Глава 16

Тюр в своей бело-серо-голубой маскировочной накидке замер, прижавшись спиной к скале. Они пропустили довольно большой обоз йотунов. Узкая горловина - идеальное место, чтобы замкнуть ловушку. Чуть дальше, среди пригорков и на опушке виднеющегося леса расположились с трех сторон остальные силы асов. Белый шарф скрывал нижнюю половину лица, облегчал дыхание и не позволял пару от оного выдать его. Было зверски холодно. Царевич не раз слышал, как его воины проклинали климат Йотунхейма и красноглазых ублюдков-великанов. Но дисциплину асы держали железную. Он не волновался, что от холодрыги у кого-то сдадут нервы и атака начнется раньше его сигнала. Тюр ждал, пока обоз растянется, что неизбежно, и охрана будет вынуждена разделиться, чтобы подогнать отстающих. Царевич прыгнул, вонзая кинжал в шею одного и снося ударом меча уродливую башку второго. На белом снегу появилась кровь, алая, и от нее поднялся пар. Ведь кровь йотунов все же не так холодна, как мороз вне их тел. Затрубили чисто и звонко рога. Середину обоза смяли, разрезая его на две половины. А по передним повозкам ударили с воздуха. Тюр рубился в первых рядах, щедро беря жатву жизнями йотунов. Асы помнили приказ Всеотца никого не щадить. Так что, когда охрану выбили, воины начали резать беженцев без разбора на возраст и пол. Быстро и деловито. Ледяная магия разбивалась о щиты, копья и доспехи. Жалкое зрелище. Царевич лично срубил голову убегающей девчонке, и пронзил ее брата, которого она пыталась закрыть, мечом. Внутри старшего сына Одина ничего не дрогнуло. Он просто выполнял свой долг перед Асгардом и отцом. И то же самое йотуны сделали с асами, попадись они им. Выживает лишь сильнейший, он же диктует правила. Почему Лафей себя таким вообразил? Заплатят за заблуждение своего царя все и каждый, до кого Тюр сможет дотянуться мечом. Под ногами месиво из бурого снега. Головы йотунов насаживают на заранее заготовленные колья. Потрошат телеги и сжигают весь скарб. — Тюр, — Гель шла к нему через поле. Оба коротких меча были густо измазаны кровью. — Славно повеселились. Крылатый шлем венчал гордую голову. Две тяжелые золотые косы были перекинуты через спину. Юбка кольчуги звенела на ходу. А сизо-серебристая броня с соколиными перьями из металла на наплечниках не была поцарапана. Сильные и стройные ноги в высоких сапогах, окаймленных белым мехом. Тонкие с виду перчатки защищали руки от холода. Свой шарф дева-воин опустила на подбородок. Она прокрутила мечи мельницей, и клинки полыхнули огнем, а затем пламя погасло. Металл стал темным, словно впитывающим любой свет. Грязная кровь великанов испарилась с них. Гель загнала Молчаливую и Вопрощающего в украшенные серебром ножны и улыбнулась. Настроение у валькирии было превосходным. Гель лично командовала центром и между раздачей приказов успела завалить не одного йотуна. Тюр правильно поставил ее против самого сильного места в колонне ледяных задниц. — Как ты велел, нескольких оставили для допроса, — и небрежный жест рукой. — Воины поймали девку. Не так страшна, как прочие бабы. И хотят подарить тебе, мой царевич. Гель с искренним уважением склонила голову перед своим командиром. Когда Всеотец стал собирать войска, она не сомневалась, за кем пойдет. Мидгард сулил жаркую сечу, там был Лафей и основные силы ледяных великанов. Но Гель не могла оставить друга. Поэтому вызвалась к царевичу Тюру, на что царь только одобрительно кивнул. Все знали, что бывшая командующая дальними форпостами и Тюр - друзья с детства. Тюра перекосило…. вот уж честь. Перед глазами встал другой образ. Златовласая изысканная красавица. Надменная и ему не принадлежащая. Жена отца, мать брата. Ванахеймская выскочка. Тюр не настолько оголодал, чтобы трахать животное вроде самки йотуна. Какой бы не-уродкой она ни была в глазах его солдат. — Гель! Поблагодари воинов от моего имени, — Тюр чуть дернул ее за косу, как часто делал, когда они были совсем детьми. — И скажи, что отдаю ее им. Пусть позабавятся быстро и уберут за собой. — Что, даже не взглянешь? Может, твое жестокое сердце дрогнет от йотунской красы? — Красивый голос Гель звучал смешинками. — Слушаюсь, мой царевич. Допрос мяса на мне? Пленными асы йотунов не называли, только мясом. Таков был приказ ведущего их царевича. С тех пор как началась война, йотуны для каждого аса утратили статус разумных существ, с которыми можно было говорить. Обесценивание жизни, глумливость и жесткие приказы работали прекрасно. Воины не только привычно выполняли приказы, но и проявляли похвальный энтузиазм. Тюр опасался, что найдутся совестливые. Но по итогу парочка новобранцев проблевались после первой сечи и все. Все в войске очень скоро привыкли, что в плен они не берут. Насмешничать Гель перестала, явно поняв значение его взгляда. — Вытащи из них все, что можно. И не церемонься. Прелестный, цвета алой розы ротик возмущенно