Да будет ночь 2

Её чужое лицо не могло скрыть знакомого ему взгляда. Сан Сан возвращалась, медленно, но верно. — Как тебе хватило храбрости и веры, что я уйду с тобой? Что не убью тебя? Богиня спросила его, когда они после долгого пути приехали в столицу, в их с Сан Сан дом на озере. Он сидел за столом и показывал ей свою каллиграфию. За эти недели её взгляд потеплел, голос менялся, и кожа становилась смуглее. Божественная суть уступала просыпавшейся в теле душе его девочки. Он улыбнулся. — Я причинила тебе много вреда, ты истекал кровью, я хотела убить тебя, а ты всё не останавливался. Мне показалось, что ты просто безумец. Откуда в тебе было столько уверенности, что всё получится? Её волнение такое знакомое ему, и он ещё сильнее осознаёт, что время до того, как он пришел к ней, текло немыслимо медленно, и только война не дала ему умереть от тоски по ней. Его улыбка переходит в усмешку. А она задерживается взглядом на его красивом молодом лице. А он замечает, что она стала ниже, чем тогда, когда они впервые встретились с её новым воплощением. Его девочка действительно возвращается. — Твои ножи не могли причинить мне ту боль, которую я испытывал, думая, что ты умерла. — Я хотела, чтобы ты сбежал от меня как можно дальше. Он кивает, и его брови на мгновение взлетают, он не потерял ни грамма своего озорства. — Ты изрезала всё моё тело, это правда. А потом излечила меня в ту же ночь. Даже не сделай ты этого, я всё равно знал, что моя Сан Сан не позволит мне умереть. Но когда я увидел, что ты исцелила все увечья и шрамы на моём теле, даже те, которые были нанесены не тобой, тогда я ещё больше убедился, что всё делаю верно. — Но если бы небесное равнодушие победило во мне? Он улыбнулся снова, отвернулся от листа перед собой. И заглянул в глаза, через которые на него смотрела совсем не холодная небесная дочь. — Я уже сказал тебе. Моя Сан Сан с самого детства заботилась обо мне, следила за домом пока я воевал, купала меня, лечила. Ты всегда была моим домом и семьёй. И уже тогда понимал, что ты моя жизнь, и ни от кого это не скрывал. Он вдохнул, а потом продолжил. — Когда я захотел жениться на другой, ты убежала из дома. Ты не смогла вынести видеть меня с кем-то ещё. И тогда я осознал, что любовь между нами не имеет никаких чётких границ. Я не мог поверить, что ты хотела делить со мной супружеское ложе. Однако очень быстро осознал, мы всегда любили друг друга именно так. Полностью, безгранично. Ты сама в тот день ткнула меня в то, что я не позволю тебе отдаться никому другому. Ты моя, а я твой. Так было всегда. И так всегда будет. И никакие небеса этого отнять не могут. — Однако это всё уже далёкое прошлое, ты просто в это верил? Я ведь почти обо всём забыла. Она приблизилась к нему, а он ощутил знакомый запах. Её тело преображалась, возвращая аромат его девочки. — Не такое и далёкое, ты была тут все эти девятнадцать лет, и хотя между вами есть различия, ты и Сан Сан это один и тот же человек. И мы оба помним, как ты была счастлива рядом со мной. Она поджала губы. — Моя божественная суть была равнодушным наблюдателем. И ты знал, что она побеждает внутри меня. Он усмехнулся, его глаза загорелись знакомым ей огоньком. Раньше она думала, что он просто озорной мальчишка, через которого она достигнет своей цели. Но сердце Сан Сан от его улыбки и озорства забилось быстрее, разгоняя кровь по венам, вызывая внутри волнение. — К слову, твоё божественное естество не мешало тебе дрожать от удовольствия, когда моя девочка впервые разлилась на мне. Он видел, как она замерла на мгновение, обомлев от его дерзости. Облизнула пересохшие губы. Он чувствовал возбуждение, которое до этого задавливал в себе, зная, что его ледяной принцессе нужно много времени чтобы оттаять настолько, чтобы дать ему допуск к своему телу. Но его собственные слова заставили его вспомнить то, от чего горячие волны стремительно растекались по всему его телу. И, кажется, он видел, что то же происходит и с ней. — Что это? — её голос звучит неуверенно, глухо. Он