№€люцидный с0н¶

Утро было холодным. Леденящий ветер дул через затворки окон, пока небо было темным и мрачным. Солнце было затянуто чёрными тучами, моросило, и было неуютно на улице. Одеяло в полной мере не могло защитить от холода и свежести в комнате, поэтому многие люди стали просыпаться от оков сна, недовольно бурча себе под нос какие-то проклятия. С болезненным стоном Михир очнулся после тревожной ночи, чувствуя как его тело затекло и в его комнате было холодно. Сев на кровати, он устало потирал переносицу, разминая тем самым ладони и нос, пытаясь проснуться окончательно. Он не заметил, как от разных мыслей и вопросов быстро утомился и уснул, но был рад, что хоть немного, но поспал. Ему ничего не снилось, казалось, что он резко уснул и также резко проснулся спустя мгновение. Посидев немного на кровати с теми же раздумьями в голове, с тяжёлым вздохом, он кое-как поднялся на ноги и направился приводить себя в порядок. Вчера ночью Эмма сказала Михиру, чтобы к завтрашнему вечеру он пришёл к ней, для разговора наедине. Они редко когда общались на какие-то откровенные или отличные темы от заданий и рабочих вопросов, и поэтому мужчина был удивлён таким внезапным приглашением на личную беседу и чаепитие только вдвоём. Освежившись после сна, мужчина отправился на своё обычное занятие: осмотр районов и закоулков. Ничего особенного в этом занятии не было, просто обычное дело. Бывало, что он мог прийти к Кейт, чтобы дать ей задание и посмотреть, как она его будет выполнять. Они часто дрались, но явно не насмерть, а скорее просто чтобы поиграть и отдохнуть от своих дел. Несмотря на маленький рост химика, она всё равно дралась хорошо и стойко защищалась от ударов Михира. Ему было в какой-то степени жаль её и он, когда они проводили вместе по случаю обстоятельств, учил её жизни и стебал за глупость. Она забавно злилась на него, и его смешила её реакция на простые подшучивания и колкие фразы в её адрес. Хоть что-то ему нравилось в своей работе и Кейт стала для него более близким человеком, чем простой сбежавшей горничной и новым химиком, но признавать этого он не собирался. Сейчас Михир плёлся по малонасыщенным сбродом районам, ощущая осенний холод, шелест сухой листвы под ногами и удивлённые глаза народа на его пугающей натуре. Люди шугались, видя высокую фигуру, идущую по улицам с хмурым видом и одетого так, как одевает своих приспешником Миледи. Хоть он и выглядел именно так, единственные, кто уделяли ему совсем другое внимание — кошечки. Эти милые создания иногда могли подходить и ласкаться, замечая в Михире доброго человека. Это согревало ему душу и заставляло его по-настоящему радоваться за то, что его любят животные, которые не умеют врать и являются самыми искренними существами. Но кисы редко выходили в хмурое время, прячась там где они решили устроить себе жилище. Когда погода была какой-то серой и пустой, на душе у Михира всегда было точно также и даже хуже. Он не любил такую погоду, предпочитая определённость: или всё ярко, или всё темно. В этот день всё было так, как он не любит и ему пришлось терпеть, когда осенний день сойдёт к вечеру и потемнеет. Долго ходил Михир по закоулкам, выучив каждую крупицу в каждом из всех районов. Ему наскучило ходить и просто пугать людей одним лишь видом своего высокого тела и он присел на лавочку, чтобы немного отдохнуть и подумать. Его опять стали посещать пагубные мысли и он старался отогнать их, но казалось, что они давили на него ещё сильнее, чем обычно. Он очень хотел забыть всё то, что происходило раньше, очиститься и стать лучшей версией себя, которой являлся где-то в глубине души.

— А что если не заслуживаю того, что имею сейчас на руках? Может, это всё обман, а я просто живу в иллюзиях?

— Почему же я не чувствую того, чего так долго добивался и всегда жаждал? Разве моих усилий недостаточно для того, чтобы быть счастливым?