приоткрылся. Когда это она церемонилась? Тюру уже доложили, что потерь нет. Пять легкораненых и двое тяжелых. Всех усадили в лодки и повезли в лагерь. Целители помощь оказали, конечно, на месте. Но нечего им здесь делать. Быстрее доберутся до лагеря асов, быстрее получат нормальный уход. Оруженосец принес ему флягу с медовухой. Глоток, чтобы согреться и подкрепить силы. В пряном и сладком напитке таилось тепло дома и мигом бодрило. Тюр отдавал дальнейшие приказы под аккомпанемент воплей и воя. Гель выполняла свой долг. Ловушки для пришедших искать своих были закопаны. И установлены магические, в дополнение к механическим. Тюр повернулся на звук треска дерева. Несколько его воинов сгибали две молодые сосны к земле. Опять Гель и ее метОда. С теми, кто не хочет говорить даже под угрозой Молчаливой и Вопрошающего на горле, она поступала особенно жестоко. Сейчас один ледяной великан отправится полететь двумя кусками. Время не поджимало, и мешать забаве Гель Тюр не собирался. Они ушли до того, как начало темнеть, но уже первые снежинки срывались с неба. Долгий полет на ладьях и показались укрепления лагеря его армии. Все корабли приземлились за первым кругом безопасности. Даже ему не было позволено влетать в лагерь без проверки. Магия, хранящая стены, надежна, но всякое может случиться. Шаманы йотунов еще те подлые твари, горазды на фокусы. — Отдыхать, греться. И вы все отлично справились, мои воины. Гель, Андрик, вы со мной. Тюр планировал штурм столицы Лафея. Та еще убогая дыра из камня и льда. Не то чтобы он нуждался в советах. Но планы у отца внезапно изменились. Алгрим, который должен был избавиться от шлюхи царя Йотунхейма, помедлил отчего-то. И хорошо. Отец передумал убивать отродье Лафея. Его было велено взять живым и доставить в Асгард. И Тюр уже предвкушал выражение нежного личика матушки, когда он принесет ей нового “братика” или “сестренку”. Он понимал, зачем это отцу. Вырастить ребенка, как одного из них, а потом использовать. Комбинаций великое множество. И сделать марионеткой царя или царицу - лишь малая часть из них. Как бы Тюр ни старался, однако истина в том, что всех обитателей этого проклятого мира им не истребить под корень. Тюр предлагал использовать мощь Радужного моста, чтобы уничтожить Йотунхейм навсегда. Но, к сожалению, расчеты показали безрадостную перспективу, нестабильность для остальных Девяти Миров. Узнав об этом, Всеотец, недолго колеблясь, отверг этот план. Хотя, на взгляд Тюра, стоило рискнуть. Ледяные великаны не просто давняя заноза в заднице, они - враг. — Мы должны взять и сжечь Утгард. В его шатре тепло, уютно и удобно. Можно снять тяжелые плащи, погасить амулеты, что обогревали их все это время. Тюр кивнул соратникам на стулья. Снял пояс с мечом и бережно положил его поверх карт, докладов и прочих кип бумаг. Глаза Гель горели азартом, а Андрик внешне остался безучастен. — Мы все ждали этого приказа, мой царевич, — лицо генерала украшает тонкая улыбка. — Достаточно мы утилизировали другие подземные убежища йотунов. В столице их больше всего. Возьмем город, нанесем им смертельную рану. Не говоря уже о дворце. Но наши потери будут огромны. — Нет, не будут. — Тюр не скрывал торжесвующих ноток в голосе. — Алгрим уверяет, что нам откроют двое из трех врат в город. Он посмотрел на макет города на своем столе. Очень подробный. Достоверный. Тюр еще раз убедился, что отец не зря верит этой темной пиявке. Советник не просто так ест свой хлеб. И если Алгрим обещал, что их впустят в город, предадут своих, то так оно и будет. Иначе за обман и поражение Тюра Алгрим умрет. Он ведь подставит их всех, если его агенты предадут не только бывших ранее своими и асов сейчас. — Кроме того, я призову Хеймдалля, и он ударит по могучим стенам города мощью Бивреста. Несколько секунд, не более. Но этого хватит, чтобы сделать проходы и частично их обрушить. Мы хлынем в город полноводной рекой. — Так чего мы ждем, Тюр? — Гель не прятала нетерпения. — Там лежит наша вечная слава. И я хочу ее взять. — Алгрим должен сообщить места подземных убежищ, до которых мы еще не добрались. По ним тоже ударит луч Бивреста. Все разом, Гель, в один день. Таков план моего отца, нашего царя. Они понимают. Да, сделано уже многое, но обрушить на головы скрывшихся в недрах планеты ледяных великанов тонны камней, льда и земли? И сделать это так, что никто и никому не успеет помочь - это воистину грандиозно. А также Тюр знает, что это облегчит задачу отцу. Лафей будет поставлен на колени, еще не проиграв битву в Мидгарде. — Андрик, у меня для тебя особое поручение. Во дворце у Лафея есть наложница, ей вот-вот рожать. Асгарду нужен этот ребенок, и нужен живым. — А она? — Ее жизнь значения не имеет, — Тюр сел, день был долгим. — Более того, если она переживет роды, прирежь ее, но убедись, что сдохла. А перед этим поняла, кто забрал ее ребенка. Ясно?