Глава 1.

❖✧❖•°❀°•❖✧❖

      Непутёвая — вот как за спиной её зовут. Она бирюком живёт, нелюдимая, потому что со скотиной больше общается, чем с людом. Нечасто её видят среди молодёжи у костра или ручья, поначалу звали, ради сестрицы Вереи больше, но ни плясать, ни болтать она не хотела — лишь мрачно глядела на подходящих к ней молодцов, а потому сидела одна. А потом и звать перестали. Между тем слухи ходят, что она и с нечистью общается: по ночам у тёмного леса кружит, у кромки без страха травы собирает и зелья варит, и красотой не была обделена — точно с чертями дружбу водит, да что толку, если характер поганый. Неспроста она за полночь родилась.       И пусть у Ратмира три дочери, да толковая всего одна средняя — Верея, потому как самая старшая — неразумна, что дитя — беде соседка, а самая младшая — пятое колесо в телеге. Только на среднюю надежды и остаются.       Много кто обращается к Ратмиру за помощью, а посему в открытую не треплятся о его семействе. Хоть сплетни распускаются, но староста общины пресекает — Ратмир уважаемый скотовод, держит породистую скотину и всегда при деле, а, стало быть, и семья его уважаться должна.       К тому же, планы дальновидные имеются у старосты на одну из дочек скотовода.

