Том 1 Часть 3 Глава 3

И вот наконец все товарищи, словно кусочки единого пирога, собрались в назначенном месте. Даже сонный 70-й, коего оторвать от сновидений было чересчур затруднительно, приехал послушать дурацкие сплетни. Машины встали небольшим кружком: рядом с негодяем, как и желала, пристроилась 89-я, близ нее 4-ка, далее недовольный 66-й, настроение которого совпадало с состоянием брата-близнеца, а уже за ним и припавший к земле 82с, сраженный тяжелой обидой; на асфальте, по левой стороне, восседала Н., сложив ноги в позу лотоса, а Горожанин, будто охраняя ее душу от злой ауры, осел прямо позади нее; следующим и последним будоражился 54-й, соседствующий уже с 70-м. Вопреки ожиданиям некоторых индивидуумов разговор не клеился. Градус настроя на хороший диалог стоял на нуле у каждого присутствующего. Исключением являлся единственный весельчак 54-й, что за все первоначальное время успел сочинить миллион тематик для удачного общения. Он не обратил должного внимания на самочувствие друзей, поскольку весь жар, кипевший в его механизмах вот-вот вырвется наружу. Потому он, основательно подготовившись, начал первым: — А 70-й, однако, порой бывает смешным. Как будили его, а! Едва ли не пришлось расталкивать, как корабельным буксирам. — Он обратился к негодяю. — Ты уж не забудь в следующий раз о сходке, приятель. Тот что-то прохрипел про себя, не желая выражать мысли вслух. Хотя и так было заметно, какие чувства превосходили в нем верх. Он как обычно был зол то ли на расшатавших его друзей, то ли сам на себя за простую и верную причину... Из кратких дум его моментально выдернул смешок братца: — Да, 70-й, тут ты несколько оплошал. Ну, ничего, бывает с каждым. — Заткнись! — воскликнул тот, но тут же умолк, не найдя должного повода для ссоры. — Кстати говоря, — продолжал 54-й. — каковы сейчас цены на бензин? Спрашиваю из истинного интереса, так что заранее прошу прощения, если вдруг задеваю ваши чувства. 70-й округлил фары, окончательно перекипев. Он, как горячая кастрюля, будто достиг своего предела, и кипящая вода с его дна полилась на пылающую плиту. Он приподнялся на своих передних и с необычайной злостью произнес: — Чего говорить об этом?! Незачем спрашивать такую ерунду, если только ты не приехал поболтать именно об этом! Да и в целом все это собрание по интересам было глупой затеей! 89-я вдруг ошалело крякнула и попыталась противостоять в силу своих интересов: — Знаешь, не стоит делать поспешных выводов, дорогой. Все-таки мы встретились не просто так, верно? — Она оглядела всех присутствующих, как бы пытаясь отыскать средь них хотя бы малую долю поддержки. С другой стороны, ответа ждать не пришлось бы, ведь каждый догадывался о ее плане, полностью рассчитаным на взбудораживание чувств 70-го. — Он прав! — перешел на сторону негодника 82-й, так внезапно взъерепенившись. — Вот та самая истина, лежащая в котле лжи. Что за беспредел? — Он говорил громко, с четкой интонацией, стараясь, скорее, не разозлить, а донести истину. — С чего бы вдруг всеми любимый добрячок стал извергать корысть? — И тут он посмотрел на 54-го, да так скверно, что тому стало неестественно дурно. — К чему ты клонишь, приятель? — не понял его тот. — К прямому контексту! — ответил 82с, стараясь не слишком повышать тон. — Кто назвал меня идиотом? Ну? — Что ты несешь? — все больше и больше удивлялся белый автобус. — Я называл тебя идиотом? Ты точно ничего не перепутал? — Я абсолютно уверен в своих словах, — сказал ЮТОНГ. — Не могу не доверять рассказам своих товарищей. Думаешь, я не поверю в то, что ты, друг, не до конца ставший мне близким, решил усмехнуться и сообщить кому-то по-отдельности о своем мнении? Это весьма обидно, знаешь ли! Почему бы не поступить прямо и не сказать всю правду мне в лицо? Скажи же! — Послушай, 82-й, — выдал 54-й, — я искренне не понимаю, что за