёл это место. Полубог поднимает взгляд от карт, которые он тасовал. Он моложе, чем Люк изначально предполагал, ему где-то четырнадцать лет, каштановые волосы спутанные и грязные, а мешки под глазами делают его больше похожим на уставшего от жизни взрослого, чем подростка, которым он должен быть. - Алебастр Торрингтон. Я здесь, чтобы присоединиться к твоему делу.

оО0Оо

Люк ставит большую кружку кофе перед мальчиком и ждёт, пока он сделает большой глоток, прежде чем заговорить. - Как ты меня нашёл? - спрашивает он снова. - Простое заклинание слежения. - Алебастр поднимает одну из своих карт. - Тебе в самом деле стоит лучше обезопасить это место. Люк стискивает зубы. Он напоминает себе, что ему требуется любая помощь, которую он может получить прямо, и расправляться с одним из возможных союзников будет бессмысленно. - И ты хочешь присоединиться ко мне. - не спрашивает. - Скорее, я не хочу, чтобы олимпийцы были у власти. - Алебастр пожимает плечами. - Если это твоя цель, то, конечно, запиши меня. Ничто в его словах не вызвало у Люка беспокойство. Насколько он может судить, Алебастр говорит чистую правду. - И ты не против присоединиться к титанам? - Моя мама - титанесса. Технически я не полубог. - Алебастр усмехается, увидев его приподнятую бровь. - Я знаю один из самых неприятных секретов олимпийцев. Что они вообще сделали для меня? - Кто твоя мать? - Люк не улыбается в ответ. - Геката. - Алебастр достаёт карту из свой колоды и стучит по изображению на ней. Из клубящегося белого тумана появляется фигура - миниатюрная женщина с младенцем на руках. Малыш спрыгивает вниз и ударяется о пол, начиная взрослеть и расти, пока не становиться тем, как предполагает Люк, кем должен стать сам Алебастр. Алебастр стучит по пустой карточки и туман рассеивается.       - Ты понял. - говорит он. - Я не питаю симпатии к божественной мафии на небесах. Чем скорее они уйдут, тем лучше.       - Божественная мафия. - Люк невольно фыркает. - Никогда раньше не думал о них в таком ключе.       - Но это правда. - говорит Алебастр, выкладывая карты веером перед Люком. - Выбери карту.       - Серьёзно?       Невозмутимое выражение лица Люка не останавливает мальчика, машущего картами перед его лицом. - Давай, выбери одну! Вздохнув, Люк берёт карту наугад. - Это что, как таро или.. Слова застряли во рту. Гладка и не выцветшая, спустя столько лет, картонка, смотрящая на него из рук, являлась визитной карточкой Триумвират Холдинг.

