В доках

- "Это ловушка, не так ли?" Дрим вздохнул в ответ на вопрос Томми, проведя рукой по своей маске и откинувшись на диван. "Я не знаю, Томми. В этом определенно есть что-то странное, но Дионис обычно довольно надежный бизнесмен. Я не думаю, что он сказал Синдикату, что продал нам информацию," - пояснил Дрим, играя с пультом от телевизора в руке. Было позднее утро, прошло уже несколько дней после их посещения Лас-Невадаса. Тревога жужжала в груди у Томми, словно у него в сердце образовался улей. С тех пор, как они покинули казино, он чувствовал себя напряженным. Все это казалось каким-то слишком легким. Хотя он не знал, какую информацию Дрим передал Дионису для предупреждения, все равно казалось, что Дионис дал им подсказку, которая была слишком значительной. Что-то слишком материальное, чтобы быть реальным. У них была дата, и у них было место встречи. Если Дионис действительно был союзником Синдиката, он бы действительно предоставил героям так много информации? "Ты не можешь быть уверен в этом. Дионис прямо сказал нам, что он ставит свои дела с Синдикатом выше нас," - напомнил ему Томми, растянувшись на полу так, что его ноги окутал теплый солнечный свет, падающий на ковер. "Я знаю, но он нам ничего серьезного не дал. Кроме того, он знает нас достаточно хорошо, чтобы понимать, что мы не дураки. Дионис знал бы, что мы заподозрим ловушку" - указал Дрим, установив пульт на диване рядом с собой. Томми фыркнул. “Или, может быть, он полагался на то, что ты считаешь его надежным бизнесменом.” “Что это? Шахматы в формате 5D?” - Усмехнулся Дрим. Затем он сделал паузу и еще раз глубоко вздохнул. "Ну, возможно так оно и есть." "Я просто говорю, что у меня плохое предчувствие по этому поводу," - сказал Томми, стиснув зубы, когда в его жилах снова заструился электрический ток. На мгновение воцарилась тишина, когда Дрим вытянул руки над головой. Томми наблюдал за происходящим, разглядывая худые руки Дрима, покрытые рельефными мышцами. Если бы большинство людей увидели Дрима в костюме с короткими рукавами, никто бы не подумал, что он представляет большую угрозу. Он был немного похож на Томми своим худощавым телосложением. Но за его длинными конечностями скрывалось больше мускулов, чем можно было ожидать, и именно поэтому он смог сойтись лицом к лицу с Ашероном так, как это не удавалось почти никому из других героев. “Поверь мне, Томми. Мы готовимся ко всем возможным исходам," - заверил его Дрим, опуская руки обратно по бокам. “Нас будет ждать целая резервная команда, готовая примчаться, как только я подам сигнал по связи." "Кто будет подстраховывать?" - спросил Томми, переворачиваясь на живот, чтобы посмотреть в лицо Дриму. Бежевый ковер зачесался у него под локтями, когда он оперся подбородком на ладони, но он проигнорировал это, не решившись встать. “Все еще ждем подтверждения, но, думаю, у нас в резерве будут Хеллион, Кордицепс и Гэмбл. Может быть, Умбра тоже, но я пока не уверен насчет нее" - объяснил ему Дрим. Томми нахмурился. “Разве мы не можем привлечь больше людей?” Дрим фыркнул и покачал головой. "И попытаемся объяснить им, почему мы знаем, когда Синдикат собирается действовать в следующий раз? Нет уж, Хеллион и Кордицепс уже знают, откуда нам это известно, а Гэмбл достаточно умен, чтобы не совать свой нос, куда не следует. Насчет Умбры я немного сомневаюсь, вот почему она "может быть". Я не верю, что кто-то еще не настучит в Комитет." "Я чувствую, что это ставит нас в невыгодное положение," - возразил Томми, хмуро глядя на Дрима. "Какой смысл знать, когда они собираются нанести удар, если мы даже не можем подготовить ответ?" "Мы можем подготовится к тому, что на нашей стороне будет несколько героев, что все равно даст нам огромное преимущество, даже если это будут не все. Кроме того, мы будем готовы предупредить полицию