6. emperor's new clothes

отношения их развиваются своим чередом. она, как и раньше, продолжает постоянно заходить в кофейню после учёбы, но теперь каждый раз через стойку перегибается, оставляя на губах смазанные поцелуи, когда здоровается или прощается. ян ей часто пробивает десерты за счёт заведения, а потом закрывает с зарплаты, потому что ему на неё даже всех денег мира не жалко. он ей, наконец, открывается: рассказывает про сессилию и почему отшил изначально, говорит о том, что беспокоит, он ей даже песни свои поёт, хотя они — самое личное, что у него есть. и вроде в жизни все, наконец-то хорошо, жилье, стабильная работа есть, теперь ещё и любимый человек появился, но ян розмановски не будет собой, если на душе будет слишком спокойно. какие-то иррациональные страхи и переживания все равно с ним и для его натуры это абсолютно естественно. что он делает не так? этот вопрос острой иглой встал где-то в разуме после того, как любовные переживания и эйфория от начала отношений отошли на второй план. все его существо говорило о том, что что-то он точно делает не так. он же пишет песни и вообще всю свою жизнь мечтал заниматься музыкой, он ради этого даже университет бросил и в польшу вернулся. кофейня, это конечно здорово, но душу тянет к сцене. хочется выступать на фестивалях и давать свои сольные концерты, часами торчать на студии звукозаписи и подписывать вручную альбомы, которые потом обязательно раскупят сотни его фанатов, а он вместо всего этого ежедневно варит кофе. не там. не там. не там. отвратительная мысль набатом крутится в голове. сейчас хочется вообще все бросить и самому броситься куда-то далеко, где его никто не знает, чтобы жизнь начать заново. но это ведь так глупо. все друзья и родители, вроде, даже поддерживают, но все равно не упускают возможности напомнить о том, что успеха в музыке ещё добиться надо, а кофейня — стабильность. фиксированная зарплата в четыре с половиной тысячи злотых, что, между прочим, вполне неплохо, да и менеджер говорит, что яна в должности можно до администратора точки повышать, а это, между прочим, уже почти шесть тысяч в месяц. как же все тяжело. сейчас кажется, что весь мир против него настроен и в его успех не верит. одна только мария готова с ним броситься в самое пекло — говорит, что поддержит, если он решит с работы уйти и всерьёз заняться своей музыкой. но одной её поддержки яну отчего-то мало. хочется, чтобы семья поддержала и перестала, наконец, капать на мозги с этой стабильностью и зарплатой. да он даже бомжевать готов, если это значит, что потом он добьётся своего. но это ужасное семечко неуверенности в голове уже давно посажено, а сейчас активно прорастает, заставляя тексты песен считать глупыми, голос тоже не очень приятным, а игру на пианино недостаточно хорошей, чтобы со всем этим выступать на большой сцене. что сложного в том, чтобы все бросить, уже прыгнуть в это пекло с головой и будь, что будет? страшно. яну до дурноты страшно потерять все то, что уже за свои недолгие годы нажить успел, а там и квартира, пусть и съёмная, и работа, и отношения. какова вероятность, что если он уволится с работы, чтобы мечты исполнять, то его потом обратно с распростертыми объятьями примут? ян уверен, что нулевая. обществу не нужна музыка. обществу нужна работа. так, кажется, говорил кто-то из бывших друзей. и розмановски, к своему же стыду, в это тогда поверил, на долгое время запрятав идею продвигать свою музыку куда-то далеко-далеко, пылиться на дальних полочках его разума. но ему не нужна работа. насколько вообще логично будет сейчас все бросить, найти лейбл и выпускать музыку, которая, возможно, вообще ничего ему в жизни, кроме внутреннего удовлетворения, не даст? это слишком рискованно. ян мечется из стороны в сторону, от решения к решению, в невозможности принять одно окончательное. он все лейблы внимательно изучает. они все отличаются, но есть один, зацепивший больше других. там музыканты все разные, а многие из них — совсем новые таланты. может и его лицо на их сайте окажется? сообщения писать пока не хочется — слишком резких перемен розмановски побаивается, хотя на него это вовсе не похоже, обычно бросался с головой, не переживая о последствиях, а сейчас что? а сейчас есть, что терять. яну не хочется это нечто хрупкое уничтожить. он сидит перед синтезатором, бездумно нажимая на клавиши, которые даже в единую мелодию не сливаются — звучание их вместе абсолютно отвратительно и не сочетается. потом он берет в руки гитару и несколько раз проводит правой рукой по струнам, сменяя аккорды левой. тоже ничего адекватного не выходит. все это бред какой-то. он же умеет играть, умеет складывать слова в красивые предложения, которые очень успешно и красиво лягут по итоге на музыку, создав не просто песню — шедевр, как он всегда думал. со школы знал; с детства обещал себе стать музыкантом, выступать на фестивалях на зависть всем, кто в него не верил и поселил внутрь эту ужасную неуверенность. яну страшно, что он провалится, а сейчас он уверен — провалится. причём с таким крахом, пробив не одно дно, а сразу несколько. одним ударом головы об паркет в его мастерской. на стене висят плакаты, а на столе валяется несколько листов с незаконченными текстами песен. может когда-то его руки, наконец, дойдут до всех этих бумажек, но точно не сейчас. и вряд ли в ближайшее время. он подходит к окну и смотрит на снег, покрывающий землю, тротуары и крыши зданий белоснежным ковром. людей не так много — уже поздно, да и все до сих пор отходят после рождества и нового года. а перед яном уже слишком долго стоят лишь несколько вопросов: оно точно будет того стоить? к чему это все приведёт? и почему ты, блять, такой трусливый?