оО0Оо

- А, маленький Люк Кастеллан, совсем взрослый. - Луций Домиций. - кивает он головой в знак приветствия. Люк садится за стол напротив в том самом ресторане, куда его привели десять лет назад. - Ты всё такой же. Есть секрет? - Хороший уход за кожей. - ложь. - Что заставило тебя обратиться ко мне спустя столько лет тишины? - Я вспомнил о вашем предложении. - Люк указывает на мальчика, стоящего позади. - Алебастр Торрингтон, сын Гекаты. - Я очарован. - губы Луция изгибаются в подобие улыбки. Официант кладёт перед ними меню и отступает обратно в тень. Жуткое напоминание о том дне, когда ему было девять лет, но Люк не тянется за ним. Алебастр тоже. - Ты всё ещё не сказал мне, почему ты здесь. - Луций отпивает вино. - Полагаю, ты не хочешь присоединится к моей семье.       - Нет. - говорит Люк. - Ты обещал мне помощь. Я пришёл посмотреть, искренность твоих намерений.        - Хмм. - Луций взбалтывает вино в бокале. Оно переливается через край, стекая по бокалу струйками, неприятно напоминая кровь. - Я предлагал тебе помощь. А ещё говорил, что ты совершишь великие дела. Это не ответ, и все это понимают. Люк делает глубокий вздох. - Я возглавляю переворот против богов. Алебастр - командир полубогов в моей армии. И я собираюсь.. - он сглатывает, - принять дух Кроноса. Это привлекает внимание Луция. Он поднимает взгляд от своего напитка. - Ты? - Мне нужны деньги. - Люк переминается с ноги на ногу, встревоженный внезапным пристальным взглядом Луция. - Люди, оружие, магия - всё, что вы можете предоставить. Я знаю, что вы не любите богов, но вы можете присоединиться ко мне. - К тебе? - Луций разражается смехом, от которого его двойной подбородок начинает трястись. - Ни в коем случае. Но я готов стать вашим союзником, независимым спонсором в вашем деле. Нам бы не помешала смена режима в округе. Что-то тревожно шевельнулось в груди Люка от слов Луция. Он говорит правду, но это всё равно выводит его из себя. Луций ставит бокал вина на стол. Он достаёт из кармана пиджака чековую книжку и листает страницы. - Средства на наёмников и оружие. - говорит он, записывая нули на одном из чеков и протягивая Люку. - Подойдёт. - он бросает на него быстрый взгляд и убирает чек в карман. - Я мало чем могу помочь с магией. Я наследие Аполлона, не Гекаты, но в этом тебе моя помощь не требуется. - говорит он, кивая на Алебастра. - Что касается оружия.. Поищи северных циклопов. Они никогда не были дружны с богами, будут более чем рады помочь. Заупрямятся - скажите, что Император настаивает. - Император? - Алебастр хмурится. - Разве это не.. - Я влиятельный человек. - Луций прерывает его взмахом руки. - Меня называют по-разному. - он снова устремляет внимание на Люка. - Я могу предложить тебе услуги своих приёмных детей. Я знаю нескольких людей, мечтающих сразиться на Олимпе. - Приёмных детей? - Люк подаётся вперёд. - Ты никогда раньше о них не упоминал. - У нас был всего один разговор, когда тебе было девять, - сухо говорит Луций, - ты отклонил моё предложение, поэтому я не видел необходимости рассказывать тебе о них. Я очень серьёзно отношусь к безопасности моей семьи. И не стал был подвергать их опаснои, ставя под угрозу их жизнь из-за ребёнка, который ещё не определился со стороной. Люк и Алебастр обмениваются взглядами, безмолвный разговор длится всего мгновение. Наконец, он кивает. Луций протягивает ему руку для рукопожатия. У него мясистые пальцы и потная ладонь. Люк едва сдерживается, чтобы не вытереть руку о рубашку, когда отстраняется. - Я принимаю твоё предложение. - говорит Люк. - Триумвират Холдинг станет официальным союзником Кроноса.

оО0Оо

Люк крепко сжимает в руке флакон с ядом старого питона и ненавидящим взглядом смотрит на массивную сосну, раскинувшуюся на холме Лагеря Полукровок. Его шпионка, маленькая Силена Борегард из каюты Афродиты, беспокойно ёрзает рядом с ним. Ей не нравилась идея тайком провести его в лагерь с помощью простых заклинаний “не обращай на меня внимания”, но когда Люк подчеркнул, что у неё нет выбора, если она хочет продолжить служить Повелителю, она уступила. Они дождались, пока Мистера Д. вызвали на Олимп на совещание, а остальные заснули, только тогда она переправила его через границу. Было так нереально - подняться на вершину, где всё началось, чтобы теперь всё закончить. - Люк? - нервно зовёт его Силена. Ей четырнадцать, столько же, сколько было ему, когда он пришёл в лагерь, и он не может не испытывать угрызений совести. Она всё ещё ребёнок, не нужно было превращать её в солдата. Это просто ещё одна причина, за которую боги должны ответить. Он откупоривает пузырёк и выливает яд на корни сосны Талии. Яд шипит при соприкосновении с древесиной и выделяет зловонный запах гнили и разложения. Это запах смерти, трупа его друга, похороненного под землёй. Он уничтожит дерево, живой памятник девушке, которую боги не удосужились спасти. Он уничтожит дерево и тем самым разрушит магический барьер. Лагерь Полукровок станет свидетелем того, какие ужасы ожидают их, если они решат выступит против Кроноса в войне. Он разрушит лагерь и уничтожит наследие богов, саму их суть существования. Он заставит их заплатить. - Сделано. - говорит он Силене, убирая пузырёк в карман. - Меня здесь не было. - Она неловко переминается возле него, и он поворачивается, чтобы посмотреть на неё. - Хирон виноват. Кронос же его отец, а те, кто подозревается в измене богам, заслуживают наказания. В её голубых глазах мелькает страх, что значит, она поняла его намёк. Если я утону, ты пойдёшь на дно со мной. Он оставляет молодого полукровку одного на холме, зеркальное отражение того, кто навсегда останется в воспоминаниях, с улыбкой.

