Часть 21

      На утро дом ожил и будто ничего не случилось. Всё собирались на завтрак, а кухарки просто готовили еды чуть меньше. И стол рядом с Кариной опустел, как и стол рядом с Марком. Августина и Мария уже были там и усаживали близнецов. Да, мы о них совсем забыли, просто они живут в военной школе и приезжают домой только на выходные. Марк стоял у лестницы и что-то писал в свой блокнот. Карина проснулась в окружении вышивки и убрав её пошла собираться. Приняв душ и умывшись, она выбирала одежду. Стоило одеть траур, но Николас назвал его предателем. Поэтом она решила надеть, что-то нейтральное. На ней было серое платье с чуть приоткрытыми плечами, а низ платья был похож на бутон тюльпана. Волосы она собрала в высокую прическу оставив пару прядей. Теперь на руке было дорогое кольцо, символ их с Николасом любви, знак принадлежности Сальери...называйте, как хотите. Выбрав из широкого ряда духов, сегодня её тело пахло корицей. На шею она одела тоненькую цепочку из золота, она выглядела словно паутинка на солнце, но от этого не становилась хрупкой. Она думала о том, что теперь будет... Да Джеймс был виновен, и более того был той самой "крысой", но всё же это был член семьи Сальери.. Как об этом сообщили его матери? Уверена она теперь всем сердцем ненавидит Николаса... А ненависть порождает лишь большую ненависть. А что самое обидное, что у него нет даже могилы.. Он не заслужил и кусочка земля для упокоения, его скормили словно наживку, как ловят рыбку на червя. Спускаясь вниз и идя на завтрак она увидела Марка. Он упорно писал, что-то в свой блокнот. Это его настолько сильно увлекло, что похоже, что он не заметил, как Карина пожелала ему доброго утра. "А? Доброе..." - заметил он её. Все сели за стол и ждали только одного человека. Ожидание затянулось. "Семеро одного не ждут..." - Августина уже потянулась за чашкой ароматного кофе, как на втором этаже хлопнула дверь. Его шаги насторожили всех. А если Джеймс не был предателем, а Николас сошёл с ума? Он же может любого убить. Даже его младшие братья замерли. Они прекрасно знали, что если кто-то не пришёл на завтрак, то это навсегда.       Карина не особо была голодна, поэтому не испытывала особого голода. Но она заметила реакцию всех. Своим поступком он не только наказал Джеймса, но и оттолкнуть часть семьи. Теперь в ком то из них страх переборол любовь и узы. А думали ли они какого ей. Ведь, как жена она будет самой первой, если Николас сойдёт с ума. Она чаще с ним наедине и представляет тоже угрозу. Она была удивлена, что Николас не стал её расспрашивать о словах Джеймса. Не сказал не слова о произошедшем между ней и Марком. И не обратил особо внимания на её ранение. Хоть он и наказал виновного и за неё, но отнести к врачу, помочь дойти, и затянуть рану смог Марк. Он даже бросил оружие и взяв галстук закрыл открытую рану. Этот момент она запомнила чётко. Ведь она была в панике и боль начинала нарастать. Это было по мужский, можно сказать героически. А так же Карина обратила внимание, что вот уже второй раз становится приманкой по просьбе Николаса. И все разы связаны с Джеймсом. Первый раз её могли и изнасиловать, а в этот реально убить. Она могла сейчас не сидеть за этим столом, а лежать в холодной земле, медленно сгнивая под гробовой крышкой. Было обидно стать женой Сальери посмертно. У неё даже мурашки пошли по коже. Она задумалась... ей однозначно нужна охрана. Хотя бы один телохранитель, но который будет рядом и в её распоряжение. Что бы исключить такие нюансы, как ранения и случайная смерть.       Николас молча прошёл в столовую и сел за свое место во главе стола. Он осмотрел всех людей, которые за ним сидели. Он чувствовал страх, настоящий страх. Особенно Марии. Она стала боятся своего брата пуще прежнего. Никто никогда не убивал при ней так и такого близкого человека. Она пыталась взять чашку, но руки тряслись, но на помощь пришёл Марк. "На следующей неделе выбирают короля, нам надо подготовиться." - решил разбавить тишину консельери. "Да, к концу недели все дела должны быть в порядке. Приведи все документы и проверь, чтоб ни на какого бойца не было дел в суде. Если что, то ты знаешь, как надо поступить." - Николас первый взял чашку чая. Да, он единственный, кто никогда не пил кофе. Даже такая мелочь говорила о нем, как о человеке не похожего на других. Одет он был также изысканно: чёрный костюм и белая рубашка. Карина приступила к завтраку, как Николас сел за стол. Ведь теперь было можно хоть чем- то наполнить свой желудок. Она слушала их разговор и время от времени смотрела. То на Марию, что отводила глаза от брата, то на спокойного Марка. У Карины была чашка кофе и пару блинов с джемом. Больше она не чего не хотела сегодня на завтрак. Особенно мясо...да. Думала, что пока стоит отказаться от мяса на время.       Николас ел кусок мяса. Стейк с кровью. А может это то, что осталось от Джеймса? Ходили слухи, что одному гангстеру Николас вырвал и съел его сердце, но никто не знает ложь это или правда. Марк был одет в серый костюм и пусть он держался увереннее всех, но он явно изменился. Не такой милый, не такой смазливый. А Николас провел рукой по щеке. Его раздражало, что он забыл побриться и сейчас у него была небольшая щетина. Как только он съел последний кусок его взгляд упал на Карину. Он явно ждал, когда они будут вдвоём, чтоб что-то сказать или сделать, а может спросить. 'Дорогая, зайди ко мне в кабинет после завтрака." - с этими словами он встал и молча пошёл в кабинет. "Псих..."- не стала молчать его мать. Карина чётко услышала слова Августины и увидела её взгляд. Какого это, когда боишься собственного сына?! Она надеялась, что никогда не узнает этого. Нет.. Если у неё и будет сын, она постарается что б его не опорочили кровью и жестокостью. Даже не доев пол блинчика и оставив немного кофе, Карина встала из-за стола. "Простите, я отойду. Приятного завтрака." - она пошла из комнаты изящно переходя с ножки на ножки, будто парила над полом. Её бедра соблазнительно покачивались. Если жизнь после смерти есть, то приведение Джеймса сто процентов уже рядом.       