Там где я живу.

- Давай, выходи, Пройдоха, за тебя внесли залог, - голос старого констебля прозвучал за моей спиной. Пара самопальных костей с двенадцатью гранями упали в нагрудный карман. Клацнул ключ и решетчатая дверь с мерзким скрипом отворилась, отделяя провонявшую запахом немытых тел, прелой соломы, нечистот и низкокачественной махорки камеру от коридоров Карсера. Где все раз в пять хуже, чем здесь. - Счастливо, парни! В следующий раз молитесь на Удачу. - Хихикая, шаркающей походкой покинул столь гостеприимный "номер гостинницы" с столь негостеприимными обитателями. - Не попадайся мне на глаза больше, джел'си! - прошипел обутый мною коротышка, с горечью заглядывая в свой изрядно прохудившийся кошель. - Счасливо, Йемен. Увидимся в таверне, - махнул щупальцем Мут, набивая свою трубку из кисета, выигранную у того же коротышки. "Живет же человек, - подумал я, - и ведь девки так и липнут, несмотря на уродство вроде третьего глаза над виском..." Уже отойдя на приличное расстояние, внезапно послышался гневный возглас "Так вы за одно были! Сволочи!" и звуки начавшейся потасовки. Старик, конвоировавший меня к выходу даже бровью не повел когда послышались звуки гремящей посуды, хекание Мута и стоны боли коротышки за спиной. - И угораздило же тебя, Йемен, опять попасться на горячем - пробурчал конвоир, выталкивая меня в комнату досмотра и принятия. Алесса, нахмурив седые брови и держа двумя руками сложенный зонтик, терпеливо дожидалась, когда я получу и разложу свои небогатые пожитки по карманам у приемщика, вроде повидавшего виды обрез с патронами и наконец-то выйду вслед за ней в жизнерадосно серый и невероятно призывающий жить своим убожеством длинный бетонный коридор. Какой-то бомж, недовольно бурча на несправедливость местных законов, шел в сторону приемщика подталкиваемый в спину уже знакомым констеблем Ричардом. И вышел на свет ламп, чтобы Алесса, с чувством и любовью, уже в который раз за эту жизнь, познакомила мою голову с, не побоюсь этого слова, боевой тростью, искусно прикидывающуюся зонтиком. - Блядский сын портовой шлюхи! Это уже третий раз за месяц! - Совершенно не стесняясь, начала скандал Алесса, стоя прямо перед скучающим конвоиром, - Сколько уже можно мне отправляться к тресту ВотанКо, чтобы вытащить твои яйца из передряги? - Ну и что не так? - чуть не подпалив соседний банк искрами из глаз, флегматично начал забивать трубку и оглядываться в поисках автовозки, - Разгрузочка, разминочка и растяжечка, все по заветам этих диковатых монахов с восточной ветки. Отойти от удара получалось плохо: слезы текут из глаз, в них же самих пляшут темные круги и лишь слегка смягченное кепкой место удара помогало не отправиться бороздить астрал, пульсируя и напоминая шишкой на голове о реальном мире. - Из за этих грязных герантофилов я еще два дня буду ходить в раскорячку и еще неделю моя челюсть будет неприятно болеть и щелкать! - пришипела мегерой Алесса. - Классно конечно знать, что я желанна, причем еще и молодыми ребятками, которые помогают мне поддерживать фигуру. Но не трое за раз! И не второй раз за месяц! Если в первый раз получилось откупиться слитком меди, то вот дальше... Клянусь Священным Механизмом: Я прострелю тебе голову в следующий раз, Йемен! - Ну тетя Алесса , - фальшиво заканючив и пуская по сквозняку от находящегося надо мной древнего кондиционера ей в лицо едкий дым, от которого ее лицо стало зеленеть, а глаза слезиться. Но время шуток прошло, и мне все же пришлось взять себя в руки. - Хорошо, хватит этой юморины. - Пыхнув еще раз трубкой и махнув рукой бездельнчающему кучеру