Глава 50

— Оружие, достойное руки истинного царя! Тор слушал Всеотца внимательно и не рвался из-под тяжелой родительской ладони. Наследник держал лицо, хотя быть рядом с Одином ему не хотелось. Однако, кроме его желаний, и Тор это прекрасно знал, существовал порядок вещей, приличия и Дворцовый этикет. Если он проявит своеволие или — не дай Норны! — непочтительность, то сейчас ему ничего не будет. А вот маме... Поэтому Тор был хорошим мальчиком и радовался приходу своего царя. Как будто Один действительно был ему отцом и папой, что мягко говоря, было далеко не так. — Твоей руки, сын мой. Тор внимательно, но не жадно, смотрел на стоявший на одиноком постаменте молот. И Одину это очень понравилось. Его наследник, несмотря на свой порывистый и своевольный характер, тот самый, на который так пеняют наставники, знает, когда стоит слушать. И царю откровенно льстило, что именно его сын слушает внимательно всегда. — И однажды могучий Мьёльнир станет твоим, Тор. Цари сулят награды поданным. Но с равными так не обращаются. Да и Тор пока Всеотцу не ровня. Сопляк, у которого стремительно выросли ноги и руки, так что одежды и сам он за ними не поспевают. Неуклюжесть его раздражает, но все говорят, что он всего лишь взрослеет и нужно потерпеть. Правда, Тор, даже став похож на неуклюжего жеребенка, загоняет себя на площадке, тренируясь и с энхериями, и с Маргрит, и с мамой. — Когда я вырасту и стану достойным? Всеотец ждет от него, должно быть, наивного и искреннего вопроса. Тор знает правила игры. И он задает его, вскинув лицо к отцу. Он ведь честный, открытый и взрывной мальчишка. Ну просто вылитый отец. То, что он любит читать, слушать музыку и брата Локи, игнорируется. Для Одина прежде всего его Наследник — веселый забияка, яркий сорванец. — Да, сын мой. Ты - мой Наследник. Значит, уже достоин. Но тебе нужно подрасти еще. Один треплет его ладонью по волосам, обнимает за плечи. У отца счастливая, полная затаенного довольства улыбка. Хотя, будь на то воля Тора, он бы ее стер. За маму и Локи. — Обещаю, папа, я буду хранить мир в Девяти мирах. Ты будешь мной гордиться. Горящие глаза, страстный порыв... А внутри Тор очень устал. Хочется к Локи, который сейчас, наверное, обращает воду в огонь, а огонь в свет. Ведь брат - маг, такой же как и их мама. И когда-то Локи откроются все тайны Великой, с его-то упорством и умом. Тор в это верит. Из сокровищницы они выходят как идеальные отец и сын. Рука Одина на плече Тора, и Тор ему улыбается во все тридцать два, как обычно выражается мама. Будто Один не проводит часть дней в одном из самых красивых особняков города, где поселил свою наложницу и ее сына, царевича Брагги, которого Тор видел только на представлении двору и народу. Очередной бастард. Хорошо хоть матушке скинуть его не попытались. Тор даже знает, кто отцу подарил ту женщину. Старший и ныне покойный брат Тюр. Последний его дар отцу и плевок в лицо матери Тора. Ведь наложница тоже из ванов. Так же златовласа как матушка. И некоторые настолько глупы, что осмеливаются ее, эту женщину, величать Светом очей царя. Свет в Асгарде один, и он исходит от мамы. Всеми, кто не согласен, Тор последовательно протирает на метр в глубину песок на тренировочной площадке если не доброй сталью, то молниями. Это заставляет всех злорадствующих прикусить языки. Но за взгляды же не будешь убивать? Хотя очень хочется. А действовать менее прямодушно нельзя. Царь уверен, что у Тора, по матушкиному выражению, чуть ли не свет из задницы бьет. Он не интриган и не способен на коварство. Отец должен в это верить. Поэтому Тор открыто и прямо высказывает свое недовольство ситуацией. Это не приводит к конфликту с отцом. Он его наследник и всего лишь прямодушно защищает свою мать. Но к Всеотцу, назвавшему свою девку официально Наложницей Царя, не может быть претензий. И они с Локи делают вид, что любят отца. И достаточно успешно. — Можешь