Она поднялась на нужный этаж и пошла к Николасу. Зашла и замерла над его столом. Что же он хочет? Вариантов так много, что голова кругом. И большинство из них не из приятных. Она впервые заметила его щетину, ведь обычно он был гладковыбрит. Он поднял голову и показал ей на кресло рядом с собой. Он пил виски, а на часах и 10 не было. Его рана слегка кровоточила, а на столе лежили сигары, которые она подарила. А за ним она могла увидеть то, на что никогда не обращала внимания: его с Марией фотография. Ему там не больно 7 лет, он стоит на лестнице и одет в школьную форму, а она рядом в пижаме. "Как плечо?" ,- он смотрел на неё, словно зверь. Именно так смотрели крокодилы, когда Джеймс стоял на краю обрыва. Его взгляд падал на бинт на её плече. А шрам будет? Почему то именно эта мысль была у него в голове. Но только ли эта? Он же всё знает... "Болит и иногда кровоточит, но Феликс сказал рана не опасна. И при правильном уходе останется лишь маленькая точка." - она села в кресло положив ногу на ногу. Неужели он вспомнил о раненный супруге? Она смотрела на него. "Как Ваша шея?" - он посмотрел на её ноги и усмехнулся. Ваша? Забавно. "Нормально." - снова этот взгляд, как чёрные дыры. Будто всё вернулось на круги своя. "Где та горничная?" - спокойно спросил он. Карина отвела взгляд и безразлично ответила. "Без понятия... Наверное в доме..." - не чего лишнего. Серьезно?! Он позвал её спросить о той горничной? Да она могла убить её. "Переживаете?" - не сдержалась она. "Значит простила. У тебя доброе сердце... плохо кончится." - он встал и подошёл к ней. Он нависал над ней, словно кощей из русских сказок. Его пах был перед её лицом, а руки за спиной. "Переживаю? Интересно по поводу?" - он нагнулся к ней. "Ты мне что-то хочешь сказать?" - ровно спросил он. Карина посмотрела на него. "Вы хотели, чтобы бы я пристрелила ее?" - она сделала вздох. "Да, я не убила её. Но это не значит, что я простила. Я ей дала понять, что мне больше не нужные её личные услуги." - она поправила край платья, чувствуя сильное давление на себя с его стороны.       Она думала знает ли он? А если знает, то чего ждёт? Хочет чистосердечного? Или Марк уже все ему рассказал? А если он выставил её виноватой?! Он сам виноват. Николас испортил свадьбу. А после оставил её с Марком. И даже не помог, когда в неё попала пуля. Она не в чем не виновата. Она не хочет испытывать к нему страх, как все в доме. Он положил руку ей на колено. Его рука была сильной и отличалась от руки Марка. Он её взял. Казалось, что даже от этого она в его власти. "По поводу слов Джеймса." - он был серьёзен, но что-то было не так. Будто он уже знает ответ на вопрос. Может он и правда хочет, чтоб она сама рассказала? А если ему всё равно? Это же ещё хуже. А что будет с Марком? Он же убьёт его. Он посмотрел на её плечо, на её шею. Что-то всё таки не так. А если он хочет извиниться? Просто он на это не способен. Откатиться деньгами он только и может. В комнате играла тихая музыка, овертюры Бетховена. "Если бы я была крысой, то давно бы попыталась бы убить тебя." - Карина сказала это спокойно и ровно. Смотря в эти бездомные чёрные глаза. "Ты же знаешь, что у меня были такие возможности, но ты жив. Тем более зачем мне тогда выходить за тебя? Я не чего не получу от твоей смерти, ведь у меня нет даже наследника для этого. " - приводит аргументы для правдоподобности Карина. Снова он начинает свою интеллектуальную пытку. Хочет надавить на меня своим спокойствием и влиянием. Хочет видеть страх перед ним, покорность, как супруги и верность, как члена семьи. А может он ищет взгляд влюблённой дурочки? Он нагнулся ближе, словно тигр, который готов вцепиться в шею. Ей даже казалось, что он зарычал. "Хорошо." - он даже улыбнулся и отпустил её. "Если хочешь, то можешь со мной..." - он поставил стакан виски и подошёл к двери. Открыл её. В столовой стало пусто, все разошлись по своим делам.       "С тобой что? Выпить?" - она была рада, что он не начал говорить о Марке. И особенно не стал докапываться про Барзини, которых она не видела не разу в жизни. "Можешь и выпить, но я собирался в душ." - в нем явно что-то изменилось. Будто он заботливый муж. А может это игра? Может в нем проснулась ревность? Или это извинение за свадьбу и медовый месяц. Главное, что он вышел и пошёл к себе, оставляя все двери открытыми для неё. Она не переживала, ведь была с вуалью. Но слишком подозрительный он был, его поведение изменилось. Она медленно шла за ним, закрывая двери. "У Вас не было возможности на душ после сна?" - она шла, как хвостик за ним. Он спокойно открыл ей свою спину. Он промолчал и зашёл к себе в комнату, именно здесь произошла вчерашняя история и именно на то место, на которое он встал, Карина получала удовольствие. Он снял пиджак, а затем и рубашку. Его торс открылся ей во всей красе. Затем звук железа. Так растегивается ремень и он снимает брюки, аккуратно кладёт их рядом. Обувь и носки он уже снял, оставшись в одних трусах. Он вёл себя, как обычный супруг, который просто устал и хочет побыть с женой. А в её голове клинило воспоминание. Перед ней стоял Николас, но сознание рисовала Марка сидящего на полу, и его руку на её клиторе. Конечно ковёр уже оттерли, как и пол. Как быстро тут делают уборку.       Она понимала, что муж все так же прекрасен. Его тело, его запах и голос, все в нем дико сексуально, но почему Марк тоже смог тогда возбудить её? Более того вызвал стон и желание целоваться, до оргазма. Она хотела, что бы Марк продолжал, а Виолетта медлила. Она хотела ощутить пальцы в себе. Как он ими двигает? А его стоны... Какая поза ему нравиться? А как быстро она кончила бы под Марком? Она зависла немного смотря вперёд и лишь после пары секунд постаралась поставить свои мысли на место. Николас снял и трусы, а затем зашагал в ванную. По дороге он снял бинт и положил на тумбу. Рана явно выглядела лучше, хоть и иногда кровь просачивалась через швы. Его шрамы слегка блестели и как же много их было. Люди не живут с таким количеством, а он... человек ли? Зашумела вода, он залез в ванную и впервые за столь долгое время он лёг и решил принять именно ванную, а не душ. Сейчас он был идеальной мишенью, делай что хочешь, он беззащитен. Но... даже самая неподвижная змея всегда нападает первой. Она решила пойти с ним. Он редко предлагает подобное. Она сняла платье и взяв полотенце медленно пошла за ним. Теперь она понимала фразу "шрамы украшают мужчину". Это как своего рода медали у солдат. Она прошла к душу и включила воду. Чуть горячая вода стала мочить красивые волосы Карины. Капли стекали по телу преодолевая препятствия. Тело блестело от капель воды. Если бы не ноги, и капелька реализма её можно было бы сравнить с русалкой, что очаровывает и тащит моряков ко дну. Она смотрела на Николаса и в который раз пыталась разгадать его мысли.       "Теперь ты нашёл крысу, и даже избавился от неё... Что же ты хочешь делать дальше? Чего Ваша душа желает теперь?" - аккуратно спросила она. Он лежал перед ней в ванне и раглядывал её. Взгляд поднимался со стоп и всё выше по прелестным ножкам. Она и правда была словно из сказки про прекрасную принцессу. А затем его глаза стали смотреть на её розу между ножек. Ему нравилось, как она выглядела, такая гладкая, так и манила на поцелуи. А что же Марк? Он явно о нем думал. Но в каком ключе? "Встать на вершину, а потом отомстить. Я хочу подмять этот город, а затем и страну. А чего же хочешь ты?" - встречный вопрос. "Я?" - она удивилась, что он спросил у неё подобное. "Наверное спокойствия и счастья. Мне не кого и не зачем подниматься, и мстить тоже не кому. Скорее стать достойной женой и в будущем продолжить род. У женщин нет других желании." - Карина задумалась.       "Мстить семье Барзини? Я о них впервые слышу. Что это за семья? И почему они против Вас? Или есть причины? Были конфликты?" - решилась спросить об этом жена. "Почему на Вы?" - он будто не слышал всех её вопросов о Барзини. Сейчас его явно интересует только она и ничего больше. Он поднял глаза на её живот, а затем на прекрасную грудь. Она осеклась и не заметила, как обратилась на Вы. "Сам понимаешь, обстановка в доме...довольно тяжелая. Я сама не заметила, как перешла на Вы." - она взяла пену и стала намыливать тело. Водить руками по груди и животу.       Он придвинулся ближе, взял её ножку и нежно целует колено. Его тёплые губы, они даже горячее воды и мягче любой губки. А его язык... что он творил. Казалось, удели он несколько минут всего лишь коленке, то Карина кончила бы прекрасным оргазмом. "Ты действительно хочешь знать почему мы в контрах с этой семьёй?" - наконец ответил он. "Мне правда хочется знать это, Ник..." - её голос стал тише и сексуальнее, её щёчки покраснели, и она снова назвала его Ник. Казалось это стали её верными признаками возбуждения. Сама мысль, что столь опасный и властный человек, может быть таким нежным. Он хладнокровно убил брата на глазах семьи, а теперь трепетно целует её колено. И о боже, как же шло ему обручальное кольцо. Это означало, что он принадлежит лишь ей. Что он её мужчина. Другая не имела права на него, даже фантазировать.       Его язык ходил по коленке, каждую впадину он ласкал своим кончиком, а ступню он поставил себе между ног, чтоб её пальцы касались его члена и яиц. Но члена она не почувствовала, ведь он уже встал и был в полной готовности. Он прижимает ножку к себе, он делает всё, чтоб она не сбежала, а затем поднимает на неё свой взгляд. В них было видно желание, но именно то желание, которое она могла видеть в той комнате, в зеркале, когда он драл её, как шлюху и отшлепал с такой силой, что её попа была красная ещё несколько дней. Не произвольно вместо Ника она прошептала: "Николас...вы хотите поиграть? Ведь наша брачная ночь ещё не состоялась.". Эта мысль начинала заводить её. Только в постели иногда он ей уступает и даёт ощутить капельку власти над ним. Она даже ощутила, как внутри, что-то дрогнуло. Может сама матка сжалась от желания рядом с таким мужчиной? Но тогда это просто дикое желание.       Он отпустил её ножку так, что она была вольна ей делать, что хочет, особенно с его членом. Он смотрел на неё и без слов в нем читалось "да". Его заводило то, что сейчас она сверху, что она может побыть Госпожой, как её называют. Но... настоящий Господин всё же он. Он даже знал, что с ней сегодня сделает, а в голове был её образ в платье с кляпом. "Сделаешь кое что для меня?" - предложил муж. Карина загорелась все сильнее. "Всё что пожелаете... Только скажите.." - словно а бреду сказал Карина. Даже смотря сверху вниз он все равно выглядел, как угроза. Как хищник в засаде, который готов в одном прыжке поразить жертву, накинуться без жалости и сострадания. И он взял и укусил за ногу, его зубки оставили небольшой след на дивной ножке. И как хищник, который был удовлетворён, он откинулся в ванее и рассматривал мокрое тело своей жены. Карина смотрела на него возбужденно. "Что я могу сделать для Вас. Прошу Вас...скажите.." - эта игра ей нравилась.       "Иди в свою комнату и одень свадебное платье, затем приходи в ту комнату. Я буду ждать тебя." - он встал и посмотрел в её глаза. Он не целует в губы, не гладит, а лишь дразнит её. А как же он дразнит своим членом, который легонько головкой касается плоского живота Карины. Карина краснеет сильнее представляя это. "Белье я так понимаю мне не нужно, Господин?" - подогрела из азарт она. Он серьёзно кивнул и поставил свою голову под душ. "Я помою голову, побреюсь и буду тебя ждать.... каблуки не забудь." - под водой он был похож на греческого бога, словно Посейдон или Дионис. Но, если он и был на кого-то похож, то уж точно на Харона. Ведь вчера он также перевез одну душу в ад. Пена с его волос начала падать на его красноватый член. Карина накинула полотенце и пошла в свою комнату. Не думала, что она вновь оденет свое платье так быстро. Но все же жених должен его снять с неё хоть раз. Она достала туфли к платью. Даже без белья ее грудь выглядела очень соблазнительно. Одеваясь она пошла обратно в комнату Николаса. Возбуждение было колосальным, что она забыла о времени, о Марке и о ране. Вернувшись она зашла к нему, стуча каблучками по полу. Шлейф платья соблазнительно шёл за ней. Николас вышел из душа и подошёл к раковине. Он начал бриться, делал он это всегда опасной бритвой. Покрыв пеной свое лицо, он стал водить лезвием по щеке. Этот звук знает каждый, кто хоть раз брился таким оружием. Она счищала волосы подчистую, делая кожу очень гладкой. Он аккуратно огибает шрам и смывает остатки. Теперь он снова выглядит, как аристократ с картин Бочители. Он накинул халат и пошёл в ту самую красную комнату, не запер дверь и ждал свою суженную. А когда услышал стук каблука он открыл ей дверь. На нем был чёрный шёлковый халат, который идеально подчеркивал линии его торса, бёдер и части ног. Ей даже стало неудобно, что он заставил её одеть платье с каблуками, а сам нежился в удобном халате. Карина подошла к нему ближе. "Тебе так понравилась невеста?" - на лице улыбка вернувшегося чувства свадьбы. "Я же должен его снять... мне одеть костюм?" - он разглядывал её и представлял, как залезает под платье с прищепкой для клитора. "А ты оденешь его на голое тело? - эта мысль взорвала фантазию. Брюки, рубашка и силуэт крепкого члена... "А зачем мне трусы, если ты их всё равно снимешь?" - сказал он это с ухмылкой и пошёл к шкафу. Красноватый свет от шёлка и обоев максимально расслаблял и придавал сексуальности каждому движению. А тишина... можно услышать, как двигается, дышит и что-то стонет каждый из них. Она смотрела за каждым его движением. Как падал свет и как накалялся воздух в комнате. Как её сердце стучало отдавая в уши. Она смотрела на него и понимала, что снова падает в его плен. Он очаровывает, нет...