Шаг 3: Противоречия

             Аластор прогуливался по набережной, желая отдохнуть от суеты городских улиц. Оперевшись руками о железные перила, он взглянул на Священную реку, что своим течением разделяла Кросс-Сити на три почти равные части.        Когда он только оказался здесь, то долго не понимал, как могут здания держаться на одних лишь облаках. Спрашивал каждого, как вода течёт около звёзд, как солнце и луна доходят до этого места. Его дорогая матушка часто рассказывала ему о Небесах, где нет ни грусти, ни злости, ни обиды. Нет чувства одиночества или вины. К счастью, после недолгой разлуки он смог встретить свою мать здесь, среди Райский берегов.       В один момент рядом с ним из солнечного света возникла долговязая фигура.       — Как проходит твой день, Аластор? — голос Архангела послышался с высоты его роста.        Красноволосый праведник вежливо улыбнулся прибывшему.        — Всё чудесно, дорогой судья. Осмелюсь спросить, как дела у Вас?        — Жизнь в Раю течён мирно, жители города счатливы, дети и старики окружены своими семьями — это всё, что нужно для моего спокойствия, — негромко усмехнулся Зэстиил.       Его голос, когда тому не о чем волноваться, имел поразительное свойство: наводить приятную усталость на каждого присутствующего. Аластор сонно дёрнул оленьим ушком, отогнав от своей головы небольшого сверчка.        — Как чудесно звучат эти слова, — зевнул радиоведущий, протерев карие глаза, имевшие на свету красноватый отблеск.        — Ты выглядишь уставшим, — заметил Зэстиил, обойдя мужчину.       — Ничего серьёзного, просто Ваше присутствие навевает чудную дремоту, — улыбнулся тот, обнажив свои белёсые зубы.        — Рад, что ты чувствуешь себя хорошо, — ответил Архангел и принялся с тоскою искать то, на что можно было бы отвлечься.        — Знаете, дорогой судья, моя матушка часто приговаривала: без улыбки ты не одет полностью! — с присущим только ему энтузиазмом вдруг заговорил Аластор, его голос начал трещать от радиостатики. — Ну же, судья, улыбнитесь! В Раю нет места унынию!        Зэстиилу лишь оставалось скромно ухмыльнутся в ответ. Правденик, довольный результатом, убрал указательные пальцы с краёв своей улыбки.        — Пожалуй, мне пора, — сказал Аластор и притопнул ногой в такт слышимой лишь ему музыке. — Шоу должно продолжаться!        Он зашагал к своей радиовышке, что одной силой воли держалась ветхими брусьями над Священной рекой. Видит Бог, когда-нибудь Аластору придётся идти в ногу со временем.        Зэстиил проводил взглядом алую фигуру и сместил свой взор на местные лавки. Седой башмачник дарил новую обувь мальчишке, что взамен предлагал ему горсть сладких орех. Скромная девушка провожала бабушку через каменный мост. Двое крепких юношей помогали упавшему мужчине без ноги подняться вновь. Вот это и есть Рай, где все счастливы, сыты и добры. Именно таким Отец хотел бы видеть это место.        — Куда ж ты пропал, Господь, когда был нам так нужен, — со знакомой болью в груди проговорил один из старших Архангелов.       После падения старшего братца тот не смел боле обращаться к Отцу в молитве, считая, что для него это было не менее болезненной пыткой. Молодой Зэстиил, горевший желанием обрадовать Бога, решил отстраивать Рай, дабы вернуть месту прежний цветущий вид.        Он потратил более двухста световых лет лишь бы Небесная обитель обрела стойкий фундамент и крепкие корни. Ещё около пятидесяти — чтобы праведники смогли обрести долгожданный покой.        Зэстиил склонил голову, его лёгкие сдавливала прежняя боль. Полы шляпы успешно скрыли от других душ его лицо. Он не желал сеять панику в столь приятное утро. Архангел вдохнул в лёгкие побольше воздуха и зашагал вдоль набережной, полной разных киосков.        