Калейдоскоп

      День тянулся на удивление скучно. Солнце выжигало всё на что падали его лучи, и большинство ребят сидели в своих домиках, кто-то даже спал, не в состоянии бодрствовать в такую жару. Но зло не дремлет, и горе тем, кто об этом забывает.       Только к ужину с севера пришли низкие, серые тучи, и наконец можно было выползать из тени, не боясь получить солнечный удар. В домик к Энжелу и Скеллу постучали. За дверью стояла Баббл. — Приветик, ну и день сегодня, чуть не расплавилась. Скелл, я тут принесла твою книжку, почти выучила те два заговора с сороковой страницы, может, попробуем их сейчас провести? О, Энжел, и тебе привет. Ты, кстати, Клэр не видел? — Я  тебя о ней как раз спросить собирался... — Странно, мне казалось она должна быть у вас. — И правда странно. Я тогда вас тут оставлю, колдуйте, пойду пока её поищу, вы только дом не сожгите своими заклинаниями. — Не сожжем. Ты, главное, Клэр найди. Не свойственно ей куда-то так надолго пропадать одной.       Энжел вышел наружу и повертел головой в поисках места, где, предположительно, стоило искать подругу. Если Баббл её не видела, значит, точно не в их домике. Столовая? Энжел заглянул туда - безрезультатно. Тогда он направился к пляжу, где тоже никого не нашёл. Аллея? Нету. Стадион? Пусто. Он обошёл всю территорию, солнце уже светило алым закатом сквозь облака у самого горизонта, а он так и не мог её найти. Последнее, где можно искать - за забором. По дороге к лазу Энжела не покидало сильное беспокойство. Его тревогу подкрепляло стойкое ощущение, что за ним следят. В драке с Серпом тот говорил о "иных чувствах" помимо зрения. Что только сопоставляя зрительные, слуховые, тактильные ощущения и интуицию можно увидеть реальную картину мира, в частности - реальную картину поля боя. Эти воспоминания пустили неприятный холодок по спине парня. Бой. Нет в этом слове ничего хорошего. Что только Серп в этом всём находит?       За забором так же никого не оказалось. Только одно бросалось в глаза - доски не были задвинуты. Энжел точно помнил, что всегда их закрывал, чтоб не выдать наличие прохода за территорию. Он нервно ухмыльнулся. — Ладно, быть может, она уже вернулась к себе? - чтоб придать себе хоть какой-то уверенности, он заговорил вслух, втайне надеясь, что будет услышан. Но никто не ответил. Тогда он направился к домику подруги, и, когда задвигал за собой доски забора, заметил, что гвозди на них очень сильно расшатаны, и вот-вот оторвутся, будто кто-то рывком дернул их в сторону. — Здесь был кто-то ещё?       Темнело, резкий ветер подул парню в лицо, он зажмурился, и остаток пути старался смотреть в землю. На подходе к домику Клэр он услышал скрип двери, невероятно обрадовавшись этому. "Ха, наконец нашёл, сейчас она мне за всё будет отчитываться. Нельзя так уходить без предупреждения".       Он подбежал к двери и рывком открыл её. — Клэр, ты что вообще делала, хоть бы сказала где бу-.. Напротив него в противоположном конце комнаты с завязанными изолентой ртом и руками сидела его подруга. — Какого ху-       Кто-то ударил его чем-то тяжелым в затылок. Второй удар пришёлся по коленям и свалил Энжела на пол. Перекат в сторону, и он снова на ногах, и видит перед собой тех, от кого и ожидал такой подлости. Времени думать нет, и вот уже кулак с треском впечатывается в глаз стоящему слева Оливеру. Не помня себя от ярости, Энжел пинает лежачего в живот, и сам тут же получает новый удар по голове. Эдвард хватает его сзади и выворачивает руки, заматывая их изолентой. В таком положении равновесие удерживать труднее, и он с легостью отправил Энжела обратно на пол, для верности прижав ногой, затем помогает своему соучастнику поднятся. Оливер озлобленно пнул дважды соперника, после чего заговрил. — Явился наконец, гнида. А тебя твоя подружка весь день дожидалась, вон уже все руки под изолентой стёрла. Ну-ка подними ему морду. Эдвард, злорадно посмеиваясь, вцепился в волосы Энжелу и, не убирая с его спины колено, поднял голову. — Вы бляди... Суки, живым не дамся. Ещё один удар, на этот раз в зубы. — Попизди мне ещё тут. Слушаем внимательно и запоминаем: сейчас ты вдыхаешь вот этот чудесный порошочек, который мы достали спешал фор ю, корчишься в муках, и вы оба забываете, что видели нас здесь, андестенд? — Или че ты мне сделаешь? — Тебе? Да нахуй ты мне нужен. А вот подружка твоя...- с этими словами Оливер подошёл к Клэр и гадко провел пальцами по её щеке. Она мотнула головой, отворачиваясь от подонка. Тогда он достал из кармана маленький ножик и приставил ей к подбородку, заставляя смотреть в глаза. — Так вот, твоя подружка... Если не вдохнешь ты - вдохнет она. Посмотри, такая маленькая, такая беззащитная, да её ж насмерть размажет эта доза, неужели тебе не жаль бедняжку? Давай, вдох за маму...       