Часть 1

«Я родилась… Зачем?» Вопрос, давно находящийся без ответа, нуждался в нём сейчас, когда она встретилась с вампиром лицом к лицу и могла говорить с ним. Или в ответе нуждалась сама Скарлетт, обнявшая себя руками скорее в качестве жеста неосознанной поддержки, чем от холодного воздуха из распахнутого балконного окна? Скорее всего так и было, и нужно было это признать, не пряча взгляда в колышущихся от ветра кроваво-красных занавесках, тяжёлых даже на вид. Тем более, что для Дракулы, вальяжно расположившегося в кресле напротив распахнутых балконных дверей, она являлась открытой книгой. Такой, с выгнутым ради забавы в противоположную сторону корешком… Быть может, в «забаве» и крылась суть? — Что бы ты хотела услышать? Его голос низкий и приятный, Скарлетт любила слушать такие в жизни и различных сериалах, особенно когда действие приобретало чувственный, интимный характер, и голос понижался на несколько тонов. Сейчас действие в её сериале или же втором фильме в цепочке из нескольких тоже приобретало драматический окрас, но Скарлетт чувствовала только тошноту, осевшую где-то в горле, у трахеи вокруг пищевода. — Правду. Она обернулась к нему и улыбнулась, поправляя рубашку. Привычка ходить расслабленно, с открытыми плечами в данный момент времени и в данном месте казалась неуместной, и Скарлетт отметила, что не прочь бы застегнуть рубашку на все пуговицы, скрывшись от чуть прищуренных алых глаз, сверлящих её не более, чем кубок со свежей кровью в руках, но всё равно напрягающих. — Мне нужен был наследник. Владислав пожал плечами, взбалтывая густую жидкость, наблюдая, как окрасились во мгновение бледной краской стенки стеклянного сосуда. Скарлетт заметила, что он вновь пил кровь в чистом виде. Дракула всегда, сколько она его знает лично, пил именно такую кровь, пренебрегая любой смесью с вином. От непрошеной аналогии ухмылка сама исказилась, превратившись в кривую гримасу. — Дампир? Владислав не отвечал, а Скарлетт не настаивала, поскольку с возвращением Дракулы в замок её господство стало номинальным. По крайней мере здесь, где они вдвоём и оберегающая от любой опасности Кармилла не ждёт у двери или же за дверью в ожидании приказа. — Ты достиг цели? Я… оправдала твои ожидания? Если абстрагироваться от всего на свете, то говорить на подобные темы легко, и привыкшая не принимать всё близко к сердцу за месяцы власти Скарлетт с радостью воспользовалась бы этим навыком, если бы Дракула не посмотрел прямо на неё. Не прикрывая глаза, не щурясь, внимательно и пристально, заставляя интуитивно поёжится от слабо ощущаемой прохлады. — Тебе надо многому ещё научиться, но да, я доволен. Скарлетт терпеть не могла формулирование его фраз. То, как почти в каждой из них упоминается самодовольное «Я», весомое, соизмеримое с величием этого замка.

***

— Знакомься, Скарлетт, это Мей и Гаррет Питерсы. Скарлетт плохо помнит их, потому что пряталась за капроновыми ногами тети Грейс, маленькая, пятилетняя, ростом даже не дотягивая до верхних листьев гигантского фикуса в углу коридора первого этажа. Вроде бы у Мэй Питерс было золотое каре, как у Мерелин Монро, только в несколько раз пышнее и хуже. А Гаррет постоянно поправлял очки, кривя тонкие губы и показывая большие передние зубы. — Та самая девочка, о которой вы столько всего говорили? Спросил он смешно, с дефектом, и Скарлетт невольно улыбнулась, тут же закрыв лицо ладошкой и заскочив за тётю Грейс. Гаррет Питерс посмотрел на неё зло и, наверное, это стало одной из причин, почему они ушли, сказав скупое, сухое, как трёхдневный хлеб, «Всего хорошего». Второй, впрочем, как Скарлетт вспоминала несколько лет спустя, со злостью переходного возраста и затаённой тоской приютского ребёнка, стал цвет её кожи и невозможные кудри волос, для подобных снобов — самое безобразное, что есть в сироте, которого собираешься взять к себе. «Кем были её родители, миссис Грейс?» «Что с ними случилось? Они спились? Или их убили в гетто?» «А, может, их просто не выпустили из Африки? Или из какого там племени они были родом»