— А что вообще такое это "счастье" ? Это продолжительное время в беззаботности, радости и любви или же кратко временное событие?

— Все люди находят радость в разных вещах, но почему-то я совсем не могу отвлечься от страданий.

0т стрαнных и тягостных рαздγмий его отβлекла киса. Милαшная чертовка изящно зαпрыгнула на ¢камейку рядом с Михиром, громко, но тαк нежно и как-то по-родному позвала его, словно собственная мать. Она сильно исхудала, но всё ещё была наивна в какой-то степени, если так открыто просила еды у человека. Всё что было у Михира это его рука. Тяжёло и устало его ладонь оторвалась от колена, невыносимо медленно потянувшись к кошечке. Рука тяжело опустилась на пушистую макушку кисули, и та закрыла глаза от радости, что её решили приласкать. Михир медленно гладил кошку, ощущая тягость от своих мыслей, боль и страдания внутри себя. Но когда он услышал кошачье мурлыканье, ему стало немного легче и он смог более спокойно дышать, свободнее вдыхая воздух легкими. Он почесал подбородок милого животного, приласкал за ухом, пока чудное создание замурлыкало и, казалось, растаяло под его прикосновениями. Губы мужчины тронула слабая, но ласковая улыбка при виде ухмыляющийся кошки и с радостным сердцем он был готов отправиться дальше, за Кейт.

***

Прошло достаточно времени, Михир уже смог отдохнуть от тех навязчивых мыслей и наконец расслабиться спустя несколько месяцев горечи. Подошло время обеда и мужчина уже направлялся к лаборатории Кейт, чтобы позвать её на очередное задание. Ничего особенного не было в нём: просто пройтись с Михиром и надрать парочке людей задницу. Путь был не долгим и вот Михир уже стоит перед лабораторией. Мужчина громко постучался в дверь, его тело пошатнулось и он без разрешения вошёл, пока химик от испуга вздрогнула и пролила немного реактивов на пол. Михир вскинул бровь, когда увидел, как Кейт злобно убирает ботинком след от химического препарата. — Что случилось, что от меня опять надо?! — агрессивно спросила она, но мило хмуря брови и шмыгая носом, что было свойственно для неё. — Ну, наверное, для тебя есть какое-то задание, — спокойно процедил Михир, скрестив руки на груди и прислонившись к стене. — Я явно не буду просто смотреть на то, как ты работаешь с колбами и склянками. — Это было бы намного полезнее, чем то, чем Вы занимаетесь всегда! Кейт поставила пробирки в штатив, после чего повернулась лицом к Михиру, недовольно уперев руку в бок. Её очки нервно сверкнули, когда он взглянула на мужчину, моноколь которого в ответ ярко блеснул, словно гром среди чёрных туч. — Остороумно, — сказал он, слегка наклоняясь вперёд. — Есть ещё какие-то возражения по поводу моей работы? —Да, есть, но я не собираюсь их рассказать, потому что ответ на Ваш вопрос лежит на поверхности, —ловко ушла от прямого ответа химик, с намёком на то, что он глупый и не видит очевидных вещей. —Ладно, честно говоря, мне всё равно на твоё мнение. Идём, надо доказать паре предательских кривых лиц то, что они не правы, прежде чем я дам твоим слабым кулаками высказаться в мой адрес. Михир вышел из лаборатории, и деревянный пол скрипнул под его ногами. Он вышел на свежий воздух, краем уха услышав, как торопливо Кейт выходит за порог, вследом за ним.

