1 часть. кофе с безысходностью

      — Ребята, поздоровайтесь! — неестественно радостно воскликнула тучная директриса, — у вас новый одноклассник. Саша Казьмин. Хороший, прилежный мальчик, — женщина его расхваливала, словно рекламировала какую-то вещь. Т/и не сразу подняла глаза. Новый ученик, конечно, интересное событие, но вряд ли скрасит её сегодняшний день и тем более однотипные будни, скорее наоборот… Сделает их ещё хуже. Каждый, кто приходил в их класс, сразу понимал правила. Настя Стоцкая — не только главная стерва школы, но и королева класса. Стильная, красивая и до ужаса мерзкая. И её надо слушаться беспрекословно, иначе станешь одним из изгоев, над которыми издеваются и глумятся всеми возможными способами. В эти ряды входила и Т/и. Когда-то она пыталась бороться, отстаивать свои права, но вскоре смирилась, также приняв правила игры. Но было уже поздно. Девушка всё-таки подняла скучающий взгляд на новенького, и в этот момент ей вдруг показалось, что мир вокруг замер и остались лишь они вдвоём. Он был одет в чёрную кожанку, джинсы, а лицо скрывали солнцезащитные очки, но даже несмотря на них она различила завораживающие черты лица. Пухлые губы, чёткие скулы и кадык, который оголяллся воротом выглаженной рубашки. Её щёки покраснели, и даже ручка из пальцев выпала, когда взгляд Саши, кажется, упал прямо на неё. Она тут же потупила глаза в пол, хоть отрываться от идеально выточенного лица совсем не хотелось. Её сердце бешено колотилось, словно вот-вот выскочит из груди. Она сглотнула ком в горле и краем глаза увидела, как Саша сел на соседний ряд возле неё. Его мощные руки вальяжно легли на парту, и стали видны дорогие часы, которые вряд ли станет носить обычный парень. Только потом Т/и вдруг удивлённо поняла, что сидит он на месте Софико, которая по обыкновению всегда сидела с Настей на правах лучшей подружки. Поискав взглядом, Т/и увидела, как она, обиженно хмурясь, раскладывает свои вещи на задней перте. Всё тут же стало ясно. Т/и невольно вновь посмотрела на Сашу, и их взгляды встретились. Мир вокруг снова остановился, и она почувствовала, как её щёки и шея вновь залились краской, а в горле будто пересохло. Саша склонил голову, и на его губах проскользнула еле заметная усмешка. Т/и тут же отвернулась, прячась за волосами. В следующий раз она посмотрела на Сашу только под конец урока. Стоцкая увлечённо что-то рассказывала ему, кокетливо прикусывая губу и теребя рыжую прядку у лица, но он, кажется, не обращал на неё должного внимания, что-то записывая в тетрадь. Как только прозвенел звонок, Т/и пулей вылетела из класса, прижимая к груди учебник истории и сгорая от смущения и волнения. Неужели это любовь с первого взгляда? От этой мысли её сердце снова забилось чаще, а ноги почти подкосились. Она никогда не чувствовала чего-то похожего и знала о столь сильных чувствах только со страниц её излюбленных книг. Нет, так нельзя. Она гордо вскинула голову и поскорее направилась к выходу из школы. Благо, был последний урок. Наверняка Стоцкая, главная красавица — Т/и невольно поморщилась — уже завоевала его сердце. Ну а как перед такой устоять? Настя бросалась в глаза и запоминалась сразу же, тем более по сравнению с Т/и, самой обычной и неприметной девчонкой. Она и рядом с Настей не стояла. Накинув чëрное пальто, она в расстроенных чувствах направилась во второе самое ненавистное ей в жизни место — дом.

***

      Следующий день прошёл, как это обычно бывает для Т/и, в постоянном давлении. Настя не упускала ни единой возможности, когда может как-то задеть Т/и. Ближе к концу дня ситуация накалилась. — Почему никак не реагируешь? Думаешь, самая крутая? — Настя толкнула Т/и, прижав к стене, и стала оскорблять её такими словами, которые вставить в текст автор не посчитал уместным. Разумеется, это происходило на глазах всего класса под одобрительное улюлюканье. Внезапно кто-то жестко одёрнул её за плечо. Это был новенький. — Я ненавижу издевку — достояние бездельника. Радуйся, что я не бью женщин, иначе бы ты уже валялась на полу с разбитой мордой. Стоцкая ошарашенно отшатнулась и с обиженным видом отошла, сопровождаемая злым взглядом Саши. Тот взял Т/и под руку и вывел из класса. Она пыталась сказать слова благодарности, но при виде точеных черт его лица не могла связать и двух слов, поэтому просто безвольной куклой волочилась за парнем. — Мы идём в кафе. И у тебя нет выбора. Тебе нужна какая-то моральная компенсация за то, что над тобой так измывались.