оО0Оо

Его шпионка сообщает, что Золотое Руно исцелило дерево и вернуло к жизни Талию. Он чуть не падает на колени. Он не знал, что она всвё ещё жива под корнями, не осознавал - Всё это - он сделал ради неё, в память о девушке, покинутой богами, и он чуть не убил её. Именно здесь он впервые начинает сомневаться. Но только на мгновение.

оО0Оо

После инцидента в Море Чудовищ Люк избавляется от зачарованных смертных на Принцессе Андромеда. Он не может заставить себя пожалеть об этом. Армии чудовищ тоже должны есть. Кровь пятнает палубу, названного в честь единственного мифа с счастливым концом. Это, как ничто другое, кажется подходящим.

оО0Оо

- Разве ты помнишь, сколько раз мы с тобой говорили? Сколько раз проклинали богов? Наши отцы ничего для нас не сделали. У них нет прав на этот мир! - Освободи Аннабет. - Талия качает головой. - Отпусти её. - Если ты присоединишься ко мне, всё будет как раньше. Мы втроём будем вместе. Бороться за лучший мир. - он не может оторвать взгляда от неё, от своё лучшей подруги, умершей семь лет назад. Он чувствует связь между ними. То, чему они никогда не давали названия, это могло бы быть любовью, он жаждет подойти к ней, заключить её в объятия и положить весь мир к её ногам. Он встречается с ней взглядом и - о боги, они такие же, как он запомнил. Ярко-голубые, искрящиеся электричеством, россыпь веснушек на её носу только подчёркивают её красоту. - Пожалуйста, Талия. - умоляет он, находясь в плену её взгляда. - Если ты не согласишься.. это мой последний шанс. Он воспользуется другим способом. Прошу. Он больше не хочет. Только не теперь, когда Талия вернулась. Он не может снова оставить её, не позволит сражаться её в одиночку на том холме. Не снова. (Так ли уже важно, что она сражается с ним? Когда всё будет сказано и сделано, один из полубогов падёт на холме, как это было раньше, как это всегда должно быть) - Ты не Люк. -говорит она. Её глаза блестят серебром, а голос прерывается, но она тверда в своей решимости. - Я больше не знаю тебя. Она атакует его, и он вовремя поднимает свой меч, чтобы перехватить её первый удар. Остальные быстро присоединяются к схватке, на мгновение всё, что слышит - это лязг оружия и свист стрел в воздухе. На одну противную секунду он переносится в их детство. Ты никогда не мог победить меня, Люк, и не начнёшь побеждать сейчас! Я скоро уделаю тебя! Он отвлёкся всего на секунду, но этого хватило, чтобы Талия выбила меч из его рук и сбила с ног. Он ударяется о камни горы Отрис, дыхание сбивается, и он может смотреть в покрасневшие глаза девушки, которую он когда-то любил. - Сдавайся! - кричит она, и одинокая слеза прочерчивает дорожку на её щеке. - Тебе не победить меня, Люк! - Посмотрим, - он вызывающе скалит зубы, - мой старый друг. Он спрашивает себя, слышала ли она с каким ударением он произнёс слово друг. Он спрашивает себя, волнует ли это её до сих пор. Когда она сбрасывает его со скалы, он падает навзничь. Ветер свистит в его ушах, он размахивает руками и ногами, пытаясь удержаться в воздухе, но он, кажется, понял историю Икара. Это стоило того, чтобы взлететь высоко в небо и прикоснуться к солнцу, бросить вызов всему мир и наплевать на все последствия. Это стоило того, чтобы увидеть её.