***

На улице стало ещё более холоднее от ветра, который стал дуть с большей силой. Пока Михир стоял ровно, возвышаясь как дерево в поле, химик сбоку от него прикрывала лицо руками от дуновения, недовольно щурясь. Её каштановые короткие волосы развивались по воздуху, казалось, что она сама прямо сейчас улетит от такого порыва ветра, но она гордо стояла и ждала с Михиром немного не то, что нужно было изначально: поставщика с новыми материалами. Эту работу было некому дать и поэтому мужчине пришлось за неё взяться прямо в тот момент, когда химик решала проблемы с одним из предателей. Из-за ветра река текла быстрее, шумно журча возле эксцентричной пары в виде Кейт и Михира, которые не особо были рады компанией друг с другом на первый взгляд. Неприятный запах от влаги и рыбы стоял в носу, казалось, что начинает тошнить. Кейт стояла спиной к реке и порыву ветра, хмурясь и пытаясь держаться ровно, не спотыкаясь от силы дуновения и не нюхая этот смрад реки. Михиру было всё равно на это, он уже давным давно привык к такому и, увидев всю эту картину, закатил глаза и недовольно цокнул. Он медленно подошёл и встал перед девушкой, защищая её от ветра, который теперь не дул на неё. Химик удивилась, убирая ладони от шапки и очков, за которые она судорожно хваталась, и обернулась на мужчину. Она увидела лишь его спину и зелёный сюртук на нём, поражась опять тому, каким он высоким оказался на самом деле. Застеснявшись, она заправила выбившуюся прядь волос за ухо, отворачиваясь и смотря куда-то под ноги, на землю. Уши и щёки мило порозовели, пока она слегка соприкоснулась своей ладонью в перчатке к его. Михир почувствовал её маленькую руку и тонкие пальцы, светло касающихся его собственных, и он тепло улыбнулся. — Холодно? — тихо спросил он, спокойным и томным голос, обернувшись на девушку за его спиной. Кейт сразу отпрянула от его ладони, прижимая руку к себе, делая вид, словно ему показалось, что его кто-то трогал. — А что? — также негромко спросила она, медленно повернув голову в его сторону. — Просто интересуюсь. Ветер сильный, а ты всё ещё в своей ободранной жилетке. —Ничего не ободранной! — возмутилась Кейт, быстро менясь со спокойствия на раздражение, уперев руку в бок и подняв указательный палец вверх. — Я не ходила по магазинам и не выбирала себе одежду, чтобы сбежать в ней так, словно принцесса из сказки! Михир закатил глаза, ухмыляясь. Он больше ничего не сказал, отвернувшись от девушки и смотря прямо на раскатистую реку. Химик стояла сзади него, слегка хмуро глядя на его затылок, но после она тяжёло вздохнула и также встала к нему спиной, расслабившись. Ветер уже не так сильно дул, река стала медленнее течь по его дуновению и всё стало намного спокойнее. Было тихо, кроме журчанья проточной воды, которая словно шептала про свои истоки и устья, из которых она текла. Михир и Кейт могли слышать тяжёлое дыхание друг друга, ощущая тот груз, который висел у них на плечах, но они так и не смогли никому рассказать о своих проблемах и переживаниях. Повисла неловкая пауза. Минута. Две. Они всё также молчали, ожидая то ли разговора, то ли того, зачем вообще они остались стоять у реки. Михир прямо глядел вдаль, куда бежала река, пока Кейт молча пялилась себе под ноги, о чем-то думая. Эту тишину химик всё таки решилась нарушила первой: — Вам и вправду было интересно моё состояние?.. —совсем тихо, шёпотом, спросила она. Её голос слегка задрожал, но был мягким и спокойным. Михир удивился и молча уставился на водную гладь. Он стал менее напряжённым, по какой-то причине, успокоившись от тона её голоса, но решил не говорить правду, по которой спросил у неё её состояние и поэтому выдумал отмазку: — Знаешь, если ты случайно потеряешься или умрёшь от холода, то меня обвинят в умышленном убийстве за то, что не попытался хотя бы помочь тебе. Оправдание было глупым, но вроде как оно сработало. Кейт поникла, понимающе кивая на его ответ, пока Михир почувствовал горечь от своих же слов. Он не особо любил лгать, ему не нравилось это дело, но иногда это было нужно, чтобы что-то скрыть.

