Возвращение

Его разбудили солнечные лучи, пробивавшиеся из окна. За ночь он разогрелся под одеялом, потому что Небесная дочь без него не могла заснуть. И сейчас опустив его на уровень своего живота он ощутил прохладный поток воздуха, который проникал в комнату и сталкивался с горячей кожей его груди. Он с закрытыми глазами и улыбкой потянулся рукой за женой, но нащупал только тёплую простынь. Разлепил глаза и увидел её стоящей возле окна. — Ты так рано встала, — его голос был немного хриплым ото сна. Он сел в кровати, и заметив, что на нём совсем нет одежды, стал перебирать руками одеяло, в котором быстро нашлись его мягкие домашние штаны. Пока он одевался, она продолжала смотреть на озеро. И вдруг заговорила. — Ты скучаешь по ней. Он теперь стоял возле кровати и завязывал шнурок на линии бёдер. — По ней? Она обернулась к нему. Её белые одежды напомнили ему, что в ванной висит платье его девочки, совсем другое. Сан Сан всегда была равнодушна к белому цвету, считая его слишком марким и проблемным в плане ухода. — Сан Сан, — ответила богиня. Он опустил глаза. — Ты и есть Сан Сан. Но девушка проигнорировала его слова. — Она тоже очень скучает по тебе. Он ничего не ответил, и после долгого молчания, она отошла от окна. Шаг за шагом приближаясь к Нин Цюэ. Он посмотрел на жену. И в её глазах было что-то, что он не мог считать. — Я приняла решение, — начала она, — я верну её тебе. — С чего такая милость? Она подошла к нему ближе, и вдруг провела ладонью по его щеке. — Больше нет смысла, — её слова звучали странно, — из-за тебя человечность внутри меня одержала верх. Он внимательно всматривался в её лицо. — Она и я едины. Это правда. Она чувствует и видит всё, что я делаю; так же как до моего прихода, видела всё я. Но я её божественное проявление, а раз победил человек, а не дитя неба, то всё должно встать на свои места. Я никуда не исчезну, но я должна уступить. Она очень скучает по тебе. Она смотрела на него так, как смотрят люди, которые приняли благородное, но трагичное решение. Она провела рукой от его щеки вниз, по шее, по обнажённой груди и до торса, задев край пояса его штанов. Оставила короткий и мягкий поцелуй, на который он так же мягко ответил. Убрала руку. Сделала шаг назад. А потом вышла из комнаты. Он слышал как скрипнула дверь в ванную. Он смотрел перед собой, застыв в их спальне. И через несколько минут, он услышал торопливый, совсем не похожий на божественный, шаг, почти бег. — Молодой господин! — он вскинул голову. В этом прозвище было столько насмешки, столько тепла, и он не мог не ринуться навстречу. Она влетела в комнату. В персиковом одеянии, меньшем по размеру чем то, что носила богиня. С развевающимися длинными волосами. Он словно хотел рассмотреть всё её лицо в этот короткий миг, такое повзрослевшее. Его Сан Сан ещё больше выросла. И он почти с некоторым удивлением заметил, какая она хорошенькая. Ведь в их прошлом он дразнил её. По-мальчишески. Но это не давало ему увидеть её красоты. А сейчас он успел заметить. Её миловидное лицо, пухлые мягкие губы, большие глаза… А её смуглая кожа была прекрасна. И в этом персиковом платье она выглядела желаннее любой красавицы из «рукавов». Она влетела в него, в его руки, которые тут же прижали миниатюрную девушку к себе. Она крепко обняла его в ответ. А он ощутил запах её волос. Последние недели богиня пахла почти так же, но сейчас в его руках была его девочка. Его Сан Сан. И в голове всё смешалось. Вся их судьба, так наивно написанная богиней, что совсем не ждала такого исхода. Он зарывался ладонью в мягкие тёмные волосы на её затылке, и только сейчас окончательно осознал, что за путь они прошли. Богиня не знала, что такое человеческие чувства. Нин Цюэ ещё несколько лет назад не думал о том, что женится на Сан Сан. Словно с самого начала вся путаница их отношений началась с того, что дочь неба не понимала, что значит прожить 20 лет как человек, а не смотреть на стремительно летящее время со стороны. Она сделала из Нин Цюэ и Сан Сан заложников своей судьбы. Их отношения никто не должен был понять, но почему-то ни у кого в мире не возникло вопросов. Он действительно ощущал себя её отцом. Он вырастил эту девочку. А она, как подросла, «вырастила» его в ответ. Кажется, с позиции разума они должны были быть названными братом и сестрой. Только брат с сестрой разделяют совсем иную любовь, у них нет цели прожить всю жизнь вместе. Они могут быть так же нежны, но в конечном итоге перерастают желание быть рядом каждый миг. И хотя ни Сан Сан ни Нин Цюэ никогда не заявляли о том, кто они друг другу, но его разум в их прошлом подсказывал, что ему стоило бы смотреть на других женщин, а страсть к ней порочна. Поэтому он отбрасывал эти чувства, не зная, что с ними делать. Не будь это всё планом богини, не раздели они эти глубокие чувства, наверное, были бы действительно братом и сестрой. Ведь он думал об этом, любит ли он её как женщину, или просто так сильно привязан, что уже не может представить жизни без этой девочки? Только сами эти мысли не вызывали в нём ничего кроме ещё большей страсти. Потому что в его глазах это всё делало их любовь ещё более волнующей, ему нравилось чувство преступления запрета. И пусть никто никогда ничего им и не запрещал. Но даже сейчас, когда Сан Сан вернулась, и он снова