и сообщить им, что происходит что-то серьезное, как только это начнется.” Положив ноги на кофейный столик, Дрим задрал маску к потолку. “Мы хотим, чтобы они держались в стороне, чтобы Синдикат не понял, что нас предупредили. Последнее, чего мы хотим, - это показать себя с плохой стороны Дионису.” Нахмурившись, Томми опустил руки и уткнулся подбородком в ковер. Ему это действительно не нравилось. Интуиция подсказывала ему, что, несмотря на непредвиденные обстоятельства, Синдикат будет на шаг впереди них. Что даже если они попытаются играть в эту игру так, как они это делали, действуя за спиной Комитета, чтобы получить информацию, которой у них не должно было быть, Синдикат знает, как играть лучше. Дрим, должно быть, заметил его колебания, потому что внезапно слез с дивана и оказался на полу перед Томми. "Ты выглядишь обеспокоенным," - прокомментировал Дрим. В его тоне не было насмешки. Ничто не говорило о том, что он разочарован в Томми из-за его нервозности. Напротив, в голосе Дрима звучала искреннее беспокойство, и это заставило Томми поднять взгляд и встретиться с глазами под маской. “Да, я беспокоюсь,” - признался Томми, глядя на Дрима сквозь пряди волос, упавшие ему на лоб. “Что-то здесь не так. Это слишком просто.” “Я понимаю, почему ты беспокоишься. В последнее время, сражаясь с Синдикатом, мы играли не лучшим образом," - сказал Дрим, протягивая руку и сжимая плечо Томми. - Но я являюсь героем довольно давно, Томми. Я знаю, что делаю.” Это, конечно, не было похоже на то, что хотел сказать Томми. Он хотел подчеркнуть, что каждый раз, когда они сталкивались с Синдикатом, им доставалось по полной программе. Несмотря на обещания Дрима обеспечить его безопасность, Томми никогда не чувствовал себя в безопасности, когда они вступали в драку. Он доверял Дриму свою жизнь, но чем дольше продолжалась вся эта игра в кошки-мышки между Героями и Синдикатом, тем больше Томми задавался вопросом, действительно ли Дрим был таким столпом героизма, каким он себя изображал. Но Томми знал, что так говорить нехорошо. Дрим не был каким-то всезнающим божеством. Он был просто человеком, таким же простым, как и сам Томми. Он старался изо всех сил, но иногда у него что-то не получалось. Томми нужно было напомнить себе об этом. И правда заключалась в том, что, несмотря на свои ошибки, Дрим был более опытным из них двоих. Томми участвовал в игре в "героев" всего несколько месяцев. Дрим занимался этим годами. Если кто и знал, как бороться с Синдикатом, так это он. Дрим был Героем Номер Один не просто так. В конце концов, Томми был помощником Дрима. Дрим спас его, и теперь Томми вносил свой вклад в спасение Дрима. Он многим был обязан этому человеку. "Ладно, Дрим," - пробормотал Томми, снова опуская взгляд на ковер. “Все будет хорошо,” - заверил его Дрим, положив теплую руку Томми на плечо. "Не волнуйся. Я позабочусь о том, чтобы Синдикат получил по заслугам за то, что они с тобой сделали.” Стиснув зубы, Томми мысленно вернулся к своему брату. Человек без лица, который заключал его в теплые объятия и всегда обещал, что с ним все будет в порядке. Тот, кто показывал ему новую музыку и заставлял его смеяться так сильно, что у него болел живот. Возможно, он и не помнит шуток, но он помнит, как у него болели щеки от того как много он улыбался. Он помнил, как его пальцы были липкими от сладких пончиков, которые купил ему брат, и как приятный голос подпевал автомобильному радио. Это были всего лишь вспышки, но их было достаточно, чтобы его сердце сжалось от боли. И этой боли было достаточно, чтобы превратиться в гнев. Гнев, который придал Томми решимости убедиться в том, что Синдикат заплатит за то, что они у него отняли. "Спасибо" - прошептал Томми, сжимая руку в кулак. Сняв руку с плеча Томми, Дрим ласково взъерошил ему волосы. “Не за что, Томми."