***

Они наконец встретили поставщика, и пока Михир обговаривал с ним некоторые нюансы, Кейт сидела на ящике возле края реки и смотрела на воду. Она выглядела слегка уставшей и измученной, словно её пытали всем, чем только можно. Михир и сам был таким, но он умело скрывал свою собственную боль за маской безразличия и был замкнут в себе. Он видел, что её что-то волнует, но решил не вмешиваться, понимая, что лучше дать время всё обдумать, чем лезть в её жизнь, тем более, что они не считаются даже друзьями, лишь партнёрами по работе. Так незаметно прошла вторая половина дня и уже стало темнеть. Небольшая часть луны показалась за тёмными облаками, освещая всё белым тусклым и печальным светом одиночества. Уличные фонари освещали также скудно и уныло, но их свет был приятным рыжим или жёлтым, что давало хоть какую-то надежду. Михир проводил взглядом уходящую в лабораторию Кейт, а после решил подождать, пока станет ещё более поздно, чтобы пойти к Эмме, как он и обещал. Мужчина направился в парк, медленно и равномерно идя по аллее между разноцветными тонкими деревьями, которые скоро могли быть совсем голыми и пустыми. На брусчатке лежали листья совсем разных размеров и цветов, каждый из которых был уникальным и интересным. Некоторые оказались сухими, какие-то наоборот мокрыми и вязкими. Ветер дул не так сильно и поэтому деревья не колыхались, теряя свои прекрасные черты и шелестящую шубку. Фонари слабо освещали путь, но в такой кромешной тьме их свечение было ослепительно ярким. Казалось, будто бы на землю маленькими кусочками упало солнце, грея и заставляя всех тянуться к лучам, но у каждых были свои желания: купаться в лучах славы среди всего сброда или же согреться от леденящей погоды. Михиру же ничего из этого не нужно. Он был слишком отчаявшийся, чтобы замечать проблески надежды там, где он может спокойно пройти, не расколовшись окончательно. Для него эта тьма была уже родным местом, он совсем привык к пустоте внутри себя, несмотря на боль и тягостные ощущения. Он не смотрел на те маленькие огоньки с шансом на удачу или помощью — ему уже было всё равно. Словно, его личность уже не имели никакого значения и всё его тело было просто поддержанием жизни и опусканием на дно. И вот Михир дошёл до синдиката, удивляясь тому, что и сам не заметил, как прошёл довольно большое расстояние, оказываясь почти в самом начале своего пути. Покачав головой, отгоняя пелену с глаз, он решил направиться к Эмме, так как уже было достаточно поздно и теперь навязчивые мысли, исчерпав свой максимум за сегодняшний день, пропали. Он не знал, что именно нужно было Миледи от него, но надеялся, что это что-то, не выходящее за рамки приличия, как обычно бывает. Ему совсем не хотелось испортить себе вечер. Его ноги небыстро передвигалась по мягкому ковру, когда он направлялся в комнату Миледи. Она не хотела, чтобы они разговаривали в гостинном зале, поэтому женщина пригласила Михира в более уединённое место. Спустя недолгое время он дошёл до комнаты, в которой его уже с нетерпением ожидали. Аккуратно постучавшись и получив разрешение на вход внутрь, он плавно проник в комнату, недостаточно освещённую, но довольно уютную. Сама комната была в нескольких цветах, больше всего там преобладали тёмные, почти чёрные цвета в перемешку с коралловым, в каких-то местах сине-фиолетовые узоры. Большое живописное окно, сквозь которое проникало немного лунного света, было закрыто лиловыми льняными шторами. Интерьер, в основном, был белым, где-то потемнее оттенком, где-то совсем тёмным, и всё вместе это выглядело довольно неплохо. Длинные свечи на белоснежной люстре тускло горели, освещая небольшую часть комнаты. В её конце был камин, мраморный и большой, в котором ярко горел огонь, создая дополнительное освещение и отдавая теплом по помещению. Почти по всей комнате стояли большие узорчатые шкафы с книгами, некоторые из которых Михир читал и любил. Посередине комнаты, за небольшим деревянным столом стояла коляска, в которой сидела Эмма Бишоп. Стол был аккуратно засервирован, но был довольно пуст и скуден. Перед Миледи на фарфоровом блюдце стояла чашечка с чаем, а на другом конце стояла вторая, для Михира. Лёгкий пар отходил от горячего напитка, налитого совсем недавно. Женщина наконец дождалась прихода