❖✧❖•°❀°•❖✧❖

      Она на гнедом мерине скакать в поле пытается, ещё и без седла да без присмотра, где это видано, чтоб девчонки такое чудили?       Черноголовые холёные овцы расступаются в стороны перед скачущим конём, но не страшась — видимо, не впервой так пасутся.       Драган издали наблюдает за девицей сумасбродной: как она на коня прыгает, за гриву длинную цепляясь, без опоры толковой. Конь, явно не ходивший под седлом, плохо управляется — крутится, носится, взбрыкивает, хоть и несильно, но достаточно, чтобы девчонка силу в руках потеряла. И вот она сваливается, да не встаёт. Парень спешит к ней, огибая блеющее, потревоженное появлением чужака, стадо — вдруг ранена.       В себя приходит, когда тень над ней нависает, вскакивает сразу же, чтобы уязвимой не показаться. Окинув его взглядом холодным голубых глаз, потирает локоть и поправляет сбившиеся набок старое пастушье платье. Драган. Старосты сын. Что он увидеть успел? Уж как она кубарем полетела наверняка заметил, тешится небось её позором.       Парень, бегло оценив её состояние, расслабленно прислоняется спиной к стоящему рядом старому тополю. Насмешки, вопреки ожиданиям, от него пока не исходит, а вот подозрение в нахмурившихся бровях обозначается.       Мартовское солнце ещё практически не греет, но от полевых ветров и солнечных лучей на щеках уже проступает неровный загар. Тёплый ветер чуть треплет распущенные, соломенного цвета волосы, и Драган замечает краснеющую царапину у Лады на шее. Ох не зря местные её шальной называют.       — Сильно ушиблась?       — Тебе то что?       — Да ничего, — пожимая плечом, отвечает он без интереса в голосе. И, кивнув головой в сторону лошади, что позади них держится, продолжает: — Скотину твою приманить попытался, но не идёт никак, сычом смотрит. Зачем клячу в поле выпустила? Сбежит же.       Лада, отвернувшись от парня, принимается перекладывать какие-то вещи, что у корней дерева оставила, желая внимание перевести. Явно отчего-то ещё нервничает, но отвечает вполголоса:       — Хотел бы — давно сбежал, а так тут отирается. — поглядывая на пасущегося возле овец коня, добавляет: — Его ведь только в телегу впрягают, потому что буйный, а ему тоже поскакать хочется, ноги размять, ветра в гриве почувствовать.       И лошадь, вопреки словам Драгана, убегать не собирается, наоборот, ближе подходит, когда Лада, обтерев руки, достаёт с припрятанного на обед кулька половинку хлеба ржаного и немного мёда, что уже засахарился. Открывает глиняный горшочек, где молоко плескалось.       — Угостишься? — спрашивает, и Драган хочет было ответить, но вопрос, как оказывается спустя мгновение, задан скотине, что рядом бродит. Мерин, склонив рыжую голову к протянутой руке хозяйки, хватает усатой мордой кусочек хлеба и неспешно отходит. И ведь не злится она на него ни капельки за то, что кувырком бросил.       — Ну, а ты, будешь? — уже у гостя спрашивает девушка, глядя на него ясно-голубыми глазами через плечо.       Драган хочет сострить, бросить что-то колкое, привычно-задиристое, но отчего-то выдаёт только короткое:       — Буду.       Она подаёт ему кусок, и, случайно соприкоснувшись пальцами, тут же руку свою одёргивает. Драган позабавленно хмыкает, но не язвит шуткой, злить не решается и без того колкую, Лада ведь что заноза частенько, дай только возможность вцепиться в мякоть. Но, к её чести, никогда сама спор не начинает сама, только себя и сестрицу защищает коль кто язык распустит.       Овцы медленно жуют жвачку, пощипывая весеннюю, ещё пресную траву, а молодые люди заканчивают свой перерыв, когда Лада спрашивает, поглядывая на парня искоса с любопытством:       — Так зачем пожаловал?       — Отец твой передал, чтоб овец не гнала сегодня дальше к горам, волка там видели. А с тобой станется, что и тебя в лес потащит вместе с овцами на пару.       Девушка недовольно бурчит, мигом обжигая прищуром:       — Смотри, как бы тебя не утащил кто.       Он, пропуская мимо ушей, продолжает:       — И лошадь забрать я должен был с телегой у Милона, но, смотрю, ни твоего дружка, ни телеги здесь нет.       Лада вскидывается. Вот отчего нервничает. Она-то отцу сказала, что телегу попросили родители Милона, чтобы перевезти дрова, отец всё равно не прознал о маленьком обмане, а скажи она правду, что ездить сама учиться и своенравному мерину свободы глотнуть даёт — не отпустил бы, да ещё и наказал, за враньё.       — Телегу оставила здесь недалёко.       Замолкает. Ждёт, что Драган начнёт упрекать, что отцу пойдёт жаловаться или что теперь должна ему будет — уж он то на выдумки горазд. Но тот лишь вздыхает нарочито тяжёло, глядя на пасущегося коня.       — И как мне ловить этого беса прикажешь?       — Он к чужому не подойдёт, да и ласкою с ним нужно, а не так, как ты привык.       Драган вскидывает брови, мол, ей-то откуда знать как он там привык, но девчонка уже громко цокает, привлекая внимание животины, и приманивает того коркой хлеба. Овцы тоже заинтересовано оборачиваются, забавно вздёргивая чёрные носы в их сторону, но быстро теряют интерес. Совсем непугливые, явно с ласкою знакомы.       Брунатный конь, спокойно хрустящий угощением, даёт к себе прикоснуться и подцепить пальцами потрёпанную сбрую у мясистых щёк. Лада проводит рукой по тёмной гриве, вытаскивая мусор, и, похлопав по низкой холке напоследок, передаёт лошадь сыну старосты. Тот не сдерживается, лукаво блеснув карими глазами, подначивая, замечает:       — То то он тебя так ласково на землю опрокинул. Или тебе такое нравится?       — Если настолько понравилось, могу и тебе устроить так же. — вернув ему такой же насмешливый взгляд добавляет: — Только без лошади управлюсь, незачем скотину твоими воплями раздражать.       Драган прячет усмешку, отворачиваясь и забирая мерина. Забавная ратмирова дочка, хоть и на язык остра.       Драган часто помогает их семье, его отец — староста общины, давнишний друг отца Лады, и так как у Ратмира одни дочери — помощь мужская всегда к месту, порой Ратмир к Драгану даже как к сыну обращался, а тот и не против. Но с Ладой парень не особо ладит — и девушка, и Драган в карман за словом не лезут, могут обидеть и делом, и фразой, хотя ни её, ни его болтливыми не назвать: характеры в чем-то схожие, а от того и тяжёло им полюбится. То ли дело Верея, её двойняшка старшая — яркая хохотушка, она словно могла быть везде и сразу — когда где-то появлялась, то там в тот же момент веселее становилось. Умелица и умница, и боги для неё на красоту не поскупились; Драган всё чаще замечает взгляды её частые и как румянец стыдливый на щеках белых проступает стоит ему заговорить с ней — славная жёнушка была бы, и сват-скотовод отличный в придачу, но его сердце отчего-то пусто молчит, когда встречаются её полные зелени глаза с его карими.