слышит её учащённое дыхание. — Ты моя жена, ты прекрасно знаешь, что это. Ты не могла это забыть. Он помнил. Как странно это было. Но как в то же время восхитительно. Когда ей было пятнадцать ему было стыдно за своё влечение. Он даже подумать не мог, что ей суждено стать его супругой после совершеннолетия. А потому в тот день, в день их свадьбы, он не смог отказать себе в удовольствии насладиться тем щекочущим ощущением нарушения самого большого табу. Как странно было не просто целовать, а иметь полное право раздеть её. Касаться её, ласкать женское тело в самых запретных местах. И слышать, видеть и чувствовать, как сильно ей это нравилось. Те бесстыдные вещи, что они делали со смущённым наслаждением. С каким интересом она изучала его тело. И как он не мог дышать, когда она тихо рассказывала о том, как ждала их брачной ночи. Как же много у него за все эти годы их жизни накопилось фантазий, которые не было возможности воплотить. Он так безумно хотел овладеть ей снова. И чтобы никто больше не забирал её от него. Он бы любил свою девочку каждую ночь, если бы только она сказала, что тоже этого желает. — Какая мерзость, — её ответ покоробил его, однако того презрения, которое она хотела вложить, он не услышал. Голос Сан Сан произнося эту фразу звучал неестественно, она сама-то верит в то, что говорит? В нём снова росла дерзкая храбрость. Она ведь давно не применяла к нему жестокости. — Мы дома, здесь никого нет. И я могу напомнить тебе, чего ты сейчас хочешь. Никто нам не помешает. Он приблизился к ней. Заглядывая в глаза, которые она больше не пыталась прятать. Уже больше недели не прятала. Сан Сан всегда была храброй. Внутри него чуть было не начался спор. В конце концов, ошибись он, и богиня снова его отметелит так, что болеть будет абсолютно всё. А с другой стороны, она не применяла к нему насилия с тех пор как согласилась пойти с ним. Но он видел её вздымающуюся от тяжелого дыхания грудь. И румянец на щеках. И одна из сторон внутреннего конфликта превратилась в пепел. Он приблизился к её уху. — Мы женаты, Сан Сан… Даже небеса не могут считать грязью то, что ты хочешь сейчас раздеться перед своим мужем. Я знаю, что ты тоже соскучилась. Она позволила ему коснуться влажными губами своей шеи. И он только ещё больше раззадорился. — Позволишь отнести тебя в нашу спальню? Он нашел её глаза, и пристально в них всмотрелся. Она была растеряна, но при этом очень возбуждена. И он понял, что готов умолять её, если придётся, потому что жар внутри уже не мог быть сдержан. Он и так сдерживал себя слишком долго. Она молчала несколько долгих мгновений. А он мягко поглаживал её щёку. — В конце концов это неизбежно, разве нет? Её голос тихий, глухой. А он хмурится. — Нет уж, милая. Не надо так. Моя Сан Сан либо хочет отдаться мне, либо нет. Не надо тут никаких жертв. Говорит, а сам думает о том, что Сан Сан не могла не хотеть. Смущённо, неловко, но в брачную ночь они предавались этому с её явным и очевидным согласием. Она смотрит на него, а ему почти интересно. Её память сейчас неизведанное море. Что она помнит? И будет ли помнить эту ночь, когда полностью вернётся к нему, уступив человечности? Неожиданно она сама улыбается. — Я и есть Сан Сан. Конечно буду. А он корчит недовольную рожицу от её проникновения в мысли. Неожиданно она протягивает руки, он считывает намерение быстрее, чем успевает обработать его в голове. Подхватывает жену на руки. Она доверчиво шепчет ему на ухо то, отчего он готов разгореться пламенем прямо тут. — Ты уверена? Девушка ерзает в его руках, сводит свои бёдра плотнее. И смотря ему в глаза, кивает. Тогда, когда небо забрало её у него, учитель сказал, что осознанно показал дочери неба прелести человеческого мира, красивые места, вкусную еду, и позволил ей вступить в брак и разделить постель с мужчиной. И Нин Цюэ видит, что хотя она и есть Сан Сан, точно помнит ту ночь, но ей любопытно. Словно она даёт ему шанс попробовать удержать её рядом с собой. И он хватается за этот шанс. Он ждал