Его глаза блуждали по редким праведным душам. Лавочник с глиняными вазами, крохотный шляпник в своём магазинчике, а неподалёку от него — молодой ювелир. Вдруг его взгляд остановился у блеска двух рубинов на чужой бледной коже.       — Кармилла?… — Архангел подошёл ближе.        — О Верховный судья! Желаете что-нибудь приобрести? — вдруг раздалось вблизи.       — Что? — недоумённо спросил тот, поворачиваясь на голос.        — Ну, эти розы, — кивнул на свой прилавок рослый мужчина с густой бородой. — Вы глядите на цветы, словно за ними есть целый космос.       — Н-Неужели? — смущённо улыбнулся Зэстиил, возвращая свой взгляд, но вместо знакомых глаз были лишь две алые розы на фоне белоснежных.        — Так, возьмёте или нет? — спросил торговец, вытаскивая для цветов обёртку.        Архангел ненадолго задумался, а после уверенно кивнул. Ему в руки тут же передали очаровательный букет, рукоять которого была заботливо обвязана лентой. Со словами благодарности Зэстиил отошёл к ближайшему примостку. Он нежно расположил цветы на каменной оградке и взглянул на водопад. У этого края Священная река падала вниз с лёгким шипением.       Верховный судья попросил возникшего пред ним друга-херувима отнести букет роз к тренировочным залам экзорцистов, упомянув при этом, что цветы должны попасть в руки некой Кармиллы. Уже немолодой служивый Господа, совершенно крохотный мужчиной с небесно-голубыми крыльями бабочки, горько выдохнул, но взялся за это задачу.        Оставалось надеяться, что прелестная Кармилла примет его небольшой подарок. Но…        А для чего, собственно, букет? Зачем он взял эти цветы?        Зэстиил тут же остановился. Замер посреди людной улицы, уже не заботясь о взволнованных взглядах.        Почему он отправил даме цветы? Розы напомнили ему о чудесных глазах Кармиллы. И всё?       С какой целью это было сделано? Что-то не так: раньше он никогда не совершал тех поступков, которые не мог оправдать. Золотая краска залила щёки судьи. Что с ним творится? Он опустил голову как можно ниже и растворился в воздухе.        Зачем?        Просто так. Нет, это не ответ. Почему нет? Потому что для ответа нужны веские причины и какие-то планы, а у Зэстиила их вообще не было! Вообще не было причин!        А планов? Не было ведь? Почему так неуверенно? Есть что скрывать? Нечего скрывать! Он — чист душой. Тогда, почему так громко о рёбра бьётся собственное сердце? Почему лицо горит хлеще Святого пламени? Без понятия!        У него не было планов, лишь надежды. Надежда на то, что, возможно, Кармилле понравится купленный им букет; что она, вероятно, повеселеет от подарка; что она, может, улыбнётся ему и весь его мир сожмётся до размеров её улыбки…       П-Постой, что? Весь мир? До улыбки одной человеческой души? Нет! Так нельзя! Он… Он ведь слуга Божий! Для него имеют ценность все люди! В-Ведь они Его творения!       Да, они несовершенны, их жизни коротки, а тела — не твёрже хрусталя. Но их души, что бывают истерзаны самими людьми, обладают такой мощью, что могут изменить саму судьбу, само Предназначение. Они вершат своё будущее и наблюдать за этим — ответственность Небес. Ответственность и не более!       Потому нельзя окружать вниманием лишь одну душу. Он просто не создан для… таких сложных чувств. Нужно будет поговорить об этом с Кармиллой. Нужно извиниться перед ней и забыть про букет!       — Зэстиил?        — О Господи, Эмили! — судья испуганно дёрнулся.       Он и не заметил, как оказался у своей резиденции в Райском Суде.        — Всё хорошо? Зэст? — спросил юный серафим, с осторожностью наблюдая за тем, как старший Архангел сжимал переносицу двумя своими пальцами.        — Да, всё… — хотел было ответить судья, но поймал себя на лжи.        