Михира, но зачем именно он ей был нужен так и остаётся тайной. Тонкие ладони покоились на деревянном подлокотнике, пока мягкие и негустые волосы падали на лицо и плечи, рассыпаясь белыми прядками по хлопчатой одежде. Миледи взглянула на вошедшего в комнату Михира и её глаза, словно драгоценный камень ларимар, сверкнули в темноте комнаты. Женщина приветливо улыбнулась ему, и пару прядей волос упали на морщинистый лоб. Михир знал, что эта улыбка, в большинстве случаев, была наигранной и никогда искренней. — Здравствуй, Михир, — поздоровалась женщина, жестом приглашая мужчину присесть за стол и почаёвничать. Она не ждала от него ответного приветствия, по одному только взгляду было понятно, что ей было нужно совсем не это. Михир же неуверенно кивнул, медленно подходя к столу и проводя рукой по его краю, словно оценивал то, насколько качественно он был сделан. Сев на другом конце стола, напротив Эммы, мужчина выглядел спокойно, в прочем, как и всегда. Его моноколь блеснул в огне свечей, пока Миледи как-то лукаво глядела на пришедшего, словно хотела раскрыть какую-то щекотливую тайну. Тихим, вкрадчивым и спокойным голосом женщина начала разговор: — Как Ваше настроение? — сказала Эмма, глядя на Михира слегка из-подо лба. Мужчина невольно содрогнулся, а после ответил таким же тихим и серьёзным тоном, аккуратно подбирая чашечку чая рукой: — Всё в порядке, Эмма. Зачем я Вам понадобился? — Да так, просто, — ответила женщина, полжав плечами. — Я лишь хотела поговорить с Вами, Михир, совсем немного. Вы ведь часто заняты и мы редко с Вами видимся, Вы только получаете мои приказы от других сотрудников. — Кхм, да, так и есть... — подтвердил Михир, отпивая немного чая. — Так значит просто поговорить? —Да, просто поговорить. Я смогу узнать Вас получше, а Вы узнаете меня. Хочу спросить у Вас кое-что, не думайте , что это какой-то намёк, — Эмма слегка откинулась назад на коляске и посмотрела прямо в глаза мужчины, стараясь сдерживать его взгляд на себе, зная, что он отвечает честно и не увиливает. Михира это напрягло и он уже стал обдумывать варианты того, что услышит и на что ему придётся отвечать или оправдываться. Повисло слегка неловкое молчание, а после Миледи продолжила более дружелюбным голосом, в какой-то степени даже радостным. — Я заметила, что Вы с Кеем сблизились и стали относиться друг к другу более уважительно, чем раньше. Как Вам она? Хорошо ли она выполняет свои обязанности? Михир выдохнул, стараясь не показывать того, что вопрос Эммы и вправду оказался немного пугающим, несмотря на то, что Михир был верен и не делал чего-то лишнего или ненужного. — Да, мы стали более... близки. Она достаточно быстро и ловко выполняет поручения, даже с какой-то лёгкостью. Но не могу назвать это хорошим качеством. — Почему же? Разве эта скорость неудивительна? — Мне кажется, что нет. Лучше уж быть более медленным и бдительными, доведя дело до конца, нежели чем быстрым, забывая некоторые аспекты самого приказа. Несмотря на это, она всё равно в какой-то степени... Милая, но глупая. Эмма понимающе кивнула, вздыхая. Она отпила немного чая, а после слегка наклонила голову в бок, как будто пыталась что-то выследить в Михире. Но увидев его непробиваемое угрюмое лицо, а она тихо посмеялась и выпрямилась опять, продолжая разговор: — Чтож, у меня нет сомнений в том, чтобы доверить Вам важную работу, — сказала Миледи, смотря прямо в душу мужчине. — Полагаю, Вы знаете, Михир, что самый важный и главный из всех работников для меня это Вы — моя правая рука и уже долгое время. Конечно, восхвалять Вас я могу и до вечера даже перед всем Лондоном, но я думаю, что Вам это совсем не нужно. Хочу перейти сразу к делу: Я предполагаю, что скоро меня здесь не будет, я умру и уйду со своего поста навсегда. А вот за место меня будете уже Вы. Как Вы думаете, сможете ли Вы справиться с тем, что Вас ждёт в будущем? Готовы встретиться с новыми обязанностями и большой ответственностью? Михир замолчал, обдумывая предложение Эммы. С одной стороны его пугала такая власть, такая грязная прибыль и халатность, ведь это было явно не то, чего он хотел добиться в своей жизни. С другой стороны он мог бы перевернуть всё в лучшую сторону, сделав хорошо для него самого и для лондонцев в том числе. Но ему хотелось