Глава 5

      Киара увлеченно наблюдала за тренирующимися мальчишками, больше всего желая оказаться рядом с ними, а не наблюдать со стороны, однако подобное было непозволительно для юной леди, и это несказанно раздражало.              Ей еще повезло, что матушка все-таки разрешила тайно тренироваться с сиром Бринденом — в последнее время у нее получалось все лучше, хотя рыцарь ни разу ее не похвалил. Однако если в первые дни она приходила после занятий с синяками, которые получала вследствие собственной неуклюжести, то теперь даже могла присесть без желания поморщиться от боли. Тоже какое-никакое достижение.              — Так и надо, Лионель. Мальчики учатся вместе, тренируются вместе, сбивают друг друга и помогают встать. Так куется связь на всю жизнь, согласен? — добродушно обратился к деснице Визерис, и Лионель Стронг вежливо кивнул на слова короля.              — Надеемся, светлейший государь.              — Когда-нибудь и я смогу сражаться с ними, — воскликнула Киара и поймала на себе ласковый взгляд десницы.              — Наша юная принцесса уже рвется в бой, — мягко заметил он, и девочка оживленно кивнула.              С Лионелем Стронгом она сталкивалась не так уж часто и все же замечала, что он относился к ней особенно тепло, не забывая то и дело одарять добрым словом. Впрочем, отец сира Харвина не мог оказаться плохим человеком просто по определению, и Киара была очень рада, что такой честный и добрый лорд помогает королю править.              — Это точно, унаследовала самые выдающиеся качества моей дочери, — с нежностью заметил король Визерис, — Уж сколько проблем было от ее горячего нрава. Порой она сводила меня с ума получше Деймона, а уж это надо сильно постараться.              — Деймона? — не раз она слышала это имя и знала, что оно принадлежит брату короля — самому загадочному Таргариену, который предпочел жить в Вольных городах вместе с хозяйкой Вхагар, Лейной Веларион.              О нем всегда говорили по-разному. В голосах леди, обсуждавших его в шатре во время королевской охоты, отчетливо звучало опасение, в то время как матушка, пускай и упоминала его редко, но всякий раз Киара могла расслышать в ее голосе затаившуюся тоску, что звучала и в речи короля, а вот королева Алисента говорила о принце исключительно с презрением, называя его настоящим проклятием для королевской семьи.              — Да, он приходится дядей твоей матери. Они по упрямству и своенравию друг другу не уступали, и признаться, когда-то этим знатно подпортили мне нервы, — взгляд короля неожиданно метнулся к Эймонду и впервые за многие годы надолго на нем задержался, — Порой я вижу в сыне черты моего брата, будто судьба решила вновь даровать мне возможность видеться с Деймоном хотя бы так.              Киара ничего не сказала на это, хотя ей так и хотелось спросить у короля, почему же он совсем не использовал выпавший ему шанс. На ее памяти Эймонда никто не замечал, а король так и вовсе частенько забывал о существовании своих сыновей.              Один раз она попыталась заговорить с Эймондом об этом, но, видимо, умудрилась ненароком задеть того за живое, потому что тот выплеснул на нее столько яда, что они чуть не разругались в пух и прах.              Я не нуждаюсь в любви этого старика, и постарайся отложить это в голове, племянница. То, что он носится с тобой и твоими братьями, не дает тебе никаких привилегий.              Киара сомневалась, что Эймонд говорил правду — нельзя просто перестать нуждаться в любви родных, даже если те не могут этого дать в должной мере. Однако она старалась больше не затрагивать эту тему, так как на миг в его глазах промелькнуло что-то, что она отчаянно хотела понять, но не могла. Последовавшая за этим разговором непривычная отстраненность с его стороны продлилась несколько дней, что взволновало ее больше, чем она готова была признать. Лучше уж помалкивать об этом, лишь бы не видеть его таким.              Зато к личности принца Деймона ее друг проявлял куда более сильный интерес, чем она.              — Он смог одержать победу в войне с Триархией, показал им, каково это — выступать против мощи дракона, — как-то раз рассказывал ей Эймонд с нескрываемым восхищением в голосе, — Когда-нибудь я смогу превзойти его.              — Зачем тебе это? — непонимающе спросила Киара, заметив тогда знакомый призрак жажды величия в его глазах. В такие моменты он вызывал у нее тревогу, хотя она старалась запихнуть это неуместное чувство куда-нибудь подальше — она хорошо знала Эймонда, и его амбиции не приносили вреда, но порой ей казалось, что он был готов пойти на все ради достижения своих целей.              — Я не собираюсь умирать бесславным, — жестко отсек тогда Эймонд и продолжил с вызовом в голосе, — Разве ты бы хотела подобного?              — Я вообще не хочу, чтобы ты умирал, — тихо откликнулась она и заметила, что ее ответ заметно его смягчил, и тот жадный блеск в его глазах мигом исчез, сменившись неожиданной нежностью.              — Не волнуйся, племянница, я не собираюсь оставлять тебя в покое еще долгое время.              Она вырвалась из воспоминаний, стоило заметить на тренировочной площадке сира Харвина, который, похоже, тоже пришел понаблюдать за стараниями мальчишек. Пока Джейс и Люк пытались одолеть соломенные чучела, сир Кристон вызвал Эйгона и Эймонда попробовать свои силы в схватке с ним, и братья с завистью поглядывали на дядей, что были заняты боем с более сноровистым противником.              Как бы Киара ни относилась к сиру Кристону, она не могла отрицать эффективность его занятий, поэтому ее дико выводило из себя то, что тот будто бы назло старался уделять все свое время сыновьям королевы, в то время как Джейс и Люк оставались ни с чем.              Судя по всему, сир Харвин был того же мнения и не собирался больше потворствовать такой несправедливости.              — Похоже, младшим не достает вашего внимания, сир Кристон, — неодобрительно отозвался он, и Коль развернулся к нему, будто только и ждал этих слов от рыцаря. Внутри невольно возникло странное напряжение — что-то было не так, и Киара впервые пожалела о том, что рыцарь явился на тренировку.              — Сомневаетесь в моих методах обучения?              — Лишь полагаю, что методы обучения должны применяться ко всем ученикам.              — Хорошо, — излишняя покорность сира Кристона встревожила Киару еще больше, а следующие его слова подтвердили, что нехорошее предчувствие пробудилось неспроста, — Джекейрис, подойдите, будете биться с Эйгоном. Старший сын против старшего сына.              С губ невольно слетел громкий вздох, и Киара почувствовала, как грудную клетку распирает от нарастающего гнева. Гораздо разумнее было бы поставить его в пару с Эймондом, но сир Кристон, похоже, решил воспользоваться удачно выпавшей возможностью унизить ее брата, а заодно и обернуть желание сира Харвина против него самого.              — Поединок нечестен, — озвучил ее мысль сир Харвин, однако Кристон даже не посмотрел в его сторону.              — Вы никогда не видели настоящей битвы, сир, но там справедливости ждать не стоит, — Киара сжала зубы от раздражения, потому что в этом рыцарь был абсолютно прав. Сир Бринден не раз твердил ей то же самое, не давая спуску на тренировках. Утешало лишь одно — одолеть можно даже того, кто существенно превосходит тебя по силам.              — Постарайся как следует, брат. Ты должен отстоять себя, — тихо проговорила она. Вряд ли бы Джейс услышал ее отсюда, однако находившийся рядом с ней десница все же одарил ее задумчивым взглядом. Почему-то ей казалось, что несмотря на видимое спокойствие, он чувствовал всю напряженность ситуации не меньше ее самой.              Эйгон и Эймонд, переглянувшись, не сдержали усмешки от такого положения дел, и Киара почувствовала укол разочарования. За прошедшие два года неприязнь ее друга к брату не то что не унялась, а казалось, лишь окрепла, и все ее попытки исправить это приносили только больше проблем.              — Поднять мечи. Начали! — Джейс поначалу растерялся, отступив на шаг, однако быстро взял себя в руки и двинулся навстречу уже предвкушающему свою победу Эйгону.              Поначалу бой шел неважно, ведь принцу легко удавалось напирать, однако после того, как тот толкнул Джейса в грудь, заставив завалиться на спину, в брате неожиданно проснулся боевой дух. Вскочив на ноги, он с куда большей уверенностью принялся размахивать мечом, что явно заставило Эйгона усомниться в легком исходе их поединка.              Если бы принц не воспользовался подвернувшейся под руку соломенной куклой, у брата появился бы вполне реальный шанс справиться с ним, однако Эйгон внезапно толкнул ее на Джейса, сбив того с ног, и такой ужасный выпад с его стороны не остался незамеченным.              — Нечестно! — яростно закричал сир Харвин, и одновременно с его громким вызовом у нее слетело с губ гневное «мерзавец». К счастью, король был слишком увлечен разворачивающимся перед ним боем, чтобы услышать это, а вот Лионель Стронг изумленно посмотрел на нее, приподняв бровь.              — Будьте осторожнее со словами, принцесса.              — Но это же правда! — упрямо возразила она, хотя уже понимала, что десница не из тех, кто осаживает из вредности.              — Разве я утверждал обратное? Однако стоит понять, что подобные высказывания в будущем могут нанести вам вред. Это простительно в юном возрасте, однако оскорбление принца вполне может быть использовано против вас.              — Даже, когда оно заслуженно?              — Боюсь, особенно в этом случае, — с видимым сожалением ответил десница.              Устремив взгляд на тренировочное поле, она с удивлением заметила, как сир Харвин тихо наставлял Джейса, и внутри снова возникло то необъяснимое чувство, которое охватило ее в лесу. Слишком уж правильно эти двое смотрелись друг с другом, и Киара нахмурилась, впервые задумавшись о том, насколько же спокойно она относилась к заинтересованности рыцаря в их успехах. Лейнор никогда не приходил на тренировки мальчиков и не расспрашивал об этом, однако они и не чувствовали нужды во внимании отца, потому что прекрасно знали, что о них есть кому позаботиться.              Всегда был только сир Харвин.              В какой момент они настолько свыклись с этим, что перестали даже задумываться, почему так вышло?              После наставлений рыцарей поединок продолжился и стремительно становился все более ожесточенным — эти двое уже не воспринимали происходящее, как игру, а изо всех сил старались лишить сил своего противника. Киара не сдержала испуганного вздоха, когда Эйгон пнул ее брата в грудь ногой, вынудив того рухнуть на землю.              — Не дайте подняться! Нападайте! — жестко заключил сир Кристон, после чего Эйгон замахнулся мечом на упавшего Джейса, и тот едва успел увернуться от удара. Страх за брата сменился оглушительной вспышкой злости, и Киара быстро побежала с помоста, позабыв обо всем.              — Хватит, оставь его в покое! Ты уже победил, — подбежав к брату еще до того, как деревянный меч ударит по нему, Киара собрала горсть песка в руку и бросила Эйгону в лицо, вырвав из его груди разъяренный крик.              — Ах, ты, маленькая дрянь! — в следующий миг он занес меч уже над ней и, скорее всего, ударил бы, но тут ее оттащили в сторону, сделав это так резко, что она чуть не потеряла равновесие, и лишь крепкая хватка на локте позволила ей устоять.              — Зачем ты только влезла в это, глупая? — раздраженное шипение Эймонда неприятно задело ее, однако ответить она не успела, потому что сир Харвин схватил Эйгона и силком оттащил от них.              — Как ты смеешь меня трогать?! — яростно взревел тот, однако Харвин даже не обратил на это внимания, беспрепятственно оттолкнув его подальше от остальных, после чего принялся подбирать упавшие деревянные мячи.              — Вы забываетесь, — презрительно высказался сир Кристон, — Это же принц.              — Вот, чему ты учишь, да, Коль? Жестокости к тем, кто слабее? — дикая ярость кипела внутри крепкого тела, и Киара невольно замялась, осознав, что никогда прежде не видела рыцаря в таком состоянии.              Она даже не заметила, как в приступе сильного волнения вцепилась в руку Эймонда, и очнулась только, когда тот осторожно погладил ее ладонь, явно надеясь таким образом хоть немного рассеять ее тревогу.              — Ваш интерес к тренировкам довольно необычен, лорд-командующий. Обычно мужчины проявляют такое участие только к кузену, — немного помедлив, сир Кристон с удовольствием продолжил, — Или к брату. Или к сыну.              Все произошло так быстро, что Киара даже не успела опомниться. Мгновение, и громкий звук удара нарушил напряженную тишину — набросившись на Кристона, сир Харвин повалил его на землю и принялся наносить ему сокрушительные удары, в то время как на лице рыцаря расцветала торжествующая улыбка. Люк испуганно вскрикнул, и Джейс подался к нему, растерянно рассматривая потасовку, и Киара разделяла его непонимание.              Эймонд чуть прикрыл ее собой то ли в бездумном порыве защитить, то ли из желания хоть немного скрыть от нее эту ужасную сцену, но Киара даже не заметила этого, не в силах отвести взгляда от охваченного праведным гневом сира Харвина. Харвина, который провожал их к Сиракс, который столько раз рассказывал ей сказки перед сном и нежно убирал темные волосы с ее лба, который всегда находил нужные слова, чтобы утешить ее после ссор с братьями. Харвин, который был рядом, сколько она себя помнила.              Или к сыну.              Во рту стало горько, и она ощутила, как глаза начало жечь от подступающих слез.              — Скажи еще раз! — свирепо выкрикнул Харвин, и даже поспешившие на подмогу стражники не могли помешать ему наносить новые удары, — Скажи еще раз!              — Сир Харвин, остановитесь! — ее пронзительный, отчаянный крик принадлежал будто бы не ей, настолько чужим ей показался собственный голос. Однако рыцарь, наконец, очнулся от наваждения, повернув голову и столкнувшись с ней взглядом. Она не знала, что он прочитал в ее глазах, однако это заставило его злобу утихнуть, смениться чувством вины, и рыцарь отступил, позволив страже себя увести.              Киара проводила его растерянным взглядом, пока издевательский голос Коля в голове беспрерывно повторял одно и то же.              Или к сыну. Или к сыну. Или к сыну. Или…              — Я так и думал, — с мрачным удовлетворением пробормотал сир Кристон, отплевываясь от крови, и до Киары резко дошло, что весь этот спектакль был спланирован заранее.              — Пойдем, Киара, — встряхнув ее за плечо, подал голос Эймонд, — Не надо тебе на это смотреть.              — Я не могу оставить его, — она уже было дернулась, чтобы догнать рыцаря, но тут же столкнулась взглядом с десницей, который успел заметить это движение и предупреждающе покачал головой, вынудив ее потерянно замереть на месте. Убедившись, что она не собирается привлекать к ситуации еще больше нежелательного внимания, Лионель Стронг решительно направился за сыном, и Киара с горечью осознала, что ей не позволят быть рядом. Возможно, уже никогда.              — Киара, — настойчиво повторил Эймонд, сжав ее плечо, — Ты сейчас ничем не поможешь.              Недолго помедлив, она все же позволила ему увести себя с тренировочной площадки. Странная отрешенность захватила ее в тиски, пока они шли к саду, и Киара хранила молчание, из-за чего периодически ловила на себе обеспокоенные взгляды друга, не привыкшего к такому.              — Сиру Харвину не следовало перечить сиру Кристону и мешать ему проводить тренировку, — откашлявшись, негромко произнес он, — Боюсь, он не сможет отделаться одним выговором.              — Но ведь сир Кристон его спровоцировал. Эйгон мог меня ударить!              — На тренировочном поле, на которое ты выбежала сама. Ситуация совсем не в твою пользу, и, скорее всего, сир Кристон будет настаивать на том, что ты бы сама оказалась виноватой, случись подобное.              — Это ложь, и ты это знаешь! Этого не должно было произойти! — она лихорадочно затараторила, поддавшись накатившей панике, и почувствовала, как голос задрожал от подступающих слез, — Я только хотела помочь брату, я не хотела, чтобы все зашло так далеко! Это всего лишь недоразумение, и все еще можно исправить, разве нет?              — Учитывая, что его отец сам десница, я уверен, что король смилостивится, — мягко ответил Эймонд, и эта очевидная неправда вырвалась из его груди дрожащим выдохом. Киара отвела взгляд от его лица, прекрасно понимая, что он всего лишь говорил ей то, что она хотела слышать.              — Если бы я не выбежала туда… — от нахлынувшей досады у Киары перехватило дыхание, а в грудной клетке заворочалось противное, колющее чувство — оно беспощадно сдавливало изнутри, словно пыталось вытеснить ее сердце. Это она все испортила в очередной раз, умудрилась подставить сира Харвина своей глупостью.              — Киара, не надо, — от того, как растерянно прозвучали слова Эймонда, стало еще хуже, и она устыдилась тому, что позволила себе проявить слабость. Меньше всего ей хотелось лицезреть жалость на лице друга, однако сдерживать себя уже было поздно — эмоции взяли над ней верх, и она принялась нелепо размазывать слезы по щекам. Догадываясь, как эта картина выглядит со стороны, она поспешно спрятала лицо в ладонях, больше всего желая в этот миг исчезнуть.              — Но ведь это правда, разве нет? Он всего лишь хотел защитить нас, а из-за моего вмешательства все обернулось настоящей катастрофой!              — Перестань, — перехватив ее ладони, Эймонд отвел их от ее лица и бережно утер выступившие слезы, — Ты в этом не виновата, Киара, это ведь не ты ударила сира Кристона, а брать на себя ответственность за чужие поступки — гиблое дело.              Киара кивнула, напомнив себе о том, что король всегда хорошо относился к деснице, равно как и к его сыну, однако неясное смятение разъедало ее изнутри, хотя она не могла понять, откуда у нее была такая сильная уверенность в том, что случившееся не закончится для рыцаря ничем хорошим. Кроме того, еще кое-что не давало ей покоя.              — Почему он так сказал? — тихо прошептала она, ощущая, как страх медленно подползает к горлу. Она не знала, готова ли была услышать честный ответ, — Сир Кристон. Почему он сказал, что сир Харвин переживал за Джейса, как за…              Последнее слово не желало проговариваться, и Киара смолкла, так неправильно замерев на полпути.              — Послушай, я…              — Киара, — вздрогнув, она мгновенно обернулась, с удивлением увидев застывшего неподалеку от них Джаспера. Оглядев их, он многозначительно прокашлялся, и Киара поспешно отошла от принца на шаг, поняв, что они стояли слишком близко друг к другу. Приосанившись, Джаспер запоздало поправил себя, — Прошу прощения, принцесса, я не хотел вас прерывать, однако сир Бринден послал меня за вами.              Киара ответила ему недоуменным взглядом, и тут ее озарило — обычно именно в это время сир Харвин отводил ее к старому рыцарю на тренировку. Она ведь с нетерпением ждала этого момента все утро, однако после произошедшего мысли об этом вылетели у нее из головы.              — Ей сейчас не до тренировок, — угрюмо бросил Эймонд, однако Киара упрямо покачала головой.              — Нет, мне стоит пойти, — она уверенно направилась к Джасперу. Лучше уж срочно занять себя делом, чем бесцельно слоняться по замку, с тревогой выжидая, какое решение относительно сира Харвина примет король, — Поговорим обо всем этом позже, хорошо?              — Как скажешь, — нерешительно вырвалось у Эймонда. Киара догадывалась, что вряд ли он рад этому, и была благодарна, что он не стал настаивать на своем, смирившись с ее волей. В любом случае она не чувствовала никакого энтузиазма от предстоящей тренировки, пожалуй, впервые за все время, однако ей нужно было занять себя хоть чем-то, чтобы отвлечься от гнетущих мыслей.              — Как ты, принцесса? Я слышал… — начал Джаспер, стоило им отойти подальше от Эймонда, но Киара оборвала его мрачным взглядом.              — Не хочу говорить об этом. К тому же, пока ничего не ясно, — друг понятливо кивнул, и дальше они уже шли в молчании, которое пусть и ощущалось тягостным, однако было куда предпочтительнее, чем обсуждать утренний инцидент, терзая себя тревожными догадками.              — Еще раз опоздаешь на занятие, и они на этом закончатся, — разумеется, в этот день сир Бринден источал столько же очарования, сколько и всегда.              — Так истосковались по моему обществу? — съязвила она, на что бывалый рыцарь одарил ее угрюмым взглядом. Его недовольство, как ни странно, лишь порадовало ее — по крайней мере, не ей одной было паршиво.              — Вместо того, чтобы чесать языком попусту, лучше бы принялась за дело. Бери свою палку, дважды повторять не буду.              Киара недовольно поджала губы, однако послушно взяла в руки деревянный меч, стараясь не обращать внимания на то, как трясутся руки. Перед глазами все еще стояла неприятная сцена — крики сира Харвина, побледневшие лица братьев и торжествующая ухмылка сира Кристона, чей голос продолжал звенеть в голове.              Неудивительно, что тренировка прошла из рук вон плохо — она пропускала очевидные удары, и по итогу быстро выбилась из сил, будто бы назло себе подставляясь так, чтобы все время оказываться на полу, принимая боль, как заслуженное за ее проступок наказание.              — Да, что с тобой происходит, девочка? Возьми, наконец, себя в руки и не трать мое время понапрасну!              — У меня нет настроения заниматься, — устало отозвалась Киара, жадно вдыхая воздух после очередного поражения. Откинув взмокшие от пота пряди с лица, что уже успели прилипнуть ко лбу, она с вызовом уставилась на рыцаря, прекрасно зная, что он воспримет в штыки такие слова.              — Нет настроения? — неожиданно тишину разрезал громкий смех рыцаря, — Враг не будет спрашивать, какое у тебя настроение, глупая девчонка. Он просто всадит тебе клинок в грудь, и дело с концом. Слышал бы тебя сейчас Харвин. Надо же, я-то уже начал думать, что ты относишься к этому делу серьезно.              Накативший вмиг стыд затмил прежнюю опустошенность, и Киара вскочила на ноги, больше всего желая от души закричать на позволившего себе так нахально насмехаться над ней мужчину. Как он смел обвинять ее, ведь дело было совсем не в обычной лени, а в потрясении, которое она не могла откинуть так легко. В глубине души она понимала, что рыцарь отчасти прав — в настоящем сражении исключений быть не может, однако понимание этого злило еще сильнее.              — Неужели вы ничего не слышали о драке сира Харвина с этим выскочкой Колем?              — Слышал, конечно, весь двор об этом судачит. Вот только этот самый выскочка Коль отлично понимал, что делал, а Харвин поддался на откровенную провокацию, — неожиданно спокойно отозвался сир Бринден. На лице его пролегла тень печали, и впервые из вечно ворчащего по поводу и без выпивохи, что придирался к каждому ее движению, он превратился в застигнутого врасплох мужчину, который, казалось, уже смирился с печальным исходом случившегося недоразумения.              — Он не виноват! Он всего лишь заступился за меня и Джейса, потому что этот Коль…              — Прилюдно заставил его признать то, о чем и так давно шептались, — сухо заметил рыцарь, и Киара непонимающе уставилась на него, — Я не буду говорить с тобой об этом, и не проси. Уверен, матушка сама тебе все растолкует, когда придет время.              — Сколько можно попрекать меня возрастом? Я тоже могу начать прозывать вас старым дураком. Посмотрим, как вам это понравится.              — Вот они прелести подрастающих детей, — буркнул сир Бринден, обращаясь скорее к самому себе, — Еще не хватало мне терпеть, как наглая малявка сквернословит в мою сторону. Надо было потребовать у Харвина, чтобы я имел право выпороть тебя за острый язык в случае, когда тебе захочется проявить свою красноречивость.              — Если я и сквернословлю, то лишь потому, что научилась этому у вас, — выпалила она, после чего растерянно замолкла, запоздало осознав, что перешла границы дозволенного. Глупо было лишний раз испытывать его терпение, ведь он легко мог отказаться от тренировок с ней. Опасливо подняв глаза, она заметила, что рыцарь приподнял бровь и, казалось, едва сдерживал желание ухмыльнуться.              — Да уж, а тебе палец в рот не клади, — хмыкнул сир Бринден, и, к ее удивлению, в его голосе промелькнуло одобрение. А может, она уже принимала желаемое за действительное.              — Скажите честно, вы ведь все равно не будете заниматься со мной, если сир Харвин вас не упросит, разве нет? Какое вам дело до моих достижений? — с вызовом бросила она, и Бринден нахмурился в замешательстве.              — И вправду, — тихо ответил он, будто бы сам впервые об этом задумался, — Когда Харвин предложил мне возиться с тобой, я хотел назвать его безумцем — девчонка с оружием, это ведь презабавный случай. Я был уверен, что ты сдашься после первой же тренировки, однако тут ты меня обескуражила. Таланта в тебе и вправду мало, скрывать не буду, зато упорства хоть отбавляй, и только это заставило меня на миг поверить в то, что из тебя может получиться что-то путное. Однако, выходит, тебе предпочтительнее оставаться в роли беспомощной принцессы. Будешь полагаться на защиту сира Кристона? Или других рыцарей, что горазды лишь выступать на турнирах?              — Ни за что! — с пылом ответила Киара. Как бы ей ни хотелось злиться на Мормонта, но она не могла противиться здравому смыслу в его словах — если бы ее жизнь зависела от сира Кристона, то она бы давно была мертва.              — Что, наконец, решила подумать головой и не продолжать упиваться своими страданиями? Вот и правильно. Полагаться стоит лишь на себя, девочка. Больше тебя никто не убережет.              Киара уже хотела было вновь что-то съерничать на слова рыцаря, однако, недолго обдумав его слова, решила, что от этого мало толку — несмотря на очевидную грубость, сир Бринден никогда не хотел причинить ей вред. В отличие от многих недоброжелателей, к которым относился и сир Кристон. И она не сможет никого защитить, пока будет тратить время на слезы — ей следовало стать сильной. Ради матушки, ради сира Харвина, который всегда был готов прийти на подмогу, и ради братьев, которых тоже стоило оберегать. В конце концов, ради себя.              И она будет. Это самое малое, что она могла сделать после собственной ошибки на тренировочном поле.              — Значит, вы будете продолжать меня обучать?              — Пока буду видеть, что в этом есть смысл, — уверенно заявил Мормонт, — Так что тебе придется постараться лучше, чтобы убедить меня.              Киара ограничилась кивком — если понадобится, она готова была выжать из себя все соки, лишь бы добиться существенных улучшений. Она не позволит себе сдаться так легко, больше нет.              Они продолжили тренировку, и с каждым движением, с каждым выпадом она выплескивала свою ярость, представляя перед собой ненавистное лицо Коля — больше всего она хотела нанести этому гаду столько ударов, сколько было в ее силах.              Вспоминая злорадство, преобразившее его лицо, она замахивалась мечом раз за разом, легко парируя его удары, а затем ловко уворачивалась от выпадов рыцаря. Пускай все считают ее беззащитной принцессой, так даже лучше — со временем она докажет им, как жестоко они заблуждались на ее счет.       

***

             После трудной тренировки она едва могла ходить, но чувствовала себя намного лучше, чем раньше. Решив поговорить с матушкой обо всем, что произошло, она решительно свернула в коридор, ведущий к ее покоям, надеясь застать ее там. Осторожно прикрыв за собой дверь, она с облегчением заметила у окна фигуру матери и уже хотела дать о себе знать, как вдруг запоздало заметила сира Харвина подле нее. Выходит, матушка уже все знала? Неужели рыцарь захотел сообщить ей обо всем лично?              Лишь сейчас Киара заметила, как близко они стояли друг к другу — раньше бы ее это не взволновало, ведь это был всего лишь сир Харвин.              В этом и дело. Всего лишь сир Харвин. Всего лишь лорд-командующий, который был приближен к их семье настолько, что невозможно было представить ее без него.              Воспользовавшись тем, что они не успели ее заметить, Киара прошмыгнула под стол и спряталась там, с волнением наблюдая за происходящим.              — Выходит, ты отправишься в Харренхолл за нападение на Кристона, — матушка грозно сверкнула глазами, после чего резко повернулась к рыцарю и гневно всплеснула руками, — А ему, разумеется, ничего не будет за его мерзкие слова.              — Рейни, — Киара вздрогнула, услышав такое обращение к матери, и завороженно наблюдала за тем, как сир Харвин подошел к ней и, взяв ее ладони в свои, запальчиво прижал их к губам. Это мало походило на тот вежливый жест, что Эймонд проделывал с ней — они лишь пытались сымитировать присущую любящим друг друга супругам нежность, еще толком не зная, каково это, а в движениях рыцаря сквозило неподдельное благоговение, — Ты же знаешь, это не могло продолжаться вечно.              — Знаю, но… Он ведь умудрился сказать это при детях! Теперь их будут преследовать эти отвратительные слухи.              — Слухи уже давно их преследуют, вот только они способны это выдержать. Зря ты недооцениваешь их стойкость, Рейни. Злым языкам не сломить их дух, поверь мне.              — Они еще совсем малы, чтобы противостоять этому, — тихо проговорила матушка, хотя слова рыцаря явно ослабили ее тревогу. В следующий миг она неожиданно взяла его лицо в руки, ласково погладив его щеки, и продолжила с горечью в голосе, — Я не могу смириться с тем, что ты меня оставишь. Ты же знаешь — я могу упросить отца проявить к тебе снисхождение, он обязательно прислушается ко мне.              — Не стоит. Я заслужил наказание, позволив себе лишнее — следовало подумать дважды, прежде чем трогать Коля, однако его потворство жестокости принца не могло не вызвать у меня злости.              — Вот именно, тобой руководило доброе сердце, а без тебя я совсем не справлюсь в окружении всех этих гадюк, — в голосе матери слышалось отчаяние, и у Киары невольно сжалось сердце от созерцания ее страданий, что немного притупило шок от всего увиденного.              — Ты справишься, — уверенно сказал Харвин, — Я ведь полюбил тебя за то, что ты обладаешь отвагой, которой позавидовали бы многие бравые рыцари.              — Если бы, — тихо вырвалось у матушки, но судя по всему, она уже смирилась с тем, что их положение никак не изменить, — Значит, такова наша судьба. Я благодарна тебе за то, что ты всегда был со мной рядом, Харвин. Благодарна за годы, что ты мне скрасил, за преданность и любовь, что ты мне безоговорочно давал. Мне невыносимо прощаться с тобой таким образом, и все же я хочу, чтобы ты знал — ты не был утехой, что должна была избавить меня от скуки. Никогда не был. Отныне наши пути расходятся, но по крайней мере, в Харренхолле ты сможешь освободиться от тех оков, что я тебе навязала. Ты сможешь жениться на той, кто позволит тебе любить собственных детей без утайки.              — Я бы не смог полюбить другую, Рейни. Моя семья навсегда останется здесь, и ты это знаешь. Хотя я больше не смогу быть рядом, но моя любовь к тебе и детям не пройдет никогда, уж в этом я готов тебе поклясться, — с необычной для него настойчивостью заверил ее рыцарь, после чего подался к матушке и поцеловал ее так, как муж должен целовать любимую жену. Киара не сдержала изумленного вздоха и тут же зажала себе рот рукой.              Теперь все встало на места — ответ на терзавшие ее вопросы был перед ней все эти годы, а она в упор не видела очевидного. Ее настоящим отцом был сир Харвин Стронг.              Глаза матери скользнули в ее сторону, и она поспешно отстранилась от рыцаря, испуганно вздохнув.              — Киара? Когда ты успела сюда пробраться? — Киара понимала, что следует что-то сказать, однако она могла лишь молча смотреть на матушку, не в силах вымолвить ни слова. Заметив ее растерянность, матушка продолжила уже куда мягче, — Милая, ты не так должна была узнать об этом.              — О чем? Всего лишь о том, что все, что я знала, оказалось ложью? — слова, разрезавшие напряженную тишину, прозвучали, как приговор, — Ты так убедительно лгала всем столько лет, не так ли? Теперь я понимаю, почему меня назвали бастардом. Я считала подобное оскорбление нелепым, а выходит, оно оказалось правдой.              — Кто назвал тебя так? — все прежнее благодушие слетело с лица матушки в мгновение ока, и ее голос зазвенел от гнева, — Скажи мне, кто это сделал, и...              — И что ты сделаешь? Запретишь всем, кто знает это, признавать очевидное? Это ничего не изменит — важно лишь то, что все это время эти люди были правы.              — Киара, не следует так опрометчиво поддаваться эмоциям, — вмешался сир Харвин, и Киара перевела взгляд на него, лишь сейчас вспомнив о том, что и рыцарь, которого она прежде считала самым честным человеком при дворе, оказался таким же лжецом, что пользовался ее наивностью.              — Полагаю, я унаследовала это от вас, сир Харвин. Или как мне вас лучше называть? — холодный гнев в ее голосе поразил рыцаря, и на миг она пожалела о слетевших с языка словах. Он всегда был добр к ней, и меньше всего ей хотелось причинять ему боль. Однако она не могла отделаться от обиды, что поглощала все остальные чувства, оставляя лишь желание дать выход огню, что жег ее изнутри.              — Послушай, Киара, сейчас не время для ссор. Просто присядь, и мы спокойно поговорим об этом, — вновь подала голос матушка, приблизившись к ней на шаг, но Киара тут же отступила от нее, не позволив той дотронуться до нее.              — И ты придумаешь очередную ложь? Нет уж, вполне обойдусь без этого! — вскрикнула она, после чего выбежала из покоев, не обращая внимания на прилетевший в спину окрик матери.              Бастард. Бастард. Бастард.              Сколько людей знали об этом все это время? Должно быть, они с удовольствием насмехались над ней, считая ее излишне глупой, раз она ни разу не удосужилась задуматься о причине возникновения слухов на счет ее происхождения и легко доверяла всему, что говорили ей взрослые. Теперь ей стало ясно все: почему Эйгон так любил бросать именно это ругательство в ее сторону, почему королева не скрывала своего презрения по отношению к ней, всякий раз бормоча о непредсказуемой и опасной природе незаконнорожденных детей, и почему Эймонд предупреждал ее не общаться с рыцарем на людях.              Эймонд.              Неужели он тоже знал? Выходит, и он позволял ей верить в удобную ложь без всяких угрызений совести, а может, попросту жалел, понимая, что такая правда ее погубит.              