1. promise

— милая, я дома! — ян заходит в квартиру с двумя пакетами продуктов в руках. они с сессилией съехались совсем недавно и ещё не прошёл этот трепет от возвращения домой. каждый раз после тяжёлой смены в кофейне ему хочется бежать в квартиру. там всегда пахнет едой, а иногда ещё и чистой одеждой, когда климек выставляла сушилку в гостиной, потому что на балконе было слишком холодно. — лия? обычно она всегда выходила его встречать. зачастую она была перемазана какой-то едой или красками, если она занималась работой, но сейчас почему-то слишком тихо. и свет ни в одной из комнат не горит, и одеждой не пахнет, и даже аромата еды в воздухе совсем не чувствуется. в груди нарастает какое-то склизко-неприятное чувство, а мозг сам собой, без излишней помощи, порождает кучу неприятных мыслей, от них по коже бегут мурашки, а от некоторых вообще кровь в жилах стынет. — сессилия? розмановски, пытаясь отогнать эти поганые мысли прочь, идёт в сторону кухни, спотыкаясь о свою же обувь на входе. он ставит пакеты на стол и включает свет. вроде все как всегда, но в воздухе витает это странное ощущение, будто что-то не так. он заглядывает в спальню, свою мастерскую, где он пишет музыку. на первый взгляд в этих комнатах все хорошо и совсем ничего не изменилось. а вот на столе в гостиной нет бумаги, красок, кучи кисточек. на нем лежит только одна одинокая бумажечка, на которой её почерком выведены красивые буковки: «мне не хватило смелости сказать это все тебе в глаза. я надеюсь тебе хватит сил не искать меня. мне кажется, что я слишком поторопилась, когда согласилась съехаться с тобой начать эти отношения… наверное, я была к ним не готова. прости, что не сказала в лицо, я правда ненавижу себя за это, но я больше не могу делать вид, что все хорошо и я влюблена в тебя огромной любовью. я обещаю, что не вернусь в твою жизнь, а ты постарайся не возвращаться в мою. С.» ян эту записку трижды перечитывает и глупо моргает. ну не может же такого быть, чтобы она просто собрала свои вещи и ушла, ничего не объяснив? он достаёт из кармана телефон и набирает её номер. один длинный гудок и несколько коротких. и снова. и опять. чёрный список? она как-то на эмоциях после сильной ссоры заблокировала его номер, чтобы не звонил и дал ей остыть. он знает что все эти гудки означают. он не перепутает. он в три шага доходит до спальни и открывает платяной шкаф. пустой. только его вещи лежат на его полках, а остальные все пустые. и на вешалках различных платьев и кофт больше нет. и как он сразу не заметил, что в прихожей нет её обуви? розмановски ощущает, как по щеке стекает горячая слеза, оставляя за собой холодную мокрую дорожку. слеза неприятно солёная. а соль на рану сыпать категорически запрещено. он идёт в ванную, а там тоже пусто. ни единой её баночки не осталось. ни одного крема, шампуня, только его одинокие пена для бритья и гель для душа. — ахуеть, — он смотрит в зеркало и видит, что на нем нет сердечка, которое она две недели назад рисовала помадой в углу. — и правда ушла… он не знает что сейчас вообще должен ощущать. а что говорить друзьям и семье, которые думали, что у них все хорошо? как им объяснить, что он сам ни черта не понимает? что она в один день просто ушла. испарилась. она больше не приготовит еды, не поцелует утром, не встретит с работы вечером, не зайдёт в свой обеденный перерыв к нему в кофейню, чтобы просто повидаться, как это было раньше. «а может ты её сам себе придумал?» издевается внутренний голос. на душе кошки скребут. ян возвращается на кухню и начинает разбирать пакеты. слёз нет, только руки трясутся, как у алкоголика или наркомана, у которого очередную дозу оторвали. он кладёт все овощи в холодильник, когда добирается до шоколадки, которую купил ей. выкидывает в мусорку, потому что он сам горький шоколад не ест. только молочный. и некоторые другие продукты отправляются туда же. — ну нет, херня какая-то, ну не может такого быть… она не могла просто уйти и оставить меня одного… — он этими трясущимися руками берет в руки телефон и снова набирает. — я же отдавал ей все, что мог… все те же длинные, а потом короткие гудки на том конце провода. он заходит в инстаграмм, но её профиля больше нет. и тут заблокировала.

ян 19:26

«я щас домой пришёл.»

ян 19:27

«лия просто собрала свои вещи и ушла»

ян 19:29

«оставила только записку с просьбой не искать встречи»

ян 19:29

«и везде заблокировала»

францишек 19:33 «ахуеть что.» францишек 19:33 «это типа не норм…» францишек 19:33 «вот вообще.» францишек 19:34 «я могу приехать.»

ян 19:36

«не надо. убиваться не собираюсь, а там посмотрим»

францишек 19:36 «я тебе посмотрю» францишек 19:37 «глупостей не натвори. звони если что» розмановски последнее сообщение друга просто лайкает и откладывает телефон в сторону, а сам выходит на балкон, закуривает сигарету. сентябрьский холодный воздух отрезвляет. по коже очередной раз пробегают мурашки, а по щеке вновь стекает одинокая слезинка. любящий человек никогда так не поступит, но почему же она… и снова внутренний голос услужливо подсказывает: «не любила она.» но как же? она ведь целовала так долго, обнимала, согревая теплотой своего тела, рисовала ему портреты, готовила завтраки и ужины, а ещё собирала с собой обеды на работу… он опускает глаза вниз, рассматривая редких прохожих, ища в них её. но её во всех этих людях нет и вряд ли она вообще появится в его жизни снова. как-то даже верить не хочется, что все так. ну нельзя же так с людьми поступать. и сессилия на такое вовсе не способна. быть может на самом деле.?