прямо сейчас уйти, закончив разговор на этом моменте, ведь неизвестно, а насколько рано покинет их Эмма, чтобы запугивать Михира уже на этом моменте. Он сидел слегка нервно, крепко держа чашечку чая в руке и судорожно обдумывая варианты его действий. Эмма же молча наблюдала за мужчиной, рассматривая его с ног до головы. Она была немного удивлена такой реакции Михира и ей захотелось перевести тему в другое русло, надеясь отвлечь его хоть немного: — На Вашей одежде есть шерсть, — кратко произнесла Миледи, смотря теперь на удивлённое выражение лица мужчины. — Кого-то подкармливаете? Она старалась говорить как можно более дружелюбнее, ведь и вправду волновалась за своего человека, он был ей почти как сыном. А вот от её вопроса Михир слегка поник. Была бы возможность, то он бы кормил каждую из тех ласковых кошечек, гладил и, может быть, одну забрал бы к себе. Они грели его душу и словно были дарованы богом, чтобы спать от бед. Слегка откашлявшись, он отоврался от недолгих раздумий и произнёс: — Нет, мне нечем, — послышался слегка угрюмый ответ. — Это дворовые кошки, которые хотели, чтобы я их приласкал. Я не думал, что на мне останется немного шерсти, но видимо одна из них решила выделиться. Эмма улыбнулась чуть шире, пока Михир нервно ухмыльнулся, не желая выглядеть так, словно не был заинтересованным в разговоре. Миледи протянула свою тонкую и почти костлявую руку, положив на ладонь мужчины. Она смотрела на него, продолжая вести себя также дружелюбно и спокойно. — Гладили? — тихо прозвучал вопрос, за которым сразу последовал краткий ответ. — Да, гладил. — Это хорошо. Значит, Вы добрый человек. Не каждый в Лондоне будет останавливаться для того, чтобы уделить этим дворнягам внимание. Помню, как раньше Вы часто были заняты, бегая с переулка на переулок и у Вас не было время даже для самого себя. Вы были... довольно замкнуты в себе, не хотели попадаться на глаза. Сейчас, вроде, Вы не так нагружены заданиями, и кажется, что Вы словно расцвели. Что-нибудь пишете? Читаете? — расспрашивала Эмма, словно специально затрагивая те темы, которые могли тронуть сердце Михира Мужчина напрягся, его взгляд слегка заметался по столу, когда он хотел что-то ответить, но попросту не мог вымолвить из себя и слова. Всё свободное время он тратил на скитания и собственные мучения, вместо саморазвития или какого-то отдыха. Миледи заметила эту перемену в нём и сжала его ладонь слегка крепче. Она наклонилась чуть вперёд, сделав притворно-жалкое лицо, и добавила: — А что насчёт обучения? Так и хотите поступить в Оксфорд? — К чему такие вопросы? — немного строго спросил Михир, вскидывая бровь. Он слегка высокомерно приподнял голову, стараясь выглядеть не растерянно или разозлённо, а наоборот спокойно и уверенно. — Я просто интересуюсь, Михир, Вам не стоит беспокоиться, — отвечала Эмма, отпуская руку Михира из своей, выпрямляясь опять. — Вы всё равно мне не разрешите уйти, если вдруг я и вправду готов учиться в Оксфороде, ведь так? — уже более сердито спросил он, по скольку эта тема сильно тронула его. — Именно, — кивнула Миледи. — Я не позволю такому талантливому работнику уйти, зная, что ему придётся заменять меня. Думаете, кто-то сможет справиться лучше Вас? Это и есть причина того, что Вы моя опора и самый верный работник. Михир молчал и смотрел почти опустевшим взглядом куда-то себе под нос, на чашечку чая. Его разум стал слегка затуманиваться от эмоций, которые всπыхнули в нём, словно спичка, разжигая огонь внутри. Он устαло закрыл глаза, тяжёло выдыхая и сжимая руки в кулаки. Её слова давили на него большим грузом, сдавливая его ещё сильнее, чем когда-либо одними лишь фразами. Как же ему хотелось... отдохнуть от всего этого. Этот рαзговор вымотал его, изнеможение окутало ослабленное и уязвимое тело, хотелось πросто забыть всё это и оставить позади. Зαчем стараться, если всё, чт0 он делает в своей жизни, тαк это πрислуживает какой-то немощной женщине, полγчая морαльные унижения и физическγю нαгрузку? Х0телось... плαкать. Кричαть. Уснγть и больше не 0чнуть¢я от око₿ вечной, отнын€, дремоты. Хот€лось с0рваться со своего местα и сделать всё, чт0бы стереть с лица земли эти глуπые слов@ эти странные мысли эти никчёмные стрαницы жизни, обрывαя их так, ¢ловно они ничего не ¢тоят.