***

Она шла по длинным тёмным коридорам спешно, тщетно стараясь убежать от неприятного привкуса горькой обиды в теле и на языке. Глупо, но Скарлетт сейчас не могла иначе. Более того, ей начинало с каждой секундой казаться, что вот-вот двери распахнуться и Дракула последует за ней, чтобы окончательно прикончить холодной насмешкой и безразличием. Очень глупо, учитывая, что он сам выбрал Скарлетт на место лорда-протектора и смещать её с места не собирался, удовлетворенный должностью Смотрителя с парой особых привилегий, доступных ему, как бывшему повелителю. Скорее всего, Дракула просто-напросто проверял нового лорда, смотря снисходительно, как на ребёнка, не проявляя какой-либо теплоты или банального дружелюбия. Но Дракула разве не видел, насколько важна Скарлетт эта тема? Неужели нельзя было оставить проверку хотя бы на её обсуждение? Только на её, ведь с другими Скарлетт научилась справляться, научилась абстрагироваться и вырывать из памяти, как ненужные листы из календаря. Или Дракула считал, что у лорда-протектора не должно быть слабостей? Тем более таких, которые могли задеть за самое живое? Вопросов было много, и все они крутились вокруг Дракулы, как и всё вокруг, как и все вокруг. Скарлетт начинала ненавидеть это всем своим сердцем, но была вынуждена мириться: власть бывшего лорда была практически равна её собственной и смешавшийся с ней вековой опыт правления мог с лёгкостью склонить чашу весов в сторону вампира, оставив Скарлетт ни с чем. Растоптав, убив, прикончив, как букашку… Да, Дракула мог бы сделать это. За ним бы пошли многие Смотрители — основная сила всех лордов-протекторов, гарант их успешности. Благо, он не стремился власти, пресытившись… Надолго ли? Скарлетт не знала, и не хотела знать, не хотела думать, хотя мысль о том, что вампир, вновь занявший трон, мог отпустить её в прежнюю жизнь, несомненно радовала. Пусть жизнь лорда-протектора, в богатстве и роскоши, в полном довольстве и разнообразных изысках радовала, сейчас, с возвращением Дракулы в замок, Скарлетт всё больше не могла такую жизнь терпеть. — Всё в порядке, детка? Обеспокоенно спросил Алексис, показавшись в дверях своих покоев. Растрёпанный, в наспех завязанном синем халате, он выглядел таким домашним, таким родным, что Скарлетт без лишних слов прижалась к нему, обняв крепко-крепко. Так, будто боялась потерять. Уткнулась в линии запаха и замерла, игнорируя то, что их в любой момент могли увидеть. — Что случилось? Он мягко отстранил её от себя. Заглянул в глаза, потянул вглубь комнаты, прикрыв за собой дверь. Усадил на кровать, скрытую бледно-красным, цвета разбавленной водой крови, балдахином. Опустился на колени и нежно взял за руки. — Мне кажется, я не справлюсь. Шепнула Скарлетт и посмотрела сначала на их сплетённые пальцы, контраст его бледности и её смуглости, затем перевела взгляд на родное лицо и фантастически-яркие рыжие волосы. Подавила всхлип, ощутив прилив щемящей нежности по отношению к Алексису, когда-то любовнику и возлюбленному, теперь скорее самому близкому другу. — С чем? Расскажи мне всё, что тебя тревожит. Налить вина? Скарлетт отрицательно помотала головой и несколько секунд молчала, собираясь с мыслями. Если рассуждать логически, вплетая все известные факты, то выходило, что её проблема не была такой уж серьёзной: Скарлетт изводила себя на абсолютно пустом месте, зацепившись за то, что раньше её волновало не больше, чем плохой конец у фильма или неприятное воспоминание пятнадцатилетней давности. Но перестать она почему-то не могла. — Я была создана, чтобы стать лордом-протектором, но я не уверена, что долго продержусь на этом месте. Она выпалила это быстро и тихо, чуть ли не скороговоркой и прикусила внутреннюю сторону щеки. В мыслях это звучало не так отвратительно и не так жалостливо. Скарлетт представила себя брошенным котёнком в картонной коробке у фонаря под проливным дождём и шумно вздохнула. И этот человек говорил Рэйвену, что может пожертвовать жизнью одного ребёнка в случае угрозы Макабрии! — Почему ты так думаешь? Ты прекрасно управляешься со своими обязанностями. — Разве? — Ну, на тебя я пока не слышал ни одной жалобы. Скарлетт ухмыльнулась, и Алексис отзеркалил её действие. Поднялся, сел рядом и приобнял за плечи. Тёплый, пахнущий розами и вином, спокойный и привычный. — Ты бы не хотел вернуться к прежней жизни? — Честно? Не знаю. Иногда что-то такое проскальзывает в голову, но я сразу же вспоминаю тебя, то, как ты изменилась с момента вступления на «престол», вспоминаю, как изменился я, будучи в состоянии наконец-то заняться тем, что мне действительно интересно… Почему это ты спрашиваешь? — Мне кажется… кажется… что Дракула вновь захочет стать лордом-протектором. А меня или убьёт, или отпустит. Хотя, скорее всего… — Так, детка, стоп. С чего такие мысли? Когда я в последний раз видел Дракулу, он наслаждался своей жизнью Смотрителя и даже не подавал вида, что хочет вновь править. — Я… не знаю. Не… уверена. Его присутствие здесь и наши разговоры будто бы сводят меня с ума. Особенно, когда они касаются темы… моего рождения. Я ведь «родилась» только потому, что ему нужен был могущественный наследник. А если он захочет вернуться к власти?.. Я… — Если и захочет, то точно не в ближайшие два-три века. Я в этом уверен, Кармилла и другие, кто был с ним тогда. Так что и ты будь уверена и не думай об этом. Не загружай себя тем, что и не собирается произойти, слышишь? У тебя и так множество забот. Алексис приподнял её лицо за подбородок, улыбнулся тепло и ласково. Скарлетт показалось, что сейчас они поцелуются, и она прикрыла глаза, ожидая прикосновения. Чужие губы горьковатые от разбавленного вина и коснулись её собственных настолько мимолётно, что это нельзя назвать полноценным поцелуем, но ей хватило и этого. — Останешься? Спросил Алексис и обнял её. — Нет, у меня Фрэнсис голодная. Теперь уже Скарлетт отзеркалила его улыбку.