его. Он в тридцать шагов добирается до их спальни, а она вдруг хихикает. Совсем по-девчачьи, совсем как Сан Сан. — Я тоже могу тебе много рассказать того, чего ты обо мне не знаешь. Он укладывает жену в постель. Позволяя её рукам вытягивать полы его рубахи, параллельно стягивая с неё это девственно-белое небесное платье. Наслаждаясь бархатной смуглой кожей, оголённой им. Она шепчет ему жаркие секреты, которые судя по всему хранила его девочка годами. Девочка, которую он всегда считал абсолютно невинным созданием. И хотя она искренне не понимала тогда, и просто следовала зову взрослеющего женского тела, сейчас всё, что говорили её губы ему на ухо вызывало в нём пожар. В голове возникали образы, как она дрожала на кровати, когда его не было дома, тогда в их далёком прошлом. И что каждый раз она думала о нём, доставляя себе удовольствие. Неужели его девочка была способна на такое. Как он мог не замечать? Зачем корил себя так сильно за собственные желания? Наверное хорошо, что он не знал, о чем мечтала его Сан Сан тогда. Хватило бы ему благородства не трогать её, знай он, как сильно она хотела его, даже не осознавая этого? Стоило ей сказать хотя бы слово, он бы всё понял. Она ведь не знала, что делала, не знала чего хотела. А он бы понял сразу. И, может, и к лучшему, что она молчала, а он сдерживал свою похоть… он ведь даже просил тётю снять запрет на его посещение публичных домов. Так сильно ему хотелось женского тела. И тогда он не мог признаться даже самому себе, что желал именно её тела. Своей маленькой девочки. Они целовали друг друга, он не мог насытиться, слишком долгой была разлука. Разделись до гола. И теперь она настороженно смотрела на его мужское естество. Сан Сан всё же вела себя немного иначе. Богиня смотрела на него с почти исследовательским любопытством, что вгоняло его в огромное смущение. Но он не хотел дать ей почувствовать своё превосходство. Потянул её за собой к изголовью кровати. Сел, опираясь о него спиной, и притянул её к себе, перехватив доминирование, и вызвав у неё растерянность и почти зачарованность от его действий. Он стал шептать ей на ухо. Тихо, играя с ней, при этом сам почти дрожал. — Ты можешь сесть на него, тебе понравится, Сан Сан, ты же помнишь. Она смущенно отводит взгляд, её глаза отражают её неловкость, и он довольно улыбается. Она медленно перекидывает ногу через его бёдра и замирает. Он аккуратно проводит пальцами по её влажному сокровенному месту, и она издаёт первый едва слышный стон. Они оба слишком горячие. Залитые румянцем от собственных действий. Он отвёл руку, чтобы огладить её талию, грудь, ягодницы. И казалось, что воспоминание возникло у них одновременно. Как он впервые прикасался к ней в этой же спальне, когда они ещё даже не были женаты. Она с наслаждением провела по его груди, очерчивая рельеф красивых гладких мышц под мягкой и упругой кожей. Она ведь действительно убрала все его шрамы, которых за его двадцать один год накопилось немало. — Мне просто интересно, — прошептал он, когда она стыдливо потёрлась промежностью о его головку, — это тоже было частью плана? Она вскинула голову. Почти с яростью. А он уже не боялся её. Качнул бёдрами, чтобы повторить то легкое трение. Она задрожала. Он сам держался из последних сил. Она не ответила, а он приблизился к ней и снова прошептал. — Здесь никого нет. Ты моя жена, не убеги ты на небеса, мы бы занимались этим каждую ночь. Сан Сан, просто отдайся мне. Мы уже не дети, больше не нужно стыдиться. Я сделаю всё, чтобы ублажить мою девочку. Она посмотрела на него. Он почувствовал прикосновение её пальцев к стволу, а потом она опустилась на него с тихим протяжным полу-вздохом полу-стоном. Они двигались ритмично, нежно и медленно. Она изучала свои ощущения, никакой боли не было. Только несколько раз меняла угол, чтобы найти, какой же самый приятный. А он терпеливо ждал, пока она его найдёт. Её раскрасневшееся личико, затуманенный взгляд — он любовался ею. Наслаждался единением их тел. Подмахивал бёдрами ей в