***

И действительно, через неделю после их визита в Лас-Невадас они получили предупреждение о том, что синдикат был замечен в доках Саут-Энда. Был уже поздний вечер, когда им позвонили. Хотя Дрим и не признался в этом, Томми мог сказать, что он весь день был на взводе. Он то и дело поглядывал на телефон, как будто мысленно пытался заставить его зазвонить. Томми чувствовал себя не лучше. Сначала он подумывал о том, чтобы пойти в спортзал, чтобы успокоить нервы, но Дрим сказал, что к тому времени, когда все начнется по-настоящему, он будет измотан, так что Томми решил этого не делать. Вместо этого он обнаружил, что расхаживает по квартире, пытаясь найти какой-нибудь способ избавиться от тревоги, пульсирующей в его жилах, но не находя никакого реального выхода. Время, казалось, тянулось бесконечно долго. Часы шли медленно, и каждый раз, когда Томми смотрел на них, оказывалось, что с тех пор, как он смотрел на них в последний раз, прошло всего несколько минут. К тому времени, когда солнце село, и он, и Дрим начали задаваться вопросом, не солгал ли им Дионис. Или, возможно Синдикат перенес свои планы на другой день. Возможен был любой вариант. Томми так и не притронулся к своему ужину. Дрим настоял, чтобы они поели, чтобы набраться сил, но сэндвич, который Дрим приготовил для него, казался у него во рту не более чем картонкой. Тем не менее, он заставил себя проглотить это, а затем неподвижно сидел на диване, постукивая ногой, пока они с Дримом смотрели на телефон в ожидании неизбежного. И вот, наконец, телефон зазвонил, и Дрим почти бросился снимать трубку. Как только он ответил, Томми услышал, как понизился его голос, и понял, что это был тот звонок, которого они ждали. Еще до того, как Дрим повесил трубку, Томми оделся и надел маску Люцида. После того, как Дрим повесил трубку, ему потребовалось всего несколько минут, чтобы тоже одеться, и вскоре они уже были в пути. Танатоса, Ашерона и Орфея заметили в доках. В соответствии с более ранним мнением Дрима о нежелании бросаться в атаку сразу же, чтобы Синдикат не узнал, что героев предупредили, Хеллион, Кордицепс и Гэмбл ждали в нескольких кварталах от доков. Вместе с ними их поджидал целый легион полицейских машин. Прохладный ночной воздух взъерошил волосы Томми. Он почувствовал исходящий от асфальта запах петрикора, оставшийся после прошедшего днем дождя. Мигалки полицейских машин отражались от зданий, возвышавшихся по обе стороны улицы, и Томми пришлось несколько раз моргнуть, чтобы прояснить зрение. "Хорошо, я включу связь, когда вы мне понадобитесь, ребята," - объяснил Дрим, указывая на систему связи у себя на запястье. - "Я не знаю, смогу ли я что-нибудь сказать, но если я включу связь, и вы услышите, как я ругаюсь или что-то еще, просто знайте, что это значит, что вам нужно приехать и забрать нас.” "Мы поняли, Дрим," - кивнул Гэмбл, постукивая когтями, форму которых приняли его пальцы, по своей руке. “Мы будем ждать твоего сигнала. Ты уверен, что мне не стоит пойти с тобой и Люцидом?" - Спросил Хеллион, хмуро глядя на Дрима. "Пока что с ними в основном сражаемся только мы с Люцидом. Они могут что-то заподозрить, если увидят, что ты идешь с нами," - сказал ему Дрим. - "Просто будь начеку. Как только услышите мой сигнал, бегите к нам.” “Заканчивайте разговоры и идите уже”, - сказал Кордицепс, жестом прогоняя их обоих. “Они что-то заподозрят, если вы, ребята, будете слишком долго не показываться.” Показав Кордицепсу большой палец, Дрим схватил Томми за руку, и они вдвоем отвернулись от группы. Стук их ботинок по тротуару эхом отдавался от окружающих их небоскребов. Вся улица была перекрыта, поэтому они шли по середине дороги, направляясь к докам. С каждым шагом биение сердца Томми все громче отдавалось в его ушах. Это было то, чего он ждал весь день. Это было то, чего он боялся всю прошлую неделю. Казалось, что муравьи ползают у него под кожей, впиваются в грудь и кричат ему, чтобы он развернулся и бежал в противоположном направлении. Но Дрим продолжал двигаться вперед, и Томми продолжал бежать вслед за ним. Дрим в улыбающейся маске и зеленом худи, Томми в хмурой маске