❖✧❖•°❀°•❖✧❖

      Лада оборачивается на их цепного пса Дуная, что лаем грозным разражается. Размером с лисицу молодую был, да умильно лохматый, но, в душе собачьей, волкодавом себя мнит. Потом переводит взгляд за деревянный забор, и замирает. Отец машет рукой подходящему к их изгороди Драгану, тот отвечает приветственным кивком. Поймав растерянный взгляд Лады, лишь усмехается. Та поспешно отворачивается, возвращая внимание к деревянной лестнице, которую придерживает для отца, пока тот крышу латает.       Тревога на душе вспыхивает. Неужели Драган сейчас всё отцу расскажет? Как лошадь пустила, и что верхом забралась, хотя отец запрещал, потому что боялся что навредит она себе. И ведь момент специально выбрал: когда она с батюшкой работала. Не боится она гнева отцовского, ведь он никогда ни голоса не повысит, ни слова обидного не скажет, но от того и не хочется ей его расстраивать — он ведь на неё рассчитывает, только хорошее о ней говорит и ожидает помощи, а не проблем, коих и так предостаточно. Не хочет разочарованием становится.       Отец, перекинувшись наполовину через толстую подпорку на крыше, кричит в избу:       — Верея! Поди сюда.       Что-то со звоном падает и спустя момент раздаётся:       — Иду-иду!       Через мгновение в резном квадратном окне показывается растрёпанная русоволосая девичья голова.       — Звал, батюшка?       — Здравствуй, Верея, — благодушно улыбаясь, первым здоровается Драган.       Верея тут же робеет, подобравшись, стоит её взгляду наткнуться на гостя прибывшего. Девушка, поправляя длинную косу и одежду, отвечает ему румяной улыбкой.       — Пташечка, там на лавке, в свёртке, мерлушки лежат, вынеси.       Едва не опрокинув горшок с матушкиными мучнисто-белыми цветами, юркает обратно вглубь дома на поиски.       — Уже несу!       Внутри снова что-то брякает и Ратмир весело качает головой. Забив очередной гвоздь в дранку, заводит разговор с гостем:       — Ну, рассказывай, как дела, как отец?       — Неплохо, сегодня в соседнюю деревню ездил, пушнины аравитской привёз, вас хотел пригласить, поглядеть да оценить.       Лада всё ждёт с подспудной тревогой, когда парень отцу расскажет, как в поле её поймал. Бросает взгляды на него короткие, но тот, улыбаясь, с отцом только о купцах-пройдохах болтает.       Верея, запыхавшись, выносит вычененные овечьи шкурки с ярко выраженными завитушками, собранные и перевязанные специально для старосты. Девица переводит быстрый, несмелый взгляд на Драгана, передавая ему свёрток; только слепой мог не заметить, как блестят её зеленющие очи.       — Вот.       — Благодарю, — тот принимает шкурки, слегка улыбнувшись. Лада бросает пытливый взгляд на Верею, та смущённо наматывает кисточку с длинного пояса на тоненькие пальцы.       Скрипит лестница и слегка трясётся, Лада крепче хватается за плотную, выкрашенную древесину: это отец опускается на пару ступенек ниже.       — Пташечка, поможешь Драгану? — щурясь от лучей солнечных, Ратмир приглядывается с улыбкой к оробевшей средней дочке.       Помощь, естественно, гостю совсем ни к чему, но отец, догадавшийся, что творится у Вереи в душе при виде молодца Драгана, не может отказать себе в возможности потешить дочку. Да и так им в будущем проще будет, если уже сейчас начнут друг дружку узнавать.       На мгновение Драган вскидывает густые тёмные брови удивлённо, перекинувшись взглядом с отцом дочек.       — Не стоит, что же я, с парой шкурок не управлюсь?       Батюшка хохочет, стукая по деревянным брусочкам молотком.       — Вдвоём веселее ведь. Пусть пойдёт, дома девка засиделась.       Спорить без толку: Верея и так уже скрывается в доме, только её звонкий голосок чуть приглушённо раздаётся из глубины избы:       — Ой, подожди минутку, я быстренько платок захвачу!       Нежный аромат цветущей вишни заполняет дворик, стоит ветру подняться, и щебечущая о своём парочка воробьёв шустро слетает с покачнувшихся веток. Дунай ещё пару раз, для приличия, тявкает и укладывается в теньке под деревом.       Лада меняет псу воду на чистую и треплет по косматой голове, пёс в ответ благодарно лижет девичью руку.       Обернувшись, она замечает Драгана: тот отошёл от Ратмира, который вслед за средней дочкой скрылся в избе. Дунай зорко следит за пришлым взглядом, хоть и видит его частенько в дворе хозяйском, но без доверия к нему относится, и, не почуяв опасности, вновь кладёт чёрную голову на короткие лапы.       — Ты ничего не рассказал, — Лада первая подаёт голос, отворачивая лицо от подошедшего парня. Не хочет, чтобы смятение разглядеть смог, что его поступок в её душе вызвал.       Касается рукой тонких веточек, что цветом усеяны щедро, и, случайно потревожив пчёлку, с улыбкой следит как та перелетает на соседний цветок.       Без интонации, но с пытливым прищуром, интересуется парень:       — А стоило?       Девушка оглядывается через плечо, задерживаясь серьёзным взглядом на нём. Откровенно-искренне произносит, без колкости или ехидства, почти что шепчет:       — Спасибо.       Но Драган слышит. И, кивнув, безмолвно отводит свои тёмно-карие глаза от лица девичьего. Он, может, её смятения и не увидит, однако своё собственное отчего-то ощущает странным волнением за рёбрами.       Выбегает Верея, уже сменившая домашнюю рубашку на белоснежную, выходную, нацепив красные бусы и прихватив матушкин, расшитый бисером, платок; она выходит к гостю и, как только они выходят за калиточку — Лада выглядывает из-за невысокой изгороди, глядя на их удаляющиеся спины: сестра о чём-то болтает, лучисто улыбаясь, очевидно довольная, а её спутник сдержаннее, но так же искренне, улыбается в ответ.