сегодня быть на Совете, — Один щелкает сына по лбу и ласково смеется. — И даже можешь сбежать, когда станет совсем скучно, я прикажу Алгриму на тебя не ворчать. В конюшни привезли новых лошадей, и я знаю, что тебе хочется туда. Тор застенчиво кивнул. — Отец, я знаю, что должен уметь разбираться в мирной жизни царства и знать проблемы подданных, но мне… — Ничего, — Один снова приобнял сына. — Ты еще так юн, мой Тор, поэтому я понимаю, что тебе хочется на коня и скакать навстречу закату. И не вижу ничего в этом плохого. Не кори себя, сын. Успеешь еще научиться всему нужному. Тор просиял на такие слова Всеотца. Хотя это внимание - всего лишь попытка укрепить связи с сыном и Наследником трона. Вдруг улыбающаяся жена все-таки обиделась на появление официальной любовницы? И может попытаться настроить сына против отца? Тор видит в отцовском внимании лишь попытку контроля. Ну и то, что он стал старше, означало, что с ним теперь Одину проще и интересней. А еще, по мнению царя, его давно пора оторвать от материнской юбки. Ничего нового. Главное, ничего такого, чтобы Тора сильно опечалило. Он рос, зная, что как личность, как самостоятельное “Я” отцу не сильно интересен. И смирился с этим давным-давно. Тор выдержал ровно половину Совета - молча, слов от него не ждали. И, поклонившись отцу, сбежал, хотя Алгрим укоризненно качал головой. Гадюка в сиропе, как метко темного эльфа обозвал младший брат. Локи Советнику не верил, а братец безошибочно чуял, что у других внутри. Мама его терпеть не могла. Тор тоже думал, что держать возле себя такую ядовитую змею - огромная ошибка. Ошибка Одина, но не его. Поэтому по приказу Всеотца он, конечно, учится у Главного Советника, но его любимым наставником Алгриму никогда не стать. Темный эльф — враг. Тор действительно взял любимого жеребца и поехал в дальнюю часть сада, где был почти дикий парк. Он заметил двух эйнхериев. И лишь потом среди цветов различил тонкую и мелкую фигурку брата. Поле Тор тоже узнал, и ему совестно… В прошлый раз он перестарался здесь с каскадом молний и устроил хороший такой пожар. А теперь вокруг все вновь цветет. И это не иллюзия Локи. Их Тор умел отличать благодаря наставлениям мамы. Значит, либо брат здесь все восстановил, вернул жизнь, либо мама просто спела одну из своих колыбельных, и природа откликнулась на этот зов. И разве после этого его мама не истинный свет? — Тебя шершни покусали? Для такой козявки Локи жалил не хуже целого роя тех же шершней. Не язык, а жало. — На совете было смертельно скучно. Думал, усну стоя и упаду на трон отца. Их слышали, поэтому голос Тора звучал так беспечно. Подошел и упал на траву рядом с Локи. — Было бы неудобно, — засмеялся Локи и сунул Тору яблоко. — Жуй, страдалец. Они теперь не слышат то, о чем мы говорим. Зачем тебя вызывал царь? Локи очень красив. Темные кудри, изящные черты лица. Но на асгардский лад слишком уж миловиден. И Тор боялся, что младшего любимого брата будут задевать тем, что он красив, словно красная девица, и отсутствием мужественности. Что бы эти дураки понимали! Кто из них войдет в огонь? А Локи в нем танцевал. Разминал металл пальцами и ковал в самом пекле маме безделушки. Тор твердо уверен, что их Халоги - особенный. Локи - это потенциально Высокое Пламя. И он им будет, когда вырастет. — Он мне обещал Мьёльнир, если буду достоин. — А кто будет решать, достоин ли ты, старший брат? Для такой мелочи - совсем не детские вопросы. Так у Локи не детский ум. Всегда был. Даже когда братец Тора бесконечно заставлял свои погремушки ему поднимать и приносить. Мелкий, последовательный до ужаса. И кого угодно мог выдрессировать. — Очевидно Всеотец. Нужно маме рассказать, — Тор закинул руки за голову и смотрел на плывущие облака. — Я знаю, тебе это не нравится. И мне это не нравится. Но будем терпеть. Локи, к тебе отец приходил? И под званием "отца" Тор имел в виду вовсе не царя Асгарда.