и красном худи. Они были почти одного роста, только Дрим был всего на дюйм выше его. В другой жизни, возможно, они могли бы стать братьями. Отбросив эту мысль, как только она возникла, Томми отряхнулся и сосредоточился на том, чтобы побыстрее двигать ногами. Они прошли еще один квартал, и вдалеке он смог различить доки. Когда они завернули за последний угол, в воздухе витал тяжелый запах соли. Волны плескались о выступающие в воду металлические причалы, большие контейнеры создавали лабиринт, в которые Дрим вошел без малейшего колебания. Металлические стены транспортных контейнеров нависали над Томми, заставляя его чувствовать себя лабораторной крысой, запертой в лабиринте, а Синдикат, как ученые, проверяют его. Он сопротивлялся желанию съежиться, заставляя себя держать голову поднятой и плечи прямыми — точно как Дрим. Вскоре они достигли конца лабиринта, когда в поле зрения появился корабль. И вместе с этим Томми вообще понял причину, по которой они здесь оказались. Томми не был уверен, чего он ожидал. Возможно, они копались в транспортном контейнере в поисках чего-то вроде того, что было на складе. Возможно, он ожидал, что у них будет заложник или что Танатос будет держать детонатор, как на крыше. Но ничего не было. Вместо этого Танатос, Ахерон и Орфей просто стояли прямо, как маникены, и смотрели на Дрима и Томми, направлявшихся к ним. Как будто они ждали. "Дрим, забавно видеть тебя здесь," — поприветствовал Танатос, привнося в свой голос фальшивый смех, от которого у Томми по спине пробежали мурашки. Дрим остановился, когда они были всего в нескольких ярдах от Синдиката. Томми замер рядом с ним. "Слышал, ты что-то задумал и не хотел пропустить веселье", — ответил Дрим, расправив плечи и потянувшись за мечом. "Интересно, что иногда можно услышать сквозь виноградную лозу", — прокомментировал Орфей, переводя взгляд с Томми на Дрима с каким-то понимающим взглядом. Дерьмо. Кто-то должен был настучать. Был ли это Дионис? «Есть много способов получить информацию, если знать, где искать», — сказал Дрим, небрежно теребя рукоять своего меча. «Теперь мы можем либо сделать как обычно, когда я спрашиваю тебя, что происходит, а ты говоришь мне, чтобы я пошел на хер, и мы начинаем драться, или мы можем просто сразу перейти к делу. Что предпочитаешь?» Ашерон фыркнул. " Ты кажешься нетерпеливым, Дрим." "Я ждал весь день. Я готов просто покончить с этим", — ответил Дрим, полностью обнажая меч. "Ну что ж", — сказал Танатос, расправляя за собой крылья, — " тогда давай сделаем это по-твоему." А затем одним быстрым движением, которое Томми пропустил бы, если бы его взгляд не был прикован к Синдикату, Танатос поднялся в воздух и нырнул прямо к ним. Дрим сразу же раскололся на десять своих копий, и все они бросились на Ашерона и Орфея. Томми отшатнулся назад, когда Танатос полетел прямо к нему, пригнувшись прямо в тот момент, когда злодей пролетел над его головой. — Ой, да ладно, Люцид! Ты ведь не боишься птиц? — насмехался Танатос, разворачиваясь и снова пикируя к нему. Выругавшись себе под нос, Томми отпрыгнул в сторону. Танатос рухнул на землю, перекатился, чтобы предотвратить падение, и поднялся на ноги одним плавным движением. Его лица не было видно под вуалью, но Томми практически чувствовал его ухмылку, когда он шел к нему, раскинув когти по бокам. Готовя дубинку, Томми стиснул зубы и вспомнил свои тренировки. Затем он сделал шаг вперёд. В отличие от прежних времен, когда идти в ногу с членами Синдиката было утомительным и почти невозможным делом, теперь Томми обнаружил, что легко не отстает от Танатоса, когда он замахивался своей дубинкой на злодея. Танатос уклонялся и уклонялся от его ударов, но зацепился за края мантии, и этого было достаточно, чтобы вывести его из равновесия. Когда Танатос споткнулся, Томми развернулся и ударил дубинкой по крылу Танатоса. Злодей выругался, и Томми подавил ухмылку удовлетворения. Он продолжал идти, ударяя дубинкой по боку Танатоса, а затем по его голове. Рука Танатоса взлетела вверх, чтобы поймать дубинку, прежде чем она ударилась о край его вуали. Его когти сплелись вокруг металла, и Томми