околдовывает. Его смертельный шарм, да именно смертельный... От чего она все сильнее к нему привязывалась? Он захватывал её воображение. Вчера он убил человека на её глазах, а сегодня она уже хочет, что бы он её взял. Что бы показал тех демонов, которых он давно не выпускал. Он снял халат и в красном свете он казался выше, больше, ничего человеческого. Словно Люцифер у Данте, но пожирал он не души, а похоть своей жены. Сначала на нем оказись носки, а затем уже брюки, которые он аккуратно застегнул. Он будто специально к ней не поворачивается, чтоб не показывать себя во всей красе. Лишь спину, ноги и попу она могла видеть. Затем на нем появилась, да, именно появилась, рубашка, которая тут же была заправлена в штаны и застегнута очень аккуратно. Ну и финальный штрих: жилетка и пиджак. Они дополняли этот образ. Образ монстра в человеческом обличии. Волосы были чуть сглажены будто специально собрались в пряди, которые создавали больше сексуальности. Он соблазнителен и опасен, будто сама тьма выпустила его из преисподни, что бы он погубил не одну душу. А вот и она его цель. Мишень в белом платье. Она даже замерла, казалось все в этой комнате померкло. Лишь только его силуэт привлекал взгляд и маникюр тело.       "Порой мне кажется, что Вы не человек..." - не сдержалась невеста. Когда он привёл себя в порядок, он закрыл шкаф и развернулся к ней. Силуэт его члена и правда был виден из под брюк, но это явно не было даже половиной того, что можно было увидеть. Он подошёл к кровати и одним небольшим толчком в грудь повалил её на покрывало. "И кто же я по твоему?" - наслаждаясь спросил он. Она боялась говорить честно, это могло быть слишком дерзко. Она прикусила губу. Было видно, что она хочет сказать, но будто ждёт его разрешения. "Говори..." - он шлепнул её по ножке через платье. Он не наклонялся, не ложился на неё, будто продолжая дразнить и издеваться до того момента, пока она сама не будет умолять его об этом.       Карина дрожа губами заговорила. "Демон...или может сам Дьявол..." - она знала, что за такие слова любая другая могла отхватить пощёчину. Или хуже, что хуже, но он хотел именно честности и откровенности. Из-за того, что он толкнул её на постель её волосы разметались по подушке, а грудь красиво выглянула из декольте. Она было столь чистая, столь светлая. Её косточки местами выглядывают, он мог сломать их казалось одним сжатием. Тонкая шейка не продержалась бы и минуты в удушающем. От его удара по ножке моментально появились следы его пальцев. Но главное она понимала, что теперь у него нет причин сдерживаться. Свадьба окончена, дети пока отложены, это означало, что можно убрать рамки и ограничения.       "О, нет, я не Демон..." - он прожигал её взглядом, казалось, что это тоже приносит удовольствие им обоим. Как он её разглядывает. А его член, ох, его стало лучше видно. "Демоны не могут так." - он наклонился к ней, их губы почти сопрекоснулись и вот. Сейчас. Жаркий поцелуй. Но нет, он взял её за волосы и поднял к себе, чтоб она села на кровать ровно. Его руки, они словно нагревались и как же он был силен, будто поднял всего лишь куклу. Она и была его куклой. Он смотрел в её жалобные глаза и... дал ей пощёчину. Не сильную, но чувствительную. Он не хотел, чтоб она упала. Боль и адреналин в крови начали свой путь. Её жалобные глазки посмотрели на него. "За что, Господин?..." - наигранное непонимание. Он дал ей ощутить в полной мере с первой секунды кто тут хозяин. И кто чьи желания ублажает. Казалось он именно так и хотел сделать сразу же после церемонии, не постеснявшись ни кого и ни чего. Даже маленькая венка на её шейке запульсировала сильнее. Не говоря о красноватом отпечатке его властных пальцев на её нежной словно персик щечке. Он взял её за лицо, его пальцы давили на её щеки.       "Вести себя надо правильно." - и ударил точно также по другой щеке. Его дыхание стало прерывистым, таким тяжёлом. А его щеки явно краснели, несмотря на свет комнаты. Он облизал губы и они заблестели. А он смотрел на её лицо и думал что ещё сделать: поцеловать, облизать, плюнуть? А может всё и сразу? Её красные губки покраснели сильнее и задрожали. "Но Вы сами позволили мне говорить... Господин..." - она словно лебедь в его тёмных лапах. От его хватки пальцами губки жмуться друг к другу становлясь пухленькими, словно красная вишенка. Теперь она была наказана первый раз за свой дерзкий язычок. Как она могла назвать его самим Дьяволом? Он куда опаснее и темнее. Он словно Аид, Бог загробного мира. Положение его жены не давало ей право так дерзить ему, ведь теперь он её Бог и смерть. Карина виновато опустила голову. "Прошу, простите мне мою дерзость, Го....Хозяин." - она видела насколько это заводило его. Насколько член в его штанах становился крепче с каждой новой пощёчиной на её личико. Как вены на его шее и руках плотно вздулись от прилива крови. Она сама таяла от одного его вида. От него пахло диким желанием жёсткого секса, подчинения и боли, жестокости и удовольствия. Она потянула к нему свои руки, но вновь проявила неуважение, коснувшись его без дозволения.       Он откинул её и плюнул ей на лицо, а затем поднял её голову, заставляя смотреть на себя. Он дал ей свой большой палец, чтоб она его обсосала. Его руки, чуть ли не самая красивая часть его тела. А второй рукой он сжал ей одно запястье. Его хват нельзя было сравнивать ни с одними наручниками, они были во много раз сильнее. А его член... казалось, что брюки не выдержат и разойдуться по швам. Даже вены было видно. Его возбуждала она. Но больше его возбуждает её покорность. Словно собачка она смотрела на него. А он молчал, был словно не человек. Лишь дыхание выдавало в нем жизнь. Дыхание и запах. Эта аристократка снова была у его ног. Он мог приказать ей целовать его обувь и отказать она не могла. Она ласкала его палец с обожанием. С аппетитом обходила его язычком и обхватывала губками. Обычно ему целуют в руку в знак прощения и уважения, но она пошла куда дальше. Её губы словно плотное кольцо обхватили грубый палец его руки. Черт, это выглядело мокро, это выглядело пошло, это было чертовски развратно. Теплота её ротика и сила сжатия, влажное удовольствие и мягкое посасывание. Ни перед кем в жизни эта женщина не унизиться, но для мужа она готова сделать и не это. Она далеко не простушка и не слабачка, и от этого свое удовольствие. Ведь обладать и повеливать столь сильной женщиной в тройне приятнее чем сучкой, которой каждый бродяга может указать место. Она, как породистый американский дог, укусит всех кроме хозяина. Изящная и дерзкая, сладкая и верная.       Его руки, они так пахли. А какие же они на вкус? Он крепко держал руку, чтоб именно она вертелась, когда посассывала его палец. Такая красивая, эстетичная девушка, на которую никто не может спокойно смотреть. А те, кто решались на действия стали кормом. Как же он силён. Как же она пахла. И главное, его член уже и правда тянул брюки. "Тебе вкусно?" - какой голос, он ровен, спокоен, но в этом спокойствии чувствуется власть и сила. Она сладко мычит кивая в знак согласия. Его вкус дурманил сильнее. Сегодня она в роли его невесты, но чувствовала себя гораздо грязнее и пошлее. "Ваш вкус неповторим..." - она показала на его глазах облизав его палец медленно и с аппетитом, оставив блестящую полосу. Такую черту Карины видел лишь он, и только он пробудил в ней подобное. Он взял её крепко за личико этой рукой. Четыре пальца впились в её щёчку, а большой, который она жадно сосала, оттягивает ротик слегка в сторону, обнажая зубки девушки.       "Хочешь быть хорошей женой?" - он говорит, как песику, которого сейчас научат командам. "Да... Я готова на все ради Вас..." - она смотрит на него преданно и с мольбой в глазах. "Растегни ремень и ширинку, но..." - тн сделал паузу и вытащил палец из рта девушку. Мокрым пальцем он провел по её щеке. "Работай только ротиком." - хищно улыбнулся Николас. Она наклонилась к нему и стала пытаться растегнуть ремень. Это было не легко. Сначала она пыталась губами, но после оголила зубки и подцепила лапку ремня. Язычком она медленно вытягивала ремешок, тыкаясь носиком в пах. Наконец расстегнув ремень она зубами подцепила замочек и потянула вниз. Это была её первая победа.Раздевать его было куда приятнее таким образом. Член буквально выпирал. А он отпустил её руку и что-то достал из тумбочки. Она не видела, но он что-то делал, но был звук цеми. И трение кожи. Что же там? Его член вышел из штанов и смотрелся величиственно. Его вены напряглись, отчего он слегка дергался, а капли смазки вытекали из дырочки. Он поднял голову девушки тут на её шее что-то сомкнулсь. Он нацелил на неё ошейник на цепи. Теперь она на самом деле его собачка. Она удивлённо посмотрела. "Ошейник?" - она дернула шеей и цепь звякнула. Это было впервые, что б на неё одели подобное.       Он дёрнул за цепь и ошейник начал слегка сдавливать шею. Щекой она притерлась к члену, а он намотал цепь на кулак. "А я разрешали говорить?" - и тут же ударил ей пощёчину, но сильнее, а затем снова поднял за цепь. "Сиди ровно." - его член был прямо над её лицом, лишь чуть высунуть язык и коснешься, но он не дал команды. Она покорно опустила голову в знак смирения. Теперь она должна играть по его правилам. Нельзя злить своего Господина. "Простите..." - она смотрела на него снизу вверх и была восхищена, насколько её мужчина бесподобен. Она сама не заметила, как облизнулась. Он выглядит, как мечта. Что было бы если бы это увидели. Любая сошла бы с ума от желания, такая как Мария точно. Если бы он не был её братом она однозначно бы представила его в своих мокрых фантазиях. А если бы другие?! Августина посчитала бы такое отношение грубым. Винсент бы ничего не сказал лишь бы нравилось зятю. А Мартина не забыла бы позора и повела бы её на исповедь. Возможно она была единственным ребёнком в семье из-за её религиозных взглядов на секс. Возможно поэтому отец и изменил ей, а может и продолжает до сих пор. Именно поэтому у Карины был страх если она откажет Николасу, то и он найдёт другую игрушку. А она будет рыдать в подушку. Мартина ведь не развелась с ним лишь потому что брак для неё это раз и до смерти. Поэтому Карина была готова и на цепи, пощечины, унижения. Девушкам сложно второй раз выйти замуж. Особенно если ты была женщиной мафиози. Мало кто может предложить такой статус и достаток. А ниже уровень ей не нужен. Выросла в роскоши в ней и останется. В ней и умрет.       Он сильнее натянул цепь и каждый глоток воздуха стал слаще и на вес золота. Удивительно, как он не набросился ещё на неё, срывая платья. Казалось, что он может контролировать свою страть, как точный робот из книг Жуль Верна. Он был холоден, но его тело было горячим. Его руки её били, но и причиняли удовольствие. Этот парадокс, как же он сексуален. Это зрелище, запах этих тел и их дыхание. "Без рук и сиди ровно, ты должна взять мои яйца в рот и поиграть с ними. Если мне что-то не понравится, то сидеть ты долго не сможешь. Поняла?" - его голос. Слишком ровный, но и возбужденный. Он явно её хочет, но также он хочет поиграться со своей игрушкой. Он вспоминал, как воровал куклы сестры, а потом делал с ними такое, что запястья и спуни кукол были в порезах от проволки.       Она кивнула и начала языком водить по тяжёлым яйцам. В них самый целый материал. Один из тех миллионов будущее семьи Сальери. Интересно будут ли у его сына те же увлечения, что у отца. Или он будет более сдержан и открыт. После она открыла ротик и стала брать по очереди, пока оба яйчка не оказались во влажном ротике. Они были большими и доставляли трудности с дыханием. Ей нужно было прятать зубки и при этом дышать. Она стала их посасывать, гонять за щечки. Язычком дразнить их контур и всасывать чуть глубже чувствуя, как они движуться на язычке. Носиком она упиралась в начало члена. Это возбуждало. Она понимала, что мокрела. И она думала, что ещё его демоны хотят с ней сделать. Ведь в этой комнате было многое. И она знала, что ему так же нравиться кровь, словно демона нектар. И наконец-то послышалось то, о чем мечтает каждая. Он стал слегка постанывать. Его тяжёлое дыхание вырывалось резче. Он глотал свои слюнки и прикрыл глаза. Вторую же руку он запустил в её волосы, дабы его пальцы массировали её затылочек. От удовольствия он натянул цепь сильнее и на пару секунд Карина осталась абсолютно без воздуха. Её язык мог чувствовать напряжение в яичках и как его семя было готово вырваться по приказу хозяина. Он стоял ровно, словно греческая статуя, и получал удовольствие от ротика своей жены. Его яйца чуть сжались от прохладных слюнок, а его массивный члены был прямо над головой Карины. "А теперь отпусти и встань." - он смотрел ей в глаза и в них было всё: злость, власть, возбуждение, желание и даже любовь к ней. Она выпустила член, и встала в своём белом платье рядом с ним. Ей было стыдно ведь если он поднимет платье, то увидит, что её соки просто текут по длинным ножкам от желания. Он осмотрел на её и как же она была красива в этом платье и на каблуках. Он ослабил цепь и воздух словно обжигал горло девушки.       "За мной." - он пошёл в другую сторону комнаты и вёл её за собой, как шавку. Ему вспомнилось, как по возвращению из армии на поводке перед ним ползала одна рыжая девка, которую он хлестал ремнем. Он подвел её к стене. Она посмотрела на эту конструкцию. Ей это напомнило распятие, но немного иначе. Если он пристегнет её, то она и дернуться не сможет. Она будет словно пленница в его руках. "Встань к ней спиной и расслабься." - его голос сейчас был слаще мёда, а член вылезал из под чёрных брюк. Она встала спиной к конструкции. Примерно на уровне поставила руки и ноги. Вот сейчас он уничтожит шансы на побег окончательно. Он ухмыльнулся от того, как быстро она поняла что делать. Подошёл к ней и пристегнул сначала запястие левой руки. "Не туго?" - наигранно спросил он. "Нет, нормально..." - она дернула рукой, она крепко держится. "Я явно не первая, кого ты привязываешь.. Но буду стараться быть последней." - сейчас она откровенно показала свой страх потерять его. Почти откровенно сказала, насколько хочет быть его единственной. И её покорность тому доказательство. Он посмотрел ей в глаза. "Это зависит только от тебя." - и тут же сильнее затянул руку. Ремень впился ей в кожу и держал так крепко, что о руке можно забыть. Он тут же застегнул локоть на левой руке и перешёл к правой. Пока он застегивал кисть, он смотрел на её шею и невольно слюни потекли, как у хищника на жертву. Когда он справился с кистью и локтем правой руки, он стал застегивать её тело. Пока лишь её ножки были свободны. Интересно, а у неё течёт сок? Из-за платья даже запаха не чувствуется, но вот запах пота... Теперь была боль от ремней. Он будто специально не оставлял возможности даже дернуться. Она сравнила это с тем, как заковывают жертву перед пыткой. Интересно, что же он испытывал сейчас? Ему нравится причинять боль? Или нравится именно с ней. Она даже пару раз шикнула, когда кожа впивалась в кожу. Теперь о побеге можно забыть окончательно. Интересно другие девушки так же добровольно шли на это или же он силой их пристегивал. Так же ли туго были затянуты их ремни, или это его особая нежность к жене. С такими играми он правда похож на самого Дьявола. Не кто бы не подумал из дома, что ему нравится подобное, а она добровольно идёт в его руки. Словно его игрушка без сопротивления и отрицания. Но она знала, что он любит покорность. И пусть сейчас он жесток и возбужден. Завтра он так же способен нежно обнять и позаботиться о ней. Но нет не сейчас сейчас он хочет криков, стонов, боли и крови. Она лишь надеялась, что рана не откроется и запах крови не сведёт с ума его чуткий нюх. Ведь хищника заводит кровь, пот и страх. Когда он застегнул её тело, то остались лишь прелестные ножки нашей принцессы. Он встал на одно колено и приковал правую лодыжку. Такой мужчина и под ней. Она могла поднять ногу и каблуком подмять его под себя. Но он не обычный мужчина, это другому будет приятен такой опыт. А он... он мог и кожу содрать с ноги. Теперь и вторая нога была прикована. Он сделал шаг назад, дабы насладиться своим творением "невеста в кандалах ". Если бы она сопротивлялась и выбралась то ему бы не было интересно. Она была бы одной из тех девок. Она была в первые в таком положении. Не шевельнуться, не дернуться. Судя по его глазам ему это нравилось. Теперь она распята перед его глазами, он лично это сделал. Но что же теперь он сделает с ней в первую очередь?! Пледь, пощечины, хлыст, верёвка, язык? Последнее ей особенно понравилось, но она знала, что он не в том расположении для нежности.       Она вновь ощутила себя слабой и беззащитной. Она смотрела в его глаза и искала в них что-то. Может сейчас появиться пинтаграмма и она узнает, что он права демон? А может ему просто нравится наблюдать? А если он готовиться на что-то действительно пошло и болезненное? Её тело чуть дрожало от закрепления в необычном положении. Она учащенно дышала в ожидании его действия. Волосы уже несобранными прямыми лежали, как хотели. Больше это было похоже на плененную невесту, чем на брачную ночь. Он был высок, силен. Этот чёрный костюм поглощал свет, а его лицо выглядело, словно лицо Мефистофеля в этом красном свете. А его член, он смотрелся, как оружие. Меч ни сколько не доблесного рыцаря. Он подошёл к своей жене и провел рукой по щеке. Его пальцы были на удивление нежны, пока касались раскаленной щеки Карины. И он решил проверить может ли она двигаться, но сделал он это необычным способом. Из ящика рядом с этим крестом, он достал красного цвета перо и стал щекотать гладкие подмышки королевы. Он водил аккуратно, лишь бы ей было только щекотно. Он смотрел ей прямо в глаза и там был целый мир. Мир разврата. Мир бондажа и бдсм. Мир, который оставил нам Маркиз Де Сад. Столь детская забава оказалась коварная, когда ты связана по рукам и ногам. Это вызывало дрожь и тело само пыталось увильнуть от кончика пера, но ремни не дают такой роскоши. Она непроизвольно дергалась чувствуя, как мурашки идут по коже под платьем. Сначала пощечины, ошейник, бандаж...а теперь перышко? Николас Дон Сальери тебя невозможно понять и предугадать.       Поняв, что девушка зафиксирована намертво, он резко дёрнул за цепь и ошейник полностью перекрыл доступ к кислороду. А перо он положил на её сторону кровати, вдруг она захочет поиграть. Вены на его руке вздулись, особенно в районе кисти. Держал он крепко, лишь бы она никак не смогла двинутся. Воздуха резко стало не хватать и личико стало краснеть. Единственное, что она могла сделать это сжать кулачки и то слабо. Она видела, как его тело будто взбудоражилось от происходящего. Казалось вот вот из спины сквозь кожу покажутся тёмные крылья и рога. И пока девушка была без воздуха, он смотрел ей прямо в глаза. Какие глаза... будто смотришь в глаза питону. Но если ты видишь глаза питона, значит сейчас его массивное тело раздавит тебя и ты не вдохнешь больше никогда. Николас ждал, когда девушка закатит глаза, его это возбуждало. Личико краснело сильнее, а пальчики впились в собственную ладонь, ротик чуть приоткрылся, но воздуха не было. Её глазки, зрачки стали медленно подниматься вверх. Неужели он решил её убить?! Прямо так в платье на кресте?Казалось ещё пару минут и уже него будет картина мёртвая невеста. И он отпустил цепь и ошейник расслабил хват. Воздух хлынул в лёгкие нашей госпожи. Он усмехнулся от её вида и дал ей насладиться кислородом. Убить? Нет. Помучить? Конечно! Она стала в панике брать больше воздуха, жадно вдыхать его иногда кашляя. Казалось даже лопнул капеляр в её глазках. Она смотрела с непонимание...со страхом?! Да! Она испугалась за свою жизнь. Не дышать оказалось адски страшно.       Дон Сальери. Сколько всего было в этом имени. Что он сделает? А вот что. Он стал целовать её в губы. Нежно и лаского. Их языки сплелись и губы так и желали не отлипать. Он чувствовал, как она дрожит. А она чувствовала, как он возбужден. Воздуха вновь стало не хватать. Она ещё не восполнила тот запас, а он вновь лишает её этой возможности. Его язык жадно трёт язык своей жены. Их поцелуй настолько вкусный, что она могла услышать легкий стон мужа. А их слюни капнули ей на грудь. Она чувствовала себя его собственностью и сама не заметила, как в порыве такой страсти, укусила его за губу смачно и больно. Или может она решила показать, что и в ней есть демонята похоти и разврата. Он простонал сильнее и хотел сначала её ударить, но решил наказать её после. А укус был так силен, что кровь хлынула в ротик нашей вампирше. Он в ответ её укусил, но крови не было. Его член внизу уже молил соком о настоящем деле. Уж умолчим о её киске. Но Николас любит играть.       