чушь выходит из твоих уст. Ты знаешь меня... — Однако знать тебя явно мало! — съязвил автобус, грубо перебив приятеля. Тут-то 70-й и сорвался. Он весело расхохотался, испугав резким смехом 89-ю. Его позабавила вся соль ситуации и, соответственно, ее разгар. Вот же два простофили! Один туп, другой глуп. Подсыпать к ним щепотку недопонимания и вуаля — блюдо под названием «ссора» готово! Автобус, даже при том, что во всем произошедшем виноват он сам, возгордился собой, поглазев на наивного болвана. Все-таки негодяй хорош собой, раз смог удержаться и не выдать правду задолго до разъяснения ситуации. — Ну что, 82-й, — выпалил он под свой устрашающий гогот, — теперь в дураках остался только ты! Наконец-то тот понял, в чем состоит дело. Он посмотрел на 70-го как на врага народа, совершившего что-то, за что можно наказать только смертью. Именно такая ассоциация пришла в разум 54-го, наблюдавшего, в свою очередь, за действом с двойным шоком. — Вот как всегда! — всполошилась Н. — Этот идиот в который раз умудряется одурачить кого-то слабее себя самого. Обидно, 70-й! — Последнее она произнесла с особенным фырком. — Вот и общайся с ним! — саркастично цокнул 54-й, обращаясь к другу. — Надеюсь, теперь ты понял, что с ним не стоит идти на контакт, как бы интересно не было. Он же чистой воды черт, ей богу! — Эй! — вступился 66-й, скорчив гримасу недовольства. — Полегче! Не груби! — Почему же? — буркнула ошарашенная девушка, взбаламутившись больше прежнего. — А я, пожалуй, соглашусь с 54-м. 70-й — психопат, что приносит кучу проблем современному обществу! Цыц! — Она перебила 66-го, готового вот-вот повысить голос на обидчицу. — Не говори ни слова, все равно не замажешь его грехи! — По-твоему я сумасшедший? — воскликнул 70-й и едва не подпрыгнул, демонстрируя полное изумление. — Чистой воды! — повторила Н. слова Метанового в качестве закрепления собственного факта. — Дура! — выпалил автобус. — Я не сумасшедший! — Его переполнил гнев. Сильная ярость являлась признаком самозащиты, в процессе совершения которой 70-й становился неуправляемым. — Посмотри на свое тело! Что ты из себя представляешь? Правильно! Ты всего-лишь жалкий мешок рвотной кислоты, коему никто не давал права высказывать свою точку зрения. А ты сме́ла! Ты смела пойти против меня! О чем ты думала?! И вот тут началось что-то воистину отталкивающее, словно неудавшееся представление в цирке. Девушка подскочила с насиженного места и с чувством ярости твердо пошагала к 70-му. — Ты понимаешь, что я — человек? — заорала она, встав в устрашающую позу. — Я выше твоего жалкого существа! Человек — всё! Человечество всегда шло вперед сквозь крупную эру эволюции! Он создал тебя, создал всех вас! Потому ты не имеешь права затыкать мне рот! — Точно? — усмехнулся автобус, ничуточку не испугавшись укора Н. — Ты — человек. Но что ты за человек? Человек, что с ума сходит, лицезрея неодушевленный объект. Человек, готовый умереть, пойти по стопам покойника только из-за глупых чувств. И что же ты в таком случае значишь в этой жизни? На самом деле ты всего-лишь одинокий огонек, горящий посреди миллионов таких одиноких огоньков. Но ты не видишь истины, не можешь ее принять. Так ведь? Горожанин тревожно вякнул, поняв, что дело дрянь, и поспешил окликнуть девушку: — Н., не слушай! Отвернись от него! Но девушка уже все услышала; услышала то, что оставило тяжелую рану на душе. Сказанных слов оказалось достаточно, чтобы озлобленность перекочевала в дальний уголок эмоционального отдела, а на ее место пришло отчаяние. К глазам Н. подступила соленая жидкость, состоящая из боли и глубокой печали. Девушка сдержала слезный порыв и неожиданно для всех присутствующих замахнулась кулаком на 70-го. 89-я, смотря на угрожающую ладонь, ошалело охнула, но 4-ка, едва не прижавшись к ее корпусу громко шикнула. Автобус же, коему выпала