Глава 4

      Поездка в Королевский лес по случаю вторых именин Джоффри с самого начала обещала быть нелегкой. Началось все с того, что они чуть не забыли самого именинника в замке, потому что Рейнира была больше занята сборами старших детей и попросила Лейнора взять на себя младшего. Лейнор, видимо, особо не вслушивался в ее слова, потому что по итогу вышел с недоуменным Люком под руку с чувством выполненного долга, пока Рейнира очень внимательно следила за этой процессией.              — Я же сказала привести младшего, — в глазах Лейнора сначала повис вопрос, и она видела, как муж уже готов был начать спорить, после чего резко вспомнил о существовании еще одного сына в их семье. Видно, вчерашняя пьянка удалась на славу, раз он до сих пор не смог полностью отойти от ее последствий.              — Кажется, я оставил его в колыбели, — виноватым тоном выдал Лейнор, и Рейнира приложила все усилия, чтобы не оставить их всех, улетев в одиночку на Сиракс. Видят боги, как же ей этого хотелось, особенно когда гомон носящихся друг за другом Джейса и Киары с самого утра действовал ей на нервы, а ведь они еще не выехали за пределы замка.              — Сдавайся, мерзкий вепрь, ты станешь моим ужином! — грозно закричала Киара, угрожая брату палкой, от которой тот ловко уворачивался, убедительно изображая хрюкающее животное.              Рейнира так и не смогла узнать, кто именно рассказал детям про случай ее юности, когда она вернулась из Королевского леса со своей добычей — ни Харвин, ни Лейнор не желали признаваться, зная, что за такое немедленно последует жестокая расплата. Рассказать детям такую историю перед поездкой было ужасно неосмотрительно — они и так загорелись идеей поучаствовать в охоте, а после такой байки не угомонятся, пока сами не вернутся из леса с тушей животного.              Порой ей хотелось приковать к себе этих двух цепями, чтобы увериться, что с ними ничего не случится, но Рейнира была уверена, что они и в этом случае найдут способ сбежать.              Они моя плоть и кровь, но порой я несказанно об этом жалею.              Неподалеку обустраивалась карета для семьи королевы, и Алисента бросила на резвящихся детей неодобрительный взгляд, от чего Рейнира с трудом сдержала рвущийся наружу раздраженный вздох — насмешек еще и от нее она бы не выдержала. Однако королеве было не до злорадства — она сама все утро пыталась отыскать старшего сына, и, судя по ее мрачному виду, попытки пока не увенчались успехом.              — Эйгон хоть раз может быть на месте, когда он нужен? — тихо прошипела под нос Алисента, и уголки губ Рейниры дрогнули в слабой улыбке. Удивительно, для взаимопонимания им всего лишь потребовалось отправиться в поездку всей семьей.              Вдруг Алисента поймала ее взгляд, и у Рейниры вырвался дрожащий вздох — она невольно потеряла нить мыслей, что случалось не так уж редко под прицелом внимательных карих глаз. Вот только впервые за долгое время в них не крылось былой злости, направленной на Рейниру всякий раз, когда королеву не устраивало ее поведение, что случалось довольно часто.              Нет, в этот раз в ее глазах смешались ужасная усталость и тоска, и Рейнира почувствовала, как ее сковала знакомая неловкость. Она с самого начала отнеслась к идее отца весьма скептично — устраивать праздник с размахом на именины Джоффри казалось ей излишним, но король был настроен решительно.              — Брось, дочка. Когда еще у нас выдастся повод провести время вместе подальше от замка? Да и твоим деткам будет интересно, — как раз этого Рейнира и опасалась. Она прекрасно знала своих детей — спокойно сидеть в шатре они не будут, а уследить за ними было сложно.              Этот праздник, который Джоффри даже не запомнит, был очередным напоминанием о том, как король превозносит ее семью, как некогда превозносил своего единственного сына. Теперь же он почти не вспоминал о существовании Эйгона. Наверное, стоило бы ощутить злорадство за все те годы, когда она чувствовала себя брошенной и горевала после смерти матушки, пока отец нарадоваться не мог на появление своего первенца, и все же она не могла. Такой очевидный фаворитизм еще сильнее обострял ситуацию между ней и королевой, а Рейнире это лишь претило.              Я не просила об этом. Никогда не просила.              Порой Рейнира все же тешила себя надеждой, что рано или поздно Алисента сможет прочесть эту мысль в ее глазах и прекратить эти бесконечные распри между ними. Рейнира уже не помнила, когда в последний раз разговор между ними не сводился к обмену резкими замечаниями и злобными взглядами за столом Малого совета. Если раньше возможность пойти наперекор королеве в любом вопросе вызывала легкое удовольствие, то сейчас она чувствовала лишь усталость от их затянувшейся вражды, которая с каждым днем казалась ей все более нелепой.              Однажды они были близки к тому, чтобы заключить между собой некое подобие перемирия. По крайней мере, Рейнире хотелось в это верить.              Это был один из тех солнечных дней, что не раз приятно вспоминать после, однако у Рейниры не было возможности сполна им насладиться, так как на собрание Малого совета ворвался Эймонд, и она сразу заметила, что на мальчике не было лица от охватившего его страха.              — Это была просто игра, она так хотела посмотреть на город с высоты башни. Матушка, я пытался ее предупредить, но она не стала слушать, — с мольбой взглянув на мать, пролепетал мальчик, растеряв свойственное ему обычно хладнокровие, и Рейнира ощутила, как сердце подскочило к горлу.              Как оказалось, Киаре взбрело в голову взобраться по стенам замка наверх, однако еще до того, как у нее вышло достигнуть одной из башен, она умудрилась упасть и получить несколько вывихов.              Мейстер утверждал, что девочка еще легко отделалась — если бы она упала с большей высоты, то могла бы и вовсе потерять возможность ходить, однако в тот момент Рейниру эти слова не успокоили. Ее ребенок неподвижно и тихо лежал в кровати, пока она, будущая наследница Железного трона, ходила из одного угла комнаты в другой, проклиная свою беспомощность и бросая на дочь встревоженный взгляд всякий раз, когда с ее губ срывался болезненный стон.              — Принцесса, — Рейнира резко повернулась, заметив застывшую в дверях Алисенту, и уже мысленно приготовилась к новым упрекам со стороны королевы, однако на лице той не было привычной враждебности, — Как она?              В голосе королевы послышалось искреннее беспокойство, и Рейнира все же решила смягчиться то ли от потребности разделить свою тревогу хоть с кем-то, то ли от желания поговорить с Алисентой о чем-то помимо политических вопросов.              — Мейстер утверждает, что ей понадобится меньше месяца, чтобы резвиться как прежде. Киаре дали макового молока, так что ее одолел сон, но я обязательно растолкую, насколько неразумна ее авантюра, как только она придет в себя.              — Эймонд рассказал мне, что она загорелась идеей увидеть город с высоты, потому что они не могут проделать это на драконе, — вырвалось у Алисенты, — Им стало досадно, что их братья могут с легкостью воплотить то, что не доступно им, поэтому Эймонд позабыл о благоразумии и позволил ей это сделать. Мне жаль, что он допустил такую ситуацию.              — Мальчик не виноват. Если моя дочь вобьет себе что-то в голову, едва ли ее может что-то удержать.              — Довольно забавно слышать это от вас, принцесса. От вашей дочери было бы странно ожидать иного, — Рейнира напряглась, гадая, не пытается ли королева таким образом в очередной раз выразить неодобрение поведению ее дочери, однако на ее лице не было ни намека на ожидаемое недовольство, — Киара ищет способ проявить себя и выбирает для этого наиболее опасные способы. Однажды мне уже доводилось видеть подобное.              Рейнира уже хотела съязвить что-то на подобную дерзость, но в речи королевы скорее звучало тщательно скрываемое беззлобное веселье, нежели упрек. Когда-то давно именно таким тоном Алисента отчитывала ее за отказ уделять должное внимание урокам септы. Когда-то именно с такой снисходительной нежностью она смотрела на нее, когда Рейнира желала вообразить себя рыцарем, что будет охранять ее от любых чудовищ.              Вот только она так и не смогла защитить ее от собственного отца.              — Не могу этого отрицать. Порой мне кажется, что моя дочь твердо вознамерилась меня в этом обойти, — тихо слетело с ее губ, и Алисента осторожно подошла поближе, чтобы получше рассмотреть мирно лежащую в постели девочку.              — Мне это знакомо. Не представляешь, сколько раз я упрашивала Эймонда перестать спускаться к драконам в одиночку, и всякий раз он клялся, что уяснил это, а потом снова прибегал весь в саже. Иногда я так жалею, что он не унаследовал мою неприязнь к драконам.              — Ты ни разу не выражала ее рядом с Сиракс, — слетело с языка еще до того, как Рейнира успела обдумать эти слова, и она мигом об этом пожалела, заметив обращенный к ней настороженный взгляд.              — Это другое. Я знала, что она не причинит мне вреда, ведь… Ты бы не позволила, — тихо проговорила Алисента, и, будто бы смутившись от того, что позволила призракам прошлого ненадолго проявиться, добавила уже более холодно, — К тому же, эта помешанность на драконах уже давно кажется мне абсурдной. Мой ребенок предпочитает сгореть заживо, нежели остаться без рычащего создания с крыльями, и я должна с этим смириться? У Таргариенов странные обычаи.              По спине невольно пробежал холодок от неприятного воспоминания — в последний раз Алисента говорила эти слова, когда обвиняла ее в порочной связи с Деймоном.              — Порой мне кажется, что материнство — это настоящее проклятие, — неожиданно откровенно вырвалось у Алисенты, стоило ей снова обратить взгляд к притихшей в кровати Киаре. Рейнира невольно вспомнила измученное тело подруги на простынях, пропитанных ее кровью, и беспомощный взгляд, обращенный к ней, когда она зашла проверить Алисенту после рождения Эйгона, больше всего страшась того, что та может разделить участь ее матери.              Сколько же злости в ней было тогда: на собственного отца, на десницу, который выгодно продал свою дочь в нужный момент, на лордов, что еще до рождения Эйгона провозгласили его единственным возможным наследником трона. И на Алисенту, которая запуталась в этой паутине так прочно, что вырваться у нее уже не было ни единого шанса. На нее, пожалуй, Рейнира злилась больше всего, ведь именно подруга должна была быть ее опорой, а по итогу вонзила ей нож в спину.              Рейнира до сих пор помнила, как помогала Алисенте со свадебным платьем, прогнав остальных слуг, и позволила запретным словам повиснуть в тишине ее покоев.              Скажи мне. Скажи, что не хочешь этого. Признайся, что тебе противен брак с моим отцом, и я заберу тебя. Мы взберемся на Сиракс и исчезнем для всего остального мира. Никто не станет противостоять дракону, вот увидишь.              Равно, как и помнила отрезвляющую боль, застывшую в карих глазах напротив нее, и фальшивую сдержанность в голосе на тот момент еще будущей королевы, которая пронзила ее подобно острому клинку.              Брось это, Рейнира. Ты сама прекрасно знаешь — наши желания не способны ничего поменять. Я должна исполнить свой долг.              Долг — это всегда было камнем преткновения между ними. Пока Рейнира противилась своему, Алисента жила только ради этого и готова была подчиниться, даже если роль пешки в чужих руках ей опротивела.              — Думаю, дело в том, что ты не выбирала материнство с самого начала. Иногда оно может быть благословением, — утешающе произнесла Рейнира, вспоминая, как ей в первый раз улыбнулся Джейс, как Киара радостно прибежала к ней поделиться успехами после новой тренировки, а Люк с волнением прислушивался к сказке, которую она читала ему перед сном.              Она ожидала, что эти слова приободрят Алисенту, однако по лицу давней подруги пробежала тень.              — Неужели ты считаешь, что я не люблю своих детей? — возмущенно вырвалось у нее, и Рейнира ответила ей растерянным взглядом, — Может, король и уделяет им меньше внимания, чем твоим, но поверь мне, они не обделены моей любовью. Из меня мать ничуть не хуже, чем из тебя.              — Алисента, я совсем не хотела… — Рейнира запоздало осознала, что пробовать уладить зародившийся конфликт уже слишком поздно, потому что королева недовольно поджала губы, смерив ее ледяным взглядом. Мимолетная близость между ними в тот же миг разрушилась, вернув их к изначальным позициям.              — Не надо, Рейнира, — тихо прошипела Алисента, решительно развернувшись к двери, — Я не нуждаюсь в твоей жалости, а тебе стоит внимательнее присматривать за собственной дочерью.              Рейнира прекрасно понимала, что слишком уж много между ними обид, чтобы они смогли прийти к перемирию, и все же она не могла сдержать в себе желание выразить сожаление к тому, что случилось с той, кого она когда-то считала своей единственной подругой.              Слишком уж разные обстоятельства были у них, и она должна была догадаться, что напоминание об этом пробудит в Алисенте гнев. Рейнира решилась родить детей от любимого мужчины добровольно, а у ее подруги даже не пропали детские черты, когда она носила под сердцем уже третьего ребенка. Исполняла свой долг, разумеется. Настоящая пытка, облаченная в красивые слова.              Тот разговор ничего между ними не изменил, и они продолжали грызться на заседаниях как прежде, однако у Рейниры не выходило из головы, как во время обсуждения материнства королева с силой вдавливала ноготь указательного пальца в ладонь, погрузившись в собственные размышления. И сейчас, когда измученная долгими сборами Алисента смотрела на нее точно так же, как в тот день, Рейнире казалось, что и королева помнит о том дне, мысленно обдумывая, был ли у них шанс прийти к взаимопониманию.              — Я тоже хочу сразить вепря! — вырвавшись из хватки Лейнора, Люк поспешил к сестре, и его голос заставил Рейниру отвлечься. Когда она вновь обратила взгляд к королеве, та уже не смотрела на нее, вновь сконцентрировавшись на поручениях для слуг.              — Найди себе другую цель. Он — моя добыча, я выслеживала его все утро, — стрельнув в брата недовольным взглядом, заявила Киара. Тут она не солгала — Рейнира с легкостью могла это подтвердить, так как поневоле все это время слушала воинственные крики дочери.              — Нет, я хочу одолеть этого вепря! — стоял на своем Люк. Пока они спорили, Джейс грозно понесся на этих двух, чуть не повалив обоих на землю.              — Сейчас вепрь сам одолеет вас! — победоносно отозвался он, и Рейнира устало прикрыла глаза, после чего повернулась к мужу.               — Я вернусь в замок и принесу Джоффри, а ты пока усади в карету этих троих. Только умоляю, Лейнор, не запутайся в детях, — муж поспешно кивнул, после чего с опаской оглядел всполошившихся не на шутку детей, явно пытаясь придумать, как поскорее успокоить их.              С того момента, как дети узнали о том, что отправятся на охоту, они стали совершенно невыносимы — идея о том, чтобы выехать из замка и увидеть таинственный, необъятный лес настолько воодушевила их, что они целыми днями предвкушали эту поездку и докучали ей бесконечными расспросами, желая узнать как можно больше.              Поначалу это лишь забавляло Рейниру — интерес детей был вполне оправдан, она и сама когда-то жаждала покинуть надежные стены Красного замка, устав столь долгое время томиться в нем, подобно пленнице. Однако то было желание юности, когда она еще не осознавала всей опасности, что могла скрывать лесная чаща. Однажды она тоже легкомысленно бросилась туда, не вняв предупреждениям, и по итогу чуть не погибла.              Открыв дверь в покои, Рейнира растерянно замерла на пороге, заметив внушительную мужскую фигуру около колыбели сына. Однако мимолетный страх отступил, стоило признать в этом мужчине давно полюбившегося ей рыцаря.              Сир Харвин бережно укачивал маленького ребенка на руках, тихо напевая ему колыбельную, и Рейнира не удержалась от ласковой улыбки — рыцарю редко удавалось насладиться моментом такой близости с детьми, и ей совершенно не хотелось его прерывать. Благоразумно прикрыв дверь, она какое-то время наблюдала за разворачивающейся перед ней сценой. Видимо, Джоффри совсем растревожился от того, что все его покинули, а Харвин пришел на звук плача своего сына.              — Не поверишь, как я рада, что ты едешь с нами. Даже предположить не могу, как бы я выдержала все это одна, — решив воспользоваться кратким мигом уединения, Рейнира неспешно подошла к рыцарю, заставив его развернуться к ней. На лице Харвина отразилось легкое смущение, и он вежливо поклонился, вымолвив тихое “принцесса”.              — Перестань, Харвин, мы ведь совсем одни. Сейчас нет смысла соблюдать ненужные приличия, — фыркнула она, пытаясь скрыть, что привычка держаться на дистанции спустя столько лет близости ее ранит. Она прекрасно понимала, что без притворства никак, но порой необходимость поддерживать эту игру выводила ее из себя. Будь она мужчиной, никто бы не смел и слова сказать в ее сторону, заведи она хоть десять любовников. Будь она мужчиной… Все было бы проще, и от осознания этого каждый раз желчь подкатывала к горлу.              Они с Харвином уже давно договорились о том, что он не должен переходить границы с детьми и давать им повод для подозрений, однако порой ей было невыносимо больно от того, что она требовала от него слишком многого. Сама она вряд ли бы смогла смириться с такой незавидной участью — каждый день наблюдать за детьми издалека, чувствуя неотвратимый порыв поделиться с ними любовью, но не сметь подойти ближе положенного, зная, что они даже не подозревают о вашем родстве.              Харвин наверняка ожидал, что она напомнит ему о том разговоре и пожурит за мимолетную слабость, однако Рейнира не могла этого сделать.              Удивительно, но голос рыцаря срабатывал лучше всего — порой Джоффри мог кричать чуть ли не целую ночь, не желая униматься ни от ее попыток утешить малыша, ни от служанок, что пытались помочь. Лишь когда к кроватке подходил Харвин, ребенок замолкал, любопытно смотря на него своими большими карими глазами.              