5. Принятие

      Гермиона открыла глаза и на мгновение растерялась — поле для Квиддича и светлое небо сменились полумраком гостиной Слизерина.       Она в воспоминаниях Малфоя о прошлом вечере.       Годрик, как же странно смотреть на мир его глазами.       Гермиона ощущала, как он сидел на диване и держал бокал с тёмной жидкостью. Забини мило щебетал с одной из Гринграсс на соседнем диване, Нотт пытался что-то доказать Паркинсон, но та надулась и отказывалась выслушивать его. Всё как обычно. Внезапно с другой стороны послышался шум, и Гермиона, будучи Малфоем, заметила, как в гостиную пожаловала целая гвардия гриффиндорцев.       — А вот это уже интересно! — Теодор наконец отстал от Пэнси и направился встречать гостей.       Мир ощущался иначе в чужом обличии — это Грейнджер прекрасно поняла ещё на втором курсе после неудачи с Оборотным зельем, но смотреть на себя со стороны было дико.       Взгляд Малфоя бегло прошёлся по ней, реакция была незамедлительной: удивление и нотка скепсиса, но ничего больше. Гермиона постаралась внимательно рассмотреть собственную версию прошлой ночи — вот она завороженно разглядывает гостиную, обращая внимание на окна, через которые проглядывалась глубина озера. Внезапно Джинни тянет их с Гарри в середину зала, и они начинают кружиться в сумасшедшем танце.       Вся слизеринская свита о чём-то переговаривается, парни распивают огневиски, пока Паркинсон ждёт коктейль из импровизированного бара. Смысл разговора не доходит до неё — то ли Малфой специально скрыл тему, то ли он и сам не помнил, что они обсуждали.       Его взгляд метался между лицами друзей — Забини в очередной раз предложил Гринграсс уединиться, после чего Нотт закатил глаза и поцокал языком, Паркинсон присоединилась к ним, рассматривая прибывших гриффиндорцев, — и танцполом, на котором время от времени появлялись рыжая голова Джинни и вихрь кудрей Гермионы. Она смутно помнила, что танцы они смешивали с яркими шотами, крепкими коктейлями, которые приносил Гарри. В какой-то момент друг пропал из виду, и тут же в воспоминаниях Малфоя появился перед ним.       Гермиона почувствовала сдерживаемые смех и веселье — Поттер был пьян в стельку. Он нёс какой-то бред про предстоящий матч между Гриффиндором и Пуффендуем, думая, что Драко будет играть за их команду. Тот положил обе ладони на плечи Малфоя и пытался ему рассказать о новой стратегии игры в Квиддич.       — Ты понимаешь, ик, главная тактика — это, ик, отсут… отсу… когда нет никакой, ик, тактики.       Грейнджер мысленно улыбнулась, и Малфой сделал тоже самое в ответ на реплику Поттера. К счастью, игра будет не со Слизерином, а то Гарри пожалел бы о сказанном уже сотню раз. Если вспомнил бы, конечно.       Когда на танцполе вновь появилась фигура Гермионы, то шок и растерянность застали врасплох Малфоя. Он впитывал её новый образ, пытался разглядеть все детали, в особенности короткое платье, словно это могло дать ответ на вопрос, кто подменил главную заучку Хогвартса и куда подевалась настоящая Грейнджер. Вечер обещал был весёлым и полным сюрпризов даже для слизеринской свиты.       — А гриффиндорская принцесса не промах, — где-то рядом присвистнул Забини, запивая удивление огневиски.       Грейнджер сцепила ладони с Пэнси и Тео, они начали подпевать и неумело танцевать кругом, не расцепляя рук. Нотт то подбегал в объятья девушек, то отходил дальше и кричал слова песни во всё горло, запрокидывая голову. Паркинсон быстро потеряла интерес к выкрутасам друга и переместила своё внимание на других студентов Слизерина, она отпустила ладонь Тео, но всё ещё держалась за Гермиону. Со стороны это выглядело куда забавнее, чем в воспоминаниях — Пэнси со всей грациозностью дарила мимолетные и оттого дорогие взгляды парням, а по другую сторону от неё Грейнджер и Нотт, как сумасшедшие, подпевали магловским песням и радостно прыгали.       