такт, аккуратно и осторожно. Обнимал её, пока её руки обхватывали его шею. Слушал её жалобные постанывания и учащённое дыхание. Ей хотелось больше, но она не могла понять, как это получить. А он уловил её желание. Она больше не хотела контроля. Они разделили глубокий поцелуй. А он улыбнулся, переворачивая их. Она приняла его. Он это чувствовал. Её божественная суть отступала. Его Сан Сан хотела отдаться ему. И он с удовольствием уложил её под себя. Её глаза казались ему огромными, в них было столько чувств, и она действительно выглядела трогательно и очень красиво. — Скажи это, — он буквально выдохнул эти слова. Так тихо это прозвучало на фоне их сбитого дыхания, и небольшого скрипа постели. — Возьми меня, — она жалобно простонала, когда он просто провёл головкой по её сочащейся щелочке. Он знал, что хотя его мужская суть и требовала большего признания от неё, услышать эти слова, увидеть, как она послушно раздвигает для него свои ножки, это уже победа. Поэтому он послушно входит, и двигается так, как она хочет. В едином ритме, сильно, показывая на что способно его молодое и натренированное тело. Она хватается за плечи, не сдерживает рвущихся жалобных стонов, которые сейчас ему кажутся самым прекрасным звуком на свете. В голове его хаос. Он помнит, как жалобно она плакала в детстве, как смотрела на него своими большими глазами, когда ушла из дома из-за его помолвки с другой, как жалобно постанывала, когда он впервые стал прикасаться к её телу до свадьбы, как слышал похожие звуки через их поцелуи, а теперь в них же всё её нежное и горячее удовольствие сейчас, когда они полностью раздеты, сливаются в единое целое. У него так много желаний, и он начинает шептать их ей на ухо. А она только нежнее стонет от его слов. Он двигается и чувствует, как близко подходит к пределу. — Давай, моя девочка, покажи мне, как тебе хорошо сейчас. Отодвигается лицом, чтобы заглянуть в глаза, продолжая заниматься любовью. Его Сан Сан залитая румянцем, смущенно смотрит в ответ, стонет, а он даже не думает останавливаться, говорит, смотря ей прямо в глаза. — Покажи мне, как ты этого хотела, как мечтала об этом. И не могла сказать мне. Её пальцы зарываются в его волосы. А вторая рука продолжает держаться за его крепкую шею и плечи. — Если бы только сказала, — он не может смахнуть каплю пота со своего лба, его спина покрывается испариной, — Сан Сан, я бы тут же взял тебя, в любую ночь, стоило тебе хотя бы намекнуть о том, что ты хочешь этого. И я бы женился на тебе тем же утром. Он утыкается лбом в её лоб. — Давай, моя девочка, покажи мне, так же как в тот раз. Не стесняйся, здесь никого нет. Разведи ножки пошире, давай, моя милая. И она вдруг прижимает его к себе, жмурится, стоны учащаются, он учащает ритм, чувствует её дрожь, продолжает шептать ей эти горячие, обжигающие девушку слова. Он чувствует, что она переходит эту невидимую границу пика удовольствия. Её ноготки на несколько мгновений впиваются в его мокрую от пота спину. — Моя девочка, — он шепчет, и продолжает вбиваться в содрогающееся от оргазма тело, присоединяясь к ней. Скрип их постели, их стоны — её нежные, и его почти рычащие — заполняют пространство их спальни. Он находит её пересохшие губы, и с влажным и глубоким поцелуем, изливается в неё. Стоны затихают, они тяжело дышат, он понимает, что сейчас рухнет и раздавит свою маленькую жену. Откатывается в сторону, падает на простынь, а потом мощным движением руки, притягивает её в свои объятия. Её глаза затянуты туманом, а он понимает, что за эту ночь они точно сделают это ещё хотя бы раз. Но пока сон накатывает волной. И перед тем, как они оба успевают закрыть глаза, он отвечает на её вопрос. — Ты моя жизнь, мы оба знаем это. Его поцелуй прошелся по щеке. А влажные волосы щекотали её лицо, но она была слишком усталой, чтобы рассмеяться, губы лишь изогнулись в ленивой улыбке. — Но, Сан Сан, хотя ты и делала вид, что забыла об этом, а может быть и правда забыла… Но я тоже твоя жизнь. И с этим даже небу уже ничего не сделать.