участь быть исколоченным человеческим созданием, не ожидал сего расклада. Он зажмурился, настраивая себя на самое худшее. Однако кулак, норовящий влететь в его лобовое стекло, опустился также быстро, как сменилось настроение Н. Слезы полились по ее щекам, словно быстрые ручейки. Не выдержав, она развернулась и пошла вон. — Успокойся, дорогая! — с особой нежностью обратился к подруге 105-й, не смея терпеть ее муки. На такое заявление она отреагировала совсем иначе, чем ожидалось. Девушка подняла взгляд на Горожанина и выдала все, что могла: — Чтоб ты сдох! Выбросив обидные слова, она пошагала прочь, к выходу из депо. 105-й, конечно, изумившись данному заявлению, не потерял бдительность и пустился за ней. Он пожелал вернуть эту удивительную и хрупкую девушку в депо. Такую удивительную и хрупкую... Единый пирог лишился двух кусочков, так хорошо подчеркивающих его форму. Притихшая компания осталась наедине с самим дьяволом, озверевшим окончательно. Никто не мог и слова промолвить после случившегося. Но один единственный негодяй, невзирая ни на что, по-дикому хихикал. — О, черти! — заливался он истерическим смехом. — Надеюсь, она передаст привет умирающему лично от меня! — Зверь! — не сдержался 66-й. — Не неси чушь! Боже, какой же ты идиот! Отчего я пытаюсь взять тебя за рога, если ты давным-давно сгнил изнутри?! — Да чтобы ты провалился со своим воспитанием, урод! — выпалил негодник. — Я не нуждаюсь в няньке, твердящей, как правильнее всего жить! Сгинь, верующий! В этот момент из глубины парка раздался громкий сухой кашель, напоминающий, скорее, хрипение умирающего животного. — Что тут творится? — Из темноты выплыл длинный силуэт старого МАЗа, старосты депо. 130-й был еще хуже, чем прежде; он хрипел, слегка трясясь от напряжения, и сильно кашлял, не унимаясь. — Чего устроили? — обратился он к компании. — Всего-то маленькое недоразумение, — уверил его 66-й. — Мы уже расходимся. — Он прошептал белым автобусам: — Ребята, езжайте отсюда по-хорошему. Сейчас не до разговоров. — Усекли. — 54-й подмигнул 82с, намекая на тихое отправление по домам. — Ой! — 89-я вдруг опешила и взглянула на несостоявшегося кавалера. Он стоял, не решаясь двинуться, ведь виновником всей заварухи оказался именно он. Никто другой! Даже Н. не столько виновата, как сам автобус. Именно потому маршрутка, видя его настроение, решила успокоить разбушевавшуюся бурю. — 70-й! — обратилась она к нему, получив тем самым острый взгляд прямиком в фары. — Ох... Я... — Она смутилась. — Я думаю, тебе нужно успокоиться и побыть наедине со своими чувствами. Может, я могу как-то помочь тебе? — Вали отсюда, морда! — грозно сказал автобус. — Тебя мне не хватало в этой тьме! Нежелание находиться рядом с ненормальной пересилило шок, поэтому 70-й тронулся и поплелся куда-то вглубь. 130-й довольно хмыкнул, смотря на то, как ребята расходятся. 66-й, неодобрительно бурча себе под нос, побрел за братом, видно, планируя серьезный разговор, 54-й и 82с покатили в сторону ворот, а вот 89-я... Она осталась на месте, не в силах что-либо делать. Из ее фар покатились прозрачные капельки. Они скатывались вниз и падали на асфальт, образовывая небольшие мокрые лужицы. Маршрутка заплакала, сама от себя не ожидая. И разразился девичий крик, полный боли и отчаяния. Рев разошелся по всей территории парка, выйдя за его пределы. Он донесся и до 54-го, успевшего в это время покинуть депо. Даже несмотря на то, что сожительницу пытается успокоить 4-ка, автобусу захотелось вернуться. Цель была та же: угомонить бедолагу, объяснить, что 70-й последний полудурок на этом свете, и попросить прощения за то, что не предупредил ее об этом намного ранее. Тем не менее 54-й уехал за другом, оставив все на своих местах. Однако жгучее пламя на душе, разгоревшееся в сей миг, будет напоминать ему об этом случае еще долгое-долгое время.