***

— Что ж, тренировочные места распределены, ресурсы собраны. Желаешь раздать книги опыта? Кармилла, высокая и красивая, держит, как Сарасвати, наготове блокнот и шариковую ручку. Стоит у дверей её покоев и ожидает приказа, с холодным недоумением наблюдая, как Скарлетт кормит Фрэнсис слегка переспевшим персиком. Фрэнсис умилительно чавкает, с аппетитом поедая лакомство, и Скарлетт нехотя отрывается от этого расслабляющего зрелища. — Нет, не сегодня. Кроме того, меня пока устраивает уровень Смотрителей. — Поняла. Что-нибудь ещё? — Нет, спасибо, можешь быть свободна. — Как скажешь… Кармилла убирает блокнот в карман плаща, поправляет волосы, берётся за ручку двери. Скарлетт успевает заметить красный след засоса на её шее. Удивляется мимолётно, но не спрашивает. — …И да, я до сих пор не понимаю, зачем тебе понадобилось брать её себе. — Фрэнсис милая. — Такая же мышь, как и множество других. Впрочем, не моё дело. В конце концов, не бывает лордов без замашек. — Как и Смотрителей. Улыбается Скарлетт, гладя разомлевшую под её пальцами Фрэнсис. — Само собой.

***

коридоры замка тёмной вереницей проносятся перед глазами. настолько быстро, что скарлетт не может затормозить, рассмотреть или хоть что-либо сделать с окружающими её стенами и дверьми. Это напрягает её и пугает, потому что на такой скорости невозможно контролировать саму себя. своё тело… свои крылья. невозможно до конца осознать, что она — маленькая летучая мышь, размером с фрэнсис, если даже не с новорожденного мышонка. можно лишь наблюдать, как перед глазами проносится, тёмное, практически чёрное, золотое и кроваво-красное. скарлетт не знает, сколько длится этот сон, но она залетает в очередную комнату и время наконец замирает, позволяя рассмотреть распахнутое настежь окно, ощутить сильный ветер, едва не возвращающий её в мрачные коридоры. на контрасте со свежим горным воздухом скарлетт чувствует невыносимую затхлость старого замка, бесконечного лабиринта, в котором она даже умудрялась теряться в самые первые дни своего правления. невыносимую, с примесью пыли и плесени с самых нижних, подвальных этажей, заставляющую рефлекторно тянуться к окну, к свободе и бескрайнему пейзажу. скарлетт устремляется к ним, на самой большой скорости, которую только может развить крохотными крыльями… не успевает понять, как нечто огромное, больше неё в несколько раз, подлетает с левой стороны и сбивает с пути, впиваясь в тело острыми когтями, оглушительно-громко пища такой же летучей мышью Скарлетт поднимается на постели. Тяжело дышит и беспокойно оглядывается, но в комнате она одна, если не считать дремлющую в клетке Фрэнсис. Окно закрыто, как и все двери. В покоях тишина, прерывая лишь её шумным дыханием. Никого. Ничего. Скарлетт наливает воду из графина в стеклянный бокал и пьёт, приводя сознание в покое, а мысли — в порядок. Чувствуя, как сонливость вновь нежно тянет обратно в мягкость одеял и подушек.