Малфой изумлённо таращился, пропуская мимо ушей комментарии Блейза. Ему было плевать, что подумают другие — он не пытался скрыть свой интерес.       Она прекрасно понимала его. Наблюдая со стороны, Гермиона впервые видела себя настолько счастливой. И привлекательной.       Она редко замечала, когда улыбалась или смеялась до слёз. Гермиона потеряла счёт времени: в какой момент она зарылась в учебниках из-за экзаменов и предпочла подготовку новым эмоциям и воспоминаниям? Точно был эпизод, который можно считать точкой отсчёта, после чего она предпочла колдовать всевозможные вариации контрзаклятий и заучивать рецепты зелий вместо уютных посиделок с друзьями и разговоров по душам с Джинни. Когда Гермиона в последний раз играла с Роном в волшебные шахматы? Как давно она не заходила к Хагриду на чашечку чая?       Восхищение и удивление Малфоя передавались и ей. Гермиона была жива и свободна, и это желание жить и проживать заиграло в ней новыми красками. Казалось, что её подменили: возможно, кто-то выпил Оборотное и отправился на вечеринку к Слизерину вместо неё, настолько это было нетипичное поведение.       Только это была она. Прошлой ночью Гермиона отказалась от рутины и пошла на поводу у собственного, задетого словами Рона, эго. Его шутки надавили на больное, поэтому она решила доказать, что способна расслабиться и веселиться, как все. Но даже у таких безобидных действий есть последствия. В виде поцелуя с Драко Малфоем.       Воспоминания как раз переходили к главному событию. Часть компании решила расположиться подальше от танцпола, на полу были разбросаны пуфики и лежал тёмно-зелёный ковёр. Гермиона вспомнила, что ей весь вечер мерещились змеи, которые то и дело пересекали полотно.       Глазами Малфоя она видела, как все обсуждали возможные идеи для действий, Тео пародировал Филча, что каждый раз вызывало волну смеха, близняшки Патил делились скучными откровениями из жизни, Джинни разозлилась и отказалась отвечать на вопрос Паркинсон, после чего покинула круг, Лаванда слишком пристально смотрела на зачарованную бутылку, которая в итоге показала на Рона. Эти события уже заполнили пробелы в воспоминаниях благодаря рассказу слизеринской троицы, но сейчас Гермиона видела всё это воочию.       Настал черёд Малфоя, он обратил внимание на Блейза, который театрально рассуждал вслух о возможном действии.       — Что бы такое придумать, хм-хм-хм, — Забини задумчиво касался пальцем подбородка. — Надо же как-то наказать твою аристократическую задницу.       — Забини, кончай давай, — Пэнси уже надоело тратить время на ожидание, когда же муза снизойдет до мулата и он придумает гениальное задание.       — Ох, дорогая, только если с тобой, — Забини улыбнулся, показывая белоснежные зубы, за что в него прилетела подушка, — Ладно, ладно, я не отличаюсь оригинальностью, как Браун. Зачарованная бутылочка, и пусть судьба выберет тебе жертву.       Блейз обвёл глазами небольшую аудиторию, произнёс заклинание и положил бутылку на середину импровизированного круга. Одно движение, и та во всю закрутилась. Спустя несколько поворотов она замедлилась, плавно перешла от Пэнси к Ромильде Вейн и остановилась на Гермионе.       Неуверенность. Смятение. Вот что чувствовал Драко, ведь к подобному исходу событий невозможно подготовиться. Он застыл в нервном ожидании, когда Поттер начнёт защищать подругу, Блейз отпустит очередной похабный комментарий, а Грейнджер скривит лицо лишь от мысли поцелуя с ним.       Раз, два, три. Секундная стрелка дошла до четырёх, когда до него донеслось недовольное «Ну, и?» со стороны Грейнджер.       