Может, она и рисковала, позволяя детям так сильно привязываться к ее верному рыцарю, но как она могла это запретить? Детей с ранних лет тянуло к нему, словно они неведомым образом догадывались, кем он являлся на самом деле, и от понимания этого тяжелое чувство ворочалось в грудной клетке. Ее бедные дети даже не подозревали, какой опасностью им грозило подобное знание.              — Рейнира, что-то случилось? — обеспокоенно вырвалось у Харвина, и Рейнира подняла на него взгляд, гадая, стоит ли говорить о накативших сомнениях. Должно быть, выглядела она и вправду скверно, последняя неделя выбила из нее все силы.              — Киара и Джейс так взбудоражены охотой, что мне их не унять, — негромко поделилась она, желая утянуть рыцаря в разговор, который помог бы ненадолго отвлечься от гнетущих мыслей.              — Лучше даже не пытаться, — Харвин не выглядел встревоженным, наоборот на его лице показалось радостное ожидание, которое разделяли его дети, — Наверняка они захотят поучаствовать.              — Королевская охота не для них, — сразу же возразила Рейнира. Еще не хватало, чтобы дети ввязались в это. Если они бросятся изучать лес самостоятельно, не миновать беды. Их любопытство уже не раз навлекало неприятности даже в замке, а в лесу скрывалось гораздо больше смертоносных опасностей.              — Сказала та, кто сорвалась на лошади в лес без всякого сопровождения, — с улыбкой выдал Харвин, и Рейнира смущенно отвела взгляд. Да уж, и куда ей детей наставлять, когда сама недалеко ушла?              — Между прочим, я была гораздо старше, а Киаре едва восемь исполнилось. Слишком уж мала она для таких приключений. А Джейс привык брать на себя ответственность за младших и упорно пытается казаться старше, чем он есть — если она ввяжется в эту авантюру, он сразу же последует за ней. Я люблю их больше жизни, но порой быть матерью этих неугомонных созданий становится задачей не из легких.              Джоффри недовольно заворочался, словно желая направить в ее сторону обвиняющий взгляд, и Рейнира устало вздохнула. Судя по всему, самый младший из ее сыновей вырастет с таким же неукротимым нравом, раз уже показывает характер.              — Я разделяю твои тревоги, Рейнира. И все же ты лучше меня знаешь, что они кинутся в лес, стоит обозу остановиться, так пусть хотя бы делают это под присмотром, — поймав ее вопросительный взгляд, Харвин осторожно продолжил, — Я мог бы поучить их этому делу — им следует знать, как ориентироваться в лесу и прокормить себя в случае нужды.              — В случае нужды? — скептично вырвалось у Рейниры, — Вряд ли у детей королевских кровей может возникнуть необходимость в подобных навыках. Отпустить их в лес? Вот уж от тебя я не ожидала такой идеи.              — Порой как раз принадлежность к королевской семье ставит в опасное положение, а не защищает, и ты знаешь это лучше меня, Рейни, — учтиво, но вместе с тем настойчиво продолжал Харвин, — Все может измениться в любой момент, и ты не всегда сможешь быть рядом, чтобы уберечь их. Я ничуть не меньше тебя надеюсь, что их не настигнет беда, однако им следует быть готовыми столкнуться с ней лицом к лицу.              Рейнира нахмурилась, поначалу не желая соглашаться на подобную затею, слишком уж был велик риск, что что-то пойдет не так. Однако, чем дольше она раздумывала над этим, тем лучше понимала, что Харвин рассуждал вполне здраво. К тому же, это был отличный шанс позволить детям побыть с отцом вдали от прозорливых глаз недоброжелателей, что продолжали беспрерывно распространять слухи по всему замку.              — Хорошо, но я буду вас сопровождать. Мне будет спокойнее, если я смогу присматривать за этими оболтусами. Все равно это всяко приятнее, чем сидеть в курятнике и делать вид, что мне есть дело до глупых сплетен.              — Оставишь их на королеву? — Рейнира не удержалась от тяжелого вздоха, потому что правда, заключенная в его словах, вызвала еще большее раздражение. Она ведь уже не маленькая девочка, чтобы поддаваться порыву и резко отвечать каждой леди, которая занимала ее бесполезным разговором. В не столь отдаленном будущем ей предстояло занять Железный трон, а значит, следовало привыкнуть к светским беседам, а не пытаться избежать их всеми способами. Ко всему прочему, не стоило забывать, что ее отсутствие даст пищу стервятникам, которые только и ждут удачного случая промыть ей косточки. Принцесса, что предпочла поехать на охоту с сиром Стронгом — да, она бы оказала Алисенте большую услугу, поддавшись такому соблазну.              — Так уж и быть, останусь портить им воздух, — недовольно откликнулась Рейнира, с неохотой смиряясь с таким положением дел, — Не все же бедной королеве выслушивать. Однако ты должен пообещать мне, Харвин, что будешь рядом с ними каждый миг. Безопасность детей для меня превыше всего.              — Ты же знаешь, Рейни, я никогда не подвергну их риску, — уверенность, сквозившая в его голосе, невольно передалась и ей. Она подняла голову, сталкиваясь с обезоруживающим взглядом карих глаз — когда-нибудь ее дети вырастут и будут таким же образом сводить с ума своих нареченных, уж в этом она не сомневалась. Рейнира не удержалась от улыбки, ведь так любила, когда он обращался к ней так, хотя бы ненадолго позволяя забыть о дистанции, которую они должны были соблюдать на людях.              Словно почувствовав ее сменившийся настрой, рыцарь склонился к ней, утянув в нежный поцелуй, и Рейнира тут же подалась навстречу, с жадностью наслаждаясь моментом, воспоминание о котором будет не раз радовать ее после.              Харвин давал ей именно то, чего так жаждала ее душа: уважение и неукоснительную готовность принять ее как равную. Большинство мужчин провожали ее фигуру снисходительными взглядами, ясно давая понять, что думали об идее сделать ее наследницей, и Рейниру тошнило от предвзятого отношения к ней исключительно из-за того, что ей не повезло родиться женщиной.              Как бы она ни хотела это отрицать, но из-за долетающих до нее колких слов и преследующего осуждения ее сомнения, что и так уже долгое время тлели в душе, начинали терзать ее еще сильнее, заставляя раз за разом прокручивать в голове навязчивую мысль — она не подходила на роль будущей королевы, и отец допустил ошибку, позволив ей надеяться на иное.              Порой ей было так трудно поверить, что она сможет изменить устоявшийся порядок и заставить мужчин принять ее, как свою правительницу, однако рядом с Харвином этот страх угасал. Никто из окружавших ее мужчин не был ровней рыцарю, что всегда был готов уберечь ее от любой угрозы, будь то нападение или осточертевшие слухи. Его вера в нее всегда оставалась непоколебимой, и всякий раз, замечая благоговение на дне карих глаз, она преисполнялась сил, осознавая, что ни за что не сдастся и продолжит отстаивать свое право несмотря на все преграды на своем пути.              Если бы она только сразу заприметила его, когда отец предложил ей выбрать жениха, все бы сложилось иначе. Но в тот момент она была слишком одурманена Деймоном и напрасно потратила время на глупые надежды, пока тот играл с ней, после чего и вовсе оставил, поставив под угрозу ее репутацию. Если бы она еще в юные годы оценила по достоинству надежность сира Стронга, то не чувствовала бы бесконечной тревоги всякий раз, стоило ей задуматься о влиянии слухов на детей. Однако как назло сближаться с рыцарем она начала только после свадьбы с Лейнором. Судьба порой бывает невероятно жестока.              Джоффри вдруг издал негромкий звук, словно желая им что-то сказать, и Рейнира мягко погладила малыша по голове. Еще успеется. Как только он начнет говорить, наверняка польется такой же бесконечный поток слов, как и от остальных ее детей.              — Нам пора возвращаться. Карета готова, да и дети уже сгорают от нетерпения, — с сожалением вырвалось у нее, и рыцарь почтительно кивнул, — Учти, что я соглашаюсь на всю эту затею с охотой лишь из-за доверия к тебе, Харвин. Я на тебя полагаюсь.              — Разумеется, принцесса. Вам нет нужды волноваться об этом, все пройдет наилучшим образом, — кивнув, Рейнира мягко перехватила малыша и отвернулась от рыцаря, чтобы тот не заметил промелькнувшую в ее глазах тоску от того, что ему снова приходилось прятать свои чувства к ней за претившей ей учтивостью.              — Надеюсь, что так.              Однако с каждой секундой эта надежда таяла — стоило карете сдвинуться с места, как дети вновь принялись восторгаться по поводу своих грандиозных планов.              Пока вся процессия медленно двигалась к Королевскому лесу, Рейнира старалась следить за детьми. Джейсу явно наскучило часами сидеть в карете — в нем энергии ничуть не меньше, чем в ее дочери, и порой он напоминал ей неугомонного жеребенка, для которого проводить столько времени в замкнутом пространстве было наихудшим наказанием. Для того, чтобы скоротать время, он погрузился в рассказ о белых ходоках и явно наслаждался тем, с каким вниманием младшие слушали его, то и дело комментируя эти пугающие истории громкими восклицаниями и удивленными вздохами.              — И когда придет Долгая ночь, армия белых ходоков явится с севера, разрушая все на своем пути. Стоит вам почувствовать, как холод проникает в тело, и вы даже опомниться не успеете, как они нападут, чтобы как следует полакомиться вашей плотью, — зловещим тоном завершил свою речь Джейс, и Люк, испуганно вскрикнув, бросился к матери, уткнувшись лицом ей в живот. Рейнира бросила на старшего сына укоризненный взгляд, чуть покачав головой.              — Не обязательно так сгущать краски, Джейс, а то напугаешь брата и сестру.              — И напрасно, я вот ничего не боюсь!              — Только из-за того, что полагаешься на защиту Вермакса, — критично подметила Киара, — Хотя, учитывая, как он тебя слушается, он скорее сам тебя подпалит.              — Я пока только учусь, — видимо, слова сестры неприятно задели Джейса, потому что он тут же добавил с вызовом, — По крайней мере, у меня есть дракон.              — Джейс, — предупреждающий тон Рейниры мигом осадил мальчика, и тот метнул в сторону матери виноватый взгляд, — Я не потерплю таких грубостей в сторону твоей сестры.              — Прости, матушка. Я просто хотел сказать, что это всего лишь истории. Не стоит доверять всему, что слышишь.              — На самом деле, тебе стоит унять свое неверие, милый. Легенды не возникают из ниоткуда, — туманно бросила Рейнира, вспоминая речь отца о песни льда и пламени, когда он доверил ей клинок и рассказал о ее предназначении. Она не имела права не верить, только не после этого.              — Да, но я не хочу позволять страху путать мои мысли, это не достойно для наследного принца. Ведь ты совсем не боялась, когда рискнула прогуляться в лесной чаще, не так ли, матушка? — бойко продолжил Джейс, на что она ответила слабой улыбкой.              — Ох, если бы это было так. В тот день на меня напал вепрь, и мне лишь чудом повезло не стать очередной жертвой неумелой охоты.              — Напал? — удивленно вырвалось у Киары, и Рейнира едва подавила умилительную улыбку.              Каким же наивным ребенком она все еще была. Порой Рейнира испытывала ужас от мысли, что рано или поздно мир погубит ее дочь, заставив расстаться с этой детской непосредственностью. Вот только это было неизбежно, и этот факт изводил ее сердце. Женщин в их мире всегда убеждали в радости материнства, вот только никто не рассказывал, что сердце будет обливаться кровью от всеобъемлющей любви и тревоги в равной степени.              — Верно. Порой лес не так заманчив, как может показаться поначалу. Он скрывает в себе множество опасностей, и в любой момент может проверить вас на стойкость — раз уж вы собираетесь участвовать в охоте, вам следует быть начеку и не позволять себе зазеваться.              Она ожидала, что дети прислушаются к ее словам, однако никакого опасения в их глазах не было. Напротив, они смотрели на нее с искренним восторгом, чуть ли не приоткрыв рот.              — Я так хочу быть похожей на тебя, матушка, — явное восхищение в голосе дочери невольно тронуло Рейниру. Приоткрыв окошко в карете, Киара с интересом принялась следить за мелькающим пейзажем, — Отчего-то я уверена в том, что эта поездка обернется занятным приключением. Может, мы тоже зарежем вепря? Надо соблюдать традиции!              Рейнира послала дочери грозный взгляд, который должен был поумерить ее пыл, но девочка только заливисто рассмеялась. Стоило ожидать, что из всех слов дочь умудрилась уловить лишь это. Заметив ее реакцию, Лейнор слегка усмехнулся.              — Будет лучше, если вы останетесь живыми к окончанию этого праздника, — Рейнира уже мысленно проклинала инициативу отца. А она еще думала, что именины в честь Эйгона были худшим днем в ее жизни, как же.              — Да уж, ваша матушка была совершенно безрассудной проказницей в юные годы. Когда мне в то время рассказывали о будущей невесте, я ее даже побаивался, — Рейнира вопросительно посмотрела на мужа, а тот неожиданно наклонился к детям и зашептал интригующим тоном, — Рассказывали, будто она сама этого вепря выследила и убила, только перед этим проскакала на бедном звере по лесной опушке.              Дети охнули с восторженным удивлением, на что Рейнира улыбнулась, снисходительно покачав головой. И чего только не придумают.              — Там же большой лес, да? Эймонд рассказал мне, что самый могучий зверь в Королевском лесе — это белый олень. Интересно, увидим ли мы его? А ты уже встречала его, матушка? — Киара оживленно расспрашивала ее, и Рейнира замерла, перестав укачивать Джоффри.              Белый олень, незримый страж леса, уже давно не вспоминался ей, но теперь, когда дочь ненароком упомянула его, Рейнира будто воочию вновь увидела таинственного зверя перед собой. Величественное создание, встреча с которым служила благословением будущей правительнице, показалось на глаза лишь ей, и в глазах его она видела знание, которое придало ей уверенность в тот сложный день, когда она чувствовала себя покинутой всеми.              — Встречала, но лишь раз. Впоследствии мне казалось, что это было лишь приятное видение, настолько эфемерным он выглядел в тот день, но я точно знаю, что видела его наяву. Сир Крист… — Рейнира резко осеклась на полуслове. Все это как будто происходило в прошлой жизни, когда сир Кристон Коль еще не вызывал у нее ненависти, и она могла находиться с ним наедине в чаще леса, не испытывая никакого опасения, — Один рыцарь из королевской гвардии сопровождал меня в тот день.              — Выходит, и королевский лес может прятать в себе не только опасности, но и чудеса, что открываются далеко не каждому. Я бы так хотела столкнуться с этим! — с воодушевлением отозвалась Киара, и даже Джейса немного растрогал этот восторг. Рейнира одарила дочь мягкой улыбкой, — И ты прошла проверку, поэтому к тебе и подошел белый олень. Теперь я поняла. Нам тоже это предстоит, Джейс. Если мы выдержим, то сможем его увидеть.              Нет, все-таки присутствие сира Харвина подле них было необходимо для ее спокойствия.              От резкой качки маленький Джоффри неожиданно проснулся и поднял руку, пытаясь дотянуться до платиновых прядей.              — Не волнуйся, малыш, ехать осталось не так долго, — поспешила утешить его Рейнира, на что сын что-то невнятно промычал в ответ.              Лейнор вдруг пересел к ней поближе, продолжая, однако, внимательно смотреть на увлеченных болтовней детей.              — Я слышал, там соберутся многие лорды и леди. Наверняка, королева уже рассматривает возможные кандидатуры на роль невест для своих сыновей. Не пора бы и нам заняться тем же самым?              — Не здесь, — и вот опять. На словах праздник, а на деле возможность для политических интриг, — Мы не заключаем никаких сделок. Наши дети еще слишком юны.              — Они были гораздо младше, когда ты предложила королеве хорошую сделку, — фыркнул Лейнор, однако тут же отступил, заметив ее настрой, — Ты же знаешь, я сам далеко не в восторге от вынужденных браков.              — Поосторожнее со словами, муж мой, — тихо заметила она, опасно сверкнув глазами. В последнее время Лейнор все сильнее ее беспокоил — порой он совсем забывался, давая королеве все больше поводов высмеять и ее, и их откровенно плачевный брак. А если сегодня он еще и умудрится напиться, то в очередной раз полезет флиртовать с рыцарями и сквайрами у всех на глазах, пока она будет мириться с этим унижением.              — Для Джейса решать пока рановато, он все-таки будущий король, и для него нужно поискать наиболее выгодную партию. Но, что касается Киары…              — С ней как раз дело обстоит куда сложнее. Джейс в любом случае останется в Красном замке, а его невеста займет место подле него. Что касается Киары, ей придется отправиться в дом ее будущего мужа, — от одной мысли, что она самолично позаботится о том, чтобы отправить свою дочь в совершенно незнакомое для нее место к чужаку, к горлу подкатывала тошнота, — Сейчас не время для этого разговора.              — Может и так, но рано или поздно тебе придется объяснить ей, что на правах принцессы она стала предметом торга. Ты знаешь, я всего лишь констатирую факт, — она ничего не ответила на слова мужа, мысленно надеясь, что он оставит эту тему.              На их счастье, дети были слишком поглощены обсуждением будущей охоты, чтобы заметить их перешептывания. Только Люк озабоченно посмотрел в их сторону, наверняка услышав, как она упомянула имя дочери, но на его беспокойный взгляд Лейнор ответил мягкой улыбкой и увлек его к себе на колени, так что тот мигом обо всем позабыл, радостно заверещав от щекотки отца.              Джейс и Киара захихикали от этой картины, и вторая начала проделывать то же самое с братом, а тот принялся отбиваться от мощной атаки сестры. Рейнира и сама не смогла сдержать смеха от такой картины. Да уж, какие тут браки, когда они совсем еще дети.              Она постаралась откинуть тревожные мысли — прежде всего им следовало хорошо провести время в семейном кругу, и она постарается скрыть детей от любопытных взоров и неминуемых планов. По крайней мере, на этот день.       

