Глава 2. Следы на снегу.

      На следующий день Аделина просыпается не от лучей солнца, не от будильника, а от скулежа Вахита на кухне. Она сонно садится на кровати, протирает глаза, смотрит на настенные часы – 10:32 – и закатывает глаза. Что-то бормочет под нос, встает. Огромная бесформенная футболка свисает до середины бедер, рыжие волосы, запутанные после сна, падают на спину и плечи. Лицо слегка отекшее и помятое после сна выдает её утреннюю усталость. Она с трудом и ленью натягивает домашние штаны и идет в ванную умываться. Быстро споласкивает лицо холодной водой, расчесывает волосы, чистит зубы. Заплетя волосы в небрежную, домашнюю косу, наконец выходит на кухню.       - Ты чего развылся тут? – сонно бормочет Аделина, наблюдая как Вахит, пританцовывая, готовит что-то. – кухню не спалишь, кухарка?       - Адель! Ты даже не представляешь, что я нашел! – он радостно подходит к сестре и протягивает ей толстую, но уже увидевшую жизнь тетрадь. Девушка стоит не понимая, что это за тетрадь, но, когда она взяла её в руки, посмотрела, что это за тетрадь и кому она раньше принадлежала, в глазах её застыли слезы.       - Тетрадь рецептов, автор Мадина Зималетдинова, - Адель провела по потертой обложке рукой, подняла глаза на Вахита, - мама… – она открывает тетрадь, садится за кухонный стол и начинает читать рецепты. На полях, рядом с рецептами, знакомым аккуратным почерком было выведено: «Для Адели» и «Любимое Вахита». Девушка провела пальцами по выцветшим чернилам так осторожно, будто боялась стереть последнее, что осталось от матери. Видимо, так их мама помечала любимые блюда своих детей. – где ты нашел её? – она поднимает глаза на Вахита и смахивает слезы рукой, перевернула страницу, из неё выпал лавровый лист, высохший со временем и передавший свой запах в тетрадь. Адель улыбается своим мыслям, проводя рукой по засохшим и слегка выцветшим чернилам. Нахлынули воспоминания, как их мама прогоняла детей от плиты, от стола, чтобы те не стащили что-то. Маленькая Ада любила сидеть на столешнице, болтать ногами, наблюдать, как готовит мама. А Вахит всегда, когда мама отворачивалась, быстро воровал кусочки мяса со сковородки, или блины со стола, или пельмени из кастрюли.       - она упала на меня с ящика, когда я хотел себе сделать кофе и уебался о дверцу, - он широко улыбнулся и продолжил что-то готовить по тетради. Благо, Мадина позаботилась о том, что все рецепты были очень хорошо проработаны и подробно расписанные для каждого этапа. – скоро, кстати, будет уже готово. Иди в себя приди.       Адель не стала спорить и вышла из кухни, возвращаясь в комнату. Взяла белье и ушла мыться.       После освежающего душа, Адель долго смотрела на себя в зеркало. Впалые щеки, особенно ярко выделяющиеся ключицы, тонкая шея. Проводит рукой по ключицам.       - Не поеду в Москву больше… одна точно… - шепчет себе под нос.       Одевается и идет к себе в комнату. Теперь она выглядит свежо и бодро.       - Рыжуля, иди пробуй! Я тут такое накашеварил! – послышался крик Вахита из кухни. Адель поднялась и пошла на кухню, откуда, на удивление, доносился достаточно приятный запах.       На столе стояла тарелка с Тутырган тавыком. Это блюдо раньше готовила мама для Адели очень часто. Когда девушка это увидела, её сердце пропустило удар. Она посмотрела на Вахита и за секунду преодолела расстояние между ними, крепко его обняв.       После достаточно крепких объятий Адель соизволила сесть за стол и попробовать блюдо. Когда она откусила первый кусочек курицы, она вспомнила тот самый вкус детства, который всегда дарила ей мама.       - я не знала, что ты умеешь так хорошо следовать инструкциям. Очень вкусно! – уплетая курицу за обе щеки пробормотала Адель. Вахит лишь улыбнулся, пожелал аппетита и вышел из кухни.       Раздался звонок в дверь, и Зима достаточно быстро её открыл. На пороге стоял Валера. Тот самый Турбо. Вахит быстро обулся, оделся, но его остановила сестра.       - А куда это вы собрались? – она оперлась о дверной косяк и сложила руки на груди, внимательно, чуть нахмурившись, смотря на парней.       - А… э…. – Вахит замялся, стал чесать лысый затылок, пытаясь придумать, что ей ответить. Не говорить же сестре о том, что они идут на разборки.       - У нас собрание. Универсама. – выпалил Валера, пытаясь спастись. – закрытое. Старших. – продолжал он накидывать, глупо улыбаясь, смотря на такую Адель. Она была очень милой, выглядела прям по-домашнему, что очень симпатизировало Турбо. Он замечает прикрепленный к холодильнику лист бумаги с какими-то каракулями. Вглядывается и видит детский рисунок. - это ты нарисовала?              - Нет, это Вахит постарался. - она тихонько хихикнула, когда брат закатил глаза.       Естественно, Адель не поверила этим сказкам про собрание, но махнула рукой и отпустила парней, вернулась обратно на кухню, доедая еду. Парни быстро ушли, оставив девушку в одиночестве в большой квартире.       Конечно, Аделина не собиралась сидеть дома. Тем более на улице была хорошая, хоть и холодная погода. Светило солнце, температура была в пределах нормы, по прогнозу весь день должна была стоять такая погода. Поэтому, высушив волосы, Зималетдинова оделась и вышла из дома. Белый пуховик заставлял её почти сливаться со снегом. Единственное их различие было в том, что снег отражал солнечные лучи, а пуховик был матовый и не способный к отражению.