•Почему же все именно так?•

•Это то, чего ¶⌀ хотел?•

Нет.

Нет, нет и ещё раз нет. Это совсем не то. Нужна справедливость. Чтобы всё было честно, чтобы каждому всё досталось 50/50...

Ведь так нельзя, когда другому достаётся всё по щелчку пальца! Он живёт без всяких ограничений, без забот и хлопот...

Так почему же другие, более способные люди не заслуживает того же самого? Тот кто трудится, должен получать что-то большее, чем простые слова...

Почему именно его настигли такие мучения? Он старался, всю жизнь был паинькой и...

— Михир?

— Его позвал тот же старческий, слегка хриплый, но всё такой же противный и пугающий до мурашек голос. Ах, как же он его ненавидел. Именно это звучание заставляло его вести себя не так, как хотелось; не так, как велело ему его желание. Всё казалось глупым сном, просто выдумкой, очередным кошмаром, который будет забыт, спустя долгие бессонные ночи. Зачем же слушаться приказов того, кого ты не уважаешь и в глубине души у тебя томиться скрытная ненависть, злоба и унижение? Он сорвался. Как голодный зверь с цепи, увидев свою беззащитную жертву. Послышался испуганный всрик, скрежет и резкий хруст костей, вперемешку с хлюпаньем. Удар пришёлся Эмме по голове стальным молотком, из-за чего она сразу же потеряла всякую грань с миром и потерялась в вечном сне. Кровь сразу потекла по разодранной в клочья голове женщины, окрашивая все в ярко алый цвет. Михир смотрел с безразличным лицом на то, как Миледи теряет огромное количество жидкости из своего тела, пачкая некоторую мебель вокруг себя. На эти крики и звуки в комнату сразу забежал отец Михира, который опешил, увидев перед собой эту картину. Он был слегка напуган этим и не думая, что его сын способен на такое зверское убийство. Он что-то говорил Михиру, но тот его совсем не слышал и даже не хотел бы слушать. Арнаб рванулся в сторону мужчины, со всей силы ударив его кулаком по щеке, из-за чего тот слегка отступил и пошатнулся. Второй удар пришёлся по животу, чтобы свалить Михира с ног, но тот не поддавался на повадки отца, оставаясь на ногах. Он, будучи в согнутом положении, наотмашь махнул молотком, отпуская его из рук и молоток отлетел прямо в нос Арнабу, из-за чего мужчина недовольно фыркнул, также пошатнувшись от удара. Михир почти незаметно выпрямился и ударил своего отца в висок одним кулаком, а после прямо в лоб другим. Арнаб повалился на пол, слегка крехтя от боли, задевая рукой занавеску. Окно распахнулась, свечи резко задулись от прилива леденящего ветра в комнату, внутри сразу стало всё намного напряжённее. Арнаб продолжал что-то говорить Михиру, но тот всё также не слышал его, внутри него кипели эмоции, даже если на его лицо отражалось лишь безразличие и пугающая пустота души. Он схватил стул, который некогда аккуратно стоял за столом и опасно подошёл к лежащему на полу отцу. Арнаб