***

      Она и подумать не могла, что всё обернётся так! Но вот она сидит в кафе, смущенно потупив взгляд в деревянный столик, а напротив неё Саша задумчиво постукивает пальцем по этому же столу. — Выбирай, что хочешь, — спокойно сказал он и пододвинул к Т/и меню. Она вдруг выпрямилась и серьёзно посмотрела на него. — Я благодарна тебе за помощь, но больше ты мне ничем не обязан! — гордо выпалила она и отодвинула меню обратно к Саше. Он удивлëнно вскинул бровь. — Я же сказал, выбирай, что хочешь. Мне не сложно, — он вновь вернул ей меню, — или мне уже нельзя угостить девушку? Т/и уже в который раз залилась краской, но не отвела взгляд. — Мне нечего предложить тебе взамен, — уже тише сказала она. Это было правдой. Ни денег, ни красоты — ровным счетом ни-че-го. Что она могла бы предложить явно обеспеченному, умному (а Т/и уверена, что Саша был умëн не по годам! Это виделось ей в каждом его движении), такая девушка, как Т/и? Саша какое-то мгновение удивлëнно рассматривал её, а затем прыснул в кулак, и Т/и невольно обомлела, влюбленно рассматривая красивую улыбку, которую Саша зачем-то прятал, и дрожащую чëлку. Как же красиво он смеялся! Т/и показалось, что это похоже на вечер на пляже. Неспешные волны, которые словно успокаивают, но одновременно завораживают своей глубиной. Пару секунд он так и хихикал, качая головой, но наконец взял себя в руки и выпрямился. Он склонился чуть ближе, и сердце Т/и забилось с новой силой. Саша вдруг поднял очки на лоб, и она совсем обомлела. Его зелёные, как тëмный лес, глаза смотрели весело, почти игриво, но где-то в глубине чëрных зрачков витало что-то неизведанно-притягательное и пугающее. Оно засасывало в свои дебри, и у Т/и никак не получалось отвести взгляда. Кажется, она и сама склонилась ближе, пытаясь разглядеть что-то неуловимое и опасное в глубине этих глаз. — А ты по натуре — девочка-скандал, — почти язвительно сказал Саша и вдруг потерял всю свою мягкость, вновь превращаясь в того надменного парня, каким предстал перед ней впервые. Т/и фыркнула в тон нему, тоже сгоняя с себя навождение, и откинулась на мягкую спинку диванчика. — Я скорее кофе с безысходностью. Саша недоумëнно приподнял бровь, скользя по ней изучающим взглядом. — Надо идти по жизни смеясь, иначе жизнь слишком быстро превратится в смерть. — Знаешь, в положении умирающего есть свои преимущества. Когда нечего терять — не боишься риска, — подумав, сказала Т/и, скрещивая руки на груди. Саша задумчиво прикусил губу, и она невольно отзеркалила этот жест. Некоторые время они так и сидели, думая каждый о своём. Т/и всё пыталась разгадать, что же такого таится в этом человеке, и почему вдруг именно её он пригласил сюда. Почему помог и поставил Настю на место? Обычный парень ни за что бы не сделал того же. Даже самый справедливый. В конце концов, Т/и давно поняла, что справедливость — понятие растяжимое и изменяемое в той или иной степени. Есть ли справедливость в том, что именно Т/и попала в низ школьной пищевой цепочки и стала объектом насмешек? Определëнно. Мир всегда делится на слабых и сильных, умеющих выживать и жить, обычных и красивых, — и то, что Т/и попала в первый вариант не что иное как справедливость жизни. По-своему неверная, но так думать куда легче, нежели истезать себя мыслями «почему именно я?!» «почему не она?!», как Т/и это делала раньше. Тогда почему же Саша помог ей? Пройди он мимо или присоединись — было бы понятно и по-своему справедливо. Но он поступил иначе. Что же им двигало в тот момент и двигает сейчас? Уж точно не миловидное лицо или характер Т/и. Будь так, он бы помог, например, Софико. — Почему… — наконец-то решилась спросить Т/и, но её прервал совсем не вовремя подошедший официант. — Что будете заказывать? — Два кофе, один без молока, а второй — Саша усмехнулся и посмотрел прямо в глаза Т/и, — без безысходности.

***

      Т/и быстро проскочила домой, стараясь не попападаться на глаза пьяному отцу. Он молча сверлил взглядом телевизор в пошарпанной гостинной, а мать либо пошла на работу, если её все-таки не уволили, либо пьянствовала где-то в одиночку. Т/и поскорее скинула обувь и тихой тенью метнулась в свою комнату. Только закрывшись на ключ, она выдохнула спокойно. Сегодня произошло слишком много событий, которые никак не хотели укладываться в голове, и потому она быстро сняла уличную одежду и залезла под кровать, чтобы достать потрепанный блокнотик. Чëрную обложку украшали какие-то розочки. Она вела этот дневник с восьмого класса, и он успел совсем износиться. Страницы немного пожелтели за два года небрежного хранения, чернила где-то смазались, а корешок так и вовсе сломался. Это был единственный молчаливый слушатель, который всегда помогал, и он до жути вписывался в антураж старой пропитой хрущевки. Т/и схватила ручку, тяжело вздохнула и вывела: «Дорогой дневник…»