Энжел мог бы отбиваться, если б ему пытались вколоть дрянь, мог бы до крови из-под зубов сжимать челюсти, если б ему пытались дать таблетку, но не дышать было невозможно. Он поймал испуганный взгляд Клэр, но всё было решено. Нельзя позволить придуркам даже прикасаться к ней. Последний раз он смотрит на бумажку в руке Оливера, в которой тот держит грязно-белого цвета неоднородный, с комками, порошок, зажмуривается и вдыхает. Руки Эдварда слишком крепко держали голову, не было возможности дернуться и рассыпать эту гадость по полу. Только порошок оказался в ноздрях, как последовал финальный, "для галочки", пинок в бок. Его голову отпустили. Двое вышли на улицу, где уже начинал накрапывать мелкий дождь, и стоя в дверях, Оливер бросил на прощание: — Счастливого путешествия, опущеный. Бай-бай! Дверь захлопнулась.       Энжел закашлялся, с носа слетело несколько пылинок противного порошка. Рывком он поднялся, и быстро, насколько позволяли ноющие от ударов бока и связанные за спиной руки, бросился к Клэр. Зубами он стал рвать изоленту на её руках. Когда путы были достаточно ослаблены, она сама разорвала их, и помогла неудачливому спасителю, распутав его руки. Только после этого она сорвала изоленту со своего рта. — Почему ты вдохнул!!? Почему? Что это вообще было, и что с тобой теперь будет?? - она трясла Энжела за плечи, чуть не плача. — Да, не страшно, успокойся. Они мрази, но даже для них такое слишком. Скорее всего толчёный мел, или они муку из столовой стырили, не может быть, чтоб действительно вещества. Видишь же, со мной всё в порядке, ахах...- смех звучал надтреснуто, фальшиво. — Нужно обработать ссадины. Снимай рубашку. — Они тебе-то разве ничего не сделали? Плевать на меня, поболит и перестанет, а сколько ты так уже сидишь? И где вообще была? — Потом. Я тебе потом расскажу. Но ты видел у Оливера синяк на лбу? Угадай, кто поставил, а? Пусть теперь с фонарём ходит! - Клэр старалась развеять мрачную атмосферу, но получалось очень неумело, так что она просто стала осматривать повреждения на спине и боках Энжела. Из его губы немного текла кровь, на теле проступили свежие гематомы. Осторожно дотрагиваясь до них, Клэр проверяла, не сломано ли чего, как вдруг почувствовала, что парень задрожал. Вслед за дрожью его дыхание учатилось, стало хриплым и шумным, температура поднималась так быстро, что она могла чувствовать это пальцами. — Клэр, мне... Мне нехорошо... Пусти меня.       Он поднялся, прошагал в другой конец комнаты, постоял у стены, развернулся, пошёл обратно, что-то шепча себе под нос, Энжел продолжал наматывать круги от одной стены к другой, потом к двери, к окну, снова в середину комнаты. — Да что же это блять! - он стукнул кулаком по стоящему рядом шкафу, с неизвестно откуда взявшейся силой, такой, что костяшки моментально закровоточили. Тут Клэр схватила его за плечи и развернула к себе. Он попытался, безуспешно, посмотреть ей в лицо, взгляд его блуждал расфокусированно по стенам, смотрел куда-то сквозь пространство. — Клэр они.. Они следят, они за твоей спиной, надо бежать, бежать надо. — Кто следит, там никого нет, Энжел, очнись, умоляю очнись, что с тобой? — Пить, воды, пожалуйста воды. Она побежала в ванную, набрала воды из-под крана, шум напора уже не был слышен, настолько снаружи разбушевался ливень. Возвращаясь в комнату она увидела, как парень расшибает в мясо кулаки, с особой яростью накинувшись на шкаф.       В сознании Энжела перестала отражаться окружающая реальность, всё сплелось в красочный, дикий калейдоскоп из чужих глаз, рук, мрачных образов и тошноты. Он не понимал, что перед ним, но оно угрожало, пугало до чёртиков, запахи оглушали его, звуки причиняли физическую боль, прикосновения ослепляли. Кто-то его хватал, он в страхе отбивался, и даже не знал, на сколько громко кричал в этот момент. Он схватил себя за горло. — Боже мой! - Клэр потащила несчастного в ванну, где придерживая руками его голову и волосы склонила над унитазом. Парня неудержимо рвало и лихорадило. Выходило всё: желудочный сок, слюна, кровь и какая-то пена, после чего в голове потемнело. Он перестал ориентироваться в пространстве и времени, безвольно поник, продолжая мелко дрожать. Клэр умыла ему лицо, небывалыми стараниями смогла напоить его, после же, не выпуская из рук голову парня, села рядом с кроватью, прижала его к себе и заплакала, пряча лицо в спутанные его белые волосы. Тот всё ещё горел в лихорадке, но дергаться и метаться сил не оставалось.       Около часу ночи эффект стал спадать. Ушли галлюцинации, Энжела вернуло в реальность, которая теперь добивала его болью во всём теле, жаждой и тошнотой. Он понемногу осознавал, где находится, вспоминал, что произошло. Его голова лежала на коленях у уснувшей Клэр. Приподнявшись, преодолевая ломоту в руках, он заметил следы слёз на её лице. Думать обо всём этом не было сил. Энжел собрал в кулак всю свою волю, и аккуратно, как только смог, переложил подругу на кровать. Сам опустился на колени рядом на пол и, взяв руку Клэр в свою, отключился.