укладывает её в постель, демон внутри него торжествует, не давая Нин Цюэ не заметить, как его возбуждает, что ему отдаётся именно она, маленькая девочка, которую он в детстве нашёл среди горы трупов. Нет, даже посчитай они друг друга братом и сестрой, всё было бы точно так же. Он чувствует это в собственном сильно бьющемся сердце. Они бы перешагнули через любое препятствие. Возможно не сразу. Но он бы не вынес её ни духовной, ни чувственной, ни физической близости с другим мужчиной. Сан Сан всегда была только его Сан Сан. Ему стыдно признавать, но эта темная сторона их глубокой связи нравится ему очень сильно. И он играет с девушкой, делится своими фантазиями, тихо озвучивая ей в лицо. Которое тот час же краснеет ещё сильнее. Он смущается того, что произносят его губы, но ему не страшно. Они с Сан Сан могут делиться абсолютно всем. — Тебе ведь тоже нравится, Сан Сан, — специально проговаривает имя так же, как все эти двадцать лет. Ведь тогда в их прошлом они оба не задумывались, что он будет звать её точно так же, когда они будут полностью обнажёнными в их постели, делая такие бесстыдные и приятные вещи. Он видит, как она кончает: ярко, нежно, глаза залиты волнами чистого удовольствия. И по-другому быть и не может, не должно. Только он может видеть это, только он может делать это с ней. Она его жизнь. И для него нет разницы между этим фактом и любовью мужчины к женщине, брата к сестре или отца к дочери. Их дети будут ему настоящими детьми, к ним это безумие никак не относится. Но именно она их ему подарит. Для Нин Цюэ Сан Сан нечто большее, чувства к ней исходят из всех трёх видов любви. И противоречия только разжигают страсть, но не пугают вовсе. Он смотрит в её смущённое, милое, выглядящее таким невинным, лицо, слушает её сладкие и тихие стоны, и подходит к краю. «Если хотите считать её чьей-то дочерью, то моей!» Он кричал это людям, что хотели убить его девочку за её связь с хаосом. Называли её дочерью хаоса. Тогда, когда он знал, если уж она чья-то дочь, то только его. Они выросли вместе, были детьми, что делили одно одеяло на двоих, он согревал её ночами, когда холод овладевал её телом. И даже тогда, в далеком детстве не собирался ничего менять. «У меня есть меч дабы оберегать, Чтобы моя Сан Сан могла спокойно спать». Он придумал эти строчки тогда, и повторял их как мантру последние пятнадцать лет. Из отца в брата, молодого господина и друга, а теперь он муж. И вместе с этим, все эти формы привязанности придуманы обществом. Ведь это их настоящая жизнь, они никогда не отделяли одной любви от другой. Словно благодаря тому, что хотя бы один из них никогда не был человеком, их двоих человеческие условности не касаются. Он прижимается мокрым лбом к её лбу, жмурится от горячего удовольствия, изливается в неё. Открывает глаза и тонет в её смущённой улыбке на её раскрасневшемся лице. Позже он открывает глаза от дрёмы и видит её любопытный взгляд. Она лежит на нём, под тонким летним одеялом, собрала свои руки на его груди, и положила на них свой подбородок. Наблюдает за ним взглядом снизу вверх, а заметив, что Нин Цюэ проснулся, она нежно улыбнулась. Ему нужно пару мгновений проморгаться, чтобы сбросить оковы сна. Она наблюдает за тем, как он сводит брови, а потом расслабляет их, делает глубокий вдох носом, и окончательно просыпается. Он поднимает ладонь к её лицу, а она доверчиво ластится. — Я не должен был привозить тебя в столицу, — голос звучит хрипло и тихо ото сна. — Я не думаю, что мы могли бы что-то изменить, — её голос приглушенный, как мягкий перелив колокольчиков. А он всматривается в её лицо, в лицо взрослой молодой девушки. Хорошенькой девушки. Он гладит её по голове. Мягко, осторожно, словно боясь спугнуть и снова потерять её. — Что ты помнишь? Она улыбается. — Что мы женаты и я люблю тебя. Он качает головой, она откладывает свою игривость. — Обрывками битву с Ся Хоу, как мы скитались по миру, пока меня хотели убить, но не очень детально. Ну и часть воспоминаний пока я была дочерью неба. — А прошлое? — он проводит кончиком пальцев по её мягкой щеке. — Ничего из того, что было до той битвы. Только какие-то совсем короткие моменты из детства, но ничего полноценного. Ещё я помню Мо Шань Шань. Он тяжело выдохнул. — Почему я не удивлён, что именно её-то ты помнишь. Сан Сан улыбнулась. — Я никуда больше не денусь, только я больше не хочу звать тебя Шаое*. Он прищурил глаза. — Я думал, тебе нравилось, будешь звать по имени? Она наклонила голову в бок, продолжая игриво улыбаться. — Лаое** мне нравится больше. Он усмехнулся, а она чуть приподнялась на своих руках, из-за чего его взгляд скользнул по её обнаженному телу. Он ощутил, как горячая волна снова подступает. — Мне холодно. Она произнесла это таким сладким голосом, но он вдруг стал серьезным. И она цокнула языком. — Не волнуйся. Хотя этот холод никуда не исчезнет из меня до конца моих дней, но он уже не будет таким сильным. До смерти я больше не замерзну. Он будет таким же, каким был до той битвы. Он едва заметно кивнул, успокаиваясь. А она поморщилась. — Я сказала, что мне сейчас холодно, согреть меня не собираешься? Он улыбнулся, и перед тем как перевернуть девушку, положив под себя, в его голову пришла интересная мысль, что пожалуй это будет первый раз, когда он согреет её таким способом.