Что с ним происходит? Поначалу сводит гордыня, после наступает уныние, а затем под дых бьёт эта возмутительная ложь! Неправильно.        — Я запутался, — тяжело выдохнул Зэстиил.       Эми удивлённо моргнула. Верховный судья… запутался? Она и не знала, что это вообще возможно.        — Что произошло? В чём ты не смог разобраться? — тихонько вопрошала Эмили, незаметно для Архангела взяв того за руку.        — Я… М-Мне… — он знал, что лгать ему непозволительно, но и правда на языке отдавала лишь колющей болью.        — Я слушаю, Зэстиил. — ободряюще улыбнулась девушка и Архангела будто ошпарили ледяной водой.        — Я слушаю, сын Мой.        Да. Совсем позабыл. Он ведь не должен сомневаться. Ни в себе, ни в учениях Отца. Просто не в праве сомневаться.        — Нет-нет, всё встало на свои места, — произнёс Зэстиил и с сожалением взглянул на серафима перед ним.        Бедная девочка. Она с трудом стоит на месте, ожидая от него ответов. Зачем же он взвалил свои проблемы на плечи ребёнка?        — Не волнуйся, дорогая Эмили, ты помогла мне как никто другой, — с прежним спокойствием в голосе сказал он и в невинных глазах напротив узрел облегчение. — А теперь, прошу меня простить. Тебе пора к сестре, я полагаю?        — Ага, — счастливо улыбнулась Эми, ведь старый Верховный судья снова здесь.        Девушка упорхнула в коридор, на прощание обещав достать ему несколько карамельных конфет. Зэстиил с теплотой проводил серафима, а после твёрдыми шагами направился к себе в кабинет.         Если не он, то кто будет держать стены Небес? Нельзя сомневаться. И нельзя любить. Да, сейчас Архагел понял, что после того столкновения он начал испытывать к Кармилле что-то больше, чем просто уважение, но не мог допустить продолжение этих чувств.        Ангел и человек.        Из этого союза никогда не выходило ничего хорошего. 

***

      — Всё, бабоньки, закругляемся, — командным тоном прокричал Адам, взлетая над бордовой от крови землёй.       Небесный свет зарябил в глаза. После жгучего Ада небесная прохлада — спасительная вещь. Экзорцисты разом направились к порталу. Кто-то взмывал почти сразу, кто-то с лёгким опозданием, а Кармилла за отданное время успевала добить своих последних грешников.       — Давай уже, лейтенант! — с недовольством прорычала одна из девушек.        Кажется, это была Титти. «У командира определённо есть проблемы с придумыванием имён,» — выдохнула Кармайн, про себя радуясь, что она помнила свою жизнь на Земле.       Девушки разных возрастов свалились на мост, одним концом крепящийся к цветущему полю, а другим — свисающий над Великой Пустошью. Горевший синими огоньками портал вскоре запечатался. Один из ангельских чинов Сил, чья голова была лишь пылающим лошадиным черепом, исчез из виду.       — На сегодня свободны! — довольный истреблением Адам направился в ближайший кафетерий.       — Ух ты, командир позволил отдых, — нарочито восторженно проговорила Виктория, стянув с лица маску с рогами.       — Он прав, сегодня мы постарались на славу, — радостная Лют зашагала к залу боевых искусств. Сегодня она побила собственный рекорд.       — Боже, как у меня болит шея, — поднявшись на ноги, буркнула Титти.       Её шлем со светящейся перевёрнутой улыбкой и слезой под тем глазом, что без креста, свалился на пол.       — Аккуратней, не ты эти штуки делала, — негромко отчитала ту Кармилла, после же направилась в оружейную.       Ветерок нежно игрался с её волосами, которые она распустила после по-настоящему адской ночки. Скольких она убила? Нет, не так. Скольких демонов она оплакала? Двад-… Пятьдесят, сто… Сто шестьдесят… Двести двадцать демонов были наказаны за свои прошлые деяния. Оплаканы. Ею. Ведь никто больше не станет помнить об их смерти, только они — экзорцисты — будут верить в лучший для них итог.       