вскрикнул, когда Танатос выдернул дубинку. Однако он отказался отпустить и разоружиться, поэтому Томми, шатаясь, двинулся вперед. Он дернулся назад, вывернув руку Танатоса назад, пытаясь вырвать его хватку. Схватив Танатоса за плечо, Томми ударил его коленом в живот, и злодей ахнул, когда Томми ударил его о металлический контейнер. Вырвав дубинку из рук Танатоса, Томми прижал дубинку к его горлу, чтобы прижать его. Несмотря на то, что Танатос не мог видеть его лица за маской, он все равно ухмылялся и надеялся, что Танатос это почувствует. — Похоже, тебя прижало, Танатос, — издевался Томми. Танатос какое-то время ничего не говорил. Затем Томми почувствовал, как что-то сдавило его плечо, и его сердце упало в желудок. Он был настолько отвлечен, удерживая Танатоса, что забыл правило номер один Дрима по борьбе с ним один на один. «Никогда, запомни, никогда, не позволяй Танатосу приблизиться к тебе слишком близко». Танатос положил руку на плечо Томми. У него перехватило дыхание, и, несмотря на прижатую к его шее дубинку, Танатос сдавленно рассмеялся. — Ты уже не такой дерзкий, маленький герой? Кровь Томми ревела в ушах. Танатос положил руку ему на плечо. Если бы он захотел, он мог бы убить Томми прямо сейчас. Трое лидеров Синдиката посвятили себя Смерти. В одном смысле со своими именами, а в другом — со своими силами. Орфей был подобен живому привидению. Ашерон мог умереть и вернуться к жизни. А Танатос… ну, он мог убить кого-нибудь одним прикосновением. Танатос делал это редко. Фактически, был зарегистрирован только один случай, когда он использовал эту способность на герое. Для них двоих это был момент жизни и смерти, когда герой прижимал нож к его горлу. Затем герой просто рухнул. Позже сообщалось, что по всему телу были черные вены, как будто они были отравлены. Томми представил это себе. Его тело опухло и было покрыто чернильно-черными венами. Дрим смотрел в его безжизненные глаза, а черные слезы текли по его щекам. Он чуть не уронил дубинку. Почти. «Ты так легко меня не убьёшь, Танатос», — заметил Томми, изо всех сил стараясь удержать голос от дрожи. «Я приставляю к твоему горлу дубинку, а не нож. Я не думаю, что ты собираешься убить меня за это." "Ты уверен в этом?" — спросил Танатос, и когтем провел по изгибу маски Томми. «Ты не знаешь мои мотивы. Ты не знаешь, почему я делаю то, что делаю. Все, что ты знаешь, это то, что сейчас твоя жизнь в моих руках. Томми сглотнул. "Давай, позови своего друга," — подбадривал его Танатос. «Возможно, пришло время для переговоров». Хотя Томми не хотел слушать такого злодея, как Танатос, он знал, что здесь у него не осталось особого выбора. "Дрим!" — крикнул он. "Мне нужна небольшая помощь!" Хотя он не мог обернуться и посмотреть, он мог слышать, как многочисленные иллюзии Дрима остановились, когда их призвали. «О, черт!» Сказал Дрим, и эти слова были отражены иллюзиями. Дриму нужно было вызвать подкрепление. Краем глаза Томми увидел, как одна копия Дрима (был ли это сам герой, он сказать не мог) тянулась к средствам связи на его часах. Внезапно между металлическими контейнерами раздался оглушительный звук. "Какого черта?!" — кричал Дрим, когда его снова ударил (предположительно) Ашерон. «Какого черта не работает связь!» Нет. Нет нет нет. Этого не могло быть. Связь не могла быть отключена. Это должен был быть их сигнал! Заметив, как Томми напрягся, Танатос усмехнулся. "Миносу нетрудно отключить такие системы связи", — насмехался Танатос, и у Томми желудок сжался при упоминании о редко встречающемся злодее. Минос, злодей, который мог манипулировать технологиями так, как ему заблагорассудится. Комитет счёл его чрезвычайно опасным, смотря на чёрные глаза и смертельно острый трезубец. Однако прошел почти год с тех пор, как его видели в последний раз. Он даже не вмешался в разговор, когда Дрим планировал их подкрепление. Если Минос был здесь, это означало, что либо Синдикат только что сделал удачную догадку, зная, что они будут использовать связь для вызова подкрепления, либо каким-то образом они точно узнали, каков был их план, и знали, что нужно привести Миноса, чтобы отключить