Киара почувствовала, как сжалось сердце, и заметно ускорилась, позволяя злости проникнуть под кожу, расцвести ядовитым цветком в груди. Ощущение ноющей боли, охватившей тело, будто бы замедлило все вокруг, и в какой-то момент она уже перестала смотреть, куда идет, чувствуя потребность двигаться хоть куда-то, а иначе бурлящие внутри эмоции просто разорвут ее на части.              Все это время она искренне верила в то, что друг был практически единственным, кто воспринимал ее всерьез, а выходит, он относился к ней с тем же снисхождением, что и остальные. Отчего-то этот факт причинял еще больше боли, чем недавнее открытие.              Из путанных мыслей ее вырвало появление стражников в конце коридора — она лишь сейчас осознала, что матушка могла послать их искать ее, однако она не была готова к разговору с ней. Только не сейчас, когда гнев был еще слишком сильным, чтобы она могла рассуждать здраво. К счастью, матушка понятия не имела о том, что она прекрасно знала многие тайные проходы в замке благодаря Джасперу, который давным-давно изучил их все и не мог не похвастаться перед ней своей наблюдательностью.              Заметив один из знакомых ей гобеленов, Киара ловко юркнула в проход, скрывавшийся за ним, и затаилась там, терпеливо дожидаясь, когда стража пройдет мимо.              Задерживаться здесь надолго она не планировала, однако громкие звуки с другой стороны потайного коридора привлекли ее внимание, и Киара резко обернулась. Подождав, когда глаза немного привыкнут к темноте, она осторожно двинулась навстречу, различив незнакомые голоса — этот проход вел к покоям, которые прежде пустовали. Она столько раз пряталась здесь от Джаспера во время игр, и ни разу никого там не заставала. Неужели она умудрилась все перепутать?              — Надеюсь, вы понимаете, что за такое вознаграждение работа должна быть проделана наилучшим образом. Если я узнаю, что ему или его отцу удалось отделаться легкими ожогами, то поверьте, тюремное заключение покажется вам настоящей усладой после того, что с вами сделают, — незнакомый шелковый голос невольно вызвал у нее мурашки, и Киара выразительно поморщилась, мысленно радуясь, что сейчас никто ее не видит и не может упрекнуть в неподобающем для леди поведении.              — Условились, господин. К завтрашнему закату до вас долетят крики этого жалкого рыцаря даже с Харренхолла.              С Харренхолла? Матушка ведь упомянула, что сир Харвин отправится именно в этот замок.              Вся недавняя обида на ложь матушки мгновенно исчезла, и Киара почувствовала, как от повисшей после этих слов пугающей тишины скользкий страх медленно пополз по позвоночнику. Паника неминуемо растекалась по телу, словно медленно расползающееся пятно от чернил, и Киара зажмурилась, пытаясь унять грохочущий стук сердца и дрожь в коленях. Нет, этого не может быть. Они не могли говорить о сире Харвине, это все просто какое-то ужасное совпадение.              — Хорошо же. И надеюсь, у тебя хватит благоразумия не чесать языком — если хоть один слух о моей причастности к этому достигнет моего уха, то тебя найдут, где бы ты ни скрывался, и лишат языка так же, как и остальных преступников, — после недолгого молчания человек с шелковым голосом продолжил говорить с затаенным торжеством в голосе, — Раз любимая всеми принцесса правит пламенем, нам следует ответить ей тем же. Истинное правосудие, наконец, восторжествует.              Киара в ужасе вжалась в стену позади себя — подобные угрозы были чужды ей, привыкшей к миру, где ее оберегали ото всех бед. Как бы ей хотелось, чтобы все это оказалось дурным сном, который вот-вот скоро закончится, только вот она беспрерывно щипала себя за руку, а все оставалось по-прежнему.              Чуть выглянув из незаметной двери в обнаруженных ей покоях, она смогла разглядеть только грузную фигуру наемника, которая закрывала собой второго человека, обладателя шелкового голоса. Приглядевшись повнимательнее, она успела различить лишь трость, украшенную светлячком, однако в следующий миг все мысли об этом вылетели из ее головы — слишком сильно облокотившись о стену, Киара выдала себя негромким шорохом, который не смог бы остаться незамеченным в воцарившемся безмолвии.              Киара отскочила назад, плотно сжав губы, чтобы не выдавать себя еще и учащенным дыханием. Если они обнаружат ее здесь…              Могут и убить.              Эта зловещая и меж тем отрезвляющая мысль заставила ее очнуться, и Киара не стала дожидаться развития событий, вместо этого живо устремившись к выходу из коридора. Едва не сорвав гобелен из-за того, что слишком резко вылетела из потайного хода, но Киаре было не до этого — она понеслась по коридору так быстро, будто уже слышала топот ног за спиной. Оглушительный приступ паники неминуемо овладел ей, и она едва удержалась от желания обернуться. А вдруг они уже обнаружили потайную дверь, вдруг уже следовали за ней в надежде схватить, пока не убежала слишком далеко?              — Киара? — свернув в другой коридор и врезавшись в попавшегося на пути человека, она громко вскрикнула и рефлекторно ударила поджидавшего ее негодяя, — Ай, ты чего дерешься?              Облегчение тут же накрыло ее, стоило узнать знакомый голос — Джейс смотрел на нее с хмурым непониманием, что было не так удивительно после ее неожиданного нападения, однако времени объяснять ситуацию не было.              — Тебя повсюду ищут. Куда ты умудрилась подеваться?              — Нам срочно нужно увидеть матушку. Сиру Харвину угрожает большая опасность, Джейс! — брат нахмурился в замешательстве, явно подвергая сомнению ее слова, однако, заметив ее безумное состояние, спорить не решился и послушно повел ее в покои матери.              — Киара, — едва завидев ее в дверях, матушка тут же устремилась к ней. Наклонившись, она поспешно прижала ее к себе, и эта отчаянная ласка после пережитого потрясения вместо того чтобы утешить вызвала абсолютно противоположный эффект, так что Киара поспешно вывернулась из ее рук. Если матушка снова прикоснется к ней, она, скорее всего, снова расплачется, но сейчас она не могла позволить нахлынувшим эмоциям взять над ней верх. Восприняв ее попытку отстраниться, как знак того, что Киара все еще хранила на нее обиду, матушка продолжила уже куда более сдержанно, — Больше никогда не убегай вот так, поняла? Я уже не знала, что и думать, пока…              Однако Киаре было не до нотаций. Увидев фигуру рыцаря, укрывшегося в тени комнаты, она побежала к нему, не дав матушке закончить.              — Вам нельзя уезжать! — громко выпалила она, — Я слышала, что они собираются вас убить!              На миг между ними повисла тяжелая тишина, и Киара почувствовала, как ее решительный настрой начинает угасать — в этой знакомой ей до боли обстановке подслушанный не так давно разговор казался ей причудой собственного разума, неверным истолкованием чужих слов. Как бы она хотела, чтобы все оказалось именно так, однако Киара встряхнула головой, избавляясь от сиюминутного наваждения. Нельзя было позволить этой мысли укрепиться в голове.              — И кто же собирается совершить такое злодеяние? — сир Харвин пристально смотрел на нее, однако его голос прозвучал совершенно спокойно, словно она не сказала ничего такого, что могло бы его потрясти. Может, он плохо ее расслышал? Как можно было так отреагировать на подобную новость?              — Я не видела, там было так темно, — виновато вырвалось у нее, и серьезность на лице Харвина уступила место сомнению, — Один из них был хромым, а другого я видела только со спины, но он был громадным и толстым. Хромой сказал, что второй лишится языка, если кому-то проболтается о заговоре, а второй…              — Киара, — устало подал голос рыцарь, оборвав ее на полуслове, — Я понимаю, что ты не хочешь моего отъезда, но…              — Дело совсем не в этом, как вы не понимаете! Я бы не стала вам лгать о таком. Я не собиралась их подслушивать, но когда услышала про замок Харренхолл, то поняла, что они собираются вам навредить!              — Ты услышала об этом замке, когда пряталась здесь, — вмешалась в разговор Рейнира и неодобрительно покачала головой, — Никакая выдумка не сможет уже ничего поменять.              — Никакая это не выдумка! Знаю, мне следовало что-нибудь сделать, но они услышали меня, и я убежала, потому что…              Потому что струсила. Особенно обидно это было признавать перед рыцарем, что всегда хвалил ее за смелость.              — Киара, хватит. Не стоит усугублять ситуацию еще больше, — холод в голосе матери заставил ее повиноваться, и Киара замолкла, с трудом сглотнув ком обиды. Никто не относился к ее словам серьезно, впрочем, как всегда. Пожалуй, только Эймонд бы ей поверил, он смог бы что-нибудь придумать, но на это уйдет время, которого у Киары и так не было.              — Вы должны меня послушать! Они сказали, что принцесса правит пламенем, и они ответят тем же, и… Не помню уже дословно, но ведь это и не важно. Важно лишь то, что вам готовят западню.              — Успокойся, дитя. Должно быть, от переживаний у тебя разыгралась фантазия, вот и все — нет ничего удивительного в том, что ты восприняла это так, — мягко отозвался сир Харвин, погладив ее по голове, — Но ты должна понимать, что этих слов будет недостаточно ни мне, ни королю. Решение о моем отъезде уже принято, и это еще довольно мягкое наказание, так что попытка ему воспротивиться вызовет только больше трудностей.              — Должен же быть выход, — Киара почувствовала, как внутри у нее все переворачивается от осознания собственного бессилия. Она была уверена, что все изменится в лучшую сторону, стоит рассказать про подслушанный разговор, однако эта надежда стремительно увядала, оставляя лишь чувство безысходности, — Мы должны что-то сделать, отец.              — А что, если она говорит правду? — неожиданно подал голос Джейс, и Киара быстро повернулась к нему — она уже успела забыть о том, что он все это время наблюдал за развитием разговора. Сердце ухнуло куда-то вниз, когда она поняла, что брат находился достаточно близко к ним, чтобы расслышать, как она назвала сира Харвина, однако краткий испуг сменился смятением, потому что на лице брата не было и тени удивления.              — Достаточно, дети, — неумолимо отрезала матушка, резко втянув воздух сквозь зубы, — Сиру Харвину не следует находиться здесь так долго, а вы только задерживаете его, давая почву для новых слухов.              До этого мирно спящий в колыбели Джоффри вдруг растревожился, словно почувствовав ее гнев, и принялся плакать, так что матушка поспешно взяла его на руки и принялась укачивать. Наблюдая за этой сценой, Киара понуро опустила голову, понимая, что не может придумать, как еще убедить взрослых прислушаться к ней. Она умудрилась только расстроить их всех, так и не добившись весомого результата.              — Не стоит, Рейни, девочка всего лишь переживает. Все будет хорошо — раз уж я смог справиться с сиром Кристоном, то подавно справлюсь с любым злом, уготованным мне судьбой, — ощутив ласковое прикосновение к щеке, Киара подняла голову и столкнулась с теплым взглядом карих глаз, что так часто видела в отражении зеркала, — А теперь послушайте меня, дети. Я должен признаться вам, что радовался каждому дню, проведенному с вами. Вы даровали мне столько счастья, сколько не сможет никто другой, и я верю — вас ждет великая судьба. Даже если я не смогу быть рядом, я останусь жить в ваших сердцах, и для меня нет большей награды. Пообещайте мне лишь одно — вы должны помнить о словах, что я однажды сказал вам в лесу. Всегда держитесь вместе и защищайте друг друга, что бы ни было.              — Я не ударю в грязь лицом, сир Харвин, — заверил его Джейс, уверенно кивнув, и рыцарь мягко потрепал его по волосам, заставив негромко всхлипнуть. Должно быть, брат тоже держался из последних сил, чтобы отец запомнил его стойким мальчиком.              