Пока Кармайн шла по улицам пригородка, специально выстроенного у окраин Кросс-сити для вывода будущих экзорцистов, в её голове возникали множество противоречивых мыслей. В большинстве своём они были связаны с Адом. Но истребления — не её дело и ней ей решать было ли решение массового геноцида справедливым. О да, она чертовски верна этой Райской системе. Она — часть этой системы.       — Эй, лейтенант! — она вздрогнула от неожиданности и развернулась на голос.       — Что-то хотела, Грейс?       — У нас там туса намечается, не хочешь присоединиться? — спросила девушки, чьи белоснежные волосы были подняты в высоком хвостике.       — Я… Я немного устала, пойду лучше вздремну, — натянула улыбку Кармайн.       — Поняла, — хмыкнула в ответ девушка.       Лейтенант вошла в оружейную, сняла с себя верхнюю броню, всё ещё косо поглядывая на дверь, за которой отчетливо чувствовалось чужое присутствие. Грейс не ушла. Кармилла завернула свои железные пуанты в шёлковую ткань и положила в свой шкафчик вслед за нагрудником. Переодевшись в лёгкий спортивный костюм, она вышла на улицу.       — Чего стоишь тут? — спросила Кармайн, убирая волосы внутрь спортивной кофты.       — Ох, прости, я лишь хотела… — девчушка с чем-то медлила и это не нравилось старшей.       — Говори, раз пришла, — отфыркнул та.       — Я хотела извиниться… За Титти, — всё же ответила Грейс, судорожно сжимая руки за спиной. — Она накричала на тебя, а потом… Прости её! Она не такая, ты же знаешь!       — Закончила? — не особо заинтересованная в чужих душевных излияниях лейтенант прошла мимо девушки, направившись к первому корпусу общежития.       — Ты простишь её?       — А ей не плевать? — бросила она через плечо, остановившись. — Посоветую тебе одно: перестать быть неженкой. Ты здесь недавно, но должна была прийти к каким-нибудь выводам, — яростно выколачивая каждое слово, проговорила Кармилла и продолжила свой путь.       — Титти просто завидует вам! Впрочем, как и все мы… — до неё всё же доходил голос младшего экзорциста.       «Грейс что?! Непробивемая?!» — закатила глаза лейтенант, сжав челюсть посильней.       — Лишь у тебя есть второе имя. Только к тебе мы обращаемся «Кармилла Кармайн»! Это нечестно! — выкрикнула Грейс так, что стало звенеть в ушах.       — Спрашивай это у командира, а я пошла, — махнула рукой женщина и уже было собиралась пойти к общежитию, но её остановили, погрузив лицом в грунт.       — Это нечестно! — кричала Грейс прямо над её ухом, всё дальше закапывая носом в землю.       Лейтенант собралась с силами. Она локтём врезала той под рёбра, когда хватка на её затылке ослабла, перехватила руки нападавшей и молниеносно поменялась с ней местами. Теперь она нависала над Грейс, завернув чужие руки за спину.       — С*ка, — прошипела та, едва почувствовала крепкий захват сзади.       — Грейс, — угрожающим шёпотом продолжила Кармайн, — если ты ещё раз пискнешь насчёт моего второго имени, то я размажу твой крохотный мозг по этому же асфальту, ТЫ МЕНЯ ПОНЯЛА?! — к концу своего предложения Кармилла невольно перешла на крик, вдавив голову подчинённой в тот же самый грунт. — Не смей больше беспокоить меня…       Старший экзорцист поднялся на ноги и устало побрёл к общежитию. Ей уже в край надоело терпеть всех этих хитрющих леди. Женщина поднялась на третий — последний — этаж их скромной общаги, прошла мимо кухни и остановилась перед четвёртой дверью с конца коридора. «Прощения за подругу пришла просить, ну конечно. Тьфу ты,» — злобно поджала губы Кармайн, поворачивая ключ.       Отперев хиленькую дверцу, она вошла к себе. Уютная комнатка, не самая маленькая, но и большой её не назовёшь, кровать в дальнем правом углу, письменный стол — в левом. На потолке обыкновенная люстра. Даже не люстра, так, три голые лампы, сложенные в цветочек.       