на дрезине. - С меня еще один заказ, специально для тебя, платишь лишь за расходники. Кстати, вот и наш транспорт. Мгновенно оттаяв, "эта леди" с легкостью для ее лет впорхнула в открытую любезно вышибалой дверь наконец-то подъехавшей автовозки, кряхтящую и пыхтящую паром и окутанную клубами дыма сгоревшего свиного жира. - Лицемерная педофилка - едва донеслось приглушенное до ее ушей оскорбление от Йемена, когда та указала кучеру путь до Лунер-стрит, а тот соизволил залезть вовнутрь и вытряхнуть из повозки пепел через окно. Естественно, он вернулся обратно с порывом подземного ветерка, оставив на дорогом светло-зелёном платье Алессы неприятные черные пятна и наоборот грязно-серые на замызганом, но все еще стильном темно-сером пальто Йемена. - Сученышь! Я который раз вытаскиваю твою азартную задницу с руками по локоть в крови из неприятностей - взорвалась та гневной тирадой, - будь благодарен, тварь! - Ага, точно. - Протянул я закидывая в кисет трубку, хватая ее у корней волос, заставляя встать на пол движущейся повозки, чтобы ее лицо оказалось на уровне моего паха - А теперь или закрой свой грязный рот, или снова открой и порадуй своего племянника. Вышибала и бровью не повел, лишь бдительно оглядывался по сторонам весь оставшийся путь, да выпнул очередного беспризорника, попытавшегося запрыгнуть на ко́злы к кучеру. Дружки мелкого лишь ехидно захохотали видя неудачу друга. И все же забавно смотреть на злое лицо женщины, которая хочет сказать очень многое, но тем не менее с таким наслаждением и радостью сосет твой член. Смешно. Отвратительно. Нелепо. Грязно. Неправильно. Но таков Карсер - подземный город под Лондоном, где озлобленные и обездоленные вынуждены каждый день грызть друг другу глотку за банку консервов, горсть махорки, кусок мяса или пачку самопальных патронов, обманывать на мимолетных сделках и воровать как у друзей, так и у врагов, чтобы завтра начать новую круговерть борьбы. И чего нашим предкам не жилось в мире? Ведь из-за буйствующей на поверхности вечной химической бури, даже самые отчаянные и дикие вынуждены раз за разом спускаться под землю. Чтобы потом снова вернуться на поверхность, принеся награбленное в Мертвом Царстве или купленное у безумных "Журавлей", летающих на дирижаблях. Либо сгинуть, получив пулю из револьвера заряженного черным порохом от одного из Отщепенцев, или залп картечи ружья от более состоятельных Бродяг, с которыми ты под землёй недавно сидел за одним столом и ел с общего котла на станции. Или быть запытанным насмерть одним из племен Дикарей с поверхности. Или сгинуть в кислотом тумане, став кормом для буйных кровавых джунглей. Или попасться одной из множества Нечто, что съедят тебя заживо, или ассимилируют, или будут паразитировать внутри тебя, медленно грызя твои органы. Путей умереть - множество, и не все эти пути - легкие и безболезненные. Чуть вздрогнув и с свистом сделав судорожный вздох, мой взгляд упал обратно на "эту леди". - Мацет Шамал, - с чмоком проглотив оставшееся во рту, заговорила Алесса, - за Скитальческим районом, дом 11. Она продолжила, садясь напротив, поправляя платье и вдевая мятную папиросу в мундштук: - Его полугодовалого ребенка и результаты по выращиванию белковых грибов с одним образцом. Я слышала им на прорастание и созревание нужно всего сутки под кварцевой лампой. На все про все неделя. Но таков Карсер. Один из самых отвратительнейших и ужасных "бесконечных подземных городов мечты". Полный похоти, жадности, жестокости, безразличия и гнилой настолько, что эта гниль сама эволюционировала и превратилась в новый, невероятно