7. need a break

тяжёлый учебный день позади и врона, наконец, возвращается в квартиру, где они с яном недавно съехались. за три месяца совместной жизни они относительно хорошо научились распределять общий быт и не мешать друг другу, все-таки было в их отношениях важное правило — развиваться отдельно друг от друга. они оба изначально обговаривали, что отношения не должны мешать марии учиться, а яну работать и заниматься творчеством, что у них вполне успешно получалось. в небольшой, но уютной «трёшке» места хватало на всех — у парня была своя музыкальная мастерская, а рия отобрала себе гостиную, в которой обустроила удобнейшее рабочее место, хотя все равно она часто делала какие-то задания на кухне параллельно с готовкой. ещё была общая спальня. сегодня дома слишком тихо. из кофейни ян недавно уволился и мария поддержала это его стремление. им пришлось значительно экономить на расходах, но счастье любимого человека для неё было, все-таки, важнее денег. тем более, что он готовит новый альбом, ему сейчас вообще не до какой-то сторонней работы. обычно из мастерской приглушенно слышались пианные мотивы или на колонке играла музыка, но сейчас тишина какая-то подозрительно громкая, а розмановски в это время обычно всегда бывает дома. — ян, — врона приоткрывает дверь в мастерскую после стука. она всегда так делала и обычно это не вызывало негативной реакции. она аккуратно заглядывает внутрь и замечает, что ян сидит на диване, обняв колени и просто смотрит в стену перед собой. — ян? — он переводит на неё пустой, абсолютно безэмоциональный взгляд. — что-то случилось? — мария проходит внутрь и садится рядом, обеспокоенно глядя на возлюбленного. за целый год отношений нечто подобное она видит впервые и мысли в голове смешиваются в огромный снежный ком, который только увеличивается с каждой секундой, набирая скорость, скатываясь вниз по крутому склону, обрастая ледяной коркой. — оставь меня, — голос его холодный. по телу пробежался табун мурашек, будто её сейчас морозным ветром по голой коже обдало, а потом сразу бросило в жар. от страха, наверное, и переживаний. — что, прости? — она его расслышала, но такого холода к себе не ожидала — не сталкивалась раньше. он всегда встречал её, когда она приходила с учёбы, варил ей кофе и постоянно крепко-крепко обнимал. что изменилось? — отстань, рия. я не хочу никого видеть, — он снова начинает сверлить взглядом стену, а когда врона продолжает обеспокоенно его рассматривать, то Ян через пару минут взрывается и повышает голос. — уйди! мария пугается и сантиметров на 20 от него отсаживается, а спустя несколько секунд уходит из комнаты на кухню. привычного кофе на столе нет, а турка вообще стоит в раковине, немытая ещё с самого утра. странно. обычно ян мыл посуду сразу после того, как рия уходила в университет. она начинает готовить ужин, надеясь, что янеку скоро станет лучше и он объяснит ей, что происходит, как тут из его комнаты слышится грохот и мария, без стука, врывается внутрь. синтезатор на полу, нотные листы раскиданы по всей комнате, некоторые плакаты в ярости сорваны и комками лежат где-то, а где-то свисают со стены, хлипко держась самыми уголками на двухстороннем скотче, а сам парень стоит посреди всего этого бардака, шумно втягивая носом воздух. по его щекам скатились слезы, волосы были растрепаны, а лицо покрасневшим, хотя буквально 20 минут назад всё здесь было не так… — что с тобой? — врона ближе не подходит — боится, что ляжет потом рядом с бедным синтезатором. — оставь меня. — чтобы ты разнес тут всё? ян, скажи мне, что происходит? — я не знаю! — вскрикивает он и садится на пол. смотреть на него страшно — четырёхкамерное сейчас разорвёт от отвратительного непонимания происходящего. — тут очень жарко. — а мне холодно, — почти шёпотом выдаёт она. — значит мне жарко. и в голове путаница какая-то. ничего не хочется, — он долго молчит, разглядывая листок с от руки написанными нотами на полу. — я делаю что-то не то. занимаюсь не тем, понимаешь? — наконец он поднимает на неё свой пустой взгляд. — я тебя напугал? — она медленно кивает головой. — я не хотел. — я понимаю, — она очень осторожничает, подходя ближе и касаясь его плечей пальцами. — ты устал? — очень. — может ты пойдёшь, ляжешь спать? я тут все уберу, а потом ты проснёшься и мы обо всем спокойно поговорим. — я не хочу спать. — а чего ты хочешь? — побыть один. врона молча целует его в макушку и уходит, закрывая за собой дверь. *** утром она просыпается одна. ночью ян не пришёл в их спальню и, по всей видимости, спал в мастерской. во всяком случае где-то внутри она теплит надежду, что он вообще смог уснуть. мария встаёт, чтобы проведать его и аккуратно заглядывает внутрь. в комнате чище, чем было вчера. синтезатор на месте, нотные листы неровной стопкой лежат на журнальном столике, плакатов на стене осталось буквально пара штук — самые уцелевшие, а сам розмановски спит, свернувшись калачиком на диване. врона совсем немного улыбается, накрыв его пледом, идёт готовить завтрак. — доброе утро, — он выходит через полчаса. растрепаный, уставший. — прости за вчерашнее, — он садится за стол. — что-то меня перемкнуло. — это нормально, такое случается. тебе лучше? — она ставит перед ним чашку с горячим чаем. — не-а, — печально усмехается розмановски. к еде не прикасается. — что я делаю не так? — что ты делаешь не так? — живу не так. я не должен быть в кофейне, понимаешь? я должен делать музыку, петь на сцене… — всему свое время, янек. найдёшь себе хороший лейбл, будешь выпускать свои песни. я же их слышала, они точно понравятся людям, — она берет его за руку и большим пальцем поглаживает шершавую тыльную сторону ладони. — ещё пара лет и ты будешь на высоте. — ты так в этом уверена? кому я вообще нужен со своей музыкой? — в первую очередь мне, а потом посмотрим. твои песни ещё миллионы прослушиваний соберут, — мария его руку расцеловывает, смотря в уставшие голубые омуты напротив. — мне нужен перерыв. — перерыв? — да, я хочу обо всем подумать. я уеду к родителям на время. — хорошо, — она руку его отпускает. и к родителям его отпускает. и куда угодно отпустит, и что угодно позволит, если после этого ему станет лучше.