***

      Адель шла недолго. Но зато успела насладиться городом, что в это время года выглядел особенно красиво. Всё было покрыто мягким, недавно выпавшим снегом. Дети лепили снеговиков, играли в снежки, строили себе целые убежища. Это всё было наполнено жизнью. В каких-то коробках уже заливали лёд, пацаны гоняли шайбу клюшками, а девочки, держась за бортики, учились кататься. У кого-то даже получалось сделать неуклюжую «ласточку» или осторожный маленький аксель, после которого сразу следовал смешной плюх на лёд. Бабушки, укутанные в пуховые платки и огромные пальто, как и всегда, сидели на лавочках возле подъездов, обсуждая каждого прохожего так, словно были хранительницами всех районных новостей.       Из труб пятиэтажек лениво поднимался сизый дым, растворяясь в молочно-белом небе. Возле остановок толпились люди, пряча лица в поднятые воротники пальто и согревая ладони горячими стаканчиками чая. Старые автобусы с характерным рокотом проезжали мимо, оставляя за собой облака снежной пыли. Откуда-то доносился запах свежего хлеба и горячих беляшей, смешиваясь с морозным воздухом, который приятно щипал щёки и заставлял глубже вдыхать.       Снег тихо поскрипывал под ногами прохожих, а солнце, отражаясь от сугробов, слепило глаза так сильно, что приходилось щуриться. Казалось, будто весь город стал светлее. Даже серые панельные дома уже не выглядели такими мрачными. Зима будто накрыла их большим белым одеялом, скрыв облупившуюся краску, трещины и усталость старых дворов. Аделина невольно улыбнулась. За год Москва успела стать для неё чужой, шумной и холодной совсем по-другому. Казань же встречала её запахом снега, знакомыми дворами и ощущением дома, которого ей так не хватало.       Дошла до центрального районного Универсама. Заглянула в магазин, стала проходить мимо стеллажей и думать, нужно ли ей что-то купить.       Взяла корзинку и неспешно стала складывать в неё продукты. Мясо, пельмени, яйца, молоко. Долго перебирала помидоры, выбирая самые спелые. В магазине было немноголюдно: у кассы ворчала какая-то бабушка, споря с продавщицей из-за сдачи, а из радиоприёмника под потолком тихо доносилась музыка. Казалось, ничто не могло нарушить это спокойствие.       Дверь магазина с характерным скрипом распахнулась, впуская внутрь морозный воздух вместе с тремя парнями. На вид им было лет по шестнадцать или семнадцать. Они громко переговаривались между собой, смеялись и совершенно не стеснялись косых взглядов покупателей. Адель лишь мельком посмотрела в их сторону и вновь вернулась к выбору овощей. Таких компаний на улицах Казани она видела немало.       Однако спустя несколько секунд она почувствовала, что кто-то остановился совсем рядом. Девушка подняла голову только тогда, когда чья-то рука бесцеремонно забрала из её ладони помидор.       Перед ней стоял самый высокий из троицы. Худощавый, сутуловатый, выше её почти на целую голову. Лицо казалось резким, почти хищным, из-за чего парень выглядел куда старше своих лет. Только глаза совершенно не сочетались с этой внешностью: неожиданно светлые, почти ледяные, они притягивали взгляд, но вместо спокойствия вызывали какое-то необъяснимое чувство тревоги.       - красотка, сигаретки не найдется? – он взял из её рук помидор, рассматривая её. Очень нагло.       - не курю. – пробормотала Адель, взяв новый помидор и проверяя его на свежесть. Она заметно напряглась, это не ушло от взглядов тех парней.       - а познакомиться можно? – продолжал незнакомец, подбросив помидор и поймав его.       - не знакомлюсь. – коротко отрезала Адель, завязывая пакет с выбранными помидорами. Она уже собиралась уйти, как тут её остановил другой парень, перегородив ей дорогу.       - а если хорошо подумать? – дылда мерзко улыбнулся, подходя к Аде ближе.       - она же сказала, что не знакомится. – раздался голос позади, заставляя всех обернуться и посмотреть, кто это такой умный помешал.       Это был усатый незнакомец. Голос его был холоден и тверд, так же, как и взгляд. Мужчина был одет по-военному, короткая стрижка, огромная сумка на плече, шапка ушанка. Адель его не знала.       Самый высокий сделал пару шагов назад от Адели и поднял руки в жесте «сдаюсь», кивнул своим парням и быстрым шагов они покинули магазин.       Незнакомец подошел к Аделе, соблюдая нормальное расстояние.       - Они ничего вам не сделали, все в порядке? – его голос уже не был таким холодным и стальным, а обрел какую-то теплоту и нотку беспокойства.       - все хорошо, спасибо, - Адель коротко кивнула и мелко улыбнулась.       - я Владимир. Можно просто Вова. Позволите проводить вас до дома и помочь вам с пакетами? – неожиданно, даже для себя, выдал мужчина.       Адель смущенно кивнула. Закончив с выбором продуктов и все оплатив, они вышли из магазина. Мужчина, как и обещал, нес пакеты. По пути домой они разговорились про Казань. Оказалось, что мужчина и правда только вернулся из Афганистана.       Дойдя до дома Адели, к Владимиру внезапно дошло осознание.       - Адель, а какая у вас фамилия? – он поставил пакеты на лавку подле подъезда и повернулся к девушке, чуть прищурившись, словно пытаясь понять, кто она такая.       - Зималетдинова. Аделина Зималетдинова. – она приподняла одну бровь, смотря на мужчину.       - сестра Вахита, что ли? – когда Вова получил кивок от Аделины, он словно прозрел. – так вот ты какая, девушка, что никто никогда не видел. Ты знаешь, что слухи ходили, что у Вахита есть тайная жена? Ну, по крайней мере до того, как я уехал на войну. – мужчина громко рассмеялся.       - жена?.. – адель немного растерялась. – вот оно как…       Аделина узнала, что этот мужчина – не просто военный, а старший брат того самого Маратки, так еще и называют его Адидасом. Еще немного пообщавшись про универсам, Вова помог дотащить пакеты до квартиры и ушел. В квартире было непривычно тихо. Только старые часы на кухне лениво отсчитывали секунды. Адель поставила пакеты на стол, сняла пуховик и на мгновение задержалась у окна. За стеклом медленно кружился снег. Снова оставшись в одиночестве, она решила приготовить ужин. Взяла мамину тетрадь, долго листала и остановилась на странице с пометкой «Вахит».