Сир Харвин выжидающе посмотрел на нее, однако Киара упорно сжала губы, не желая играть по их правилам.              — Как вы можете говорить, что мы должны держаться вместе, а потом бросать? Вы нам нужны, а вы подвели нас. Нельзя сдаваться вот так! — слова обожгли язык, однако Киара не могла больше сдерживать свой гнев и продолжать делать вид, что ничего не происходит. Сир Харвин прерывисто выдохнул, отводя от нее взгляд, и чувство вины укололо ее грудь, однако в следующий миг на его лице расцвела печальная улыбка.              — Возможно, в твоих словах есть правда, моя девочка, — тихое признание вонзилось в ее грудь, подобно лезвию отточенного ножа, и Киара почувствовала, как к глазам мгновенно подступили слезы, и лишь крохи оставшейся выдержки позволили ей сдержать их в этот раз, — Я прошу прощения у вас за это.              В следующий миг он отступил от них и осторожно подошел к Рейнире, что напевала колыбельную уже снова провалившемуся в сон Джоффри. Наклонившись, рыцарь мягко поцеловал в лоб младенца, и тот причмокнул губами во сне, тихо хихикнув.              — Когда мы снова встретимся, я буду уже чужаком, — с горечью вырвалось у него, и Рейнира одарила его долгим взглядом, в котором читалась любовь, которую она отчаянно пыталась подавить даже сейчас, словно опасалась, что кто-то еще станет свидетелем того, как ее сердце разобьется вдребезги от неизбежной утраты той связи, которую она могла разделить только с верным рыцарем. Киара неожиданно почувствовала стыд за недавнюю вспышку злости. Им всем было больно, однако было несправедливо расставаться с ним вот так.              Сир Харвин уже вышел из покоев, когда она понеслась следом за ним и заставила его задержаться, громко окликнув его.              — Сир Харвин, вы должны знать. Вы никогда не были для нас чужаком и никогда им не станете, — уверенно заключила она, и теплый взгляд рыцаря был наполнен глубокой признательностью. Выбежавший следом за ней Джейс, очевидно, тоже не мог смириться с таким коротким прощанием.              — Киара права, мы всегда будем помнить вас, сир Харвин, — запальчиво добавил брат, и рыцарь подошел к ним ближе.              — Я благодарен вам за эти слова, дети. Что бы ни случилось, я хочу, чтобы вы знали — я вами горжусь. Никогда не позволяйте кому-либо усомниться в крепости вашего духа.              Джейс решительно кивнул, взяв ее за руку, и Киара повторила его жест.              Это было не просто прощание. Это было клятвой, которую они дали своему настоящему отцу, а потому собирались держать ее до конца.              Наблюдая, как сир Харвин удаляется по коридору, Киара растерянно смотрела ему вслед, надеясь, что это не последняя их встреча. Почувствовав прикосновение к плечу, она заметно вздрогнула, и, повернувшись, наткнулась на заботливый взгляд аметистовых глаз.              — Прости меня за резкость, милая. Мы все на взводе из-за отъезда сира Харвина. Однако теперь мы будем отправлять друг другу письма, это будет весело, — попыталась утешить их матушка, однако Киара не почувствовала никакого энтузиазма от этой идеи, внутри царила лишь засасывающая все пустота. К счастью, ей не пришлось подбирать слова, потому что с ответом вовремя нашелся Джейс.              — Матушка, мы все знаем, — ответил Джейс, разом стерев ее натянутую улыбку, — Он наш отец, не так ли? Выходит, мы — бастарды.              Слово резануло по ушам, и Киара отпустила ладонь брата, почувствовав, как стылый холод от озвученной правды снова пробирался в сердце. Испуганно оглянувшись вокруг, матушка решительно наклонилась к ним.              — Вы — Таргариены, и это все, что имеет значение, — настойчиво сказала она, и Киаре отчаянно захотелось поверить в эти слова. Даже если она больше походила на отца, в ней еще оставался огонь — пускай он был надежно запрятан внутри, но она чувствовала его, как если бы он был неотъемлемой частью ее тела. Именно он давал ей столько же прав находиться в этом замке, сколько и другим представителям их рода. По крайней мере, она могла попытаться убедить себя в этом, — И больше не говорите об этом.              — Но… — Киара так и не успела озвучить накопившиеся за этот долгий день вопросы, потому что предупреждающий взгляд матери остановил ее, заставив смолчать. Неужели это было ее решением? Просто забыть обо всем, будто ничего не было? Жить дальше и притворяться, что все идет как положено?              — Не переживайте, дети мои, никто не посмеет усомниться в ваших правах. Я все еще остаюсь будущей королевой, так что никто вас не тронет.              Киара уязвленно замолчала, понимая, что упустила момент для спора — матушка поставила точку в этом вопросе.              Отпустив их спать и проводив ее в покои, Рейнира помогла ей устроиться в постели и напоследок поцеловала в лоб. Киара постаралась выдать убедительную улыбку, надеясь, что это немного успокоит матушку, но стоило ей покинуть комнату, как она устало выдохнула, прекрасно понимая, что вряд ли сможет забыться сном в эту ночь — мысли обо всем случившемся роились в голове, не оставляя ее в покое, и незавершенность разговора с матушкой только подливала масло в огонь.              От размышлений ее отвлек скрежет из угла комнаты, где висел один из гобеленов, и Киара тут же вскочила в постели, внезапно догадавшись — за ней все-таки пришли те злые люди. Каким-то образом они все же узнали, кто именно умудрился их подслушать, а потом просто выжидали, когда она останется одна, чтобы разобраться с ней и не позволить ей помешать их коварным планам.              Однако они сильно ошиблись, рассчитывая на то, что она уже успела погрузиться в сон, и у них получится беспрепятственно на нее напасть. Взяв в руки кувшин, она решительно направилась к стене, за которой доносился скрежет, и тут дверь тайного прохода отворилась.              — Живой я не дамся! — воинственно закричав, она замахнулась кувшином, но крик, который последовал от вломившегося к ней преступника, едва ли казался угрожающим. А еще он прозвучал довольно знакомо.              — Ты совсем голову потеряла, дурная? — прошипел Эймонд, выронив что-то из рук.              — Что ты здесь делаешь? — недоуменно вырвалось у нее, и принц уставился на нее так, словно можно было бы и самой додуматься до очевидного. Она уже успела забыть о том, что когда-то показала принцу этот проход — учитывая, что с того дня он так ни разу им не воспользовался, она не ожидала, что он до сих пор про него помнит.              — Я хотел тебя проведать. Не ожидал, что ты будешь поджидать меня так, — проворчал он, опасливо покосившись на кувшин, и Киара лишь сейчас опустила грозное оружие. Тут его глаза подозрительно сверкнули, — Или ты ждала кого-то другого?              На миг ей захотелось рассказать ему обо всем, что случилось: о прощании с сиром Харвином, о таинственных людях, что планировали нападение на Харренхолл, о том, что она лишь сегодня узнала о своем истинном происхождении.              Однако напоминание о том, что Эймонд сам прекрасно знал о последнем, подействовало на нее так, будто ее окатили ледяной водой. И как он мог так долго скрывать от нее подобное? А может, и не только это. Теперь она не могла ему доверять, когда он сам доказал, что этого делать не стоит.              — Зачем ты пришел? — резкость ее тона явно застала его врасплох, и Эймонд поначалу ответил ей растерянным взглядом, однако быстро вернул себе прежнее благодушие и поспешно поднял поднос, который уронил из-за ее атаки.              — Это лимонные пирожные, я стащил их с кухни, — в его голосе звучала гордость, и Киара взглянула на него с удивлением, — Я подумал, что это сможет порадовать тебя.              Они оба знали, что он мог бы просто попросить об этом, и никто бы не стал отказывать принцу, однако Эймонд нарочно предпочел их украсть, так как она несколько раз жаловалась на то, что он не участвовал в подобных затеях с ней и ее братьями. Он называл такое поведение глупым, чем сильно огорчал ее, так что преподнесенное лакомство было не просто приятным сюрпризом. Прежде всего оно являлось признанием собственной ошибки, и раньше это бы тронуло ее. До того, как она узнала, что он скрывал от нее кое-что поважнее.              — Выходит, ты ошибся. Лучше бы тебе уйти, пока королева не бросилась тебя искать, — скрестив руки, заявила она, постаравшись придать голосу как можно больше надменности.              — Киара, — непонимание в его голосе ранило ее, заставив пожалеть о собственном поведении, однако желание наказать его за молчание перевешивало сочувствие, — Я ведь и вправду хочу помочь. Понимаю, ты расстроена из-за сира Харвина, но все могло обернуться куда хуже, поверь.              — Поверить? Как я могу верить тебе, лжец? — ее голос прозвучал незнакомо для нее самой. Она никогда прежде не разговаривала с ним так, и Эймонд, уловив эту перемену в ее поведении, нахмурился в замешательстве, — Ты ведь все знал. Знал про меня с самого начала и помалкивал!              Мимолетное негодование на его лице моментально уступило место осознанию, а промелькнувшее в его глазах сожаление было красноречивым доказательством того, что она не заблуждалась на этот счет.              — Киара, — мягко произнес он, поставив поднос с пирожными на стол и направившись к ней, однако она не собиралась давать ему возможность оправдаться.              Живо подлетев к нему, она с силой пихнула его в грудь, заставив врезаться спиной в стоящий позади стол. Ярость клубилась внутри, требуя выхода, однако продолжить потасовку Эймонд ей не позволил, перехватив руки и не дав больше себя коснуться. То, что он задерживался на тренировках дольше всех, отрабатывая приемы бесконечное количество раз, уже давало плоды — мало того, что он двигался куда увереннее, так еще и начал вытягиваться в росте, и ей приходилось задирать голову еще сильнее, чтобы пересечься с ним взглядом.               — Немедленно успокойся. Стража может услышать эту возню.              Он даже не повысил голос, но Киара все равно ощутила, как по спине пробежал холодок, и все же скопившаяся за весь день злость не позволяла ей отступить.              — И что? Матушка накажет тебя за то, что решил заявится ночью к бастар...              Продолжить она не успела, так как он быстро зажал ей ладонью рот, однако она ничуть не растерялась и укусила его, заставив скривиться, но будто бы назло ей отдергивать руку он не спешил.              — Не смей говорить об этом здесь. В замке полно недругов твоей матери, и, если хоть один из них услышит, как ты признаешь это, сира Харвина ждет судьба гораздо хуже ссылки в Харренхолл. Я даже боюсь представить, что будет с тобой.              Его слова заставили ее резко прийти в себя, и Киара устыдилась собственной вспышки гнева. Заметив перемену на ее лице, Эймонд отпустил ее, и она тут же отшатнулась к стене, обняв себя руками — страх за себя и за братьев заставлял ее чувствовать себя зверьком, пойманным в капкан и отчаянно метавшимся в тщетной попытке выбраться.              — И все же почему ты мне не сказал? Ты знал все это время о моем происхождении и молчал.              — Именно по этой причине и молчал. Ты совсем лишена осторожности и обязательно бы устроила что-то, что могло поставить тебя саму под угрозу.              — Это не оправдание! — возмутилась она, хотя не могла не признать, что это весьма разумный довод, однако это вывело ее из себя еще больше. Выходит, она была недостойна доверия по собственной глупости, и от этой мысли ей стало совсем скверно, — Зато теперь мне ясно, почему королева отказалась от нашей помолвки.              — Что? — в глазах друга вспыхнуло удивление, и Киара поджала губы, отчасти жалея, что позволила этим словам сорваться с языка.              С тех пор, как матушка рассказала ей об этом предложении, она так и не нашла подходящего момента сказать об этом Эймонду, а потом и вовсе решила, что ему лучше не знать. В конце концов, этому все равно не быть. Даже королева не посчитала нужным поделиться этим со своим сыном, словно такая идея даже не заслуживала того, что принять ее во внимание.              — Моя матушка предложила твоей, чтобы Хелейна вышла замуж за Джейса, а я за тебя. Должно быть, королева посчитала это настоящим оскорблением, учитывая… Полагаю, ты и сам понял.              — Я не знал, — задумчиво вылетело у Эймонда, и Киара подняла на него глаза, — И как ты восприняла такое предложение? Тебя же воротит от самой идеи брака.              — Меня воротит от того, что этот брак заставит меня расстаться с семьей и стать безликой женой незнакомца. Однако ты сам утверждал, что подобная судьба не обойдет меня стороной, и раз уж это неизбежно, мне бы хотелось, чтобы моим мужем стал кто-то, кого я давно знаю. Если бы мы остались вместе, это было бы не так уж плохо, разве нет?              Киара не решалась поднимать взгляд, опасаясь заметить тень презрения на лице друга. Может, Эймонду противна эта идея в той же степени, что и королеве?              — Я даже не знал, что у нас была такая возможность, — тихо заметил он, и Киара опасливо взглянула на него. По его лицу сложно было сказать, как он относится к тому, что их судьбы могли быть связаны навеки, — Значит, ты была не против только из-за отсутствия страха перед неизвестностью?              — Выходит, так, — такое объяснение казалось ей наиболее логичным, и Киара уцепилась за него, не желая слишком долго над этим размышлять. Заметив, как он опустил взгляд, поджав губы, она поспешила сбить образовавшуюся между ними неловкость, — Не тревожься так, этому все равно не бывать, так что тебе не придется терпеть меня дольше положенного.              — Терпеть? — вырвалось у Эймонда с раздражением, — Думаешь, все это время я тебя терпел? Будь это так, я бы не рвался составлять тебе компанию всякий раз, когда выпадала возможность.              — Да, но ведь брак устроен иначе, — ей вспомнилось, с какой нежностью Рейнира смотрела на сира Харвина, и это воспоминание снова отозвалось внутри болью, — По крайней мере, раньше я так считала. Не могу понять, почему матушка выбрала Лейнора, если любила другого? Как можно обречь себя на жизнь с человеком, к которому ты безразлична, если есть шанс познать настоящую любовь?              — Брак — не союз любви, а лишь исполнение долга. Его не выбирают. Он лишь должен укрепить нашу связь с другими домами. Что касается любви, это все сказки, Киара. Хороший брак строится на уважении, а так называемая любовь всего лишь красивое слово для плотского влечения, которое разумные люди с легкостью могут контролировать.              — Я не понимаю... — нахмурившись, пробормотала она, и Эймонд смягчился, покачав головой.              — Может, и к лучшему. Ты еще слишком юна, чтобы понимать подобное.              — Хотя бы ты не указывай на мой возраст. Еще раз услышу что-то подобное, и лимонное пирожное полетит в тебя, — буркнула она, чтобы сбить напряжение, и Эймонд слабо ухмыльнулся, — И все же сир Харвин любил матушку, я это видела. Он был не просто рыцарем, он давно стал частью семьи. И не только по крови, понимаешь? Он заботился о нас гораздо сильнее, чем кто-либо еще, и я не знаю, как смогу без него жить. У меня сердце разрывается от одной мысли, что я могу больше никогда его не увидеть.              — Ты привыкнешь к этому, — подойдя к ней, тихо сказал Эймонд, — У тебя не останется иного выбора.              — Говоришь так, будто знаешь на собственном опыте, — фыркнула она и поспешно замолчала, виновато взглянув на друга. Разумеется, он знал — он ведь тоже когда-то ждал, что король остановит на нем взгляд и действительно заметит его, заинтересуется его жизнью и проявит отцовскую заботу. Киара даже не знала, что было хуже — наслаждаться безусловной родительской любовью, после чего внезапно потерять ее, или же не знать ее никогда.              Она ожидала, что Эймонд по обыкновению разозлится за напоминание о равнодушии короля к нему, однако он ничего не сказал, ограничившись тяжелым вздохом.              — По крайней мере, чем дальше он от вас, тем меньше слухов будет разноситься о твоем происхождении.              — Разве ты в это веришь?              Киара заметила явную неуверенность в его голосе, словно он сам пытался убедить себя в том, что подобное возможно.              — Я не знаю, Киара. Время покажет. В любом случае поначалу вам придется потерпеть пересуды на эту тему. Отныне самое главное для тебя — это не давать лишних поводов для подозрений. Не упоминай сира Харвина, особенно за пределами собственных покоев. Сделай вид, как будто его никогда не было в твоей жизни. Это должно помочь.              — Чтобы скрыть одну ложь, следует поверить в новую — звучит довольно логично, — фыркнула она, хотя и не собиралась оспаривать его слова, — Что ж, раз уж ты принес мне любимое лакомство, будет наглостью с моей стороны его не замечать, верно? Надеюсь, ты планировал составить мне компанию?              — Как тебе отказать, — тихо вымолвил Эймонд, заметно расслабившись, и Киара ощутила прилив облегчения от того, что они отошли от опасной темы. На самом деле, ей хотелось задать еще один вопрос. Стала ли она в его глазах хуже, когда он узнал об ее происхождении? Она ведь помнила, как презрительно и Эйгон, и Розмари говорили об этом. Перебарывал ли он себя, когда дружил с ней? Искоренил ли он в себе это отвращение, которое навязывалось его матушкой?              И все же Киара заставила себя молчать — на некоторые вопросы лучше не знать ответа.       

***

             Надежда на то, что случившееся на тренировочной площадке вскоре забудется, продлилась недолго — после такого скандала слухи об их истинном происхождении начали распространяться еще сильнее, и Киара чувствовала прожигающие ее лопатки насмешливые взгляды всякий раз, стоило выйти из собственных покоев, а ехидные смешки уже никто не скрывал.              Впрочем, это беспокоило ее не так сильно, как тоска по сиру Харвину. В последние дни она была непривычно тихой, и даже у септы вела себя вполне приемлемо, хотя и по-прежнему превращала уроки шитья в испытание для своих пальцев. На попытки последней отчитать ее Киара никак не реагировала, и та быстро бросила это дело, решив, что бесполезно пытаться ее вразумить.              На уроках мейстера она тоже больше не проказничала, хотя зачастую не вслушивалась в его слова, все чаще погружаясь в собственные мысли. Вот и в этот раз ее взгляд устремился к окну, где раскинулась серебристая гладь Черноводной, и Киара вновь задалась вопросом, вспоминал ли о ней сейчас сир Харвин? Как он поживал в том замке? Заставил ли его отец выбрать жену, чтобы уж точно избавиться от укоренившихся слухов? А если так, будут ли у него новые дети, что помогут ему позабыть о них?              Все эти вопросы терзали ее разум днями и ночами, после которых она просыпалась еще более опустошенной. Единственное, что помогало оживиться — это тренировки у сира Бриндена, ведь только там она чувствовала себя на своем месте и могла позволить себе не сдерживаться. Она отдавалась этому делу без остатка, прекрасно зная, что отец бы этого хотел.              — Только не говори мне, что опять все прослушала.              Стоит отдать Эймонду должное, он был терпеливым долгое время, зачастую удерживаясь от недовольных комментариев в ее сторону и стараясь относиться к ней бережно, однако зачастую эта перемена в его поведении только усугубляла ее раздражение. Она не хотела, чтобы друг с ней носился, как с хрупкой девицей, однако у нее не было сил спорить с ним и высказывать свои претензии.              Большую часть времени она мечтала о том, чтобы скрыться в своих покоях, а другую — о вечере, когда матушка, наконец, поможет им подготовить письма для сира Харвина. Киара целыми днями перебирала в голове все, чем могла бы поделиться с рыцарем, но с каждым разом мысли об этом вызывали только больше горечи. Письма были жалкой заменой прежней возможности ловить на себе внимательный взгляд карих глаз и чувствовать себя услышанной, окруженной чужой заботой. Как бы Эймонд ни уверял ее, что станет легче со временем, Киаре слабо в это верилось.              — Ты меня хоть слушаешь? — настойчиво напомнил о себе принц, и Киара устало вздохнула.              — Тебя вполне охотно, а вот мейстера не особенно, — беспечно ответила она, прекрасно зная, что Эймонда разозлит такой ответ.              — Хватит испытывать мое терпение.              — Хватит задавать глупые вопросы, — фыркнула Киара, направившись прямо по коридору. Урок давно был окончен, и она не видела толку в том, чтобы занимать свои мысли скучными фактами дольше положенного.              — Подожди, куда ты идешь? У нас же сейчас начнется урок танцев, забыла? — ухватив ее за руку, Эймонд заставил ее остановиться.              — Я не пойду, — недолго подумав, заявила она, и Эймонд недовольно поджал губы.              — Киара, перестань вести себя, как годовалое дитя. Ты не должна давать новых поводов для привлечения внимания.              — Не думаю, что все возмутятся моему отсутствию на глупых уроках танцев. К чему они нам? Разве это поможет нам в трудную минуту?              — Может, и поможет. По крайней мере, ты не будешь выглядеть нелепо во время празднеств. Кроме того, прежде всего нас учат держать себя правильно, равно как и на тренировках. Сражение все равно что танец, и ты могла бы сама увериться в этом, если бы захотела, — его слова невольно пробудили в ней интерес. Она втайне опасалась, что танцы — это еще одно занятие, которое выставит ее неуклюжей девчонкой, не заслуживающей звание дочери наследницы трона. Что-то, в чем она заведомо не может быть хороша, однако Эймонд заставил ее усомниться в этом, — Все же это лучше, чем изнывать от безделья.              — Еще одно слово, и я нарочно буду наступать тебе на ноги, пока ты не перестанешь их чувствовать.              — Я как-нибудь это переживу.              Разбить их по парам оказалось нетрудно — Эйгон куда-то запропастился, и Киара только порадовалась его отсутствию, а Люк был еще слишком мал, чтобы участвовать в подобных уроках. Оставались только Джейс с Хелейной, и она с Эймондом. Она бы даже посмеялась над тем, какой ироничной выходила ситуация — королеве бы явно не понравилось такое положение дел.              Однако все веселье слетело с нее, стоило Эймонду приблизиться к ней с очаровательно растерянным выражением лица, которое сразу же напомнило ей о том дне, когда они притворялись сужеными в Драконьем логове.              — Позвольте пригласить вас на танец, — должно быть, он надеялся сказать это игривым тоном, однако голос его немного дрогнул на последнем слове. Тихо пробормотав согласие, Киара скользнула взглядом в сторону — радовало то, что Джейс мялся так же, как она, а вот Хелейна неожиданно для себя чуть ли подпрыгивала от желания приступить к танцу.              Эймонд осторожно расположил ладонь на ее талии, повинуясь указанию учителя, и жар его кожи проник сквозь ткань голубого платья. Положив руку ему на плечо, Киара впервые за последние дни ощутила, как сквозь возникшую в сердце пустоту проклюнулось что-то другое — всплеск сильного волнения застал ее врасплох, и не ее одну, судя по слетевшему с чужих губ громкому вздоху. Встретившись с ней взглядом, Эймонд с трудом сглотнул, и Киара мысленно дала ему подзатыльник. Они прикасались друг к другу уже тысячу раз, если не больше, а тряслись так, будто это происходило впервые. Это было так нелепо, что она не могла удержаться от язвительного замечания.              — В чем дело? Вы находите меня отталкивающей, мой принц? — глаза Эймонда округлились от удивления, и она приложила все силы, чтобы не прыснуть.              — Что? Нет-нет, что ты… Я не… Я никогда не считал тебя такой.              — Я шучу, Эймонд. Просто перестань вести себя так, будто я незнакомая леди, а не та, кто заставила тебя извозиться в грязи и не пожалеть об этом ни на миг.              — Пожалуй, только ты можешь таким гордиться, — со смешком вырвалось у него, и Киара с облегчением поняла, что ее слова помогли ему немного расслабиться.              Поначалу все шло довольно неловко, причем скорее по ее вине, потому что попытки двигаться правильно заканчивались тем, что она раз за разом влетала ему в грудь или оступалась, запутываясь в собственном платье. На ее радость, Эймонда это скорее забавляло, чем раздражало, и он тихо подсказывал ей, помогая приноровиться к темпу танца, так что мало-помалу у нее начинало получаться. Со временем ощущать уверенно сжимающие ее талию пальцы стало почти естественно, будто они вмиг стали слаженной командой, и она даже перестала воспринимать происходящее как пытку, начав получать удовольствие от процесса.              В момент, когда он закружил ее, Киара чуть не снесла с ног их обоих, и с ее губ слетел тихий смех — в этот момент она не хотела думать ни о нависшей над ее семьей опасности, ни о нужде в присутствии сира Харвина, ни о преследующих ее слухах. Ей хотелось лишь позволять Эймонду удерживать ее рядом и плавно вести ее в танце, спотыкаться и хихикать, провоцируя уставшего от их безалаберности учителя на громкие возмущения.              — Раз я согласилась на танец, могу ли я рассчитывать на то, что ты рискнешь вступить в поединок со мной? Так сказать, чтобы испытать друг друга всеми возможными способами, — придвинувшись к ней вплотную, Эймонд загадочно улыбнулся.              — Вполне возможно, что подобное неизбежно для нас с тобой. Однако, должен признать, что ты более опасна в танце — я надеялся, что ты преувеличивала, когда грозилась, что я не буду чувствовать ног. Мне кажется, пару раз ты оступилась нарочно.              — Ох, простите, мой принц. Думается мне, леди Розмари справилась бы гораздо лучше. Наверняка она несказанно порадуется твоим умениям, когда ей доведется шанс пригласить тебя на танец.              — Все еще не можешь забыть об этом? — фыркнул Эймонд, однако она видела, что ее колкость потешила его самолюбие, и ей захотелось закатить глаза.              — Может, мне просто противна мысль, что когда-нибудь ты очаруешь другую леди, и она займет мое место, — слова вылетели сами собой, и Киаре захотелось залепить себе затрещину. Хотя изначально она собиралась подать это, как шутку, однако по итогу выдала себя с головой. Лукавая улыбка тут же слетела с его лица, уступив место удивлению.              — Правда?              — Не переживай так, я не собираюсь скармливать твою будущую невесту дракону. На ее счастье, у меня и дракона-то нет, — неловко добавила она, проклиная себя за то, что позволила этому разговору свернуть совсем не туда.              — Может, я разделяю это желание, — тихо отозвался Эймонд, и у Киары сперло дыхание, — На самом деле, я хотел сказать тебе…              — Киара, учитель уже объявил об окончании занятия, — голос Джейса заставил ее вздрогнуть, и Киара поспешно отстранилась от друга, вновь испытав предательское смущение. Брат неодобрительно покачал головой, посмотрев сначала на нее, а затем на Эймонда, — Мы обещали матушке подготовить письма к вечеру, помнишь?              — Хорошо, я уже иду, — виновато оглянувшись на растерянного друга, она постаралась улыбнуться, однако вряд ли ее попытка вернуть прежнюю непринужденность оказалась удачной. К ее радости, Эймонд прекрасно знал, что не стоит задерживать ее и понимающе кивнул. Уж кто-то, а он прекрасно знал, как важно для нее это письмо.              По крайней мере, теперь она знала, о чем рассказать сиру Харвину — она в красках изложила подробности ее первого урока танцев, опустив их разговор с Эймондом и ее странные чувства при этом, а после расписала свои успехи на тренировках с сиром Бринденом. В конце концов, она явилась в покои матери с искренним воодушевлением на лице, что случалось совсем нечасто в последнее время, но скорбный вид матушки, прижимающей руки к лицу, разом заставил ее сникнуть. Растерянно переведя взгляд на утешавшего ее Лейнора, она непонимающе приподняла брови, однако замерший рядом Джейс понял все без слов.              — Он не мог. Он обещал, что любое зло ему по силам, он обещал… — дрожь в голосе старшего брата заставила Киару пошатнуться, и она перевела взгляд на матушку, надеясь, что та опровергнет слова Джейса. Однако стоило матери посмотреть на них, как она поняла, что ее наихудшие опасения оказались верны.              — Милые мои. Сир Харвин...              Нет. Нет. Нет.              — В замке Харренхолл вспыхнул пожар, это несчастный случай. Про этот замок давно ходили мрачные слухи, он всегда славился тем, что его хозяева погибали таинственной смертью, и…              Не дожидаясь, когда Рейнира закончит, Киара решительно подбежала к камину и бросила свое письмо в огонь, внимательно наблюдая за тем, как языки пламени пожирали слова, которые она тщательно подбирала столько времени — последние мгновения искреннего счастья погибали под натиском силы, сразившей ее отца.              — Киара! — Рейнира вскочила на ноги, встревоженная ее поведением, однако Киара не обратила на нее никакого внимания.              Ей показалось, что земля разверзлась под ее ногами, и неконтролируемый крик вырвался из груди еще до того, как она осознала, что открыла рот. Грудь сдавило от накатившей боли, и она тщательно вспоминала каждую деталь любимого лица. Она вспоминала нежность, таившуюся в карих глазах, едва заметную дрожь в его челюсти, когда она обвинила Харвина в том, что он их бросает, морщинки вокруг глаз, появлявшиеся всякий раз, когда его лицо озаряла гордая улыбка. Его уверенный голос, когда он наставлял Джейса, его ласковые увещевания, когда она жаловалась ему на насмешки со стороны Эйгона и презрительные взгляды королевы.              Киара попыталась отогнать воспоминания, которые больше не утешали ее, а только терзали ее измученную душу еще сильнее, но уже заранее знала, что тоска по сиру Харвину давно проникла в ее сердце и продолжит колоть его, подобно занозе. Он навсегда останется с ней, она сама пообещала ему это.              Душераздирающий всхлип сорвался с губ Джейса, заставив ее повернуться — ужасная новость подкосила ее всегда уверенного брата, будто бы переломив ему стержень, и она тут же позабыла о своих страданиях, метнувшись к нему.              — Притворство ничему не поможет. Оно не спасло его, оно не спасет нас, — страдальчески вырвалось у брата, и Киара обняла его, принявшись успокаивающе поглаживать его спину. Ее смелый брат, который всегда брал ответственность за них, будущий наследник трона, сейчас был разбит в той же мере, что и она. Он тоже задумывался над тем, что каким-то образом считал эти страдания заслуженным наказанием за тайну, о которой они даже не подозревали. Он тоже боялся того, что не сможет справиться с последствиями лжи, которая даже не зависела от них.              — Этого не будет, — уверенно заявила матушка, поспешив к ним и утянув их обоих в объятия, — Нет-нет, я не позволю никому навредить вам, слышите? Я сожгу дотла каждого, кто попробует вам навредить.              Поддавшись эмоциям, Киара позволила себе укрыться в надежных руках матери, обещавших убежище от всего мира. Она не решалась озвучить засевшие в голове мысли.              Он погиб из-за меня, матушка. Из-за того, что я не нашла нужных слов в подходящий момент, не настояла на том, чтобы отправиться к королю, сделать хоть что-нибудь. Из-за того, что я не смогла убедить тебя поверить мне.              И теперь у них больше не было отца.              — Я знала, что это нужно было сделать уже давно, — горько вырвалось у матери, — Мы должны отправиться на Драконий Камень.              — Что? — Киара поспешно отстранилась от матери, случайно задев Джейса локтем. Слова матери не укладывались в голове — Красный замок всегда оставался их домом, и она представить не могла, что может покинуть это место. Поначалу ей хотелось поверить, что это было неуместной шуткой, однако вряд ли матушка стала бы пытаться развеселить их сейчас, и серьезность, отразившаяся в ее глазах, не давала возможности неправильно ее понять.              — Киара, они шепчутся о нашей семье, о вас, в конце концов. Разве тебе самой не хочется освободиться от этого бремени? Нам следует переждать какое-то время, чтобы позволить этим слухам утихнуть, — уверенность в голосе матери пугала Киару все больше и больше. Когда она приняла это решение? Еще до того, как узнала о смерти сира Харвина? Или уже после? В какой момент она сочла разумным изменить их жизни настолько сильно?              — А если мы уедем, то люди сразу перестанут шептаться, да? Мы бежим из этого места, как трусы! — паника затмила недавнюю скорбь, и Киара отступила от матери, словно та ударила ее, — Что толку скрываться от людей? Это не изменит их отношения к нам, надо было думать о последствиях раньше.              — Это не обсуждается, Киара. Я уже поговорила с сиром Бринденом, и он отправится с нами вместе с тем мальчишкой, с которым ты успела хорошо поладить. Я не понимаю причин твоей злости. Тебе самой будет легче справиться с горем, когда за каждым твоим движением перестанут следить представители знати в надежде найти новый повод позлословить на твой счет. Ты должна радоваться этой возможности.              — Радоваться? А как же Эймонд? Он же останется здесь. Это несправедливо, матушка, прошу тебя. Ты не можешь лишить меня друга, только не сейчас, когда он нужен мне больше всего.              — Ты наивна, если считаешь, что он по-прежнему тебе верен. Одумайся, дочка, прежде всего он — сын той, кто и посеяла все эти ужасные измышления, и…              — Измышления посеяла ты сама, — жестко вырвалось у Киары, и Рейнира злобно прищурила глаза, дав понять ей, что она зашла слишком далеко. Ее взгляд будто бы рассек ее надвое, и лицо матери выглядело предельно напряженным, так что Киара вмиг пожалела о сказанном.              — Завтра на рассвете мы отправляемся в путь, — сказала она тоном, который не предполагал никаких возражений. Киара почувствовала себя так, будто ее ударили промеж лопаток, и с силой стиснула зубы, чтобы не сказать что-нибудь еще.              — Киара, тебе лучше отнестись к этому, как к небольшому приключению. Ты ведь рассказывала, что именно этого жаждала твоя душа, разве нет? — попытался вклиниться в разговор Лейнор, и Киара одарила его хмурым взглядом. Она только сейчас осознала, как мало участия принимал ее ненастоящий отец в их жизни, и его попытки делать вид, что он сможет заменить им сира Харвина, злили ее еще больше.              — Моя душа жаждала, чтобы сир Харвин не погиб в огне. Думаю, теперь я уже ничего не хочу, — мрачно бросила она, заставив натянутое добродушие на лице Лейнора смениться неловкой растерянностью.              — Иди в свои покои, Киара. Сандра поможет тебе искупаться — тебе нужно как следует выспаться перед отъездом.              Хотя Киара знала, что спорить бесполезно, и решение матушки было продиктовано желанием уберечь их, она все равно чувствовала себя преданной и не хотела даже мысленно оправдывать матушку перед самой собой. Она лишилась отца, а теперь еще и лишится самого близкого друга.              