Каморра

Для Каролины Уоллес это был тяжёлый день. Ненавистная облегающая кожанная рубашка сильно натирала шею, извращенно короткая тканная зеленая юбка с коротенькими шортиками под ней не спасала от вездесущего легкого сквозняка гуляющего по длинным коридорам Каморры. Но были и хорошие моменты в ее экипировке: легкие чулки из паучьего шелка и пошитое на заказ нижнее белье приятно облегали кожу и позволяли ей дышать, а высшим благом были длинные качественные и очень удобные латексные сапожки на коротком каблуке, которые не позволяли сильно устать ногам и пояснице, позволяя чеканить каждый шаг, ввергая в сердца пленников ужас. Заставляя себя молить Судьбу единственной просьбой "только не затихли бы шаги перед моей камерой". А небольшая брошка с россыпью изумрудных бутончиков в виде ландыша умиляла своим видом и притягивала взгляд. Дверь из мелкоячеистой сетки открылась перед ней, а девушка с кортиком на поясе и маленькой брошкой на воротнике в виде двулистной магнолии с рубином немедленно отошла и выполнила реверанс, оказывая свое почтение. - Как успехи? - Уоллес окинула помещение взглядом, заинтересованно взглянув на мужчину, крепко пристегнутого к стулу. - Никак, Ваша Честь, - огорченно произнесла Персефона, - даже моих сил ведьмы не хватает чтобы расколоть его. - Крепкий орешек да? - покивала Каролина, - тогда я возьмусь за него, отдохни пока. Присядь на кресло, переведи дыхание. - Благодарю, Ваша Честь, - радостно воскликнула ведьма, сразу же подойдя к столику с явствами и наполнив небольшой кубок хорошим вином. - Только сразу скажу, Ваша Честь, что этот монах с южной ветки ни за что не захочет на вас смотреть. - Даже разжимы для глаз не помогают? - Удивленно протянула Каролина, прямо взглянув на Персефону. - Он глаза в череп закатывает, Ваша Честь - едва не поперхнувшись для скорости ответа ответила ведьма, начав старательно стряхивать с кожаной юбки разлитое вино. Уоллес взглянула на монаха с уважением, медленно начав подходить к нему, как туманная бестия, хищника, род которых пошел от степных пантер. - Посмотри на меня, пожалуйста, - томным голосом произнесла Каролина и пленный монах против воли поднял взгляд. Но спустя всего пару секунд внушение развеялось. "Очень сильная воля, с другой стороны неудивительно" - пораженно подумала Уоллес. - Тебе не сломить меня, Дочь Греха! - Гордо заявил монах, тем не менее не открывая глаз. Удивительным было то, что он точно узнал её ранг в синдикате Леди Шонфюрой. - Ты сломаешься. Все ломались, и ты сломаешься - все же не так уверенно заявила Каролина, пытаясь подобрать ключ к такому сложному замку. - Я не все! - прошипел монах, начав что-то тихо проговаривать под нос, - ...яхи ррахм... айтини радж... Каролина посмотрела на Персефону, которая лишь покачала головой и уже начала ласкать себя, водя скругленной ручкой кортика по своей промежности прямо по намокшим шортикам. - Умм, - протянула Дочь Греха, скрестив руки на груди и закусив ноготь на большом пальце, в задумчивости смотря на пленника. - А их книжка о безумной религии была с ним? - Да, она на столике справа от вас. - Тяжело задышала Персефона: рукоять уже проникла наполовину. Не обращая внимание на успокаивающую себя ведьму, она взяла книгу и уселась на удобный пуфик перед столом, широко разведя ноги перед монахом, в надежде что тот время от времени будет открывать глаза. Задумчиво листая книгу с странными учениями, она внезапно зацепилась взглядом за одну фразу "пока женский цикл очистки организма не пройдет - не прикасайся к своей женщине". - Это про... - протянула Каролина, и тут ее осенило. Она поняла как можно его вывести из себя, сломать и привести к покорности этого дикого мустанга. Громко захлопнув книгу и заставив уже почти достигшую пика наслаждения ведьму вздрогнуть и потерять концентрацию, она подошла к монаху, аккуратно положив религиозную книгу у его ног. Пленник так и ни разу не открыл глаза. - Меня очень привлекают такие принципиальные и жесткие мужчины, - протянула она, опустившись на колени и начав поглаживать его по массивной груди и широким плечам, проводя по шрамам покрывающим его тело. Монах сохранял молчание, хоть и видно было, что он заметно напрягся. Тем временем Каролина уже массировала его живот, бедра и особенно пах, с удивлением и отмечая крепкий пресс, накаченные ноги и чувствуя толстое мужское достоинство. От этих действий она начала чувствовать жар и возбуждение. - Но я не хочу тебя допрашивать, - прошептала Уоллес, разорвав грубую ткань штанов и видя толстую дубинку перед лицом. - Ты мне все сам расскажешь. - Надежда умирает последней, сука, - прошипел монах, начав интенсивно пытаться вырваться, для этого ему все же пришлось открыть глаза. Но даже его голова была зафиксирована, чтобы он не мог ею вертеть, что говорить о руках и ногах. Каролина тихонько эротично засмеялась и медленно начала раздеваться перед ним. Монах уже не смог отвести взгляд - он надежно приковался к изящному, идеальному телу женщины. Но когда она разделась полностью, оставшись лишь в чулках и