оО0Оо

Ему неинтересно, как Кронос вернул его с края пропасти после падения. Он и не хочет знать. После битвы на горе Отрис он разбивает вдребезги каждое зеркало в своей каюте на Принцессе Андромеда. Его волосы теперь пепельно-белые с полоской седины от держания неба. Он убирает их с лица гелем и его виски окрашиваются в серебристый цвет. Он не может смотреть зеркало. Не может выносить своего отражения. Это то, как бы он выглядел в старости. Это жестокая шутка богов.

оО0Оо

              Пол скрипит под его ногами, когда он нерешительно входит в здание, не свой дом, в котором вырос.               Чучела монстров, обветренные и облучённые солнечным светом, выстроены вдоль аллеи и наблюдают за ним со всех сторон, на их лицах застыли измученные улыбки. Такое чувство, что они осуждают его, проклинают за то, что он сделал. Что он будет продолжать делать.               - Эй? Мама?               Он проходит дальше в дом. Пыль и грязь прилипли к стенам и половицам. Всё вокруг по-прежнему пахнет переслащённым лимонадом и подгоревшим печеньем. Его тошнит от этого.               Он просовывает голову в кухню. Ничего. Никого нет, за исключением бактерий, живущих в плесени, покрывающих десятки контейнеров сэндвичей с арахисовым маслом. Он закрыл рот рукой. Хочется сбежать, скрыться, никогда не встречаться лицом к лицу с чудовищем своего детства, но ему нужно сделать ещё кое-что, прежде чем навсегда распрощаться со своей жизнью.               На столе, наполовину заваленном подносами с углем, возможно, когда-то бывшими печеньями, он находит ещё одну реликвию, напоминающую о давно умершем мальчике. Дрожащими руками он достаёт журнал из-под подноса и поднимает его. Бумага пожелтела и сморщилась от воды. Он боится, одно неверное движение может привести к полному её распаду.               Его любимый комикс о Человеке-Пауке, который он читал каждое утро, даже если от расплывающихся букв у него болела голова.              

Удивительный Человек-Паук: Если Такова Моя Судьба!

       Он дрожит в его руках. Он вспоминает свой тринадцатый день рождения, самый лучший в его жизни, когда они с Талией пошли в кинотеатр на новый фильм о Человеке-Паука. Фильм был фантастическим, но он провёл большую его часть, наблюдая за Талией, за тем, как экранный свет освещал зелёные и серые искорки в её блестящих голубых глазах, за тихим удивлением на её лица, которое делало её похожей на ребёнка, которым она и была - дети, какими они оба должны были быть.               Он смотрит на человека в красно-синем спандексе, изображённом на первой странице. С большой силой приходит большая ответственность!               Он сжимает журнал в руках, бумага хрустит и сминается под его гнётом.               - Люк? - пронзительный голос позади него отвлекает от размышлений. Всё тот же голос, преследующий его в кошмарах. - Привет, мам. - он поворачивается, с надеждой, что его гримаса похожа на улыбку. - Мне нужна твоя помощь.