А вдруг матушка была права? Эймонд уже скрыл от нее важное однажды. Могла ли она доверять ему в полной мере? Может, рано или поздно он поддастся влиянию матери и открестится от нее из-за того, что она оказалась бастардом?              Киара встряхнула головой, желая отогнать беспочвенные сомнения. Будь это так, он бы уже давно отказался от нее, однако Эймонд никогда не позволял себе выказывать презрение в ее сторону. Пускай он время от времени и ворчал на нее, но редко злился всерьез, потому что цеплялся за нее ничуть не меньше, чем она за него.              Дождавшись, когда служанка поможет ей принять ванну и подготовит ко сну, Киара уже понимала, что стоит предпринять. Мысленно она взмолилась, чтобы у нее нашлись силы убедить хотя бы одного человека.              Ее служанка Сандра порой напоминала ей чем-то сира Бриндена. Возможно, дело было в том, что та бранила ее точно так же, как он, а может, в том, что за этим все равно скрывались исключительно добрые намерения, ведь пожилая женщина уважала принцессу Рейниру. В любом случае Киара надеялась, что у служанки будет достаточно доброты к ней, чтобы оказать ей небольшую услугу.              — Сандра, вы должны мне помочь, — служанка вопросительно посмотрела на нее, попутно поправляя одеяло, однако отнекиваться сразу не стала, что уже было хорошим знаком, — Передайте принцу Эймонду письмо от меня.              — Уже ночь за окном, принцесса. Уверена, это может подождать до завтра.              — Прошу вас, это срочно. Всего лишь одно послание, я не требую от вас ничего больше, — умоляюще вырвалось у нее, и служанка нахмурилась, обдумывая ее слова, после чего неохотно кивнула. Киара взбудоражено кинулась к пергаменту, решив не испытывать судьбу — не хватало, чтобы Сандра передумала, пожалев о своей благосклонности.              Взяв небольшую записку в руки, служанка послушно удалилась, и Киара мысленно взмолилась, чтобы та не направилась с этим посланием к ее матери — еще одной ссоры она не выдержит. Однако матушка так и не ворвалась в ее покои с разгневанным выражением лица, и это уже вселяло в ее сердце надежду. Еще никогда прежде ей не казалось, что время тянется так медленно, словно издеваясь лично над ней, однако, стоило ей услышать едва различимый скрип за стеной, как Киара тут же вскочила с постели, направившись к знакомому гобелену.              — И в чем же причина встречи, что не могла подождать до утра? — появившись из тайного прохода, Эймонд брезгливо отряхнул с плеча грязь, после чего уставила на нее с заведомым недовольством, хотя она прекрасно знала, что он просто пытался скрыть нервозность от ее неожиданного требования увидеться прямо этой ночью.              В комнате было темно, и лишь лунный свет проникал сквозь занавески, отбрасывая тени на стены. Киара неловко переступала с ноги на ногу, не зная, как выложить другу ужасную новость, и внезапно осознала в полной мере, как же она все-таки горячо любила и эту ворчливую интонацию, и привычку Эймонда смотреть на нее со снисходительной нежностью, и прикосновение его пальцев к собственной ладони. Уже утром она лишится всего этого, и она понятия не имела, как смириться с этой мыслью.              — Я надеюсь, ты позвала меня не из желания помолчать?              — Сир Харвин погиб, — тихо вымолвила она, — В Харренхолле случился пожар.              — Киара, мне очень жаль… — потрясенно вылетело у него, и вся недавняя спесивость слетела с него, уступив сожалению.              — Знаю, но я позвала тебя не для того, чтобы сообщить это. Точнее не только это. Знаешь, ты мне очень дорог, — Киара хотела сказать совсем не это, но слова вырвались сами собой, и, казалось, поразили их обоих.              — Я… Рад это слышать.              — А я? Дорога ли я тебе?              — Несомненно, — преодолев расстояние в пару шагов, Эймонд взял ее за руки, вынуждая заглянуть ему в глаза, и Киара увидела, насколько искренним и притом болезненным было для него признание в собственной привязанности, — И всегда будешь.              — Даже если ты не сможешь видеть меня долгое время? В этом случае я бы осталась тебе дорога? — отпустив ее руки, он взглянул на нее настороженно, и Киара почувствовала, как за краткий миг уже успела затосковать по теплу его ладони.              — Что за глупые вопросы? — недовольно начал он, но его резкая смена настроения не вызывала в ней привычного раздражения. Его злость была следствием того, что он уже начинал понимать — она не скажет ему ничего хорошего.              — Матушка хочет, чтобы мы перебрались в Драконий Камень. Мы отправимся в замок на рассвете, и я хотела, чтобы ты узнал об этом от меня. Я надеялась попрощаться с тобой, — она позволила этим словам осесть, словно забытой пыли, и из груди друга вырвался рваный выдох.              Эймонд дернулся так, словно она залепила ему пощечину. Неверие в его глазах быстро сменилось гневом, преобразившим его лицо, и Киара с трудом подавила желание отступить от него на шаг.              — Ты не можешь ей позволить! Скажи ей, что ты этого не потерпишь!              — Думаешь, я не пыталась? Без толку, матушке надоела придворная жизнь, она мечтает о покое, — эти слова отдавались кислым привкусом на языке, и Киара ненавидела себя за ложное спокойствие в голосе. Она просто знала, что кто-то из них должен был взять эмоции под контроль, и было бы наивно с ее стороны ждать этого от Эймонда. На его месте она бы тоже сейчас была в ярости.              — Как я мог забыть, что она вечно потакает каждой своей прихоти, — зло вырвалось у Эймонда, и Киара одарила его возмущенным взглядом. Ее задело то, с каким пренебрежением он говорил о ее матери, хотя она сама не так давно злилась на нее ничуть не меньше. И все же это другое, он не имел права ее судить.              — Ты все еще говоришь о моей матери, так что попридержи язык. Если бы твоя матушка не распускала слухи с таким упорством…              — Она не заставляла твою мать лечь под этого рыцаря, — едко вырвалось у Эймонда, и Киара громко выдохнула, страдальчески заломив брови, отчего принц виновато опустил глаза, — Прости, я не хотел так говорить, просто…              — Ты злишься, потому что тебе больно расставаться со мной, — понимающе ответила Киара, — Мне тоже, но я не хочу ругаться, Эймонд. Не сейчас, когда я даже не знаю, когда мы свидимся в следующий раз.              — Если бы у меня был дракон, я бы просто увез тебя с собой в далекие края, где ни один слух не смог бы до тебя добраться, — отчаянно прошептал он, и Киара слабо улыбнулась.              — И мы бы ели торты целыми днями? — на его губах, наконец, заиграла слабая улыбка, однако Киара не могла не заметить, насколько печальной она была.              — Обязательно.              — Может, когда-нибудь у нас получится устроить это, — тихо проговорила Киара, чувствуя, как провальны ее попытки цепляться за остатки спокойствия.              Эймонд неожиданно прижал ее к себе, позволяя уткнуться лицом в шею, и Киара послушно воспользовалась его милостью, вновь дав волю слезам. Он не возражал против этого, явно надеясь, что хотя бы так сможет облегчить ее боль — его пальцы мягко перебирали ее волосы, приятно надавливая на кожу головы, и Киара невольно прикрыла глаза, больше всего желая продлить этот момент недолгого уединения.              Она отчаянно оплакивала красоту беззаботных моментов, которые они разделили вместе. Дни, которые они проводили за изучением книг по истории и повторением валирийского языка, прогулками по королевскому саду, которые чаще всего превращались в безумные игры, за последствия которых их потом отчитывали, поеданием лимонных пирожных и сокровенными разговорами о своих потаенных страхах, которые они могли доверить лишь друг другу.              — Я буду писать тебе письма. Каждый день буду, по сто штук. Будешь в них купаться. Скорее всего, еще пожалеешь, что я никак не затыкаюсь, — затараторила она, чтобы заполнить тишину, и почувствовала, как пряди на макушке шевельнулись от тихого смеха принца.              — Ты бы не надоела мне, даже если бы очень захотела.              — Эймонд, я бы хотела попросить тебя кое о чем. Ты мог бы остаться со мной на ночь? — отстранившись, она подняла голову, чтобы поймать его взгляд. На миг на его лице отразилось явное сомнение, однако он быстро кивнул, вызвав у нее прилив облегчения.              Свернувшись калачиком в постели, она чувствовала, как ее спина надежно прижимается к груди Эймонда, и звук его сердцебиения невольно начал убаюкивать ее, помогая, наконец, насладиться ночным покоем. Киара старалась отложить в памяти, как задорно блестели его глаза, когда ей удавалось его развеселить, и как в них отражалась паника, когда он впервые заметил ожог на ее предплечье, как он шипел ей злые слова, когда чувствовал себя обделенным, после чего тихо извинялся, нежно сжимая ее руку, и она видела чистое раскаяние за тот неконтролируемый гнев, что охватывал его временами.              Лишь сейчас, чувствуя, как его дыхание касается ее шеи, Киара ощущала себя цельной.              Разбудил ее негромкий скрип двери, от которого она резко подняла голову. С трудом различив перед собой любопытное лицо младшего брата, она подозрительно прищурилась, уже желая отругать его за нарушенный сон, однако тут же в панике откинула руку на другую половину кровати, нащупав там пустоту.              Стоило ожидать, что Эймонд не забудет об осторожности и покинет ее покои до того, как их застанут вместе, и все же его отсутствие вызвало у нее необъяснимую смесь из разочарования и облегчения.              — Матушка попросила напомнить, чтобы ты собирала вещи, — метнув взгляд в сторону окна, Киара заметила, что солнце уже озарило теплыми лучами Королевскую Гавань. Еще ни один день не был таким ненавистным для нее, — Киара, ты услышала?              Поначалу ей захотелось огрызнуться, но Киара вовремя сдержала неуместный порыв. В отличие от Джейса, Люк ничего не знал о родстве с сиром Харвином, потому и не осознавал, почему они так тяжело восприняли его смерть. Он любопытно смотрел на нее, хлопая глазами, и Киара с болезненной нежностью осознала, насколько же ее младший брат был маленьким и беззащитным. Он совершенно не подозревал об угрозах, подстерегающих его за пределами этой комнаты. Не так давно она тоже была такой.              — Да, услышала, — протерев глаза, Киара послушно встала с постели и потерянно замерла, запоздало заметив фигуру матери в дверном проеме. Различив промелькнувшее в ее глазах сожаление, Киара неловко отвела взгляд — больше всего ей хотелось кинуться к ней и попросить об утешении, однако она все еще не могла унять обиду за такое резкое желание покинуть их дом, — Мне не понадобится много времени на сборы.              Ее бесцветный тон, казалось, неприятно задел Рейниру, однако та быстро вернула себе присущее ей хладнокровие и сдержанно кивнула.              — Хорошо. Пойдем, Люк, я помогу тебе собрать вещи, — дождавшись, когда маленький мальчик выйдет из комнаты, Рейнира уже хотела устремиться за ним, но тут неожиданно задержалась в дверях и бросила через плечо, — Так будет лучше.              — Тебе лучше знать, — тихо заметила Киара. Такой ответ явно не устроил матушку, однако она больше не стала тратить время и оставила ее одну.              Оставалось надеяться, что та скоро одумается и после недолгого пребывания на Драконьем Камне решит все-таки вернуться ко двору, и Киара сможет снова увидеться с близким другом. Она отчаянно цеплялась за эту утешающую мысль, уповая на то, что невзгоды скоро оставят ее семью, и все обязательно наладится. В конце концов, надежда — все, что у нее осталось.