Глава 52

Алгриму царское поручение было только на руку. Обычно темный эльф считал себя слишком значимой персоной, чтобы Один беспокоил его такими мелочами. О комфорте царской девки найдется кому позаботиться, кроме Первого Советника. Но сегодня поручение было особым. И Алгриму было интересно посмотреть на ребенка, которого родила наложница и к которому Всеотец уже привязался. Видимо, этот мальчик в некоторой степени заменял Одину умершего такой позорной и страшной смертью Тюра. Пластырь на рану, которая продолжала кровоточить и мучить. В этом Алгрим Одина понимал. И когда они были одни, на сочувствие царственному другу не скупился. Потеря старшего царевича была страшным ударом не только для Одина, как отца, но и как для царя. Асы потеряли великого воина и удачливого полководца, того, о ком слагали легенды еще при его жизни. Потеряли, потому что Тюр нажрался, как свинья и не удержался на ногах. Расследование гибели старшего царевича заняло долгие месяцы, когда Один изливал весь свой гнев на тех, кто не смог предоставить ни единого доказательства того, что Тюра убили. Признавать, что сын погиб в результате собственной глупости, Всеотец отказывался, требуя обнаружить убийц, свидетельства заговора или вообще что угодно. У Алгрима появилась великолепная возможность обвинить царицу в смерти первого сына Одина. И поэтому он молчал. Хотя в глубине темного нутра был уверен, что Тюр явился на ту площадку к волкам далеко не случайно. Он был страшной угрозой царице и ее сыновьям. В отличие от большинства, темный эльф не сомневался, что Фригга любит обоих своих мальчиков одинаково сильно. И законного сына от мужа, и приемыша, которого Один просто принес ей. А так же Алгрим, знавший своего царственного друга едва ли не лучше всех, понимал, что Один в виновность супруги не поверит. Особенно в ту пору, когда нахальная ванахеймская выскочка стала для царя единственным светом. Утешала и скорбела вместе с ним. Алгрим был восхищен и "выскочкой" царицу звал не он, а обозленные знатные дамы и господа. Он же достоинства своей противницы признавал со всем уважением, восхитившись, как Фригга себя обезопасила от гнева и вспышек подозрительности мужа. Один будет помнить, что жена с ним была в темный для него час. Поэтому - браво, моя царица! Но восхищение восхищением, однако нужно было действовать. Поэтому Алгрим без колебаний показал другу и своему царю подарок погибшего сына. Последний и живой дар Тюра. Настоящая ванахеймская красавица, так похожая на любимую жену Одина. И все же свежее. И то, что ее выбрал и привез Тюр, имело для царя особое значение. Новая игрушка здорово отвлекла Одина и даже успела ему полюбиться настолько, что получила официальный статус. Царь даже недовольством своей царицы пренебрег. Советник был доволен результатом мести Тюра из могилы. Хотя, чем думал старший царевич, выбирая именно бывшую главу Тайной службы Ванахейма, для Алгрима, кроме очевидной мести, осталось непонятным. Темный эльф убедился, что дар безопасен для царя и все. Ну и чуточку восхитился методами ломки, которые применили к Адоре, и той густой сети клятв, которые она дала, чтобы выжить. Тюр надежно позаботился о том, чтобы наложница не смогла причинить вреда отцу. И о том, чтобы Адора была вынуждена воспринимать свою бывшую царевну однозначно, как врага и только. Нити кровных клятв в этом моменте были очень четкими. Поэтому даже за мысли в ином направлении их вечная рабыня будет ощущать боль. — Советник, — служанка присела в реверансе. — Госпожа сейчас придет, царевич немного капризничает, и моя госпожа просит прощения, что заставила вас ждать. “Хм… Не так глупо, — подумал Алгрим. - Через прислугу напомнить ему, что она больше не девка. А теперь мать одного из царевичей. И это при том, что клятвы, данные Тюру, сильно ограничивали свободу Адоры. Стоило признать, девочка не зря занимала свой пост в Ванахейме при ничтожестве Фрейре. Она и правда талантлива.” — Ничего, я подожду. Здесь и сейчас Алгрим - сама доброжелательность. Каприз