высоких сапожках, то он зашипел змеёй и задергался как червяк на сковородке. - Не трожь меня, отродье! - В ужасе завопил монах, увидя промежность женщины, с которой только что были сняты кружевные трусики с окровавленной дефицитной прокладкой. Каролина уселась на бедра мужчины разведя ноги, в то время как пленник попытался отстраниться как можно дальше. - Расскажи мне все, - прошептала ему на ухо Дочь Греха, начав одной рукой массировать пенис мужчины, а второй заставляя смотреть ей в глаза. Монах в ужасе переводил взгляд с каждой секундой сближающимися промежностями и прекрасными глазами Уоллес. - Я... Н-не могу, - проскулил монах, - м-моя в-вера крепка. - Тогда, - улыбнулась Каролина и внезапно полностью насадилась на член монаха. Ей показалось, что ее пронзили насквозь и она впервые познала мужчину. Настолько толстым был пенис. Сначала мужчина плакал и его глаза были стеклянными, ведь его религию растоптали, а его страшно унизили. Но спустя пару минут, тот что-то решив для себя, стал несмело двигаться навстречу. Она услышала позади себя громкий стон Персефоны, а обернувшись, она увидела как та потеряла сознание от оргазма. Под ведьмой растекалась прозрачная жидкость, а бедра ритмично сжимались в экстазе. Кортик лежал в центре лужи достигшей пика наслаждения женщины. Весь процесс слома занял не больше получаса, и под его конец, когда монах сам пытаться сильнее поддаться вперед, а она специально замедлялась, оттягивая его оргазм, он внезапно выпалил: - Моя госпожа, я расскажу вам все, только прошу, закончите эту муку! - Хороший мальчик, - поцеловала она его в губы и ускорилась. И тут, в один момент, она почувствовала, что в нее вливаются галонны сдерживаемой и подавляемой ярости и желания монаха. И не смогла больше сдерживать себя - ее организм отозвался невероятной волной наслаждения и удовольствия. "Муа-а! Леди Лайла! Какая же это благодать" - едва не потеряв сознание, подумала Уоллес. Слегка отдышавшись, она слезла с монаха и подошла к столику. По внутренней стороне бедер на пол тек настоящий поток окровавленного семени. Напившись вина, к ней на четвереньках подползла Персефона. - Госпожа, - томно и преданно глядя ей в глаза, протянула ведьма, - позвольте почистить вас. - Давай, девочка, - мягко улыбаясь, потрепала Каролина по голове Персефону и прогнулась в спине, оперевшись руками о столик. Весь процесс очистки видел монах, не сводя взгляда и с желанием смотря на ласкающихся женщин. Приведя себя в порядок и полностью отстегнув мужчину от кресла, та заставила встать его на четвереньки. - До душа в углу дойди так, мальчик. Ты мне нужен чистым. Покорно поползя по кафельному полу, мужчина все время оглядывался, с любовью и нежностью смотря на Каролину. Пока он мылся, женщины вкушали блюда со стола и пили вино, усевшись нагишом на удобные кожанные пуфики. Мужчина вернулся так же на четвереньках и остановился, покорно оставшись на коленях. - Итак, во-первых, - покрутила рукой с зажатой вилкой Каролина, - где вы спрятали сокровища украденные у Инкуба Ларса Боттомс? - Между баронствами Алишера Моргана и Томаса Галл, - сказал полностью голый монах, - закопали под стеной около границы станции графа Сильвестра Доу. - Второй вопрос, - продолжила Уоллес доедая с вилки сточную устрицу, - расскажи свою историю. - Это очень крамольно, никто не в праве знать твою историю, если не желаешь ее сам рассказать! Этот закон соблюдается даже Наружниками! - воскликнул монах, все еще преданно смотря на женщин, имея ввиду тех, кто рискнул жить на неприветливой поверхности. "Все же не до конца раскололи" - подумала Дочь Греха. - Третий вопрос, - сразу продолжила Персефона, сделав небольшую паузу чтобы отпить из кубка, - когда вы собирались сбежать из Каморры? Тут монах внезапно перекосился в лице, его глаза забегали. Видно было, как его воля столкнулась с введеным прямо в головку пениса наркотиком через укол шприца, глубоко спрятанным в вагине любой из девушек состоящих в Каморре. -В-вч... - и внезапно замолчал, став царапать свое лицо. - Ваша Честь! - в камеру забежала одна из послушниц в патрульной броне. Она дышала очень тяжело и волосы ее слиплись от пота. - Пленники с южной ветки сбежали! - ЧТО?! - Завизжала Персефона, подскочив с пуфика и нагишом выбежала из камеры. А Каролина тем временем медленно перевела взгляд на монаха, который перестал царапать лицо и стал мелко трястись. И не от боли или припадка, а от смеха. -Хахахха, - хохотал этот безумный фанатик. И внезапно закричал так, что женщины едва не оглохли, - Бегите, братья!! Запомните меня!!! Одним стремительным движением, не сводя безумного взгляда с Дочери Греха, он вцепился зубами в ноготь мизинца левой руки и вырвал его. Под ним оказалась вживленная под ноготь тонкая пластина металла. И прежде чем женщина поняла хоть что-то, мужчина одним стремительным движением вспорол себе горло с широкой улыбкой. - Какой тяжелый день, - устало прошептала Каролина Уоллес, смотря на полностью проваленную миссию. - Наверняка они уже далеко и достанут сокровища раньше, чем мы.