связь. Дионис не знал об их конкретном плане. Это означало, что у них есть стукач внутри самого Комитета Героев. Хотя Томми обычно останавливался, чтобы подумать о том, кто это мог быть или о том, насколько катастрофическими это было для Героев как организации, учитывая, что его жизнь в данный момент была своего рода в заложниках, это не было самым насущным вопросом, который его беспокоил. Вдалеке Томми услышал, как что-то взорвалось, и вздрогнул, поняв, что другие члены Синдиката, должно быть, устроили засаду на их подкрепление. "Это была хорошая попытка", — размышлял Танатос, постукивая когтями по плечу Томми. "Но ты все равно не так хорошо подготовился, как думал. Всегда нужно ожидать неожиданного". И прежде чем Томми успел спросить его, что он имеет в виду, краем глаза он заметил какое-то движение. Затем Томми почувствовал, как что-то твердое ударило ему в затылок. Ослепляющая боль пронзила его череп. В его глазах на секунду потемнело, когда ноги подкосились. Его руки ударялись о твердый бетон, голова кружилась, а перед глазами плясали черные точки. Томми попытался подняться на ноги, но его конечности не реагировали. Он снова рухнул, его маска неприятно прижалась к твердой земле. Моргнув несколько раз, чтобы попытаться очистить зрение, Томми увидел перед собой пару черных ботинок, а затем металлическую трубу, лязгнувшую на землю. Вдалеке Томми понял, что Орфей, должно быть, подкрался к нему сзади и ударил его по голове, чтобы оторвать от Танатоса. Ебать. Он был настолько отвлечен Танатосом, что совершенно забыл об Орфее. — С ним все в порядке? — спросил Орфей, хотя Томми с трудом мог сосредоточиться на его словах. В поле зрения появились джинсы Орфея, когда он присел перед Томми. Он почувствовал, как рука Орфея провела по краю его маски, и хотя Томми не мог видеть его лица, он все равно услышал его тихое сочувственное шипение. «Кажется, он немного не в себе, но ты ударил его недостаточно сильно, чтобы нанести какой-либо длительный ущерб», — ответил Танатос, и Томми почувствовал, как что-то острое коснулось его затылка. Новая волна боли прокатилась по его черепу, и Томми вскрикнул, отдернув голову. Рука тут же отступила. "Прости за это, приятель", — извинился Танатос, и Томми зажмурился, потому что вращающийся мир в глазах начал вызывать у него тошноту. "Я бы порекомендовал просто полежать до конца. Так будет проще". В то время как Томми хотел сказать Танатосу, чтобы он отвалил, вскочить на ноги и снова броситься на злодея, Томми едва мог понять слова, которые он говорил. Голова у него пульсировала, а мысли метались в пяти разных направлениях одновременно. Он думал о своей травме, он думал о Дриме и задавался вопросом, держится ли он, он думал об их поддержке и надеялся, что они смогут достаточно хорошо отбиться от того, кто устроит им засаду. Томми почувствовал что-то теплое и влажное на затылке. Протянув руку вверх, Томми снова вскрикнул, когда его пронзила еще большая боль. Когда он опустил руку обратно, он увидел, что она запятнана красной кровью. Если бы только Томми мог исцелить себя. Это сделало бы его жизнь намного проще прямо сейчас. Но единственное что мог сделать Томми, это лежать на земле, пытаясь не заснуть, хотя его веки становились тяжелее. Он, возможно, не сможет встать, но ему нужно было знать, что происходит. Он не мог оставить Дрима одного в этом. Говоря о Дриме, казалось, что Ашерон наконец-то его прижал. Все иллюзорные версии Дрима исчезли, остался только настоящий, приколотый к стене металлического контейнера, а рука Ашерона обхватила его горло. Орфей и Танатос подошли к Дриму, полностью игнорируя лежащего на земле Томми. Они явно думали, что он выбыл из строя до конца боя, и, несмотря на то, как сильно Томми хотел доказать их неправоту, он знал, что не сможет. "Теперь Дрим, когда твой приятель убран с дороги, я думаю, нам давно пора вести вежливый разговор", — сказал Танатос, приблизившись и сложив руки перед собой. Дрим боролся под хваткой Ашерона, но Томми заметил, что на Ашероне были тяжелые перчатки. Вероятно, чтобы помешать Дриму использовать свои силы на Ашероне, пока он удерживал его. "Прекрати