***

             Стоило Киаре выйти из кареты, как она тут же растерялась от количества незнакомых людей вокруг. Собравшиеся лорды и леди торжественно приветствовали их, однако на миг ей стало не по себе — хотя ей и доводилось прежде видеть представителей других земель в замке, но здесь их было намного больше.              Оглядываясь вокруг, она тщетно пыталась вспомнить уроки септы, где та с завидным упорством вбивала ей в голову, какой герб какому дому принадлежит. Вот рядом с шатром ленивой походкой расхаживал мужчина, подозрительно похожий на Тиланда Ланнистера, мастера над кораблями из Малого совета. Наверняка то был его брат-близнец, Джейсон Ланнистер. Рядом с королевой тем временем ошивался мужчина в одежде темно-зеленых цветов, и Киара признала в нем сира Хоберта Хайтауэра. Он усиленно пытался завладеть вниманием королевы, однако, судя по выражению ее лица, этот разговор наводил на нее скуку, хоть та и пыталась заинтересованно кивать на его слова.              Ближе всего к шатру находились люди с изображением оленя на камзолах. Неужели сам Боррос Баратеон пожаловал? Порадуется ли Джаспер встрече с отцом, или ему скорее будет неловко от его присутствия поблизости?              — Пойдем, милая, не следует задерживаться здесь, — кинув полный неприязни взгляд на сира Хоберта, матушка подтолкнула ее ближе к шатру, и Киара послушно проследовала за ней. С интересом рассматривая всех, кто уже успел зайти внутрь, Киара быстро нашла взглядом знакомую фигуру — Эймонд стоял рядом со старшим братом, и оба они беседовали с незнакомой ей девочкой, что казалась по возрасту ближе к ним, чем к ней.              У Киары невольно вырвался восхищенный вздох — девочка с каскадом медно-каштановых кудрей, рассыпанных по хрупким плечам, была в платье цвета морской волны, которое украшала красиво вышитая роза, а ее миловидное личико озаряла очаровательная улыбка. Неудивительно, что многие из гостей с нескрываемым интересом рассматривали эту юную леди, решившую развлечь разговором двух принцев.              — Кто это? — не удержалась от вопроса Киара, и матушка, проследив за ее взглядом, недовольно вздохнула.              — Полагаю, это Розмари Тирелл, подрастающая роза Хайгардена. Мне как раз на днях сообщили, что их дочь близка к брачному возрасту. Не удивлена, что эта девица уже нацелилась на старших сыновей королевы.              — Нацелилась? — Киара недоуменно моргнула, вновь обратив свой взор к прекрасной Розмари, однако слова матушки вмиг лишили ее той обманчивой безупречности, и теперь незнакомая девочка казалась ей лисой, кружившей вокруг удачной добычи.              — Тиреллы рассчитывают на брак с одним из принцев. Эта семья всегда была близка с Хайтауэрами, — матушка мягко погладила ее по волосам, успокаивающе добавив, — Впрочем, тебе не стоит забивать этим голову, дорогая.              — Она показалась мне милой, — вырвалось у Киары, однако уверенности в ее голосе прилично поубавилось.              — Тиреллы способны мастерски очаровывать, но не позволяй ее улыбке обмануть тебя — они ничуть не лучше Хайтауэров, и у каждого их доброго слова есть цена, — серьезно заявила Рейнира.              Розмари лучисто рассмеялась, и ее смех колокольчиками зазвенел по шатру, привлекая всеобщее внимание. Однако в отличие от Киары, когда чаще всего это внимание заканчивалось усталыми вздохами и неодобрительными взглядами, у Розмари все было как надо — ей улыбались и умилительно вздыхали, предвосхищая, что когда-нибудь из нее выйдет прекрасная принцесса. Девочка, достойная стать будущей женой одной из принцев. Например, Эймонда.              — Хотя, конечно, не ты одна восторгаешься этой леди. Если хочешь, можешь подойти и познакомиться с ней поближе, а я пока пройду к другим дамам. Надеюсь, хоть сегодня я услышу от них что-то путное, — Киара не успела ничего сказать, как мать уже оставила ее, удалившись к рассевшимся в кругу женщинам, и ей пришлось сделать нерешительный шаг к сыновьям королевы.              — Скажите, мой принц, — заискивающе прощебетала девочка, поправив локон, случайно выпавший из тщательно уложенной прически, — А скоро ли будут новые турниры? Все-таки уже давно при королевском дворе не было новых празднеств.              — А сейчас тогда что происходит? — вырвалось у Киары, и Розмари удивленно обернулась, явно не ожидав появления новой собеседницы. Эйгон, не сдержавшись, прыснул над ее словами, и Тирелл чуть покраснела, сразу же нахмурившись. Киара запоздало поняла, что девочка приняла ее слова за издевку.              — Прошу прощения, принцесса, я не заметила вашего присутствия, — елейно сказала она, вежливо поклонившись.              — Даже удивительно. Обычно ее присутствие все замечают, — хмыкнул Эйгон, вызвав у нее сильное желание пихнуть его, но Киара с силой сцепила зубы, чтобы удержаться от заманчивой идеи.              Рядом с такой примерной леди, как Розмари ей вдруг стало неловко за свое поведение — она привыкла, что матушка пускай и поучала ее порой, но все-таки не сильно контролировала, спуская ей всякие выходки, но то было дома. А теперь, столкнувшись с девочкой несильно старше ее самой, Киара резко осознала, что боится показаться слишком взбалмошной. Эйгон, словно чувствуя ее нервозность, продолжал подливать масла в огонь.              — У вас очень красивое платье, принцесса, — любезно добавила Розмари, мягко улыбнувшись, — Этот цвет вам очень подходит.              Несмотря на то, что это явно подразумевалось, как комплимент, Киара заметила насмешливый блеск в глазах девочки и почувствовала, что в груди неприятно жжет от пробудившейся злости. Платье на ней было красным с черной вышивкой — традиционные цвета дома Таргариен — однако самой Киаре казалось, что они не так уж хорошо на ней смотрелись. Ей гораздо больше нравилось носить платья светло-голубых или синих оттенков, но вслух она этого, конечно, не сказала.              — Благодарю, ваше тоже выглядит прекрасно, — Розмари горделиво приосанилась, казалось, едва сдерживая желание сказать: «Я и без тебя знаю»              — Даже странно, как ты его до сих пор не замарала, — не преминул вмешаться Эйгон, и Киара впилась в него хмурым взглядом.              — Эйгон, — в голосе Эймонда звучало предупреждение, однако тот даже не взглянул в его сторону.              — И такие случаи бывали? — решив ухватиться за эту тему, спросила Розмари, и Эйгон охотно фыркнул, высокомерно оглядывая Киару.              — Это уже издавна стало традицией, не так ли, малявка? Чего еще ждать от замарашки? Можно нарядить ее в шелка, а природа свое выдаст, — Розмари опустила взгляд, видимо, уже жалея, что подначила принца на такую грубость, но Киара не обратила на это внимания, распалившись от обиды.              — Ах ты, гад! — она яростно пихнула его в грудь, и принц громко закричал, врезавшись в стоявшего рядом виночерпия, а тот в свою очередь задел леди Розмари, плеснув на ее платье вином, от чего та громко ахнула. Киара виновато отступила на шаг, тут же пожалев о вспышке гнева, и завалившийся на спину Эйгон возмущенно взглянул на нее снизу вверх.              — Ты совсем страх потеряла? — с яростью вырвалось у него, и, живо вскочив на ноги, он набросился на Киару, однако решение это было заведомо неудачное, потому что тренировки с сиром Бринденом не пропали даром. Резво увернувшись, Киара схватила принца за волосы, вновь вырвав из его глотки громкий звук, уже больше похожий на девчачий визг, — Помогите, она совсем обезумела!              — Киара, немедленно прекрати, — сердитый возглас Эймонда заставил ее отпустить его старшего брата, после чего та виновато взглянула на принца. Она не собиралась заходить так далеко — если бы Эйгон просто оставил ее в покое, ничего бы не случилось.              — Как ты посмела меня трогать, бастард? — развернувшись к ней, взъяренно отозвался Эйгон, однако от продолжения гневной тирады его остановил грозный взгляд брата.              — Заткнись, идиот, здесь же люди, — прошипел Эймонд, и на его лице на миг отразился испуг, что вызвало у Киары легкое недоумение. Эйгон не раз называл ее и похуже, почему же Эймонда так зацепило именно это ругательство?              Решив не усугублять ситуацию еще больше, она повернулась к пострадавшей леди, с ужасом рассматривающую свое испорченное платье.              — Простите меня, леди Розмари. Это вышло случайно.              — Случайно? Это же бархат, — плаксиво вырвалось у нее, и она добавила чуть тише, — Выходит, слухи о вас оказались правдивы. Ваше поведение отлично выдает ваше происхождение, как бы ваша мать ни пыталась это скрыть. Для леди ваших лет такое отсутствие манер просто возмутительно!              Киара едва подавила желание отступить на шаг от девочки, что в этот момент растеряла всю свою красоту, став похожей на потревоженную змею. Однако еще до того, как она успела обдумать ее слова, позади послышались громкие шаги.              — Что тут произошло? — голос королевы возник совсем рядом, и Розмари поспешно поклонилась перед ней, вернув себе страдальческий вид. Оглядев испорченное платье, Алисента недовольно уставилась на Киару, — Опять ты устроила переполох!              — Эйгон первым начал!              — Я здесь ни при чем, это ты драться полезла! Матушка, я ее и пальцем не трогал! — тут же принялся защищаться Эйгон, и Розмари, словно решив сделать ситуацию еще более драматичной, принялась громко всхлипывать, вызвав у Киары приступ раздражения.              — Ой, да хватит уже реветь. Пятнышко ей на платье оставили, какое горе, — несдержанно фыркнула она и тут же осознала, что этим бесповоротно обрекла себя на роль виновницы всего случившегося. После такого пренебрежения к слезам юной леди все будут считать, что она устроила это исключительно ей назло.              — Что здесь происходит? — заметив образовавшуюся суматоху, к ним подошла Рейнира, и королева решительно повернулась к ней, словно появление принцессы еще сильнее усугубило ситуацию.              — А разве не видно? Твоя дочь опять ведет себя неподобающе. Она ударила моего сына, а заодно решила досадить и леди Розмари. Киара никогда воспитанностью не отличалась, но такие выходки уже чересчур!              — Должно быть, это просто случайность, — непоколебимым тоном отрезала матушка, — Киара не стала бы нарочно причинять боль твоему сыну. Думаю, все объясняется куда проще — Эйгону выгодно устроить сцену, выставив ее виноватой.              — Вот как? — едко отозвалась королева, и тут взгляд ее упал на младшего сына, — Эймонд, это ведь она ударила твоего брата?              Киара с надеждой посмотрела на друга, зная, что уж он-то точно не примет сторону Эйгона, однако, взглянув на мать, тот послушно кивнул, и, что еще хуже, подошел к леди Тирелл, участливо спросив:       — Вы в порядке, миледи?              — Предатель! — один этот вопрос с его стороны вызвал внутри такой прилив злости, что Киара отступила на шаг, чувствуя, как слезы подступают к глазам, после чего кинулась вон из шатра, не обратив внимания на попытку матери дозваться до нее.              В голове раз за разом проносилась выводящая из себя мягкость голоса Эймонда, обращенная к девице Тирелл. Принявшись настойчиво тереть глаза, она споткнулась о корень дерева и с легкостью бы упала, высмеяв себя на глазах собравшихся снаружи шатра гостей, но тут ее крепко схватили за локоть, помогая выровняться на месте.              — Куда это вы так несетесь, принцесса? — в голосе Джаспера по обыкновению звучала присущая ему веселость, и от этого у нее от сердца отлегло, однако Киара упрямо выдернула руку из хватки, еще не отойдя от недавнего унижения.              — Какое тебе дело?              — Что-то я не припоминаю, чтобы вы взяли за привычку язвить без причины, — ничуть не смутившись, спокойно отозвался Джаспер, и Киара устыдилась собственного срыва, — Стоит вам сказать одно слово, как я уберусь с глаз долой. Я бы не стал раздражать вас своим присутствием.              — Перестань, — уже гораздо тише отозвалась Киара, виновато отведя взгляд, — Я не хочу, чтобы ты уходил.              — Хорошо. Только лучше бы нам укрыться от лишних глаз, принцесса, пока никто не заметил, как невозмутимо вы беседуете с бастардом.              — Меня не волнует их мнение! — упрямо заявила Киара, на что Джаспер лишь покачал головой.              — И очень даже напрасно, — ей показалось, что Джаспер пытался спрятаться за привычной снисходительностью, но его глаза выдавали легкое смятение, что охватывало его всякий раз при упоминании собственного происхождения. Однако он быстро смахнул с себя минутное наваждение, вернув на лицо довольную ухмылку. Осторожно оглянувшись, он кивнул в сторону укромного места в тени под густыми кронами деревьев, и Киара послушно последовала за ним, — Порой из-за вашего хорошего отношения я забываю о различиях между нами, вот только я никогда не стану ровней знатным особам, даже если мне очень хочется об этом не вспоминать.              — Не стоит, — одернула его Киара, — Прежде всего ты — мой друг, так что перестань обращаться ко мне, как будто я изнеженная леди, которой есть дело только до манер и платьев. Твоя учтивость мне уже осточертела.              — Из тебя изнеженной леди не выйдет, даже если ты приложишь все силы, чтобы ей стать. Хотя, признаться, я бы посмотрел на такое. Вышло бы забавнее любого представления шута, — фыркнул Джаспер, вмиг утратив любезный тон, стоило им отойти подальше от лагеря. В глазах его заплясали знакомые искорки веселья, и он легонько встрепал ей волосы, — Так в чем же кроется причина такого гнева? Кто тебя так задел? Хотя позволь угадать, все дело опять в твоем ненаглядном принце?              — Ненаглядном? Я ни разу так Эймонда не называла, — отчего-то Киара почувствовала, как неуместные поддразнивания друга вызывают у нее абсолютно странную реакцию, и тут же разозлилась на себя за это.              — Поверь, в этом нет необходимости. Достаточно уже того факта, что всякий раз стоит ему появиться в поле зрения, как все твое внимание сосредоточено исключительно на его персоне. Я уж не говорю о том, что, сколько бы раз вы ни препирались, ты всегда первая мчишься к нему мириться, будто даже недолгий разлад для тебя ужасно невыносим.              — Это не так! — возмущенно отозвалась Киара, чувствуя, как горят уши, — Много раз именно он уступал первым.              — Полагаю, сегодняшний день станет одним из таких исключений?              — В этот раз я не собираюсь его прощать.              — Это мне уже доводилось слышать, — скучающе отозвался Джаспер, и Киара недовольно посмотрела на него.              — Я не шучу, он не сможет легко отделаться. После такой гнусности…              — И это тоже.              — Если продолжишь перебивать, я ничего тебе не расскажу.              — Расскажешь, — беспечно добавил Джаспер, — Тебя прямо-таки распирает от желания поделиться случившейся трагедией.              — Не мешай мне жаловаться, — скрестив руки на груди, Киара попыталась набросить на себя сердитый вид, однако Джаспер лишь скептично поднял бровь.              — Хорошо, я постараюсь хранить молчание. Я весь внимание, не томи же меня понапрасну, — задорно добавил Джаспер, усевшись под деревом и похлопав по месту рядом с собой. Недолго подумав, Киара с готовностью устроилась рядом.              — Дело не совсем в Эймонде. Точнее не только в нем, просто меня вывела из себя эта леди Розмари. Устроила целое представление с Эйгоном на пару, выставив меня злодейкой. А Эймонд вместо того, чтобы встать на мою сторону, бросился ее защищать, представляешь?              — Пока не очень, — честно отозвался Джаспер, и Киара уставилась на него с искренним возмущением, — Неужели тебя задела розочка? Или, как мне кажется, наша буйная принцесса задела ее первой?              — Эта розочка подставила меня перед всеми — так раскапризничалась из-за маленького пятнышка на платье, будто ее всю окатили вином.              — Решила угостить прекрасную леди вином, но немного промахнулась? — со смехом вырвалось у него, и Киара обиженно насупилась, так что тот примирительно поднял руки, — Прошу прощения, просто эта сцена представилась мне довольно забавной. Выходит, ты испортила ее платье?              — Так я же не нарочно. Я сразу же попросила прощения, а она уцепилась за возможность разыграть сцену и предстать перед всеми дамой в беде.              — Знаешь, мне довелось услышать ее разговор с матерью у шатра. Та потребовала от дочери, чтобы юная леди выложилась на полную и не ударила в грязь лицом перед принцами. Как мне кажется, они рассчитывали завоевать расположение королевы и соответственно ее сыновей, и именно поэтому ее так расстроило то, что ты ненароком заставила ее провалиться перед ними.              — Я же этого не хотела, — смущенно вырвалось у Киары. Отчасти она понимала, что другие родители требовали от своих детей гораздо больше, чем ее матушка от нее, и Киаре было жаль, что она умудрилась поставить Розмари в неловкое положение. Однако напоминание о том, что эта леди лишь притворялась очаровательной красавицей ради достижения своих целей, мигом избавило ее от чувства вины, — К тому же, ее план сработал, учитывая, что Эймонд бросился ворковать над ней.              — Не удивлен, что именно это обстоятельство разозлило тебя больше всего, — подловил ее Джаспер, и Киара поджала губы.              — Я злюсь не только из-за этого. Не доведи меня Эйгон, этого бы вообще не произошло, но он назвал меня бастардом, а потом…              — Как он тебя назвал? — вмиг растеряв прежнюю безмятежность, Джаспер резко повернулся к ней, и в его глазах заплескалось беспокойство. Киара виновато отвела взгляд в сторону — не стоило это рассказывать. Несмотря на то, что Джаспер всегда пытался сделать вид, что спокойно относится к своему происхождению, Киара догадывалась, что на самом деле его это тревожило. Не стоило упоминать при нем болезненную тему.              — Джаспер, в этом нет ничего такого. Для меня это даже не обидно, это ведь просто слова, — желая его утешить, уверенно заявила Киара, однако заметное напряжение так и не слетело с лица друга.              — Ты сильно заблуждаешься, считая подобное оскорбление безобидным. В моем случае это не более, чем озвучивание очевидного факта, однако ты — принцесса, и заявить такое публично... — Джаспер неожиданно стих, а затем устало вздохнул, — В этих словах твои подданные могут усмотреть пренебрежение не только к тебе, но и к твоей матери. Он не имел права так говорить.              — Не думаю, что способна урезонить его. Эйгон частенько делает то, что ему не положено, — небрежно фыркнула Киара, — Впрочем, в этом мы с ним похожи.              — Не принижай себя, тебе далеко до такого уровня ущербности, — чуть подумав, Джаспер фыркнул, — Знаешь, думается мне, юный принц обиделся как раз на то, что ты облила вином леди Розмари, а не его.              Киара не удержалась от смеха, представив, каким блаженным бы стало лицо Эйгона, если бы ему в лицо плеснули вином. Учитывая, что он испытывал трепет лишь к пойлу, то с него бы сталось и рот открыть, чтобы не упустить ни одну драгоценную каплю.              От этих мыслей ее отвлекли разговоры проходящих неподалеку лордов. Заметив, как многие из них уже вовсю собираются на предстоящую охоту, громко переговариваясь между собой, Киара заинтересованно оглядела их, тщетно выискивая фигуру сира Харвина Стронга. Рыцарь пообещал сопроводить их на первой вылазке в лес, и Киара с нетерпением ждала этого момента.              — Как думаешь, они уже отправили гончих?              — Разумеется. Все началось еще до вашего приезда, правда… Я слышал, что в лесу что-то не так. Большинство добычи уже разодрано в клочья крупным зверем, которого пока не удалось выследить — от него уже пострадали две охотничьи собаки. Все это вызывает вопросы. Некоторые из тех, кто успел увидеть раны животных, утверждают, что никогда не видели, чтобы хищник набрасывался на добычу с такой яростью.              — Может, это волки? — Джаспер неопределенно дернул плечом.              — Даже для них это чересчур.              — И давно ты так хорошо разбираешься в охоте, бастард? — вздрогнув, Киара обратила взгляд к Эймонду, который успел бесшумно подойти к ним.              Джаспер ничуть не смутился от появления принца и, вскочив на ноги, вежливо склонил голову, хотя очевидная издевка сквозила в каждом его движении, и Эймонд наверняка заметил это. За прошедшие два года Киара не раз пыталась убедить принца дать шанс ее другу, но от одного упоминания Джаспера он становился таким невыносимым, что она сразу же об этом жалела. У нее получилось добиться лишь того, что Эймонд бросил попытки заставить ее прекратить общение с ним.              — Рад видеть вас, мой принц. Ничуть не сомневаюсь, что вы знаете об охоте гораздо больше несчастного бастарда, — самым унизительным для Эймонда было то, что Джаспер возвышался над ним, заставляя задирать голову, чтобы пересечься с ним взглядом. Несмотря на то, что они были одногодками, Джаспер уже успел вытянуться и ростом был уже практически с Эйгона.              — Не забывайся, Шторм, — угрюмо ответил Эймонд, и Киара сразу же ощетинилась.              — Хватит уже цепляться к нему. Между прочим, тебя тут никто не ждал, — на лице принца показался намек на уязвимость, и она почти успела пожалеть о своих словах, но воспоминание о его возмутительном предательстве было еще слишком свежо в ее памяти.              — Все в порядке, принцесса, хотя мне приятно ваше беспокойство, — при этих словах Джаспера глаза Эймонда опасно сверкнули, — Пожалуй, я пойду, мне еще нужно подготовить сира Бриндена для охоты.              — Стоило бы пораньше вспомнить о своих обязанностях, — бросил ему вслед Эймонд, и Киара неодобрительно фыркнула. Только осуждать других горазд.              Дождавшись, когда Джаспер скроется, Эймонд перевел взгляд на нее.              — Ты там такой переполох устроила, что наши матери до сих пор не могут перестать выяснять отношения, — хмуро отозвался Эймонд, — Тебе следует вернуться и попросить прощения у…              — Иди ты в пекло, — Киара была очень рада, что ей вовремя на ум пришли слова, которые она пару раз слышала от сира Бриндена, — И Эйгону передай то же самое.              Она ожидала, что Эймонд разъярится от такого отпора, но тот ограничился лишь громким вздохом, словно ожидал такой реакции, после чего присел на траву рядом с ней.              — Так и думал, что ты воспримешь это так, — в его голосе больше не было привычного раздражения, и это вывело Киару из себя еще больше. Он должен был злиться на нее за такую нахальную грубость, и тогда бы у нее был повод не сдерживаться в выражениях во время их ругани, а вместо этого Эймонд как будто назло был удивительно спокоен.              — Ты вступился за Эйгона! — ядовито бросила она, показательно отвернувшись в другую сторону, но при этом продолжая украдкой поглядывать на него.              — Да, ведь он — мой брат, а мы должны защищать своих, даже если их поступки нам не нравятся. Мы можем думать друг о друге что угодно, но на людях должны быть заодно, — отчеканил Эймонд так, будто всего лишь пересказал ей давно заученное правило, и бесцветность его тона вызвала еще большее раздражение.              — А я, выходит, не своя? — обиженно сорвалось с ее губ. На лице Эймонда промелькнуло замешательство, но он поспешно вернул себе привычную невозмутимость.              — Ты сама поставила себя в такое положение.              — Прошу прощения, что не бросаюсь в слезы, как твоя Розмари. Не забудь утереть ей сопли, — хотя пренебрежение было излишним, учитывая, что ее саму метало от желания вдоволь раскричаться до соблазна позволить себе расплакаться, но Киара ничего не могла с собой поделать — напоминание о том, как Эймонд подал руку этой заносчивой Тирелл, мешало ей рассуждать здраво.              — Моя Розмари? — со смешком вылетело у Эймонда, и Киара запоздало прикусила язык, мысленно проклиная себя за импульсивность, — Так вот, в чем все дело.              — Вовсе нет! — громко заявила она. Заведенная до предела этим спором, она вмиг забыла о своем намерении не замечать его присутствие весь день и все-таки повернулась к нему, — Ты встал на сторону Эйгона, а потом еще и полез умасливать эту надменную девицу!              — Меня спросили, ударила ли ты его. Разве ты этого не делала, Киара? Не набросилась первой? — Киара захлопнула рот, поняв, что попала в тупик.              — Он первый начал, ты же знаешь.              — Вопрос был не в этом. Он напал на тебя первым?              — Нет, но он наговорил всяких бредней, и…              — Так ответила бы ему тем же, вместо того чтобы бросаться с кулаками. Тогда бы виноватым был Эйгон, но твой опрометчивый поступок обернул все против тебя, — Эймонд устало потер переносицу, как будто этот спор ужасно его утомил, — Подобное тебе прощали дома, но теперь на тебя смотрят другие лорды и леди, и ты больше не можешь вести себя так, будто правила тебя не касаются. Ты уже почти взрослая, Киара, так что пора начать вести себя соответственно.              — Боишься, что я тебя опозорю? — буркнула она, громко шмыгнув носом, и вдруг ощутила прикосновение к щеке. Осторожно смахнув слезу с ее лица, Эймонд ненадолго задержался пальцем на впадинке подбородка, чуть погладив его, и Киара растерянно замерла от этого движения.              — Никого ты не позоришь, — тихо прошептал он, и добавил заговорщически, — К тому же, хотя это было безрассудно и глупо, но Эйгон определенно заслужил хорошего пинка. Правда, я удивлен, что ты так взъелась на леди Розмари.              — Она хочет выскочить замуж за принца, вот и любезничает с тобой, — она ожидала, что Эймонд хоть немного удивится, но тот даже бровью не повел. Выходит, он прекрасно знал о намерениях ее семьи.              — Тебя это разозлило?              — Вот еще, — фыркнула она, но тут перед глазами предстала эта картина — восхищенный ропот толпы, одобрительный кивок королевы Алисенты, и Эймонд под руку с такой подходящей ему невестой, — Если ты согласишься на брак с ней, я перестану с тобой разговаривать.              — Что ж, после такой угрозы у меня связаны руки, — прыснул он, и Киара несильно пихнула его в бок.              — Я не шучу, Эймонд. Пускай Эйгон с ней таскается, раз ему так хочется. Они друг другу идеально подходят — оба изнеженные, вредные и невыносимые. А ты...              — Подожду, когда моя невеста заслужит твоего одобрения, — покорно согласился Эймонд, и Киара с трудом выдавила улыбку, желая замять ситуацию, хотя сама мысль о том, что друг рано или поздно обзаведется женушкой, вызывала у нее тошноту. Может, его невеста окажется милой, хорошей леди, и они даже поладят, а когда-нибудь она будет проводить время с их детьми…              Дыхание перехватило от внезапного осознания — когда-нибудь она станет далеко не единственной девочкой, заслужившей его доверие и нежность, и перестанет занимать главное место в его жизни. В конце концов, это было неизбежно.              — В чем дело? — непривычно мягкий тон принца заставил ее вздрогнуть, и Киара рассеянно сфокусировала взгляд на нем, — Ты аж побледнела.              — Да так, кошмар представился. На самом деле, леди Розмари показалась мне довольно красивой, — тихо заметила Киара, принявшись взволнованно теребить ткань платья.              — Не отрицаю, — наткнувшись на ее возмущенный взгляд, Эймонд проказливо улыбнулся, — Ты ведь сама это сказала.              — Мог бы не соглашаться с этим так охотно.              — Если тебя это успокоит, я ей ничуть не очарован, — продолжил Эймонд, — Да, она вполне мила, но она слишком старается понравиться. К тому же, она больше нацелилась на Эйгона.              — А если королева решит вас поженить?              — Я исполню свой долг, — с готовностью ответил Эймонд, однако она заметила, как он неловко отвел взгляд, — Но едва ли найду в этом радость. Розмари не противна мне, но я нахожу ее любезность довольно скучной. И все же принц никогда не выбирает себе жену сам.              — И тебя устраивает то, что у тебя даже нет выбора в этом вопросе?              — Таков порядок вещей, Киара. Когда-нибудь ты и сама это поймешь, — Эймонд постарался сказать это равнодушным тоном, однако Киара всегда чувствовала, когда он скрывал за видимым спокойствием возникшее в душе смятение, и от нее не укрылось то, с каким трудом ему удавалось сохранять это смирение, — Розмари не так уж плоха. Она красивая леди с хорошей репутацией из внушающей уважение семьи.              — Идеальное средство для достижения всеобщего одобрения, верно? Звучит очень романтично, — едко вырвалось у нее, и Эймонд осекся, бросив в ее сторону озадаченный взгляд, — А чего бы хотел ты сам? Неужели она или другая незнакомая леди сможет сделать тебя счастливым?              — Если исполнение долга принесет пользу моей семье, то вполне, — решительно заявил Эймонд, кинув в ее сторону обвиняющий взгляд, явно осознав, что она не могла понять его логики, — Нет смысла говорить об этом. Тебе все равно надо вернуться и попросить прощения, чтобы наши матушки не перессорились в самом начале праздника. Придется поступиться гордостью, чтобы исправить положение до того, как оно станет совсем скверным.              — Не буду я так унижаться! — с вызовом заявила Киара, но, недолго поразмыслив, добавила уже куда спокойнее, — Хотя я могу подумать об этом, если ты пообещаешь не жениться на этой Розмари.              — Киара, я не волен выбирать….              — Тогда и от меня ничего не жди.              — Ты невыносимая упрямица! — повысил голос Эймонд, одарив ее возмущенным взглядом.              — Знаю, — невозмутимо откликнулась она, с вызовом вскинув подбородок, — И меняться не собираюсь.              У Эймонда вырвался усталый вздох, однако спорить он с ней не стал, и Киара с трудом подавила улыбку.              — Хорошо же. Я постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы избежать помолвки с Розмари Тирелл. Довольна?              — Так уж и быть, я согласна принять такое обещание.              — И попросишь прощения перед Розмари и Эйгоном?              — К сожалению, я не вольна выбирать, — передразнила его Киара, и на лице Эймонда показалась слабая улыбка. Еще минуту назад она скорее собственноручно закопала бы себя в землю, чем просила прощения у такого противного мальчишки, как Эйгон, но свои обещания надо выполнять, — Только…              — Что?              — Скажи честно, было бы проще, стань я такой, как она? Порой я чувствую, что только и делаю, что попадаю в дурацкое положение, а заодно и впутываю в это близких, — откровенно вырвалось у нее.              На секунду она позволила себе представить, каково было бы стать примерной леди, похожей на Розмари: растягивать губы в заученной улыбке, демонстрируя самообладание и грацию, и вызывать всеобщее восхищение своим примерным поведением. Может, тогда матушка бы, наконец, вздохнула с облегчением? Если бы только она могла так легко подавить собственную импульсивность и перестать расстраивать своими выходками всех вокруг.              — Ни за что бы этого не захотел, — с чувством прошептал Эймонд, бережно взяв ее за руку, чем удивил ее. Как правило, это именно она становилась инициатором любых прикосновений между ними. Именно она первой брала принца за руку, именно она утягивала его в крепкие объятия и клала голову ему на колени, когда он вслух зачитывал ей тексты из исторического опуса. Вся эта тактильность служила для нее безмолвным подтверждением ее привязанности, и Эймонд, поначалу ворчавший на подобные проявления чувств, со временем смирился и научился принимать это.              — Уверен? Уже забыл, как отчитывал меня за неподобающее поведение? — поддразнила его она, чтобы скрыть охватившее ее смущение.              — Порой ты бываешь невыносима, не скрою, но именно этим ты мне и полюбилась, — теплые пальцы мягко сжали ее ладонь, и Киара почувствовала, как начинает плавиться от этого прикосновения, будто согревшись от удачно попавшегося на пути костра, и с трудом подавила желание растянуть губы в широкой улыбке, которая наверняка со стороны бы показалась абсолютно нелепой.              — Надеюсь, ты понимаешь, что я буду припоминать тебе это каждый раз, когда мы будем препираться?              — Думаю, что смогу с этим смириться, — внезапно в его взгляде возникло что-то еще, что Киаре было сложно распознать. Изучающий взгляд Эймонда ненадолго задержался на ее лице, после чего метнулся к волосам, и он протянул руку, осторожно заправляя прядь за ухо, — Я даже не заметил, как твои волосы стали длиннее.              — Да, мне пришлось все утро сдерживать крики боли, пока служанка Сандра пыталась меня причесать, — горестно вздохнула Киара, и Эймонд не удержался от смешка.              — Боюсь, теперь птицам будет не хватать своего гнезда.              — Ах ты, гадкий мерзавец. Я почти поверила, что ты пытался быть милым, — Киара уже готова была с силой пихнуть принца в плечо, однако тот вовремя перехватил ее руки. Разумеется, это высказывание ничуть ее не задело, однако она была обязана заставить его пожалеть о своих словах из принципа.              — Значит, не стоит быть такой доверчивой, — понизив голос, прошептал он ей в ухо, когда она уже собиралась ущипнуть его, и Киара замерла, невольно завороженная игривым блеском на дне аметистовых глаз. Еще один предмет ее гордости заключался в том, что лишь она могла видеть его таким веселым и расслабленным. При других Эймонд всегда держался с присущей его положению учтивостью, однако она оставалась единственным человеком, который заставлял его позабыть о пресловутой сдержанности и давать волю эмоциям.              — Как я могу не доверять своему самому близкому другу? — беспечно откликнулась она, и на лице Эймонда вновь промелькнуло загадочное выражение, — Что?              — Ничего, просто… Нам пора возвращаться, — резко отпустив ее руки, Эймонд вернул себе прежнюю собранность, после чего помог ей встать. Киара с горечью осознала, что краткая передышка была окончена, а значит, следовало исправлять устроенный ей же хаос.              Когда они вернулись в шатер, Алисента вовсю продолжала спорить с Рейнирой, однако, увидев их с Эймондом, они обе сразу же замолчали и уставились на них в ожидании. Действовать надо было быстро, пока матушки не принялись расспрашивать, куда они умудрились пропасть, и не принялись ругаться уже из-за этого.              Смиренно склонив голову, Киара подошла к пострадавшей леди Тирелл и постаралась приложить все силы, чтобы та не усомнилась в ее искреннем сожалении.              — Леди Розмари, мне очень жаль, что на ваше платье попало вино из-за моей неосторожности. Поверьте, меньше всего я хотела причинить вам неудобство, — взглянув на Эймонда, что по-прежнему стоял поблизости, она заметила его одобрительный кивок и приободрилась, — Я бы не хотела, чтобы из-за такого нелепого поступка с моей стороны между нами были распри.              Розмари все же приняла ее извинения, сославшись на то, что все произошедшее и вправду оказалось лишь недоразумением, однако затаившееся на дне ее глаз презрение подсказывало Киаре, что ее мысли, на деле, были совершенно иными. Однако девочка явно не хотела устраивать сцену и выставлять себя вредной на глазах у всех. Все-таки в отличие от Киары, она держала лицо гораздо лучше.              — А мне извинения не полагаются? — возмущенно напомнил о себе Эйгон, и Киара с трудом сдержала желание съязвить.              — Прошу прощения, мой принц, за то, что ударила вас, — чуть помедлив, она с наслаждением добавила, — Как и за то, что прозвала вас гадом и чуть не вырвала клок волос. Ах да, и за то, что заставила вас визжать, как девчонку.              — Да, она смеется надо мной! — звонко возмутился Эйгон, однако королева лишь покачала головой, с укором взглянув на принца.              — Хватит уже, Эйгон! — гораздо тише, чтобы ее не услышал никто, кроме сына, проговорила королева, — Ты сам выставляешь себя на посмешище.              — Она попросила у тебя прощения, — холодно отозвался Эймонд, подступив ближе к брату, — Разве этого недостаточно?              Эйгону пришлось с неохотой смириться с волей родных, и он согласился ее простить, хоть и продолжал попутно сверлить ее недовольным взглядом.              Стоило им разрешить эту ситуацию, как Розмари бросилась развлекать принца беседой, однако тот, толком не слушая ее, поплелся к виночерпию и принялся вливать в себя алкоголь. Киара даже прониклась сочувствием к беспрерывно щебечущей вокруг Эйгона девочке — принц забудет о ней, стоит вину ударить ему в голову.              — Киара, сир Харвин уже ждет тебя снаружи шатра, — тихо доложила ей матушка, и Эймонд, случайно услышавший ее слова, стрельнул в нее настороженным взглядом. Рейнира ответила ему тем же, однако не стала настаивать на том, чтобы тот отошел подальше, наверняка догадываясь, что на правах друга ее дочери он давно знал о ее хорошем отношении к рыцарю, — Джейс уже с ним. Просто… Пообещай мне, что будешь осторожна.              — Конечно, матушка, — Киара едва не запрыгала на месте от нетерпения, и матушка мягко погладила ее по волосам, после чего отошла обратно к гостям, что явно хотели занять ее беседой.              — Сир Харвин обещал научить меня охотиться, — с воодушевлением прошептала она, заметив вопросительный взгляд Эймонда, — Надо только дождаться, когда первый отряд двинется к лесу, и про нас все забудут.              — Считаешь, это разумно? — в голосе Эймонда, на удивление, не было ожидаемого недовольства. Он всегда был против ее близкой дружбы с рыцарем, однако, судя по всему, заранее ожидал, что Киара увяжется за Харвином на охоте, — Дикие звери — это тебе не кошки в замке. Стоит тебе слишком далеко отойти от сира Харвина, и тебе конец.              — Брось, ничего плохого не случится, — беспечно бросила она, — Я скорее умру со скуки здесь, чем в схватке со зверем.              — Ты же не пойдешь охотиться в этом? Твоей матушке, конечно, не привыкать к тому, что ты портишь любое платье, однако охота в такой одежде вряд ли покажется хорошей идеей даже ей.              — Я подготовилась к этому, можешь не сомневаться, — довольно ухмыльнувшись, Киара приподняла юбку платья до щиколоток, чтобы Эймонд заметил, что под ним на ней надеты брюки. Мысленно она понадеялась, что он не заметит того, что они уже были грязными почти до колена — она умудрилась несколько раз упасть во время утренней игры с Джейсом, изображавшим вепря, — А ты не пойдешь со мной?              Эймонд решительно покачал головой, переведя взгляд на королеву, что уже вовсю отчитывала увлекшегося выпивкой Эйгона.              — Боюсь, матушка лишится чувств, узнав, что я вздумал сразить вепря, еще и в твоей компании. Даже не знаю, что из этого ужаснет ее больше. К тому же, кто-то должен остаться присматривать за Эйгоном — еще пару глотков вина, и его придется одергивать каждую секунду, чтобы не наболтал лишнего, — в голосе Эймонда послышалась грусть, и Киара в привычном порыве прижалась к его плечу своим, вырывая его из тоскливого состояния.              — Не переживай так. Я за нас двоих всех зверей там распугаю, — радостно откликнулась Киара, вызвав у Эймонда снисходительную улыбку.              — Даже не сомневаюсь.       

***

             Шорох примятой листвы разнесся по лесной опушке, нарушая воцарившийся здесь покой, и Киара зажмурилась, опасаясь, что пощипывающий траву олень заметил ее оплошность и вот-вот кинется прочь, однако, хоть тот и поднял голову, навострив уши, но довольно скоро вернулся к прежнему занятию.              Этот олень не был белым, и ничего мистического в нем она не видела, но несмотря на это зверь приковывал внимание, заставляя затаенно наблюдать за ним из укрытия. Убивать его не хотелось — было что-то неправильное в том, чтобы вот так нарушать лесную тишину и нападать на животное, которое никого не трогало.              И все же сир Харвин объяснил ей, что так устроен мир — она ест за столом мясо, которое ловят и готовят другие люди, а теперь она стала достаточно взрослой, чтобы попробовать добыть его самостоятельно.              Рыцарь наставлял ее в течение всего пути, подсказывая, как следует притаиться, и когда можно подступить к животному. Ее любимый лук, подаренный Харвином на прошлые именины, был под рукой, и пальцы впились в древко орудия от нетерпения — она не могла сплоховать.              Сейчас, вдали от других людей Киара могла представить, что лишена всяких титулов и обязательств. Она больше не была принцессой, лишь охотницей, испытывающей удачу наедине с природой.              Стрела вылетела со свистом, и олень грациозно прыгнул, едва успев увернуться — Киара испытала противоречивую смесь из разочарования и облегчения. Меньше всего ей хотелось причинять вред живому существу, однако она с усилием поборола в себе желание облегченно вздохнуть. Позволять себе приступы слабости было непозволительной роскошью — если она действительно хотела доказать, что больше не являлась избалованной принцессой, привыкшей получать все на блюдечке, следовало перестать бояться замарать руки.              Именно это бы сказал ей сир Бринден, если бы мог видеть сейчас ее метания.              — Мимо, — тихо проронила она, осторожно оглядываясь на сопровождающего ее сира Харвина, однако на его лице не было ни намека на разочарование.              — По крайней мере, олень заметил вас только в последнюю секунду. Я бы больше удивился, если бы у вас все получилось с первого раза, принцесса.              — У Джейса же получилось, — невольно вырвалось у нее, и она виновато отвела взгляд, чувствуя, как неуловимый росток зависти пустил внутри корни. Рыцарь, похоже, тоже это заметил, потому что смерил ее настороженным взглядом.              — Не стоит пускать в свою голову зависть, принцесса, — негромко заметил Харвин, — Поверьте моему опыту, это всегда приводит к плохому.              — О чем это вы? — удивленно вырвалось у Киары. Ее тут же захватил нетерпеливый интерес, возникающий всякий раз, стоило рыцарю пробросить что-то о своей жизни, что случалось не так уж часто. Она не знала, почему ей было так важно узнать о нем побольше, но никак не могла справиться с желанием приоткрыть завесу тайны над его прошлым.              — Когда я был в твоем возрасте, моя матушка погибла, после чего отец женился во второй раз. К сожалению, я не смог найти в себе желания проникнуться любовью ни к его леди-жене, которая тщетно пыталась стать мне новой матерью, ни уж тем более к ее сыну.              — Мне сложно поверить, что вы можете причинить зло кому-либо, — неуверенно отозвалась Киара, желая приободрить рыцаря, но тот лишь покачал головой.              — Мне приятно это слышать, однако, подтвердив эти слова, я бы солгал.              — Но ведь вы примирились с братом, не так ли? Со временем все обиды забываются, — с надеждой выпалила Киара, надеясь, что вот сейчас рыцарь кивнет, и его лицо озарит привычная радость, однако тот продолжал задумчиво рассматривать лесную опушку, пребывая в своих мыслях.              — Порой для этого становится слишком поздно.              — Я не верю в это! Никогда не поздно для перемирия с близким человеком, — упрямо заявила Киара, на что сир Харвин ответил снисходительным взглядом.              — Вы еще совсем ребенок, принцесса, — Киара едва подавила желание громко фыркнуть. Эти слова так надоели ей, что она готова была позабыть о приличиях и выразительно закатить глаза. Порой ей казалось, что они будут преследовать ее вечно, — Когда-нибудь вы поймете, что один неудачный поступок может перечеркнуть все, и поэтому я хочу предостеречь вас. Не стоит недооценивать силу одной злой мысли. К тому же, я бы не переживал так на вашем месте. У Джейса получилось попасть в кролика, но олень все же более крупная добыча. Даже опытным охотникам зачастую не удается его поймать.              — Знаю, просто мне так хотелось порадовать матушку добычей. Тогда она бы поняла, что я больше не бедовая дочка, за которой нужен постоянный присмотр. Она бы смогла мной гордиться. А еще мы с Джейсом условились, что тот, кто не сможет справиться с охотой, будет неделю отдавать свою порцию пирожных, а это отдельное унижение.              — Поверьте, принцесса, в жизни бывают вещи и пострашнее, — не удержался от смешка сир Харвин, — А вашу матушку больше порадует то, что вы вернетесь с этой вылазки целой и невредимой. К тому же, она всегда вами гордилась, и вам не нужно завоевывать ее любовь.              Киара ничего не ответила, зная, что рыцарь не поймет ее в должной мере. Конечно, она не сомневалась в том, что матушка любила ее, однако она не раз ловила на себе насмешливые взгляды окружающих, и злой шепот все чаще долетал до ее ушей.              И это дочь наследницы Железного трона? Скорее причина постоянной головной боли своей матери. Какие же отвратительные у нее манеры, да она же совсем лишена королевской грации. Неужели принцесса Рейнира настолько не занимается воспитанием дочери? Как можно доверить управление королевством той, кто даже с собственным ребенком управиться не может?              — Все хорошо, принцесса? — заметив, что она неожиданно долго для себя хранила молчание, обеспокоенно спросил рыцарь, и Киара с усилием растянула губы в улыбке.              — Да. В следующий раз я постараюсь получше, — рыцарь одобрительно кивнул на ее решительный настрой.              — Охотно верю в это. Что ж, а пока нам следует освежевать пойманного кролика, — задумчиво произнес сир Харвин, стоило им вернуться к костру, где их уже поджидал стороживший добычу Джейс.              — Освежевать? — с ужасом вырвалось у них обоих, и сир Харвин негромко хмыкнул, прилично позабавившись от выражения их лиц.              — Да-да, и нечего так смотреть, принимайтесь за дело. Вы поймали, вам им и заниматься.              — Это Джейс поймал, — шустро выдала Киара, и брат обратил к ней возмущенный взгляд, на что рыцарь лишь посмеялся.              — Боюсь, вас это не спасет, принцесса. Вы ведь семья, а значит, должны помогать друг другу, хотите вы этого или нет.              — Нечестно, — негромко выдохнула Киара скорее из остаточной вредности, хоть и не собиралась заставлять брата справляться с этим в одиночку, — Готова поспорить, что тебя вырвет первым.              — Зря надеешься, — живо откликнулся Джейс, явно обрадовавшись возможности скрыть легкую неуверенность за готовностью принять вызов, — Давай уже покончим с этим.              Харвин учил их этому делу, похоже, едва сдерживая смех от того, как ярко они выражали свое отвращение от вида крови — Киара старалась не вдыхать лишний раз противный железный запах, стараясь контролировать рвотные позывы. Признать поражение перед братом было бы вдвойне ужасно.              — Не переживайте, охота в первый раз всегда проходит тяжело. Вам не придется часто с этим сталкиваться, однако следует знать, как прокормить себя в случае необходимости.              — Вряд ли такая необходимость возникнет, когда Вермакс подрастет. Он сможет приносить нам много добычи, — уверенно вырвалось у Джейса. В последнее время брат очень любил поговорить о своем драконе — порой это вызывало у Киары приступ раздражения, но она старалась подавить неуместные мысли. На его месте она бы вела себя также, и причиной ее злости было сожаление, что она не могла познать эту связь.              — Может и так, однако всегда полагаться на дракона — дело гиблое. Вермакса может не оказаться рядом, потому тебе следует знать, как справляться с возникшими трудностями самостоятельно. Но сегодня ты уже отлично справился с этим, Джейс. После своей первой охоты я вернулся ни с чем, а ты уже нашел нам отличный ужин, — перехватив взгляд сира Харвина, Киара неуверенно улыбнулась. Рыцарь явно пытался приободрить ее упоминанием собственного опыта, и от этого ей действительно стало немного легче.              — Матушка будет так рада услышать это, — запрятав уже пробудившуюся было тоску поглубже, гордо отозвалась Киара. Нужно было позволить брату насладиться этой маленькой победой, порадоваться за него вдоволь. Если бы она вернулась с удачно пойманным зайцем, он бы точно поздравил ее.              — Знаешь, я все-таки хочу рассказать матушке, что мы сделали это вместе. Хоть я и поймал его, но освежевала его по большей части ты, так что можно сказать, что мы оба хорошо справились, — уверенно отозвался Джейс, и Киара почувствовала жгучий прилив благодарности к старшему брату.              Вдалеке вдруг послышался громкий хруст, и Киара быстро повернулась на звук, однако с ее места сложно было что-либо разглядеть. Сир Харвин тоже моментально напрягся и, вскочив с места, поспешно выхватил меч из ножен, настороженно уставившись в лесную чащу.              — Киара, осторожнее, — негромко произнес Джейс, закрыв ее спиной, и тут из-под ближайшего куста навстречу им выбежала лиса. К удивлению Киары, она толком не посмотрела на них и, перескочив с одного куста на другой, пробежала мимо, быстро скрывшись в чаще и оставив их в недоумении, — Куда это она? Я думал, она нападет на нас.              — Она будто бы бежала от кого-то, — неуверенно подала голос Киара, и, заметив озадаченный взгляд рыцаря, осторожно добавила, — Джаспер сказал, что в лесу может прятаться огромный хищник. Из-за его нападений пострадало уже много животных.              — Порой Джаспер любит приукрашивать. К тому же, мы с тобой драконьей крови, а драконы ничего не боятся, — постарался успокоить ее Джейс, однако Киара заметила, что в его голосе звучала напускная бравада, — Вы ведь тоже ничего не боитесь, сир Харвин?              — Совсем наоборот. Помните, как-то раз я поведал вам о детях леса, что прячутся на острове Ликов? — Киара кивнула, припоминая, как одним вечером рыцарь рассказывал им истории о созданиях, что по легенде обосновались около замка Харренхола, его родового замка, — Я ведь так и не рискнул исследовать этот лес за все время, что прожил там, опасаясь их потревожить.              — Но вы ведь сир Харвин Костолом! Вы не можете бояться существ из старой легенды! — удивленно воскликнул Джейс, и Киара выразительно фыркнула. Брат не раз посмеивался над тем, как легко она верила в правдивость сказаний, которые им доводилось слышать от служанки Сандры, однако тот наверняка не ожидал, что обожаемый им рыцарь тоже относится к этому с особым трепетом.              — Грубая сила лишь кажется несокрушимой, но там, где властвует магия, она совершенно бесполезна, — благоразумно подметил рыцарь, взглянув на мальчика, — Недооценивать ее не следует, уж точно не в мире, где вы можете взобраться на спину дракона.              — Но ведь это другое, драконы давно стали неотъемлемой частью нашего мира, — отозвался Джейс, однако уверенности в его голосе поубавилось.              — Когда-то и они были лишь сказкой до того, как Эйгон I Таргариен покорил Вестерос. К тому же, таким могущественным созданиям нелегко укрыться от людей, однако я уверен, еще многие тайны сокрыты от наших глаз. Мы никогда не можем быть уверены в том, что мир устроен так, как нам кажется, юный принц. Хотя, конечно, кто я такой, чтобы указывать, во что вам верить?              — Наделенный мудростью человек, — ответила Киара, и, взглянув на брата, поспешно добавила, — В отличие от некоторых.              — Кто бы говорил, — не остался в долгу Джейс, и рыцарь не смог сдержать улыбки, пока наблюдал за их перепалкой, — Я ведь не говорил, что не согласен с этим. Раньше я не задумывался об этом, однако ваши слова, сир Харвин, показались мне разумными. Как будущий король, я обязан мыслить шире, а не ставить под сомнение все, что кажется мне непривычным. Матушка всегда так говорит.              — Надо мной, значит, потешался, и только слова взрослых заставили открыть глаза на очевидное? — не удержалась от колкости Киара, и рыцарь покачал головой.              — Не будь так строга к брату. Твой брат все говорит верно, однако ко многим эта мудрость приходит лишь со временем.              Хотя неожиданное появление лисы поначалу застало их врасплох, они довольно скоро вернулись к костру и продолжили беседу, перескакивая с одной темы на другую. Киара мысленно признала, что ей давно не было так спокойно, как в Королевском лесу, пока они были вдали от толпы людей, перед которыми нужно было держаться как подобает. Гораздо приятней было разглядывать, как лучи солнца пробиваются сквозь ветви могучих деревьев, и наслаждаться долгожданным уединением с близкими людьми.              — Должно быть, матушке тоже это нравилось, — неожиданно подала голос она, прервав долгий рассказ Джейса о последних тренировках, изредка прерываемый советами сира Харвина. Оба взглянули на нее с одинаковым недоумением на лице, и Киара едва подавила желание прыснуть, однако неожиданная мысль мигом сбила с нее все веселье. В этот миг они были так похожи, сир Харвин и Джейс. Будто на нее смотрел один и тот же человек в разном возрасте. Почему-то от этой мысли в сердце поселилась тревога, но Киара поспешила отмахнуться от нее, — Думаю, матушке нравилось скрываться здесь от лишних глаз и быть самой собой без опасения, что ее за это осудят.              — А вы понимаете ее лучше, чем кто-либо, принцесса, — одобрительно отозвался Харвин, и Киара ответила ему удивленным взглядом.              — Это она так говорила?              — Что вы, принцесса не рассказывает мне о таком, — шутливо отмахнулся сир Харвин, однако Киаре не верилось, что рыцарь говорит ей правду. Должно быть, желая избавиться от дальнейших расспросов, он добавил, — Надо бы набрать больше хвороста для нашего костра. Пойдемте-ка займемся этим делом.              Разумеется, им не разрешалось отходить слишком далеко от костра, однако в определенный момент сир Харвин и Джейс так увлеклись обсуждением последних уроков истории, что Киара решила оставить их, чтобы не слушать в очередной раз про успехи Джейса. В отличие от нее, ему отлично давалась эта наука, в то время как она постоянно путалась в гербах и именах, чем нередко забавляла Эйгона.              Это вызывало у нее сильную досаду — у нее были проблемы с концентрацией, и она частенько теряла мысль, пока пыталась вспомнить важные факты. Единственное, что хоть немного спасало — это занятия с Эймондом, который готов был терпеливо повторять для нее все раз за разом.              Уж ему-то история давалась даже легче, чем ее брату. Он постоянно изучал книги и без наставлений мейстера, а пару раз даже поправлял того. Для Киары оставалось загадкой, почему его никогда не раздражало, как много времени уходило у нее на усвоение знаний, однако она не осмеливалась озвучивать этот вопрос. Хотя Эймонд ни разу не жаловался на ее нерасторопность, ее мучил стыд из-за того, что она не могла быть так же хороша в этом, как он.              Неясный шум впереди вырвал ее из мыслей, заставив вскинуть голову. Осторожно выглянув из-за дерева, которое удачно скрывало ее, она с трудом сдержала изумленный возглас.              Прямо перед ней стоял тот самый олень, что не так давно смог убежать от нее, словно судьба внезапно предложила ей испытать удачу во второй раз.              Подняв голову, он посмотрел прямо на нее, и Киара уже хотела позвать рыцаря, но поспешно закрыла рот — пока она дождется сира Харвина, олень скроется с глаз, и она окончательно упустит шанс поймать его. Нет уж, медлить было нельзя. Как только олень прыгнул в противоположную от нее сторону, Киара бросила ветки и кинулась вслед за ним.              Она не собиралась сдаваться, когда он был почти у нее в руках. Уж с такой добычей она мигом уделает Джейса, и тот будет всю неделю отдавать ей сладкие пирожные, а матушка… Она, наконец, убедится в том, что ее дочь способна на большее, чем попадать в передряги.              Однако нагнать оленя Киара так и не успела — тот внезапно рухнул на землю с болезненным криком, и тут на него откуда-то сверху обрушился хищник гораздо большего размера. По инерции она подалась вперед и чуть не упала прямо перед неизвестным животным, но кое-как смогла сохранить равновесие, со смесью шока и ужаса наблюдая за тем, как существо, которое она поначалу приняла за огромную птицу, вгрызлось в брюхо оленя.              Приглядевшись к нему получше, Киара заметила и вытянутую морду, и перепончатые крылья, и чешую цвета утреннего тумана. Понимание прожгло ее изнутри — перед ней был дракон. С усилием подавив испуганный крик, она замерла на месте, продолжив наблюдать за внезапно объявившимся вором ее добычи. Больше всего ее поразило именно то, что этот дракон не издавал ни звука, так сильно отличаясь этим от постоянно рычащих драконов ее братьев.              Громко сглотнув, Киара сделала шаг назад, но тут ветка под ней предательски хрустнула, и дракон повернул голову на звук, заметив ее присутствие.              — Ты же не будешь есть меня, правда? Честно признаюсь, на вкус я отвратительна, и ты мной обязательно подавишься, — тихо пролепетала Киара, надеясь, что дракон проявит благоразумие. Возможно она требовала от дикого существа слишком многого. Чуть наклонив голову и при этом не издав ни звука, дракон продолжил внимательно рассматривать ее, словно раздумывал, стоит ли прибавить ее к ужину или вполне можно удовлетвориться одним оленем.              Вопреки здравому смыслу, Киара испытала непреодолимое желание приблизиться к дракону. Впервые в жизни она почувствовала, что это именно то, что ей следует сделать. Тот самый порыв, свойственный всем Таргариенам, охватил ее с макушки до пяток, и еще до того, как она осознала, что делает, Киара сделала шаг навстречу древнему созданию.              Заметив ее движение, тот тут же зарычал, однако нападать не спешил, будто проверял, отважится ли она на большее.              Правильные слова пришли на ум не сразу — однако голос Эймонда настойчиво возник в голове, вовремя приходя на помощь.              — Lykirī, — несмотря на частые уроки с другом, валирийские слова обычно вылетали у нее несколько неуклюже, словно спотыкаясь о язык, однако в этот момент ее не подвели ни произношение, ни тон. Вот он — тот самый момент, что мог перевернуть всю ее жизнь, превратив из принцессы, над которой потешались многие представители знати, в наездницу дракона. Или же обратить в прах, если она проявит слабость, и тот сочтет ее недостойной.              Все или ничего. Среднего не дано.              Дракон зарычал еще громче, однако по-прежнему не выпускал пламя, ожидая ее дальнейших действий. А может, просто дразнил ее надеждой, выжидая, когда она подойдет достаточно близко, чтобы как следует ей полакомиться. Киара тут же одернула себя, выкинув эти мысли из головы — нет, она не могла впускать страх в свое сердце. Только не сейчас, когда каждая эмоция, отразившаяся на лице, могла решить все.              — Dohaerās, — приказ вырвался у нее неожиданно для самой себя, хотя страх все еще клубился внутри, не давая о себе забыть. Много раз она раздумывала над тем, как можно подготовиться к столкновению с драконом и убедить себя не отступить в решающий момент, однако теперь, наконец, осознала — ответ был слишком простым и сложным одновременно. Нужно было просто совершить прыжок веры без всякой оглядки, и будь что будет.              Киара уверенно подняла руку, и дракон замер, перестав рычать и продолжив сверлить ее пронизывающим взглядом. На миг ей показалось, что он подался вперед, как вдруг сзади послышался громкий топот, и вся отчаянная уверенность тут же упорхнула из ее тела.              Только не это. Несмотря на то, что дракон поначалу благосклонно принял ее присутствие, неожиданное появление рыцаря или Джейса мигом разрушит их еще пока хрупкую, незримую связь и вынудит дракона вернуться к враждебному настрою.              — Киара! Немедленно отойди от него! — при виде сира Харвина у нее все внутри похолодело, и недавняя идея приручить неожиданно оказавшегося в лесу дракона перестала казаться ей такой уж удачной. Только не сейчас, когда от ее действий мог пострадать всегда добрый к ней рыцарь. Сир Харвин едва напоминал себя — лицо его побледнело, а глаза заволокло пеленой паники.              — Прошу, не подходите! Я способна сама с этим справиться, — однако для предупреждений было уже слишком поздно.              От приближения незнакомого человека дракон вмиг растерял все недавнее спокойствие. Из пасти полыхнуло, и Киара едва успела пригнуться, прикрыв голову руками. Вспышка яркой боли застала ее врасплох, и она не удержалась от болезненного крика, падая на колени и запоздало чувствуя ноющую боль в районе предплечья. Она услышала, как рыцарь достал меч из ножен, однако еще до того, как тот успел подбежать к ней, она вскочила на ноги, перекрыв собой дракона.              — Нет! — она сама не знала, к кому обращается — к рыцарю или к дракону. На ее счастье, последний вовсе не собирался окончательно расправляться с ней. Видимо, вспышка пламени была лишь следствием краткого испуга, после чего тот быстро взмыл в воздух и скрылся с их глаз.              — Киара, как ты? Сильно пострадала? — спросил рыцарь, и она уже хотела ответить, что с ней все в порядке, однако тут заметила, как глаза сира Харвина округлились от ужаса.              Опустив взгляд, она осознала, что на правом предплечье уже расцветал сильный ожог, и острые иглы боли беспощадно впились в руку, раскинувшись сетью стальных крючков, после чего у нее потемнело в глазах. Последним, что она услышала, был испуганный крик рыцаря, подхватившего ее на руки.              Очнулась она уже в лагере — множество звуков резко вторглись в истерзанное сознание, вызывая желание закричать самой, лишь бы заставить этот шум хоть ненадолго утихнуть, однако никаких сил на это не осталось.              — Бедная моя девочка, — в какой-то момент голос матери отделился от общего гомона, и Киара с усилием открыла глаза, пытаясь сфокусироваться на ее лице.              С сожалением она заметила, что щеки ее были влажными — матушка так переживала за нее, что позволила себе плакать, а ведь Киара никогда не видела ее в таком состоянии. Даже при родах, что по определению считалось наихудшей пыткой из всех возможных, матушка держалась стойко, не проливая ни слезинки.              Это все ее вина. Она подвела ее.              — Ваша дочь уже постепенно приходит в себя. Не переживайте, принцесса, худшее уже позади. Ваша дочь поправится, все это лишь последствие болевого шока, — успокаивал ее мейстер, но Рейнира ничего не ответила на его слова, продолжая ласково гладить ее по голове.              Открыв глаза пошире, Киара нашла взглядом фигуру Лейнора. Отец стоял подле матушки с озабоченным выражением лица и без конца пугливо поглядывал на нее, словно опасался новой вспышки гнева. Киара догадывалась, что умудрилась в очередной раз поднять всех на уши — прекрасно, в замке еще долго будут шептаться об этом, а матушку наверняка осудят за то, что та позволила дочери отправиться на охоту.              — Прости меня, матушка, — хрипло вырвалось у Киары, и, к ее удивлению, эти слова вызвали у матери облегченный вздох.              — Не стоит, Киара, мы обсудим все позже, а пока тебе стоит поберечь силы. Сейчас мейстер закончит обрабатывать рану и даст тебе макового молока, чтобы унять боль.              Киара устало прикрыла глаза, но тут же пронзительно вскрикнула — боль от ожога внезапно заполнила сознание, и она отдаленно услышала, как в шатер ворвался кто-то еще.              — Тише-тише, не дергайтесь, — подал голос мейстер, — Скоро боль отступит, но пока что придется немного потерпеть.              — Немного? Хватит уже жалеть макового молока, вы же не с простолюдинкой возитесь! Разве не видите, как она мучается? — голос Эймонда заставил вырваться из мутной пелены, и с губ невольно сорвалось имя друга, после чего тот подступил к ней ближе, намеренно не замечая пристального взгляда Рейниры.              — Тебе не следует здесь находиться, — резко осадила его она, и Эймонд замер на месте, опасливо взглянув на рассерженную женщину.              — Я просто хотел проведать ее, — голос его не дрогнул, но, казалось, попытка казаться спокойным лишь сильнее вывела Рейниру из себя.              — И какой интерес ты можешь иметь к здоровью моего ребенка? — по телу пробежала легкая дрожь, ведь она никогда не видела матушку такой разгневанной. Повинуясь неожиданному порыву, она перехватила ее ладонь и осторожно сжала ее, отвлекая на себя.              — Пускай, он останется. Прошу, матушка, мне это очень нужно, — видимо, очевидная мольба в ее голосе убедила Рейниру смилостивиться, и та с неохотой отступила.              — Так и быть, но ненадолго. Не мешай ей отдыхать, — Эймонд ограничился кивком, после чего матушка вышла из шатра вместе с Лейнором и мейстером, оставив их наедине.              — Ты всех нас так напугала. О чем ты только думала? Я же говорил, что тебе слишком опасно бросаться туда. И каким образом ты умудрилась так повредить руку? — на лице Киары расцвела улыбка вопреки всем страданиям. То, как привычное возмущение ее поведением в принце боролось с искренним беспокойством за нее, не могло не вызывать внутри приятных чувств, однако внезапное осознание вдруг отрезвило ее.              Эймонд ничего не знал. Конечно, не знал, иначе бы уже сам рыскал по лесу в поисках этого дракона, который мог помочь ему обрести долгожданное счастье. Киара помнила об их уговоре, и все-таки в душе возникли сомнения — меньше всего ей бы хотелось, чтобы друг оставил ее в таком состоянии, бросившись навстречу таинственному существу, которое не приняло ее.              Однако они ведь давно условились, что, если у одного из них не выйдет приручить дракона, то он должен позволить второму попытать удачу. Она не имела права быть эгоисткой сейчас, не могла требовать от него остаться с ней.              — Там был дракон, Эймонд. Я попробовала подойти к нему, и мне даже показалось, что все могло обернуться хорошим исходом, но… Должно быть, я была не достойна, — признавать это было еще более горько, чем она ожидала, однако неверие в глазах принца, живо сменившееся азартом, ранило еще сильнее. Тем менее она приложила все силы, чтобы продолжить доброжелательным тоном, — Пускай у меня не вышло, но может, ты сможешь оседлать дракона.              — Дракон, — казалось, ее слова пробудили в нем дикую жажду. Эймонд мечтал об этом дне с тех пор, как понял, что Таргариенам суждено рассекать воздух на могучих созданиях. Она знала об этом лучше, чем кто-либо, ведь он уже давно признался ей в своем главном страхе — больше всего он боялся остаться самым жалким принцем своего рода из всех. Всего лишь вторым сыном короля, не способным достичь собственного величия. Она до сих пор помнила, какой стылый холод в груди вызвали его горькие слова.              Таргариен без дракона скорее походит на беззубого хищника, такой способен только смех вызывать.              Ей бы стоило порадоваться, что у него, наконец, получится добиться того, чего он желал столько лет, однако внутри зияла огромная пустота.              — Не волнуйся, никто не заметит твоего ухода. Дракон наверняка не успел далеко скрыться, но тебе лучше позвать сира Кристона с собой. Он будет противиться, но точно защитит тебя в случае опасности. Я закричу, и все собравшиеся будут носиться со мной, а ты сможешь…              — Оставить тебя в таком состоянии? — в его голосе прозвучала неуверенность, и Киара решительно покачала головой.              — Иди же. У тебя и так мало времени, не стоит долго копаться со мной.              — Я… — какую-то секунду Эймонд сомневался, а затем направился к выходу из шатра, и Киара с усилием подавила порыв поддаться капризному желанию и попросить его остаться. Хотя за ней будут присматривать мейстер и матушка, но это не помогало ей справляться с гнетущим ощущением, что разрасталось внутри.              Однако вместо того, чтобы выйти из шатра, Эймонд подошел к чаше и налил в нее макового молока, после чего направился обратно к ней.              — Что ты делаешь?              — Я не могу, — вдруг выдал он, — По крайней мере, мы знаем, что драконы еще остались, и я смогу осуществить то, что хочу. Однако сейчас я больше нужен тебе.              — Но…              — Не отговаривай меня, Киара, — твердо заявил он, и Киара с облегчением заметила, что уверенность в его голосе не была притворной, — Лучше выпей еще молока и расскажи мне подробнее о том, что там случилось.              Уговаривать ее долго не пришлось — ее рассказ на некоторое время погрузил Эймонда в тихую задумчивость, однако, недолго поразмыслив над ее описанием дракона, он предположил, что ей довелось столкнуться с Серым Призраком, самым таинственным драконом из всех существующих.              Записей о нем было очень мало, потому что этот дракон был очень скрытным по своей сути, потому и оставался диким. Практически у всех драконов так или иначе за всю их жизнь был хотя бы один наездник, а вот Серый Призрак никогда к себе никого не подпускал, не говоря уже о том, чтобы привязаться к человеку.              Отчасти Киару это успокоило. Выходит, заслужить его уважение было практически невозможно, и ей даже повезло, что дракон не сжег ее сразу, учитывая его терпимость к людям, однако она не могла отрицать, что успела почувствовать образовавшуюся между ними связь. Хотя их встреча и закончилась для Киары шрамом на предплечье, ей было сложно представить себя на другом драконе.              — Как твоя рука? Боль все еще сильная?              — Вполне терпимо. С этим я справлюсь, а вот от матушки влетит знатно, когда все ее сострадание выветрится, и она окончательно осознает, что, увидев перед собой огромного дракона, я решила, что будет хорошей идеей с ним подружиться, — устало откликнулась Киара, широко зевнув.              — Успокой ее тем, что еще легко отделалась. И лучше не забывай прикрывать рот рукой, принцесса, — не удержался от возможности съязвить Эймонд, на что Киара беззлобно ухмыльнулась, зная, что принц пытался за привычной насмешкой спрятать недавнее беспокойство.              — Не строй из себя блюстителя приличий, — видимо, маковое молоко начинало на нее действовать, потому что она почувствовала окутывающую тело слабость, — На самом деле, я так благодарна за то, что ты остался со мной. Не представляешь, как бы мне было скверно без тебя.              — Надо же, понадобилось всего лишь немного тебя поджечь, чтобы сделать такой кроткой и очаровательной. Разве это не ты еще вчера утверждала, что мое вечное брюзжание способно и мертвого вывести из себя?              — Одно другому не мешает, — хихикнула Киара, и уголки губ Эймонда дрогнули от слабой улыбки. Устало прикрыв глаза и толком не контролируя, что говорит, она бездумно прошептала, — И все же ты мне нужен. Порой я так остро это ощущаю, что самой не по себе становится.              — В этом нет ничего дурного, Киара. Поверь, тебе не о чем тревожиться. Я тебя не оставлю, — и перед тем, как окончательно погрузиться в сон, Киара почувствовала легкий поцелуй в макушку.       

***

             Мейстера она перестала слушать еще в начале урока, впрочем, не она одна. Из всех детей только Эймонд и Джейс старались внимать его словам, в то время как Хелейна уже вовсю рассматривала новую многоножку, которую они с Эймондом нашли для нее этим утром. Эйгон даже не скрывал, что вот-вот провалится в сон — видимо, предыдущим вечером опять развлекал себя выпивкой — а Люк задумчиво вырезал причудливые фигуры на столе, пребывая в своих мыслях.              Мейстер продолжал монотонно рассказывать им об очередном конфликте Бракенов и Блэквудов, и Киара совсем перестала следить за его монологом. Она была так близка к полудреме, что даже не заметила, как облокотилась о плечо Эймонда, чуть не заснув на нем.              Заметив эту сцену, Джейс поспешил шикнуть на нее, однако сам принц, на удивление, не выказал никакого недовольства от такой заминки, слишком привыкший к ее близости, чтобы это его затрудняло, а вот Эйгона увиденное мигом заставило взбодриться.              — Вы только посмотрите на них, какие очаровательные голубки. Принцесса, должно быть, спит и видит, как мой братец потащит ее к алтарю. Эй, Эймонд, ты уже просветил нашу сильную принцессу насчет супружеского долга? Или даже для нее твой стручок маловат?              — Замолкни, — покраснев, прошипел Эймонд, и Киара неохотно оторвала голову от его плеча, стрельнув в Эйгона недовольным взглядом. Ее невольно поразило то, что даже Джейс, обычно поддерживающий Эйгона в любой его проделке, посмотрел на принца с явным неодобрением.              — Не говори так про мою сестру, — сурово отрезал он, однако Эйгон никак не желал униматься.              — А что такого? Твоя сестренка все равно рано или поздно узнает, для чего ей приподнимать юбки. К тому же, она уже нашла перед кем.              Киара не поняла ничего из того, что он сказал, но прекрасно знала, что это вряд ли отличается от обычных насмешек в ее сторону. Однако в этот раз, как ни странно, наиболее ярко отреагировали как раз Джейс и Эймонд, всегда убеждавшие ее сохранять сдержанность в отношении этого идиота, и она совершенно не понимала, в чем причина такой разительной перемены.              — Не смей так говорить про нее, — жестко отсек Эймонд, — Она тебе не служанка и не одна из твоих девиц из борделя.              — Посмотрите-ка, какой благородный рыцарь у нас тут. И все это ради какой-то вредной малявки? Надеешься, что со временем она отблагодарит тебя как следует, да, братец?              — Дети, прошу, сосредоточьтесь на теме нашего урока. Кто мне скажет, в каком году… — внезапно вспомнил про них мейстер, однако на него не обратили никакого внимания. Джейс и Эймонд внезапно набросились на Эйгона с двух сторон — один потянул за волосы, а другой бросил чернила прямо ему в лицо, и Киара вскочила с места, не зная толком, что делать. Люк изумленно ахнул и поспешил закрыть собой Хелейну, однако та воззрилась на драку с тем же скучающим выражением лица, что и всегда, — Что происходит? Немедленно прекратите это! Королевские персоны так себя не ведут!              Королевским персонам, однако, было в этот момент абсолютно все равно, как им следует себя вести — если бы не вся несуразность ситуации, Киара бы даже приятно удивилась тому, что ее брат и Эймонд в кои-то веки действовали сообща, однако происходящее больше огорошило ее, чем порадовало. И почему их так расстроило то, что сказал Эйгон?              В конце концов, мейстер пригрозил им тем, что сейчас же позовет их матерей, и только тогда всем пришлось успокоиться, после чего тот объявил окончание урока.              — Отвратительно, я не смогу сконцентрироваться на теме, когда вы устроили такой беспорядок. Уходите, а я переговорю с вашими матерями, как только собрание Малого совета закончится.              Эйгон выбежал первым, видимо, опасаясь, что без присмотра взрослого Джейс и Эймонд нападут на него еще более беспощадно. Взяв за руку Люка, брат решительно повел его к покоям матери, а Киара, недолго подумав, кинулась вслед за Эймондом по коридору замка.              — Так это мне надо быть сдержаннее? — хорошо, она просто не могла удержаться от того, чтобы ткнуть его в это, хотя на самом деле испытывала скрытую радость за его отчаянный порыв заступиться за нее, пускай она в этом и не нуждалась, — Почему тебя это так разозлило?              — Потому что Эйгон — идиот, — раздраженно вырвалось у Эймонда, и Киара скептично подняла бровь.              — Мне казалось, за столько времени ты с этим свыкся.              — Да, но в этот раз он перешел грань дозволенного, — хмуро отозвался принц, — Говорить такое про принцессу попросту оскорбительно.              — Если уж говорить начистоту, то каждое его слово в мою сторону можно счесть оскорбительным.              — Ты не понимаешь, — резко выдал Эймонд, поворачиваясь к ней, — Ставить твое целомудрие под сомнение попросту опасно.              — Почему? Мне кажется, он и похуже выражался прежде. Что такого он наговорил в этот раз? Я толком и не поняла, — взглянув на нее, он чуть запнулся на полуслове и смущенно отвел взгляд.              — Это сложно объяснить, — осторожно ответил он, и Киара недовольно прищелкнула языком, чувствуя, что друг не хочет делиться с ней чем-то важным.              — Так попробуй, — настойчиво сказала она, — И что он имел в виду под стручком?              — Мне следует вернуться к матушке, — покраснев, Эймонд отступил на шаг так резко, будто надеялся от нее сбежать, — Я обещал вернуться к ней сразу после урока, и…              — И зачем? Она все равно сейчас на заседании Малого совета и вряд ли вернется скоро, — Киара хорошо это знала, потому что матушка тоже никогда не возвращалась с этих заседаний раньше положенного — вопросы королевства занимали много времени, поэтому она не раз радовалась тому факту, что решение всех этих скучных проблем достанется именно Джейсу, а не ей.              — Должно быть, я забыл, — неловко вырвалось у Эймонда, и Киара одарила его недоверчивым взглядом. Уж кто-кто, а он забывчивостью не отличался. Как правило, рассеянность была присуща как раз ей, — Может тогда отправимся в Драконье логово?              — Эймонд, — устало вырвалось у нее, и друг раздосадовано вздохнул.              — Почему ты всегда против? Драконы — часть нашей жизни, которая отличает нас от других, а ты лишаешь себя малейшей возможности порадоваться этому. Может, именно поэтому Серый Призрак не принял тебя? Потому что знал, что в глубине души ты боишься.              — Дело совсем не в этом, — фыркнула Киара, неприятно задетая таким выводом, — После встречи с драконами ты становишься таким невыносимым.              — Почему это? — с вызовом спросил Эймонд.              — Потому что боишься как раз ты. Ты ведь искренне считаешь, будто наличие дракона — единственный способ доказать свою значимость.              — Мы — Таргариены, это в нашей крови. Разумеется, я хочу обрести своего дракона.              — Как и я. Но я готова смириться с тем, что этого не случится. Разве я стану от этого хуже? Или ты и вправду готов разочароваться во мне, если я никогда не приручу дракона?              — Я не хотел этого сказать, — виновато вырвалось у Эймонда, — Киара, я бы никогда не разочаровался в тебе.              Перехватив его взгляд и заметив промелькнувшую в его глазах уязвимость, Киара смиренно вздохнула. Для Эймонда предложение разделить с ним прогулку к драконам вовсе не было спонтанной идеей, скорее уж заветным желанием, которое он не раз предлагал разделить с ней, и отчасти он был прав насчет нее, как бы ей ни хотелось этого признавать.              Опасаясь впустить в свое сердце ту же злость от несправедливости, что охватывала друга после каждой прогулки в Драконье логово, Киара старалась отгородиться от желания стать всадницей на драконе, запрещая себе даже задумываться о подобном. Вот только чем ее попытка подавить навязчивые мысли о наличии собственного дракона была лучше постоянной необходимости друга повидаться с ними лишний раз?              — Так и быть, я согласна посетить Драконье логово, но только в сопровождении сира Бриндена. Я не собираюсь удручать себя присутствием сира Кристона, который будет ястребом следить за каждым нашим шагом.              — Ты согласна? — в глазах Эймонда вспыхнула неподдельная радость, и Киару это тронуло. Его реакция не была такой уж удивительной, учитывая, что раньше она наотрез отказывалась от этой идеи, — Киара, ты не представляешь…              — Не будем терять время понапрасну, а то королева еще тебя потеряет, — узнав, что он снова умыкнул в Драконье логово, еще и в ее компании, его матушка скорее всего неслабо разозлится. Она встряхнула головой, отгоняя мрачные мысли — это будут проблемы будущей Киары, а сейчас им следовало побыстрее улизнуть из замка.              Сир Бринден наверняка прекрасно понимал, что их внезапная идея наведаться в Драконье логово не была согласована с родителями, однако задавать лишних вопросов не стал, за что Киара была ему благодарна.              — Только будьте осторожнее, детишки. К сожалению, я отвечаю за вас головой, — предупредил их сир Бринден, после чего оставил их наедине с драконами. Всегда невозмутимый рыцарь все же побаивался этих созданий, и Киара вполне могла понять этот страх — даже для нее, девочки из рода Таргариен, встреча с одним из таких обернулась серьезным ранением.              — Мне здесь спокойнее, — произнес Эймонд, сразу направившись к Пламенной Мечте, которая устроилась вдали от других драконов. С тех пор, как драконица приняла Хелейну, как свою всадницу, она смягчила свой нрав, порой даже подпуская Эймонда к себе, однако Киара все еще сомневалась в том, что приближаться к дракону без присутствия ее хозяйки так уж благоразумно. Наблюдая за ласковым ворчанием Пламенной Мечты, что лениво приоткрыла глаз, принявшись внимательно следить за ними, Эймонд тихо добавил, — Рядом с ними.              Густой, сильный запах грубо проник внутрь, забивая ноздри и горло, и Киара едва удержалась от порыва закашляться — спустя столько лет ей так и не удалось привыкнуть к этому запаху.              Впрочем, Эймонд едва ли заметил эту заминку, все его внимание было приковано к Пламенной Мечте, с которой он разговаривал на валирийском. Осмелившись, Эймонд подступил к ней и прижал ладонь к цветастой чешуе, вырвав из груди Киары испуганный вздох, однако драконица отреагировала абсолютно спокойно, блаженно прикрыв глаза и негромко заурчав.              Несмотря на ее изначальное намерение держаться спокойно, Киара не могла не залюбоваться безмятежностью древнего существа, которое жило задолго до них и наверняка переживет еще ни одного представителя их рода. Они знали об истории их мира со слов мейстеров, в то время как эти создания видели все собственными глазами, и осознание этого завораживало.              Эймонд говорил на валирийском уверенно, и слова эти, наполненные дикой, опасной магией, заставляли покориться это устрашающее, но меж тем великолепное в своей сути существо, которое с легкостью могло растерзать их на части.              Киара зачарованно посмотрела на друга. В том, как легко ему давалась эта величественная изящность, как охотно дракон подчинялся этой притягательной ауре принца, скрывалось очевидное — Эймонд так сильно похож на одного из них, будто он сам мог бы в любой миг обратиться молодым драконом.              Он был рожден для того, чтобы стать всадником дракона.              Эта мысль ошеломила Киару и вместе с тем напугала. Не было ничего удивительного в том, что он так отчаянно рвался к этим древним созданиям, ведь только они могли понять его натуру так, как ни один человек не сможет.              — Ты не хочешь поздороваться с Пламенной Мечтой? — повернувшись к ней корпусом, Эймонд склонил головой набок, и лицо его озарила легкая улыбка, но Киара решительно покачала головой.              — Один раз я уже рискнула, и закончилось это шрамом, завидев который большинство людей едва сдерживают крик ужаса, — попыталась отшутиться она, невольно потеребив ткань рукава платья.              Киара знала, что многие представители знати шептались о шраме, что остался после случайной встречи с драконом, твердя, что принцесса с таким внешним недостатком станет еще более непривлекательной для будущих женихов, если таковые вообще появятся. Сама она от этого не расстраивалась — ее ведь и раньше красавицей не считали, так что в ее жизни ничего по сути не изменилось.              Убрав руку от дракона, Эймонд бросил на нее задумчивый взгляд, и его аметистовые глаза на мгновение потемнели, после чего он двинулся обратно к ней.              — Все потому, что они глупцы и трусы. Им даже не дано понять, каково это — бросить вызов дракону. Твой шрам — всего лишь доказательство удивительной отваги, и ты должна гордиться им, а не стесняться, — спокойная уверенность, отражавшаяся в его голосе, ошеломила ее, так что Киара не сразу нашлась с ответом.              — Ты и вправду так считаешь? Разве не ты говорил, что я поступила по меньшей мере неразумно, когда рискнула пойти навстречу дракону?              — Тогда я сильно испугался за тебя, ты выглядела такой обессиленной, — признался Эймонд, — Однако укорять тебя за такой поступок было глупо, ведь я бы сам поступил так на твоем месте.              — Кажется, ты только что признал, что был не прав, — игриво заявила она, легонько толкнув его локтем в бок, на что Эймонд громко прыснул.              — Наслаждайся моментом, это редкий случай.              — Скорее у меня редко получается поймать тебя на этом.              Пламенная Мечта негромко зарычала, однако звук этот был лишен всякой агрессии, и складывалось впечатление, что драконица скорее посмеивалась над их спором.              Поддавшись порыву, она взяла Эймонда за руку, бездумно переплетая пальцы и наслаждаясь волной мягкого тепла, разливающегося по ее телу. Он сжал ее пальцы в своих, от чего весь его восторг будто бы плавно перетек из его тела в ее, позволяя полноценно узреть всю величественную красоту прекрасного создания, что смотрело на них с явным весельем в глазах.              — Знаешь, порой меня удивляет то, что драконы позволяют взмывать на них в воздух. Меня всегда интересовало, почему именно Таргариены стали драконьими всадниками? — невольно вырвалось у нее, и Эймонд нахмурился в замешательстве.              — Я даже не задумывался об этом прежде. Просто принимал, как должное. Именно драконы помогали нашей семье удерживать Железный трон столько времени. Никто не смог бы пойти против них.              — Неужели ты видишь в них лишь способ устрашения? Разве ты не видишь существо, что прежде всего может стать тебе верным другом? Им ведь тоже стало одиноко в нашем мире, раз они решили подпустить к себе людей.              Эти слова заставили Эймонда обратить к ней взгляд — в воцарившемся сумраке его глаза поблескивали от сбивающего с толку благоговения, и Киара почувствовала, как по шее пробежали мурашки.              От того, как жадно он всматривался в ее лицо, выискивая что-то, что было ему так нужно, Киара невольно ощутила легкий трепет. Близость принца уже давно стала ей привычна, и все же это всегда отличалось от того, что она разделяла с братьями, и она не могла понять, как она к этому относится. Это же ее давний друг, так почему рядом с ним ее захватывало волнение, причину которого она не могла себе объяснить?              — Теперь я вижу, что ты действительно понимаешь меня, равно как и разделяешь ту же потребность отыскать своего дракона, — сорвавшиеся с языка слова заполнили все пространство, беспрепятственно оседая в ее голове, — Я знал, что тебе стоит прийти сюда, чтобы искоренить страх и больше не избегать этого желания.              — А что если ты ошибся? Может, мне просто не суждено обрести своего дракона? — горько вырвалось у нее, и Эймонд бережно сжал подрагивающие пальцы, заставив поднять на него взгляд.              — Не говори так, Киара. Не считай себя недостойной чего-либо, — уверенность в его голосе заставила ее зачарованно уставиться на него, — У тебя будет дракон, как и у меня. Когда-то именно ты помогла мне в это поверить, так что не смей отрекаться от собственных слов.              — Я верю в то, что у тебя все выйдет, — поспешила добавить Киара, — В тебе достаточно сил, чтобы пройти это испытание, но я…              — Ты ничуть не уступаешь мне в этом, — непреклонно заключил Эймонд, — Именно благодаря этому мы и сблизились когда-то.              — А я-то думала, это случилось из-за того, что ты сдался, смирившись, что тебе все равно никуда от меня не деться.              — Если бы я действительно был против, то вряд ли бы из этого что-то вышло. Однако я готов признать, что такого упорного желания навязать свое общество я не встречал ни у кого.              — Можешь ворчать сколько-угодно, но я прекрасно знаю, что ты был совсем не против.              — Я и не отрицал, — уголок его губ дернулся в слабой улыбке, однако легкое веселье стерлось с его лица, сменившись серьезностью, — Однако дело не только в этом. В отличие от других, наш путь более сложен, но оттого и более значим, понимаешь? Может, нашим братьям и повезло с тем, что у них вылупились драконы, однако связь, построенная на завоевании уважения дракона, стоит гораздо больше.              Слова Эймонда вселили в нее уверенность, и мучившее ее напряжение, наконец, покинуло тело.              — Тогда я тоже в это верю, — поддавшись неожиданному порыву, она утянула его в объятия, уткнувшись носом ему в шею и вызвав у него тихий смех.              — Где же твое самообладание, Киара? — она ничего не ответила, вместо этого подняв голову и столкнувшись с ним взглядом. Она замерла в объятиях, зачарованно наблюдая, как свет от факелов плясал на его лице, и чувствуя, как исчезает безобидная игривость их прикосновений. Киара уже хотела отступить, смутившись от непривычных ощущений — она не знала, почему все это вдруг перестало казаться правильным, но отчего-то неосознанно понимала, что ее любопытство может все испортить, — Что ты задумала?              Вздохнув, она уже хотела отойти от него на шаг, однако Эймонд сжал ее плечо сильнее, удерживая на месте и не позволяя дать волю внезапному волнению — в его взгляде больше не было ни следа прежней веселости, лишь попытка пробраться к ней в голову и добиться ответа. Надо было обратить все в шутку, пока эта ситуация не стала слишком неловкой.              — Знаешь, Эйгон не раз шутил, что мы могли бы стать мужем и женой, и мне вдруг захотелось представить, как бы все было, случись это взаправду, — она не стала упоминать о том, что это легко могло воплотиться в реальность, если бы только королева согласилась на предложение ее матери. Ни к чему ему было об этом знать, — Мы могли бы попробовать.              — Попробовать?              — Стать мужем и женой. Понарошку, конечно, — выпалила она на одном дыхании и зажмурилась, заранее готовясь к отказу. И почему ей в голову взбрела эта нелепая идея?              Она ожидала, что Эймонд презрительно фыркнет на ее предложение, но тот лишь погладил большим пальцем тыльную сторону ее ладони, а затем наклонился, чтобы прижать ее руку к губам, вырывая из груди громкий вздох. Она знала, что это был всего лишь вежливый жест, однако прикосновение чужих губ застало ее врасплох.              Должно быть, все дело было в непривычности подобных прикосновений — она была еще слишком юна, чтобы другие лорды приветствовали ее подобным образом. Раньше сама мысль об этом вызывала у нее омерзение, потому что ей не хотелось терпеть подобное от незнакомых лордов, но ведь это был не кто-то, а Эймонд. С ним всегда все было по-другому, и от этого мимолетного поцелуя у нее вдруг бешено заколотилось сердце.              — Как скажешь, моя суженая, — хитро улыбнувшись, проговорил Эймонд, и она не знала, что заставило ее растеряться больше: ощущение его дыхания на собственной коже или то, как он смотрел на нее из-под опущенных ресниц. Бархат его голоса пронесся слабыми мурашками по коже, и Киара лишний раз порадовалась тому, что здесь было достаточно темно, и он не мог разглядеть румянец на ее щеках, — И что же еще ты хочешь попробовать?              — Муж обычно целует свою жену, — вырвалось у нее, и она вмиг пожалела о собственных словах.              На самом деле, она видела это лишь пару раз — отец никогда не целовал матушку, но однажды ей довелось увидеть сцену, которая воплощалась во многих сказках и балладах.              На четвертые именины Люка в Красном замке устроили праздник с размахом, и по такому случаю в Королевскую гавань прибыли Корлис и Рейнис Веларион, ее бабушка и дедушка. Киара плохо запомнила тот день — она старалась лишний раз не крутиться рядом с прибывшими родственниками по просьбе матушки, однако она отчетливо запомнила момент, когда лорд Корлис склонился к жене, увлекая ее в нежный поцелуй.              Впоследствии она не раз прокручивала в голове эту сцену, невольно задаваясь вопросом, почему же она никогда не видела подобного у родителей.              Во второй раз это случилось в конюшне — она надеялась спрятаться там от братьев во время игры, а по итогу застала стражника и одну из новеньких служанок.              Нежности в их поцелуе было мало, и это едва ли походило на ту волшебную сцену между Рейнис и ее мужем. Громко закричав и прилично напугав такой реакцией этих двух, она понеслась вон из конюшни, испытывая к развернувшемуся перед ней действу лишь отвращение, настолько грязным и отпугивающим ей это показалось. Однако, если бы поцелуи были такими мерзкими, то их бы не превозносили так в песнях, верно?              — Ты вправду этого хочешь? — в голосе Эймонда послышалась неуверенность, и Киара пожала плечами. Ее мучило любопытство, и она была готова рискнуть.              — Это всего лишь игра, разве нет? Но если ты не хочешь…              Большего она сказать не успела, потому что Эймонд подался вперед, прижимаясь к ее губам своими — это было странно и непонятно, но почему-то тепло, и совсем не вызвало никакого отвращения, хотя и ничем не отличалось от того, как Эймонд поцеловал ее руку. И почему поцелуй в губы считался чем-то особенным?              — Теперь я буду рожать? — выдала она, стоило ему отстраниться, и Эймонд аж поперхнулся воздухом, ошалело заморгав.              — С чего ты это взяла?              — А разве это не так происходит? — сглотнув, принц неловко перевел взгляд в сторону.              — Не совсем, — осторожно ответил он, — Ты еще слишком юна для таких разговоров.              — Опять началось. И почему же? — недовольно вырвалось у нее, — Что такого шокирующего в том, откуда берутся дети?              Эймонд заметно покраснел и испуганно отступил от нее, и Киару бы знатно повеселило его выражение лица, если бы она не хотела так упорно добиться ответа.              — Не я тебе такие вещи объяснять должен…              — Но ты же знаешь!              — Киара…              — Эймонд, — Киара передразнила его серьезный тон, однако Эймонд явно не собирался сдаваться, — Расскажи, прошу. Нет, я умоляю, поведай мне этот строжайший секрет!              В ответ на ее мольбу Эймонд лишь закатил глаза.              — Ты сейчас всех драконов перепугаешь своим нытьем. Потерпи пару лет с этим разговором.              — А ты покажешь? — тут он уже испуганно икнул и покраснел особенно сильно, — Прошу, Эймонд, никто кроме тебя не сможет!              — Хорошо-хорошо, только уймись, — торопливо согласился Эймонд, стараясь смотреть куда угодно, только не на нее.              — Обещаешь? — серьезно спросила она, сжав его ладонь, чтобы заставить его взглянуть на нее.              — Обещаю, — так же тихо ответил он, и она, обрадовавшись уговору, быстро обняла его.              — Ловлю тебя на слове. Не хотелось бы просить об этом Джаспера…              — Ни за что не обращайся к этому бастарду с такой просьбой, — в аметистовых глазах вспыхнул гнев. Эймонд порывисто схватил ее за плечи, с силой сжав их, и с губ невольно сорвался ошеломленный вздох, — Ты поняла меня, Киара?              — Хорошо, — покорно кивнула Киара, надеясь, что ее согласие успокоит его. Оглянувшись вокруг, Эймонд вернул себе невозмутимый вид, — К тому же, тебе я больше доверяю.              Она сказала это скорее, чтобы успокоить его — Эймонд всегда любил, когда она напоминала о его исключительности, однако в этот раз Киара с удивлением осознала, что ничуть не приукрашивает. Обращаться к Джасперу с такой просьбой отчего-то совсем не хотелось, а Эймонд… Он уж точно не посмеется над ней, только не он.              — И правильно делаешь, — уголок его губ чуть дернулся, и это означало, что принц снова был в хорошем расположении духа. Вновь посмотрев на нее, он добавил с явным сожалением в голосе, — Думаю, нам пора возвращаться в замок, пока матушки не принялись нас разыскивать.              — Готова поспорить, что королева снова выставит меня виноватой, не обнаружив тебя, — грустно вырвалось у Киары, и она с неохотой поплелась вслед за другом. Чуть оглянувшись, он легонько толкнул ее плечом.              — Не переживай об этом, я тебя прикрою. Как и всегда.              Как и всегда.              Все же удивительно, как такие простые слова могли вызвать у нее улыбку, однако Эймонд всегда отлично с этим справлялся.