оО0Оо

Люк смотрит на чернильно-чёрные воды Стикса. Даже с берега он ощущает отчаяние миллиона несбывшихся мечт и боль всех оборванных жизней. Шаги хрустят по тёмному гравию позади него. Он поворачивает голову. Там стоит парень, выглядящий живым, хоть Люк и знает, что это призрак. Его внешность удивляет, потому что, несмотря на все его достижения в мифах, он выглядит едва старше, чем Люк сейчас. С моложавым лицом и копной вьющихся золотисто-каштановых волос, красивыми зелёными глазами, точёной грудью и широкими плечами, но в то же время он обманчиво.. привлекателен. Теперь он понимает, как Ахиллу удалось спрятаться девочкой на Скиросе.               Ахилл смотрит на реку, где его в младенчестве превратили в неуязвимого, но стрела, торчащая из пятки, доказывает несостоятельность усилий его матери. Шлем с перьями лежит у него под мышкой, на сгибе локтя.               Долгое время они молчат, наблюдая, как Стикс плещется у гравийного берега и разбрызгивает жгучий морской раствор у их ног.               - Не делай этого. - наконец говорит Ахилл. - Это того не стоит. - Я должен. Это единственный выход. - Это будет стоит тебе всего. - хмыкает Ахилл, не соглашаясь и не осуждая. - За такое волшебство всегда есть цена, даже если ты её не видишь. Он поворачивается к Люку и протягивает руку. Инжир, появившийся из неоткуда, и Ахилл предлагает ему его. Люк нерешительно берёт фрукт и откусывает, позволяя сладости взорваться у него во рту. - Патрокл любил инжир. - говорит Ахилл. - Он был моей ценой, которую потребовала Стикс. Моё высокомерие, моя гордость и мой эгоизм стоили ему жизни на полях Трои. Итак, Люк Кастеллан, - он поднимает бровь. - кто твой Патрокл? Люк проглатывает кисло-сладкий инжир и выбрасывает остатки в Стикс, где они падают с громким всплеском, который эхом разносится по всей пещере. - Её зовут Талия. Но мы не.. это не.. - у него перехватывает дыхание. - Этого не может быть. Она предала меня, заняв сторону богов. Она и Аннабет - они обе. - Понятно. - на несколько минут между ними повисает молчание. - Она может стать твоей ценой. - вдруг говорит Ахилл. - Твоя семья разрушится из-за твоих амбиций. За такую магию всегда есть цена. - потворяет он. - ты не поймёшь этого, пока не станет слишком много. - Это неважно. - трясёт головой Люк. - Я должен это сделать. - Так пусть боги будут свидетелями, что я пытался тебя остановить, но не смог. - Ахилл зарекается. - но я должен предупредить тебя. Забудь о том, что делает тебя смертным, и река Стикс сожжёт тебя дотла. Никогда не забывай о том, что привязывает твою душу в этом мире, что являются твоим путём назад к человечности. Его очертания начали исчезать, но Люк безрассудно протягивает руку. - Стой! - Да? - Ахилл хмурится. - Вы.. - с трудом выдавливает слова. - Вы с Патроклом счастливы в конце? В историях об этом никогда не говорится. На лице Ахилла появляется едва заметная улыбка. - Да. - произносит он. - Да, мы счастливы. Люк смотрит на бурлящую воду, пока сияние, исходящее от тела Ахилла, исчезает, обдумывая его слова. А после решительно шагает и сходит с края.

оО0Оо

Холодный металл саркофага обжигает кожу.Он хочет задрожать, та его часть, которая ещё в сознании, но не может пошевелиться. Он просто дышит, ровно и глубоко, и прислушивается к окружающему миру, как будто он придавлен ватой. А потом - голос пробивается через туман. - Я отказываюсь от богов! Что они вообще сделали для меня? Я буду смотреть, как их уничтожат! Я буду служить Кроносу! Последняя деталь встаёт на место, и он погружается в свои мысли, контроль над которыми вырван у него существом, старым, как само время. Кронос открывает глаза и мир заливает золотом.

оО0Оо

После этого первого пробуждения он долго дрейфует. Время уходит. Часы, дни, месяцы или годы. Люк не уверен. У него не хватает сил, чтобы беспокоиться. Но - Одно воспоминание продолжает всплывать. Светловолосая девочка, которую как ему кажется, он когда-то знал, о которой он заботился, в ужасе смотрит на него Кроноса. Его имя на её губах - его проклятие. Он скручивается в своём собственном сознании и кричит.