Всеотца в том, чтобы Советник лично стал наставником его сына, которого царь признал законным со всеми правами на Золотой трон, если что-то произойдет с нынешним Наследником. Интересная ситуация, не правда ли? Такой изумительный шанс и неудобство одновременно. Алгрим хотел бы наставлять Наследника единолично. Но вмешалась царица, и у ее старшего сына он был в учителях среди всех прочих. Советник видел, что у царевича Тора он не пользуется особым авторитетом, и доверять ему мальчишка совсем не спешил. Очевидно, перенял настороженное отношение своей матери. Умно, даже очень умно, но неудобно лично для Алгрима. И большая помеха эта недоверчивость в его планах. Правда, Советник давно знал: если одна дверь закрыта, всегда найдется другая. И Тор, при всем своем своеволии, нелюбви ко всем, кто не мать и не младший брат, и немеренной уже сейчас мощи, был плохим кандидатом на заражение Эфиром. Такой, как Тор, может выжечь из себя частицы. Алгрим был уверен, что такое возможно. Царевич Тор слишком взрослый для тихого инфицирования. Он начнет сражаться с чужеродным, и велика вероятность того, что и победит. Поэтому Алгрим выбрал другого сына Одина, мать которого не так высоко взлетела и не так проворна. Воевать с царицей в открытую Алгрим не собирался. Он всего лишь слепое орудие в руках Всеотца и не больше, проводник его воли. Удобно делать невинное лицо оскорбленного ни за что верного слуги. — Госпожа. Советник встал и не слишком глубоко поклонился. Его алые глаза сосредоточились на свертке в руках наложницы Одина. Красивый мальчик, на отца похож, как утверждали все льстецы хором. — Советник, — Адора склонилась в поклоне. — Добро пожаловать. У вас приказ от нашего Повелителя? Алгрим может поставить на кон свою должность и голову, что Одину нравится, как наложница называет его. Не "мой царь" или "Владыка", а по-особенному. Девочка играет теми картами, что у нее есть, и играет неплохо. — Царь повелел, что за воспитание и образование царевича Брагги буду отвечать я, госпожа Адора. Можно мне взять на руки моего маленького воспитанника? У Алгрима сейчас максимально располагающее к себе выражение лица. Вот просто! И они оба знают, что Адора не посмеет отказать тому, кого Один выбрал в наставники своему сыну. Адора же не в том положении, чтобы капризничать и возражать против кандидатуры самого доверенного помощника Царя. Ребенка ему передали. И Алгрим держал царевича правильно. Пока Брагги на отца был не слишком похож. На мать только слегка, и то за счет золотого пушка на голове. Темный эльф царевича покачал, пока его мать кусала губы в панике. Адоре каждый пришлый, кроме царя, казался врагом и убийцей. Ее и ребенка. Если вначале она думала, что будет ненавидеть царицу Фриггу лишь из-за клятв, которые дала, умирая от ужасной боли, то теперь понимала, что для ненависти есть другая причина. Страх. Страх того, что мать законного сына и Наследника решит избавить Асгард от раздражающего присутствия бастарда и любовницы. Да ради Света! Большая часть знати за спиной обвиняли царицу в смерти старшего сына Одина. А то, что он был еще невероятно жестоким чудовищем, Адора познала это самолично. Кто тогда защитит ее и Брагги? Только она сама и благосклонность мужчины, которому ее подарили рабыней. Став вечным напоминанием об измене, Адора поняла, что даже без клятв, они с Фриггой никогда бы не стали подругами. Один царице с ней все-таки изменял. И делал это открыто. Какой женщине это понравится? — Госпожа Адора, давайте обсудим, как и чему я буду учить царевича Брагги. И когда мне можно будет приходить, чтобы не мешать вам. И чтобы Его Высочество ко мне привыкал. Голос Первого Советника вернул Адору к реальности. Она ведь ничего не может решать самостоятельно, но Советник Алгрим все равно предлагал ей иллюзию выбора. Это слишком по-доброму. А Адора еще до попадания в лапы ублюдка Тюра в доброту не верила. Зачем ему это тогда? — Давайте обсудим. — Адора согласилась зная правила игры. От неё пока мало что зависит, но лишь пока.