Несмотря на то, что в тот момент Гермиона была готова упасть в обморок от нарастающей тревоги, в воспоминаниях она выглядела куда увереннее — скучающее лицо, вытянутая, прямая спина, лёгкий наклон головы. Поэтому колебание Малфоя сменилось полной решительностью. Он быстро оглядел компанию: улыбающихся Невилла и Лаванду, шокированного Поттера, перешёптывающихся Патил и предвкушающих друзей-сокурсников — и привстал на колени в направлении к Грейнджер.       Гермионе казалось, что их поцелуй длился вечность — таким он был медленным и осторожным поначалу. Так ей подсказывало чутьё и обрывки появившихся воспоминаний. На самом деле, если судить по тому, что она видела сейчас, поцелуй был мимолётным, с привкусом сладкого алкоголя и сумбурным набором чувств. Смущение, растерянность и любопытство.       Как только пара отпрянула друг от друга, Грейнджер бросила на Малфоя загнанный взгляд — что будет дальше? Отшутиться и продолжить игру? Прокомментировать способности слизеринца или обыденно пожать плечами, как это могла бы сделать Пэнси?       Любые переживания и сомнения были развеяны, как только Драко протянул ей ладонь. Гермиона не сомневалась в своем решении. Блондин помог ей встать и потянул на себя. Она молча последовала за ним, стараясь избегать взгляды друзей.       Гермиона чувствовала, что собственная ладонь дрожала в руке Малфоя. Парень слегка сжал её, почти незаметно. От кого угодно, но только не от него она ожидала получить каплю сочувствия. К его имени больше подходили слова надменный, напыщенный, но никак не сострадательный.       Они зашли в спальню, так похожую на их общежитие, только выполненную в тёмных тонах. Гермиона медленно присела на край кровати и отвела взгляд. Вся ситуация была абсурдной и похожей на сон при температуре.       — Ты в порядке?       — Вроде, да, — Гермиона выдавила из себя полуулыбку, — вот же судьба-злодейка.       Драко усмехнулся и прислонился к ближайшей стене.       Пара неуверенно переглядывалась, каждый ожидал продолжения разговора, но говорить было не о чем. Между ними снова повисло молчание.       — Эм, кхм, ну я пойду, пожалуй, — Грейнджер встала и помахала на прощание, тут же мысленно ударив себя по лбу за глупое поведение, — Спасибо за… гостеприимство.       Их взгляды пересекаются на секунду, и этого достаточно. Малфой сокращает расстояние между ними всего за полшага и, взяв её лицо в ладони, целует. Гермиона чувствует, как он поглаживает скулы большими пальцами, его губы медленно касаются её вновь и вновь. Он нежен до бесконечности, словно боится, что она передумает и сбежит.       Грейнджер видит себя со стороны и замечает перемену — морщинка меж бровей разгладилась, взгляд затуманен, а губы приоткрыты в предвкушении следующего поцелуя. Это единственный момент из воспоминаний, что остался на утро с ней. Гермиона весь день прокручивала эпизод прошлой ночи, подмечая детали. И сейчас она снова это испытает, только уже от его лица.       Грейнджер неуверенно прикусила нижнюю губу, карие глаза суматошно бегали по лицу Малфоя. Мгновение, и они пересеклись взглядами.       Блондин чертыхнулся и снова приблизился к девушке — он провёл острым носом по скулам, переместился на лоб и перешёл к исследованию шеи. Его прикосновения были невесомыми, словно ветер слегка касался и щекотал, вызывая волну мурашек. Гермиона готова была поклясться, что знает, каких усилий ему стоило так медлить.       Грейнджер рвано выдохнула, когда его губы задели мочку уха. Горячее дыхание щекочет шею, от чего хочется рассмеяться и застонать от удовольствия одновременно. Малфой целует её в плечо и улыбается. Она чувствует, как уголки губ расползлись в ухмылке.       