Она смотрела в его глаза при каждой возможности. Вот что он хочет видеть в постели. Покорную игрушку для разных извращений. Она облизнулась и капелька крови с его губ оказалась на его языке. Он перестал её целовать, дабы она наладилась вкусном крови. Добро пожаловать в хищники. Он гладил её по щеке. Именно сейчас она могла понять, что он её действительно любит. По настоящему. Просто выражать любовь Он не умеет. Второй рукой он приспустил её платье и обнажил грудь. Под ноги девушки упала капля его смазки. Головка полностью открылась. Она была шокирована насколько его заводит это. Это просто заставляло его член течь от желания расстерзать женское тело. Но она не понимала неужели он хочет ещё играть, и мучить себя ?... А вдруг это специально нужно ему для чего-то? Член казался был переполнен кровью, каждая вены сильно вздулась и пульсировала.       "Нравится этот вкус?" - он стоял максимально близко и она могла слышать его сердце. Видеть, как двигается грудь от тяжёлого дыхания. "Я говорила в тот раз, и повторю... Очень нравится.. Попробовать кровь самого Господина Сальери... Стану ли я теперь такой же?" - с туманом в глазах сказала Карина. "Не сомневайся..." - он ударил ей по груди. Удар был словно пощёчина, резкий и болезненный. Она сжала губы чуть прошипев от жжения. Сначала он истязал её губы и лицо, потом горло, а теперь он пошёл ниже. Грудь была следующей мишенью, где ещё нет его следов. Он ударил уже по другой и начал их мять. Приятные массажные движения сменялись крепким хватом, который пронизовал. "Сейчас я кое что достану, а ты... можешь визжать..." - заинтриговал он сильнее. Тело сразу стало чувствительнее. Соски начали твёрдость и набухать. Грудь уже начала краснеть от его рук. "О ...чем ты?!" - нотки волнения в ее голосе. Именно этого он и ждал. Он сделал шаг и достал две маленькие чёрные штуки. В полумраке их не было видно, но тут девушка почувствовала сильную боль. Это были зажимы для сосков. Сначала одна грудь, теперь другая. Она вскрикнула ощутив, как что-то плотно сжало сосок. И чем больше оно сжимало тем чувствительнее они становились.Тем больше ощушалось, как тряслась грудь и тело.       Когда он сделал это дело, то решил добавить разнообразие. Боль и удовольствие. Боль, приносящие удовольствие. И удовольствие, приносящее боль. Он стал лизать её шею, а затем кусать, оставляя следы зубов. Она дрожала, трепетно, вскрикивала в его руках. Её дыхание и голос сбились. Она чувствовала, как ярко зажим сдавливает сосок. Он специально сжал максимально, не думал жалеть. "Ах...моя грудь...давит.." - пропищала Карина. Он специально ударил по груди. "Продолжай." - как же его заводят её крики, дыхание. Сейчас он желал не сока, а её слез. Карина вздрагивала, и сам крест было слышно, как ремни натянулись. "Николас...соски...они белеют..." - вновь пропищала она. Настолько сильно он зажал их, что они начинали болеть, но все равно стояли ещё крепче. Сейчас она могла ощутить ими казалось даже изменение ветеранов в комнате. Он ударил ей пощёчину. "Я не разрешал говорить, лишь стонать." - зажими он и не думал снимать, но сейчас он хотел их попробовать на вкус. Он прильнул к одному соску и стал языком с ним играть. Это было, как взрыв она застонала или закричала? Было не понятно, но языком можно было ощутить, как пульсировал её сосок. "Ах....нет....он очень чувствительный...." - казалось она чувствует каждую неровность на его языке, каждое сжатие. Он стал слегка посассывать сосочек, а второй рукой он мял её вторую грудь. Как же это вкусно Её грудь прекрасна на вкус. Язык бегает по соску.       "Если я тебя отпущу, то обещаешь хорошо себя вести?" - дал ей возможность выбора Сальери. Для неё это словно пройтись расскаленным ножом по коже. "Я обещаю.. Я буду хорошей." - она готова была на все лишь бы не сойти с ума от его языка. Он перешёл к другому соску и стал лизать и поссасывать его усерднее. Ему была мало простого обещания. Карина взвыла от его действий, ведь она согласилась, почему же он сильнее продолжает... "Ааа....ха.... я же согласилась...." - её тело пыталось выгнуться в спинке, но она не могла. Возбуждение зашкаливало и по её ножкам уже текла смазка, казалось она способна кончить уже от этого. В завершении таких ласк он укусил за сосок и встал, глядя ей в глаза. Он сам уже был красный, по шее шли капельки пота, но как же от него пахло. И тут он, словно акула, которая чувствует запах крови, он учуял запах её сока. Он растегнул ей правую руку. На ней были характерные следы от ремня. На руке отпечатались и края ремня и даже отверстия для защелкивания. Она посмотрела на него неверя, что он отпускает её. Ведь быть не в состоянии дернуться было просто неописуемо сложно. Она едва выдержала язык на онемевшей груди. Но зажимы он до сих пор не снимал, а соски покраснели и заметно подбухли.       Он положил её руку на свой член, чтоб она ощутила его возбуждение. Сейчас её рука казалась ему самым красивым зрелищем. Изящная рука с великолепным маникюром и кольцом и со следами чёрных ремней. Затем он стал отстегивать вторую ручку и сейчас он хотел вылизать её пальцы. Она не могла сжать его, настолько он был крепок и твёрд. Она поразилась этому. "Ты настолько возбужден... Впервые вижу такое.." - сказала свои мысли вслух Карина.       Он снял оковы с другой руки и стал в ответку сосать её пальчик. Она провела пальцами по члену медленно, чувствуя каждую неровность на нем. Задержалась на вене ощущая даже его пульс. Это было неописуемо. Член слегка дергался, его вены выпирали, а яйца сжались и напряглись. Снова это чувство, демоненок лезет наружу. Рискнуть? Позволить капельку дерзости с ним? Нет... это опасно. А если онп упускет такой шанс проверить. Как русская рулетка либо смерть, либо джекпот. Она чуть толкнула пальчик к нему в рот глубже. Чувствовать его язык пальцами было невероятно. Жаркий язык игрался с пальцами, вылизывая каждый миллиметр. Он застонал, это и правда было вкусно. Он снова натянул цепь и ошейник слегка сдавил горло, но не лишил воздуха полностью. Неужели это предупреждение что б она не забыла свое место, или стоит узнать больше? Она добавила 2 пальца в его ротике и сжала его язык. Она смотрела на него и понимала, что творит полное безумие. Он стянул поводок ещё сильнее, а губами сжал пальчики. Как же вкусно. А свободной рукой он ударил пощёчину, а затем сразу же по груди. Она не понимала его, но рискнула протолкнуть пальчик глубже наблюдая, как пальчики блестят от его слюны. Большим пальцем она отвела контур его губ. Он кусал и ласкал пальцы. Гладил по щеке и наслаждался ей. Ему нравилось всё. Абсолютно всё. Он вытащил её пальцы из рта, на них были его слюни и немного крови. Она впервые испытала это чувство, чувство дозволинности над ним. И оно попав в кровь стало чем-то вроде наркотика. Раз познав это удовольствие она надеялась, что испытает это не раз. Пусть в жизни она не смеет ему пережить, но в постели, в полне может попытаться покорить его. А может и подавить.       