оО0Оо

Он чувствует, как слабеет контроль над его телом. Моментов, когда он просыпается и может управлять своим телом, становятся всё реже и реже.       Иногда проще просто позволить Титану быть его кукловодом, двигать его тело по одинокой сцене, а самому продолжить спать в тёмной пустоте небытия. Но он вспоминает лицо блондинки, вспоминает ярко-голубые глаза и россыпь веснушек, и бьёт клетку, в которой он оказался, кричит, потому что наконец понимает, что им игрались, его использовали как пешку обе стороны, но теперь уже слишком поздно, Кронос завладел его телом и - И - Его лицо вздрагивает. Он обводит взглядом комнату, останавливаясь на каменных статуях, на дрожащей фигуре Итана Накамуры, преклонившего колени перед его троном, на лёгкой ряби времени, растаявшей вокруг нескольких находящихся поблизости существ. Голос, срываемый с его губ, слабый, но его. - Повелитель? - Итан делает шаг вперёд. Он теряет контроль и мир опять заливает золотом.

оО0Оо

Где-то в глубине своего сознания, в укромных уголках, где он прячется от Кроноса, Люк понимает, что стал тем, кого ненавидел. Теперь это он манипулирует детьми и ведёт их на смерть. Это не то, чего он желал. Но не может это остановить.

оО0Оо

Люк борется с преградами, удерживающих его внутри сознания, и выпаливает. - Ты говорил мне, боги позаботятся обо мне! - это звучит не совсем его голосом, не совсем так, но он сказал это сам. Хирон тоже это замечает. Его лук слегка опускается. - Обо мне. - говорит он медленно. - Ты сказал обо мне. Люка отбрасывает назад, и стены, разделяющие его и Кроноса рушатся. Он сжимается, содрогаясь. Он чувствует, как присутствие Кроноса проникает в его убежище, окутывая его тьмой, сулящей боль и ночные кошмары. Он хотел лучшего мира. Он не ожидал, что это будет стоит ему всего.

оО0Оо

Теперь, на одре смерти, Люк понимает, что ему никогда не победить. Он был прав с самого начала насчёт богов - и по глазам Перси и Аннабет, по их опущенным плечам он видел, что они тоже это понимают - но это был не тот способ, чтобы изменить мир. Фрагменты пророчества, произнесённые так давно, теперь встают на места. Он умрёт, предатель богов и павший герой, который слишком поздно искупит вину, но он умрёт, зная, что его дело не проиграно, что мечта, которую он так стремился воплотить в жизнь, продолжится вместе с выжившими полубогами. Поэтому он лжёт Аннабет. Он предатель и лицемер, и он понимает, что не попадёт в Элизиум. Но он позволяет ей эту предсмертную ложь, это холодное утешение, даже если она всё осознаёт. Ему только хочется, чтобы Талия была с ними, чтобы у него был шанс сказать всё, что осталось невысказанным между ними, извиниться и объяснится. Он жалеет, что у него нет возможности увидеть её в последний раз. Увидеть, как солнечный свет искрится в её ярко-голубых глазах и её улыбку, когда они были такими молодыми и беззаботными. Он был просто мальчишкой, желавшим изменить мир. Но теперь уже так ли важно, как он пытался? - Итан.. Я.. Все невостребованные. - выдыхает он, задыхаясь от боли. - Не допусти.. Не допусти, чтобы повторилось. По мере того, как его дыхание становится всё более затрудненным, а усилия оставаться в сознании напрягают его и без того слабеющее сердце, он вспоминает те дни в бегах, когда он, Талия и Аннабет были собственной маленькой семьёй. Я обещаю, что не подведу тебя, как наши семьи подвели нас. Вот, что он пообещал Аннабет и Талии. Семью. В конце концов, у него не получилось. Но он надеется - Он надеется, когда его зрение затуманивается, а на губах выступает кровь, что однажды его простят.