Она видела это в своих воспоминаниях, и знает, что будет дальше. Момент, когда Гермиона потеряла контроль. Она позволила судьбе-злодейке выбрать её в качестве жертвы, но теперь она сама делает выбор в пользу Малфоя.       Гермиона обрушивается на его губы, вжимается так крепко, что он делает шаг назад и прислоняется к стене. От внезапной боли он сдавленно стонет. Тонкие пальцы Малфоя беспорядочно проводят по спине, щекоча лопатки, снова опускаются ниже и прижимают её ближе.       Грейнджер углубляет поцелуй, как никогда не делала этого раньше ни с кем — она настойчива и упряма. Гермиона знает, какой властью обладает. Чувствует бедром возбуждения парня.       Она проводит языком по ровному ряду зубов, чувствуя, как ладони Малфоя опускаются всё ниже, медленно сжимают ягодицы и приподнимают её, из-за чего та встает на цыпочки и льнет к парню всем телом.       Ей труднее держать себя в руках. Впервые она потеряла контроль, и рядом оказался Драко. Нельзя сказать, что он воспользовался ситуацией. Они оба извлекают лучшее из сложившихся обстоятельств.       Девушка на секунду отклоняется, стараясь выровнять дыхание, чем пользуется Малфой. Он опускает лицо к шее, проводит языком у подбородка, касается зубами кожи.       — Ох, Мерлин, — ей удается выдавить из себя лишь это, но она чувствует, как его рот снова озаряет улыбка. Он фыркает в шею и продолжает спускаться ниже, проводя языком по очерченным ключицам.       Малфой отклоняется и осматривает платье мгновение, потом качает головой и что-то шепчет в направлении Гермионы. Она не успевает опомниться, как его губы снова хозяйничают по её телу. Драко сжимает зубами сначала одну лямку платья, потом вторую, давая им опуститься и открывая вид на бледную кожу. Малфой сбавляет темп и теперь оставляет медленные поцелуи. Он не опускает платье ниже, не спешит с этим. Возможно, его медлительность связана с тем, что он ждёт её реакции, следующего действия. И ей кажется, что для него этот момент тоже важен. Если они остановятся на секунду дольше, то тут же отпрыгнут друг от друга, обменяются обыденными колкостями и пристыженно сбегут. Одно лишнее движение — и всё будет разрушено.       Драко боится испортить момент, потерять то ценное, что у них сейчас есть, поэтому смакует каждую секунду их поцелуев, старается запомнить все изгибы и шероховатости её тела, останавливает взгляд там, где они соприкасаются, и запоминает то, как она льнет и прижимается к нему. Гермиона понимает, что это искренне, а не глупые фантазии. Если бы ему было всё равно, то он не был бы так осторожен, не сохранил бы воспоминания о вчерашней ночи так бережно в своей памяти, чтобы поделиться ими на утро. Он показывал ей часть себя — что-то сокровенное, чем он никогда бы не поделился ни с кем.       Гермиона опускает глаза и замечает, что цвет платья сменился на изумрудный. Чёртов слизеринец хорош в чарах трансфигурации даже сейчас. Можно ли использовать такой опыт при сдаче вступительных экзаменов? И почему цвет её платья волнует всех студентов Слизерина, что попадаются ей сегодня?       Она проводит ладонью по его груди, очерчивает рельефные мышцы и движется дальше к прессу. Даже через рубашку можно почувствовать силу его тела, как всё одновременно расслабленно и напряжено от их взаимодействия. Истинная гармония.       Ей сложно сосредоточиться, пока Малфой оставляет ласковые поцелуи на её плечах и ключицах, щекоча нежную кожу. Никогда ранее она не теряла контроль над собой и своим разумом. Гермиона полностью отдалась моменту и Малфою. Впервые она чувствует одновременно лёгкость и власть в своём теле. Ощущает, что может всё и одновременно ничего. Она ничтожная и готова отдаться ему, она всемогущая и готова поставить его на колени.       