Он развязал её тело и она могла вдохнуть полной грудью. Сейчас он хотел лишь одного: оттрахать её, не снимая платья и своего костюма. Ему нравилось, как она пыталась, именно пыталась над ним доминировать, но хозяин только один. Он нагнулся к её ногам и стал отстегивать их. Это было так красиво так желанно, что она сама не заметила, как положила руку ему на затылок. И пальцами провела меж волос, чуть надавив. Он отвязал ножку и резко провел по ней языком, а затем сразу же вторую. И вот, она свободна. Он поднялся и прижал её к этому кресту. Ремни впились ей в спину, а он все ближе. Может плюнуть ей на лицо? Или облизать его? А может и то и то? Она растерялась, неужели она превысила лимит дозволенности? А ей казалось она лишь часть попробовала из всего, что хотелось. Она сделала нервный глоток, это было видно по её шейке. Он плюнул ей в лицо, капельки его слюны и крови были везде. Он крепко взял её за плечи и швырнул на кровать. Все эти игрушки, конечно, были полезны, но он и без них мог удержать лучше любых наручников.       Впервые кто-то так посмел. Плюнуть в лицо ей. В лицо уважаемой девушки. Это вызывало ураган смешанных чувств. Гордость вырывалась на защиту, но страх не позволял, волнение от произошедшего и стыд о том если кто узнает. Он схватил её за лодыжки и пртиянул к себе. Одной рукой он сжал её руку, а второй стал задирать платье. "Я хочу... тебя..." - в нем проснулись все чувства. Карина дернулась, ведь там было просто слишком мокро для приличной девушки. Если он увидит, то решит, что унижения ей приятный больше нормы. "Ах...Николас...не нужно.. позволь...я схожу в душ..." - она не просто мокрела она текла, как шлюха на групповом пореве. До такой степени, что ножки блестели от сока, а клитор мог кончить от одного касания. Он открыл её киску и увидел насколько она мокрая. Даже не так, она будто обливалась соком. И как же она пахла. Она и правда текла, как девка из борделя, которую пускали по кругу и как же ему это нравится. Такая девушка, которая днем строит из себя герцогиню, ночью ему чуть ли не ноги целует. Он шлепнул по клитору, а рукой держал так, чтоб она не могла встать. "Если я не дал разрешение, значит ты не двигаешься!" - столь строкой приказ. От шлепка она дернулась и выгнулась в спине, она была слишком чувствительная. Клитор набух и выпирал, блестел от её сока. "Ах...я же кончу...." - предупреждает она. Он шлепнул ещё раз и стал пальцем играться с ним. Ему даже не надо было его смачивать слюной, настолько она мокрела. Он гладил её так, чтоб она ощутила оргазм. "Кончай!" - отдал он приказ. И словно по велению её тело пробивает сильный оргазм. Она не просто кончает у неё происходит сквирт. Её бедра дергаються без контроля, киска сжимается и открывается, а самое важное вытекает струйкой из нее. Она впервые испытала такое. Может потому её глазки почти закатились наверх от удовольствия.       Николас также получил своего рода оргазм от такого и как же это было приятно. Ему нравилось, что она как собака выполняет даже такие команды. И не дав ей успокоится, пока ещё капли вытекали он резко вставил свой член ей в киску. Он не церемонился, не сдерживался и сразу вогнал его полностью, прижимая её руки к кровати. Постель, платье и немного его брюки, всё это было мокрым от её сквирта, который так нравился ему. Она казалось кончила вновь ощутив его член в себе. Киска не отойдя от сквирта была тугой и постоянно пульсировала. Он начал трахать её так грубо, как мог. Её грудь с зажимами дергалась от каждого толчка. А головка долбила прямо в матку. Он был перевозбужден и член толкал в матку. Та вуаль держалась, но как будто туже надевалась на саму матку. Это было не привычно, она боялась как бы он не ощутил. Он не чувствовал вуали, или не хотел, а может не осознавал, что чувствовал. Но его член скользит внутри девушки так, что она чувствует его вены. Он сладко постанвает и прижимает руки сильнее. Ещё чуть силы и можно их повредить. Она кричит и стонет под ним, чувствуя, как его член задевает каждый нерв внутри нее. Его хватка не даёт шанса на побег, в особенно сильных толчках она стонет его имя. Он её хозяин. Она его игрушка. Сейчас он делает с игрушкой, что хочет. И как же она сладко кричит. Это возбуждает его сильнее и он начинает простанывать её имя. Она перестала сопротивлятся и даже чуть ослабла в его руках, можно было даже видеть, как сквозь животик движется контур члена. Он был готов кончать. Это чувствовалось по напряжённым мышцам паха и его лицу, когда он закрыл глаза. Впервые он так быстро готов был кончить. Будто ему снова лет 15. Она ощущала, что скоро он снова наполнит её и с видом льва будет смотреть, как она будет во мне. Карина выгнулась ему на встречу и простонала. И произнося её имя он кончил в неё. Сперма также обжигала девушку внутри. Но он помнил свой уговор и вытащил член. Сперма полилась ей на киску и живот. Она могла разглядеть этот ценный материал. Это был поступок. Он правда сдержал слово. Он сам ограничил её от возможности забеременеть. Она смотрела на его семя и не верила.       "Ты же поймал крысу..или это ещё не конец?" - она была удивлена. Кто знает может в столь страстном сексе могли получиться исключительные детки. Она даже прикоснулась пальцами ощущая вязкость семени на ощупь. Температура жидкости была колосально горячей, настолько она разогрела его тело? "Есть ещё одно дело..."- он слез с девушки и лег рядом. Их горячие и потные тела прижимались друг к другу, портя костюмы. Его семья пачкало их обоих. Он приводил дыхание в порядок и держал ножку своей жены. Кровь с его губ ещё слегка текла по щекам и казалось, что они оба забыли про свои раны, которые стали кровоточить. Уж слишком был прекрасен секс. Но, и это было понятно по его лицу, они только начали. Карина пыталась отдышаться. "Одно дело? Что ещё ты хочешь сделать?"- её тело было в поте, крови, смазке и его семени. Эта смесь была взрывной. Она пыталась поверить в реальность. Слишком прекрасен был секс. Не кто в жизни не сравнится с ним в постели. Это Карина знала. Его член стал успокаиваться и выплевывал последние капли семени. "Барзини... они мне нужны." - его голос стал злее, строже. Но его глаза горели огнём. Ему и в правду было хорошо. Даже отлично. Он глубоко вдыхал запах, которым пахла Карина. Сейчас он хотел раздеться, но он слишком устал, чтоб даже скинуть ботинки. "Их ты тоже убъешь?" - она вспомнила, что было с Джеймсом. "Не понимаю ради чего можно предать тебя? Ведь это равно самоубийству." - она легла к нему на грудь и водила пальцем по груди. Его тело остывало медленнее чем ее. Она смотрела и видела, что он полностью серьёзен.