сопротивляться. Это не принесет тебе никакой пользы, — отругал Танатос, как будто ругая непослушного ребенка. «Ты знаешь, чего мы хотим. Где он, черт возьми? «Я не знаю, что, черт возьми, ты...» «Не говори нам чушь, Дрим. Вы его куда-то увезли, и мы хотим знать, где он. Тогда весь этот беспорядок закончится, и мы сможем вернуться к нашему обычному распорядку дня», — сказал Танатос, его крылья распушались позади него. Наступила тишина, когда маска Дрима встретилась с вуалью Танатоса. Томми ждал, пока Дрим что-нибудь скажет. Что-либо. Но он не говорил. Примерно через минуту этого пристального взгляда Танатос вздохнул. "Ладно, ты хочешь сделать это по-жесткому? Мы сделаем это по-жесткому". Обернувшись, Танатос взглянул на Томми, и Томми бы отпрянул, если бы движение не причиняло ему невыносимую боль. «Тебе знакома фраза «око за око»?» "Да", — ответил Дрим сквозь стиснутые зубы. "Мы собираемся сделать что-то подобное. Кажется, тебя очень заботит этот твой приятель, не так ли?" Камень упал в живот Томми, и он увидел, как Дрим напрягся под хваткой Ашерона. "Что ты собираешься делать с Люцидом?"– спросил Дрим. Танатос тихонько усмехнулся. "Мы не собираемся причинять ему вред — ну, не больше, чем уже причинили. Мы просто предложим вам сделку. Мы заберем Люцида с собой, и если вы захотите его вернуть, вы вернете нам нашего мальчика. Простая сделка, в общем и целом." Нет. Черт, нет, этого не может случиться. Если бы Синдикат забрал Люцида, они, вероятно, разоблачили бы его. А если бы они его разоблачили, то поняли бы, что это тот, кого они искали все время. Тогда он в любом случае просто вернется в их владение. Тихий испуганный всхлип сорвался с губ Томми без его разрешения. К счастью, никто не был достаточно близко к нему, чтобы услышать это. "Ты… Ты не можешь этого сделать!" - возразил Дрим, в его тоне просачивалась паника. Ашерон фыркнул. «Ты не имеешь права голоса в этом вопросе». Дрим еще сильнее боролся с хваткой Ашерона, но тот не сдвинулся с места. "Пожалуйста! Оставь его!" – умолял Дрим, и Томми никогда раньше не слышал, чтобы его наставник говорил в таком отчаянии. "Тогда скажи нам, где он", — сказал Танатос, подходя ближе, чтобы они с Дримом оказались лицом к лицу. Дрим перестал сопротивляться и уставился на Танатоса. Ответа он не мог дать. Потому что человек, которого они искали, был тем самым человеком, которого они угрожали схватить. Они просто этого не осознавали. Когда Дрим не ответил, Танатос фыркнул и отступил. "Тогда, кажется, мы достигли взаимопонимания. Ашерон, выруби его. И мы пойдем дальше". Затем, прежде чем Дрим успел сказать что-нибудь еще, Ашерон прижал его спиной к контейнеру с такой силой, что даже Томми вздрогнул. Голова Дрима ударилась о металл, и Томми с ужасом, сжимавшим его грудь, словно тисками, наблюдал, как Дрим соскользнул на землю, совершенно обессиленный. Дрим был без сознания, а Томми был беспомощен. Это был конец. Трое злодеев развернулись и решительной походкой направились к Томми. Когда Ашерон приблизился к Томми, он изо всех сил пытался встать, но снова захныкал, когда боль пронзила его еще сильнее. "Если ты не будешь усложнять нам задачу, мы не усложним задачу тебе", — сказал ему Ашерон, опускаясь на колени. "Пошел нахуй", — прошептал Томми хриплым голосом, когда Ахерон поднял Томми на руки. Злодей оказался на удивление нежным. Он позаботился о том, чтобы держать голову Томми так, чтобы не усугубить травму, и из-за неожиданного комфорта Томми стало еще труднее держать глаза открытыми. Сон мучил его. Дергая за края его разума и умоляя его оставить себя в темных глубинах. Томми знал, что с травмой головы нельзя засыпать, но, возможно, так было бы лучше. Может быть, если бы он заснул, он бы впал в кому или что-то в этом роде, и ему не пришлось бы смиряться с тем фактом, что его снова похитил Синдикат. Поэтому, поскольку голова у него пульсировала при каждом шаге Ашерона, Томми решил, что его последним актом неповиновения будет позволить себе уйти в себя. Последнее, что он помнил, видел, это Орфей, бросивший на него обеспокоенный взгляд, когда разум Томми соскользнул в темноту.