Пока Гермиона дрейфует в потоках мурашек от его прикосновений, размышляя о власти и беспомощности, Малфой спускается ниже, целует живот через платье и движется к бёдрам. Почувствовав его касания, она слегка вздрагивает и переводит взгляд вниз. Блондин останавливается и встречается с ней глазами.       Гермиона выглядит смущённой и сбитой с толку. Ещё секунду назад она находилась в полусознательном состоянии, уверенная, что проведёт там всю ночь, пока чувствует лёгкие прикосновения губ по телу. Но теперь она напряжена и не знает, как реагировать. Она не уверена, что готова на большее. Дело не в отсутствии опыта или в том, что это Драко Малфой, первый человек, которого она назвала врагом. Совсем нет. Она никогда ранее не испытывала желания заняться сексом, поэтому оно не возникает и сейчас. Этот опыт слишком неизведан для неё. Но в данный момент желание чувствовать его касания остаётся. Поэтому, когда Малфой хриплым голосом задаёт вопрос, Гермиона медленно кивает.       — Позволишь? — он склоняет голову немного набок и приподнимает юбку чуть выше, оголяя бедра.       Малфой не сводит пристального взгляда, проверяет, как она отреагирует на столь интимные касания.       Парень остаётся довольным увиденным.       Как только Драко проводит языком по коленке, поднимаясь выше, Гермиона издает сдавленный стон и запрокидывает голову. Она боится смотреть ему в глаза, чувствуя себя слишком уязвимой и открытой. Правой рукой сжимает плечо парня, комкая белую рубашку, в ответ на его поцелуи внутренней стороны бедра. Малфой покусывает чувствительную кожу, что заставляет Гермиону безуспешно сводить колени.       После каждого укуса он зализывает кожу, на прощание оставляя нежный поцелуй. Следы его истязаний заметны в виде отпечатков зубов — ровный ряд обеих челюстей, формирующий круг. И так по всем бёдрам.       Гермиона никому не признается в этом, но ей очень нравится. Она испытывает неподдельное удовольствие, о котором раньше не догадывалась. Она чувствует, как нижнее белье становится влажным, ей труднее сдерживать стоны, а внутренняя сторона щеки вскоре начинает кровоточить, так сильно девушка её прикусывает.       Возбуждение ниже живота появилось ещё во время первого поцелуя. Щекочущее чувство не даёт ей покоя, пока Гермиона не получит желаемого. Поэтому она касается коленкой его плеча, толкается в попытке обратить на себя внимание.       Драко улыбается ей в бедро, оставляет влажный поцелуй и слегка отодвигается. Из-за небольшой паузы Гермиона опускает глаза и встречается с ним взглядом.       Сегодня она обладает немыслимой властью. В её руках — желание Драко Малфоя. Он на коленях, обезоружен и дарит ей улыбку, пока тонкие пальцы медленно подкрадываются к нижнему белью. Малфой сосредоточил все внимание на её бедрах и вскоре обнаженной плоти. Бельё плавно падает на пол. Драко медленно обхватывает лодыжку и поочередно приподнимает каждую, отбрасывая ненужный предмет в сторону.       Гермиона ожидает, что он будет использовать только пальцы для дальнейших манипуляций. Но как только его язык касается лобка, девушка вздрагивает и начинает протестовать.       — Мал… Малфой! — она сдавленно шипит и отодвигает его голову от промежности, — Что… Что ты делаешь?       — А как ты думаешь, чем я занимался всё это время?       Их взгляды встречаются, и когда Малфой придвигается ближе, оставляя влажный поцелуй на её лобке, Гермиона сдавленно стонет от увиденного. Еле слышный вздох удовольствия приравнивается к капитуляции в их вечном соперничестве.       Драко проводит языком чуть выше по косточкам таза и спускается обратно вниз. Его глаза исподлобья высматривают реакцию Гермионы, но она, чувствуя его настойчивый взгляд, смотрит в сторону и прикрывает веки.       