застыл от звериного страха, которое окутало его, когда он увидел, как его сын держит стул прямо над его грудью и тяжёлой дышит с полным отсутствием эмоций на лице. Не успел он издать и вздоха, как Михир замахнулся и со всей силы кинул стул вниз, разломав не только деревянное изделие вдребезги, но ещё и драгоценное лицо своего любимого отца. Его также настигла скорая смерть, ведь сын его не скупился на силы и каждое движение было отчаянным и тяжёлым, как и его муки. Он был в крови и видя труп Арнаба перед собой он испытал больше жалость, чем сострадание или ненависть. Сюртук Михира развивался от дуновения ветра из окна, когда он в свете взошедшей на тёмном небе луны рассматривал в деталях своего мёртвого отца. Было тихо и напряжённо в комнате, казалось, воздух стал тяжелее и тягостные мысли стали пропадать, давая Михиру возможность наконец осознать в какой ситуации он оказался. Но ничего не поменялось. Видимо, все его сокровенные мечты сбились в этом сне, где он не мог контролировать свои действия. Сон?... Как сон?... Разве это его воображение? Всё, что он сделал было неправда? Михир наклонился к трупу отца и прикоснулся к его руке, которая была слегка прохладной. Кровь всё также текла, была тёплой и и слегка липкой. Она приятно ощущалась на руках, словно пошёл дождик. Нет, это был не сон. Он и вправду убил Эмму, разломив молотком череп, и убил Арнаба, рассекая лоб стулом. Их ждал один конец и умерли они в один день. Очень мило, учитывая тот факт, что Арнаб всё ещё женат и просто изменяет своей жене за границей, не чувствуя даже угрызения совести за такой жалкий поступок. Михир обернулся, услышав, как в комнату влетел осенний, ярко-оранжевый листик через окно. Пролетев небольшое расстояние он упал на пол, попав на кровь, распластавшуюся возле безжизненного тела Эммы. Мужчина вздохнул, осознавая всё то, что он надел и что теперь о нём думает он сам. Прижавшись к стене, его тело опустилось вниз и он устало уселся на пол. Его не мучала совесть, скорее , он был горд тем, что совершил преступление, оступился во благо человечества. Теперь никто не будет отравляться продукцией Эммы, никто не будет заставлять его выполнять ту или иную работу. Но это и вправду было тем, что он хотел? Разве ему не было дела до тех, кто работает на Эмму, кто получает с этого хоть какую-то прибыль и живёт без особых страхов полд её крылом? Он вспомнил Кейт и как она забавно пугалась одного хруста костей, что уж там говорить про то, чтобы увидеть убийство: бедняжка падала в обморок и оказывалаьс не в самом лучшем настроении после всего случившегося. Ему захотелось извинится перед ней, прижать её маленькое хрупкое тело к себе и пообещать, что он поможет ей, несмотря на то, что натворил. Он просто хотел, чтобы она, как и другие работники были счастливы, не желая зла, ведь теперь этого делать совсем некому.