крепкий Мир. Никто отсюда не выберется, и от камеры сторого режима этот подземный "Мир" отличается лишь одной буквой. Но, не опустеет он никогда. - Тебе что, органов не хватает? - тихонько ощупывая яйца, застегнул пуговицу на ширинке и внимательно смотря на бутылку дешевого пойла автоповозки, за которую я сразу же выложил вышибале двадцать дукатов. - Или получившиеся грибы замаринуешь? Чур, мне грибы с головы. - Не твое дело, - огрызнулась Алесса, затем она кивнула на вышибалу, что даже никак не отреагировал на наше непотребство, лишь флегматично закинул в нагрудный карман дукаты - и не его, так что умолкни и неси и их, и ребенка. Жду до следующей недели, или я продам твою тощую задницу на рынке девочкам леди Шонфюрой. Вместе с вышибалой мы переглянулись и одновременно почувствовали муражки по всюду от всего трех слов. Никто не хочет попадать к девочкам леди Шонфюрой. Или к ней лично - самые ужасающие пытки попытающиеся представить в воображении меркнут и становятся невинной детской сказкой на ночь перед воображением и разнообразием поступков этих отмороженных, даже по меркам Карсера, особенно по меркам Карсера, живодерок, маньячек, жутких палачей и садомазо извращенок. При этом час "утех" у них стоит как день в королевских покоях, но счастливчики говорят - оно того стоит. А вот пытки и истязания они проводят такие, что лучше будет связку динамита у живота поджечь и бросится в толпу плотоядных лепреконов - живыми от них не уходят, а вот если посчастливится убежать из подвалов их Каморры, то почему-то спустя время сам вернешься к ним против своей воли. Молча пропуская по глотку из пузатой бутыли с пойлом из изумрудного лишая́ вместе с громилой и подливая в граненый стакан Алессе, сами собой пришли размышления о синдикате Шонфюрой. Конечно, изначально до брака она была Олсдарф, а уже потом фамилию она взяла от мужа, маркиза Ламберта Шонфюрой, который, по слухам, спинную жидкость малолетних рабов пьёт и принимает кристаллы "Мумиё" из Оазисов с поверхности. Потому живет и здравствует уже второй век, коптя потолок станции и потрахивая наложниц, да и сам не прочь оттянуться с женой Лайлой, усторив "Облаву" или "Manhunt" на высоком готике - когда самого откормленного, безжалостного и хладнокровного убийцу выпускают в Карсер, чтобы он прошел путь до маркиза и леди Шонфюрой, пока они не убили его. Или пока "Хищника" не убил один из сотен головорезов. Или пока он сам не перебьет сотни охотников и не дойдет до палат маркиза и леди. И приз за голову "Хищника" такой, что за одно участие можно заделаться полноценным бароном, принеся при этом присягу Ламберту, получив рыцарский титул с четвертью любой станции на выбор во владениях маркиза, но под своим личным контролем. А если не хочешь - можешь год жить наравне, а то и богаче самого маркиза, не отказывая себе ни в чём: самая лучшая выпивка, самая свежая пища и мягкие перины с самыми красивыми женщинами. А вот если дошёл до личных покоев Шонфюрой "Хищник" - то, по слухам, у маркиза есть "сердце бога", неизвестная шкатулка, которая исполнит любое желание победителя "Хищника", независимо от цены, стоимости и сложности желания. Но и ставки при этом что на роль Охотников, что на роль самого "Хищника" неадекватно высокие, а во втором случае - трижды неадекватны, но именно поэтому Маркиз и живет, бед не зная, как и его личная, полностью отмороженная, и до смерти преданная женская гвардия во главе с его верной и любящей женой. И ведь они не самые худшие здесь, они считаются еще образцово-показательными жителями. Но таков Карсер. Жуткий подземный Мир. В нем я и живу.