❖✧❖•°❀°•❖✧❖

      Счастливо улыбаясь и что-то тихо напевая, Верея кружится по комнате, держа за соломенную ручку свою куколку-вязанку. Лада устало садится на свою кровать, вытирая рушникомумытое лицо. Наблюдая, как сестрёнка пританцовывает, спрашивает с беззлобной ухмылкой:       — Ты чего довольная такая, сестрица, неужто мёду варёного напилась в гостях?       — А вот и нет, меня Драган на празднование Масленицы пригласил!       Она вдруг останавливается и куколка в руке девушки дёргается в воздухе, в незаконченном танце. Лада вскидывает светлые брови, ничего не произнося, точно зная, что за этой паузой последует.       — Это же мне новое платье нужно! — Верея глядит на Ладу, словно не понимая, как та может так спокойно обойтись без нового платьица к празднику, небось в том же самом вздумает пойти? Она быстро тараторит, разговаривая уже с безликой куклой: — Завтра на рынок, срочно. Надо батюшку попросить, чтобы отвёз, но он может не согласиться, к нему завтра торговцы наведаться должны.       Её сестра, похоже, совершенно не разделявшая этой праздничной суеты, напоминает:       — Ты можешь Драгана попросить, раз уж сам пригласил, вот пускай и мучается, — она хихикает, поймав прищур тёмно-зелёных глаз Вереи, и тут же исправляется: — В смысле, помогает тебе. Ему наверняка только в радость будет, чую.       — Точно! — куколка безвольно летит вверх, вместе с поднятыми к потолку руками Вереи. Та снова начинает кружить, уже наверняка воображая себя в новом наряде да с молодцом под ручку. — Решили, тебе тоже надо будет что-то купить, пойду к отцу попро-       — Э, нет, сестрёнка, я с вами не поеду никуда, ни за какие коврижки.       Верея подбирается к сестре, резко садясь на пол и хватая ту за колени, тянет на себя, строя самое слезливое и умоляющее личико, к которому прибегала всегда, когда чего-то хотела, выпрашивая то ли безделушку, то ли помощи. И, надобно заменить, частенько таким образом удавалось ей получить желаемое.       — Но, Лада, Ладушка, пожалуйста, я же, я же не смогу там, сама! Драган он ведь такой …       Верея замолкает, и Лада с откровенным ехидством интересуется:       — Какой же?       Сестра, сидевшая на узорчатом шерстяном ковре, откидывается на спину, мечтательно закрывая зелёные, словно листва сочная, глаза, и прижимая куклу к сердцу.       — Он сильный, умный, красивый. Замечательный!       — Ну, вот и получишь возможность со своим «замечательным» остаться, наедине потолковать, разузнаться. Зачем я мешаться буду?       — Но я так боюсь сказать что-то не то, или сделать, с тобой спокойнее, — Верея глядит на сестру, что, склонившись, потешается над ней, но Верее забавы в том нет: — А вдруг он меня глупой посчитает?       Лада стремительно прогоняет с лица усмешку, делаясь серьёзной и мрачной вмиг, как часто бывает когда на люди показывается и своё отстаивать приходится.       — Если он себе позволит хоть взглядом в твою сторону лихим посмотреть — я его лично на кол посажу, — заметив смешливый, явно недоверчивый, взгляд Вереи, Лада уже сама с шутливой улыбкой, но всё ещё грозным голосом, добавляет: — Да-да, что смотришь, вот этими вот руками, стоит ему что-то сказать тебе эдакое.       — Мне правда будет спокойнее если ты будешь рядом, ну, пожалуйста, Ладушка-оладушка.       — Не называй меня так, ведь знаешь, что не люблю, — мотая головой, противится Лада, однако без успеха, так как сама уже знает, что старшая сестра добьётся желаемого. Не может Лада отказать двойняшке, не может её обидеть.       Верея поднимается с толстого ковра, пододвигаясь ближе, и, с притворной невинностью в голосе, беззаботно предлагает:       — Тогда соглашайся, Ладушка-оладушка, и я прекращу!       Понимая, что проиграла, Лада, повержено, однако без огорчения, поддаётся на уговорки:       — Ох, боги, что с тебя взять. Пойду я, пойду.       Верея, совершенно бессовестно улыбаясь, прыгает на Ладу, стискивая в объятиях.       Позабытая куколка остаётся на полу.