***

       На другом конце города, устроившись на заснеженном бортике футбольной коробки, Зима молча курил очередную сигарету. Вокруг него собрались пацаны Универсама. Кто-то сидел на воротах, лениво постукивая подошвой по перекладине, кто-то пинал смерзшийся ком снега, а Турбо, засунув руки в карманы куртки, нервно расхаживал вдоль коробки.              - Совсем охренели эти Чайники, честное слово, - процедил один из пацанов, сплевывая в снег. - Вчера на Ново-Татарскую полезли, сегодня уже на нашей территории шастают.       - Да не только шастают, - недовольно буркнул Турбо. - Девчонок наших цепляют. Думают, раз новый старший появился, теперь им весь город принадлежит.       Зима молча стряхнул пепел, продолжая слушать.       - Кто он вообще такой? - спросил Марат, кутаясь в шарф. - Никто его раньше не видел.       - Видел, - спокойно ответил Кащей. - Просто долго сидел. Недавно откинулся и решил, что зона с ним вместе в Казань приехала.       Несколько человек тихо усмехнулись.       - У них теперь всё по понятиям лагерным, - продолжил Кащей. - Своих же строит, чужих давит. Сегодня один район прогнётся, завтра второй. Если сейчас не поставить на место, потом поздно будет.       Турбо достал сигарету и прикурил.              - Да давно уже поставить надо. Они вчера пацанов с Разъезда чуть не порезали из-за какой-то ерунды.              Зима наконец поднял голову.       - Разговор сначала, - коротко сказал он. - Если по-хорошему не поймут, тогда уже будем думать.       На несколько секунд повисла тишина. Только снег тихо шуршал под ногами да где-то за дворами лаяла собака.       В этот момент к коробке подошли Разъездовские. Их старший коротко кивнул Зиме в знак приветствия.       - Ну что, пошли? - спросил он.       Зима бросил окурок в снег, затушил его носком ботинка и поднялся.       - Айда, пацаны. Надо объяснить Чайникам, что чужие дворы не место для их порядков.              Обе группировки молча двинулись через заснеженные дворы навстречу разбирательству.

***

      На улице быстро стемнело, снег крупными хлопьями валил с неба, засыпая лавки, дорогу, площадки. Зималетдинова уже приготовила ужин и подошла к окну, рассматривая улицу, падающий снег. Она увидела две фигуры, направляющиеся к дому. Потом – две знакомые куртки на этих фигурах. А потом к ней пришло осознание, что это Валера тащит на себе Вахита. Оба парня были в крови.       Недолго думая, Адель выбежала в подъезд в одних тапках.