Малфой проводит большим пальцем меж нежных складочек, останавливаясь на клиторе. К пальцу присоединяется его язык, и они начинают медленно водить взад-вперед по вульве.       Гермиона чувствует его дыхание там. Это слишком волнительно. Унизительно? Вовсе нет. Но волнительно, неловко и… чертовски приятно.       Она боится признаться в том, как ей хорошо. Как ей нравится то, что делает Малфой. Еще чуть-чуть и она прямо здесь, в слизеринской спальне, растает от наслаждения и приятной неги по всему телу.       Его язык не стесняется и исследует всё, что видит на своем пути — проходит несколько раз между складок половых губ, то и дело выводя круги рядом с влагалищем.       Гермионе было неловко об этом думать, но она поняла, что отсутствие у неё половой жизни — не секрет для Малфоя. Возможно, даже для всей школы. Поэтому он не торопится. Его язык медлителен. Любое касание, посасывание, полизывание сводит с ума. Он уделяет особое внимание клитору, массируя его большим пальцем и лаская языком.       Несмотря на тревожность и нервозность при первом поцелуе, сейчас Гермиона расслабляется. Её ладонь, незаметно для самой хозяйки, перемещается к волосам парня. Грейнджер подталкивает его голову, сжимая пряди в особо приятные моменты, что становится неожиданностью даже для него. В ответ Малфой лишь напористее и интенсивнее водит языком, сдавленно мыча, из-за чего в нижней части тела она чувствует вибрации.       Рассеянные, тихие бормотания, чертыхания и лёгкое дыхание, которым он одаривал там, внизу, тоже возбуждали. Они заставляли сводить ноги вместе, наклоняться вперёд или искать опору сзади в виде стены, потому что стоять ровно уже не казалось таким простым делом. Он мягко ругался в ответ, обязательно называя по фамилии, и наконец положил правую ногу себе на плечо. Теперь у неё не было хода для отступления, хотя Гермиона давно отбросила попытки. Где-то в потаённых уголках сознания она, может, ещё и боролась, взвешивала за и против, но, когда Драко в который раз задевал клитор и по её телу пробегала волнительная дрожь, все сомнения рассеивались.       Гермиона без понятия, что доводит её до разрядки: Малфой на коленях с влажным лицом или его старательный язык, который ни на секунду не отстраняется от клитора, складок, лобка и бёдер.       Драко чувствует обращённое на себя внимание, поэтому на мгновение их глаза встречаются, и от Гермионы ничего не остаётся. Привычный узел нервов и тревоги внутри неё развязывается и пропадает. Она чувствует себя мягкой, податливой. В ней нет страха, что он этим воспользуется.       Малфой медленно встаёт и принимает Гермиону в свои объятья. Она чувствует его тяжёлое дыхание, что щекочет шею и сдувает кудряшки на затылке.       Ей легко. И хорошо как никогда раньше.       Годрик, это приятнее академических успехов. Она привыкла чувствовать напряжение, будто жизнь — это постоянная гонка. Выше, лучше, быстрее. Но сейчас её тело максимально расслаблено, она думает о том, как длинные руки спрятали её в большом, горячем коконе, как дыхание Малфоя восстанавливается. Гермиона, наконец, дошла до финиша, где больше не нужно изводить себя. Можно не надевать броню умнейшей ведьмы, прилежной старосты, сильной героини. Ей ничего не нужно доказывать. Она просто стоит и растекается в объятьях Малфоя, пока он рассеяно водит пальцами по спине.       Ей хочется расплакаться от своей хрупкости.       Но она открывает глаза и словно просыпается от длительного сна.       Малфой переводит взгляд на трибуны. Гермиона продолжает буравить его взглядом. Она видит, как он смутился. Это, своего рода, тоже интимное занятие — показывать свои воспоминания. И хотя Малфой и правда хороший легилимент, Гермионе удавалось считать отголоски его переживаний, чувств и размышлений о прошлой ночи. Конечно же все мысли о том, что между ними было, он спрятал под замок и ревностно охранял. И это не давало ей покоя.       — Так… кхм, — неуверенно начала Грейнджер, чем привлекла к себе внимания Драко, — что ты думаешь?       — Ты хочешь знать, что думаю я? — Малфой удивлённо переспросил, сделав акцент на последнем слове.       Гермиона медленно выдохнула и кивнула.       — Было хорошо. Даже очень.       Она видит, как он улыбается лишь одним уголком губ, из-за чего кажется, что он ухмыляется. Как бы Малфой ни пытался это скрыть, смущение охватывает его, некогда бледные щёки покрылись лёгким румянцем. Не каждый день девушка, с которой ты провёл ночь, забывает об этом, и приходится показывать свои воспоминания о близости вперемешку с эмоциями. Причин для стеснений масса.       — Если бы я помнила, — Гермиона удручена, что ей пришлось узнавать подробности вчерашней ночи от разных людей.       — В следующий раз можно попробовать без алкоголя, — между прочим вставил Малфой. Его глаза блуждали по полю для Квиддича, иногда следя за игроками, но Гермиона заметила, что исподтишка он косился на неё, ожидая реакции.       — Думаешь, тебе будет хорошо? В следующий раз. Со мной, — вопрос вылетел из уст прежде, чем она успела додумать его полную форму.       — Ох, Грейнджер, — парень помотал головой из стороны в сторону и усмехнулся.       — Что?       — Ты можешь быть умнейшей ведьмой поколения, или как там тебя называют в «Ежедневном пророке», но в некоторых вещах ты так наивна.       Малфой снова взглянул на неё, из-за чего Гермиона вконец стушевалась. В уголках его серых, всегда непринуждённых глаз залегли искры веселья. Этот разговор и в особенности её последний вопрос доставляли ему очевидное удовольствие. Ей была непонятна его реакция, на её недоумение Малфой ответил широкой улыбкой. Он снова взял метлу и, повертев в руках, оседлал.       Малфой не был похож на парня, который может убежать от неловкой ситуации. Обычно это была тактика Гермионы, но не Слизеринского принца.       Блондин протянул ей руку и кивнул.       — Садись на метлу, Грейнджер, — тон повелительный, не терпящий отказа.       — Что? Ни за что на свете!       Дело не в нём, а только лишь в метле. В выражении его лица читается добрая насмешка — он понимает причину отказа.       — Так, значит, трофей я могу оставить себе?       — О Годрик, если я соглашусь, то ты перестанешь упоминать моё белье при каждом удобном случае?       — Зависит только от тебя, Грейнджер, — его манера держаться, улыбка самодовольны, но во взгляде читается теплота.       Судьба-злодейка сыграла с ней злую шутку. Обаяние Драко Малфоя окончательно не даёт ей возможности сбежать.       Возможно, ей снова хочется увидеть его на коленях и теперь запечатлеть эту картинку в своей голове навсегда. Об этом она никогда не признается.       Принимать ладонь Малфоя — сущая авантюра, возможно, без логичного окончания. Это безумие. Гермиона Грейнджер никогда бы так не поступила.       Но что, если хотя бы раз сказать «да»? Сколько ещё таких моментов может быть? В этот раз ей не хочется анализировать сильные и слабые стороны, возможности и угрозы. Гермионе Грейнджер хочется взять за руку парня, с которым ей было хорошо. И возможно, будет хорошо снова. Легко. Снова страшно. Волнительно. Пугающе. Но в конечном счёте — хорошо.       Поэтому Гермиона принимает ладонь Малфоя и с его помощью садится на метлу. Она так боится упасть, что прижимается лишь сильнее. После новых воспоминаний глупо стесняться такой близости.       Малфой трогается и направляет метлу в сторону Хогвартса.       Гермиона крепче сжимает его тело, боясь упасть, но извлекая из этого только одну выгоду. Ей хорошо. Иногда приятно отвечать на всё «да».