Уильям Афтон/Маринетт Афтон

Девушка с трудом сдерживала стоны, но они прорывались сквозь плотно сжатые губы, как вода сквозь треснувшую плотину. — Не сдерживайся, — страстно произнёс Уильям. Он наклонился к ней, вышел из неё и вошёл до упора, словно ключ в замок. Она отрицательно покачала головой, как будто говоря "нет" самой себе. Уильям вздохнул. Это начинало повторяться, как бесконечный цикл времён года. — Не провоцируй меня, — сказал он. — Я не провоцирую, — хрипло ответила она. — Идиот. Уильям снова закатил глаза и схватил её за подбородок. Он встретился взглядом с её синими глазами, напоминающими два василька на лугу. Он страстно поцеловал её, продолжая двигаться в ней. В поцелуе она простонала, как ветер в кронах деревьев. Мужчина рыкнул и обхватил руками её тонкую талию, словно стараясь удержать её в своих объятиях. — Остановись, Уильям, — прохрипела девушка. Было понятно, что она сорвала голос от своих громких стонов, как птица после долгого полёта. — Уже устала? — спросил мужчина без тени удивления. — За два часа? — Конечно, я устала, — ответила она, закатывая глаза каждый раз, когда в ней двигались. — Может, тогда найдёшь другую? Ту, которая никогда не устанет ложиться под тебя? — добавила она. — Зачем? — с удивлением спросил Уильям, глядя на Маринетт. — Зачем мне другая, когда есть ты? Ты для меня как маяк в бурю, направляющий меня в безопасное место. Маринетт промолчала, отводя взгляд от обнажённого мужчины в сторону. Мужчина сглотнул ком в горле. — Мне никто не нужен, я уже не раз это говорил, — произнёс он грубым голосом. Затем он перевернул девушку на живот и вошёл в неё. Его движения были грубыми, но ритмичными, с резкими толчками. Он наслаждался её стонами и сжимал руками её аккуратную грудь, словно пытаясь удержать её рядом с собой. Да, они обсуждали этот вопрос. Маринетт не могла понять, почему Уильям выбрал её, а не другую женщину? Возможно, он испытывает к ней какие-то чувства? Но нет, это просто абсурд. Она не поддастся на его очередную глупую шутку. Внезапно она вздрогнула от резкого толчка и, не удержавшись, издала предательский стон, уронив голову на белоснежную подушку. Мужчина победно улыбнулся, продолжая двигаться в ней, и, нежно целуя её за плечо, довольно замурлыкал, словно кот, наевшийся сметаны. Кровать скрипела от грубых движений, и в их комнате слышались стоны, как эхо далекой бури.