Справа около входа стоит вешалка и за нею на стене висит круглое зеркало. С другой стороны полупустой шкаф, слишком громоздкий для её комнаты. «Не выбрасывать же,» — страдальчески выдохнула лейтенант, в сотый раз напоминая себе, что надо бы.       Кармилла стянула кофту через голову, пусть та была на молнии, и прямо в бюстгальтере да в штанах завалилась спать. Хлипкая подушка мягко подмялась под её затылком, одеяло, из последних сил державшееся на краю матраса, всё же свалилось на пол. Про покрывало здесь и вовсе не слыхали.       Тихий гул ветра доносился сквозь приоткрытое окошко, находившееся прямо над деревянным изголовьем её кровати. «Вот кто окна над местом для сна ставит?!» — недовольно выдохнула Кармайн, закрывая своё лицо предплечьем. «Бл*ть…» — обречённо простонала женщина, едва поняла, что грязная у неё не только кофта.       Та поднялась с кровати, что жалобно скрипнула в ответ. «Я тоже не хочу расставаться с тобой, дорогая» — с грустью подумала Кармилла, но всё же вышла из комнаты, направившись на кухню. Почему на кухню? Да потому, что до туалета идти целый век!       Экзорцист наскоро умылся в кухонной раковине — чистой, ведь никто в трезвом уме не будет здесь кушать. Вытерев лицо полотенцем для посуды, Кармайн тяжело опёрлась о столешницу. Она жутко устала. Хоть на это у неё есть право? Слух прорезал визг девушек на нижних этажах. Похоже, что нет.       Лейтенант направилась обратно к себе, но на половине пути остановилась, прислушавшись к нарастающему шуму. Девушки бежали с нижних этажей сюда? Зачем это? Что-то внутри неё подсказывало, будто в этом замешана она. «Глупости» — усмехнулась женщина. — «При чём тут я?»       К счастью её или сожалению, гадать пришлось недолго. На третий этаж с оглушающим криком «Кармилла» ворвалась Лют, а за ней из всех щелей повылезали остальные экзорцисты. Все они выглядели растрёпанными и, самое главное, шокированными до глубины души.       — Что слу-…? — старшему экзорцисту не дали договорить, они вытолкнули её в окно и велели со скоростью света лететь к тренировочным залам.       Уставшая Кармайн не нашла в себе сил сопротивляться, потому послушно вылетела из общаги и под визг других экзорцистов направилась к указанному месту.       — Хоть ты объясни, что здесь твориться, — спросила Кармайн летевшую поблизости девушку, чьи волосы были убраны в два низких хвостика.       — Ты сама должна нам всё объяснить, Кармилла Кармайн! — хихикнула Юмб и этот смех совершенно не понравился лейтенанту.       Кармилла приземлилась у входа в тренировочные залы, где они обычно практиковали боевые приёмы, тренировались в общем, тратя на это кучу времени и сил. Мышцы её спины заныли, давая хозяйке знать, что с таким износом крылья могут отвалиться в любую секунду. Женщина устало расстянула спину. Ей и это не дали закончить: старшего экзорциста поволокли ближе к внутренним воротам.       — Когда вы от меня отстанете?… — ей оставалось лишь недовольно вякать в ответ.       — Когда объяснишь, кто тебе это прислал! — взволнованно произнесла Виктория, сжимая свои маленькие ладошки в кулачки.       — Прислал что..? — спросила лейтенант, но ответ не расслышала.       — А вот и вы, Кармилла, — пожилой херувим, совершенно ей не знакомый, протянул женщине воистину великолепный букет.       — Боже мой, — выдохнула Кармилла, едва поняла, что всё это — розы, её любимые розы.       — На этом моя миссия окончена, прошу меня-…       — П-Постой! — Кармайн едва сдержалась, чтоб не схватить за руку этого крохотного херувима.       — Да? — подправив свой монокль, развернулся слуга Божий.       — Кто отправитель? — спросила Кармилла и девушки вокруг замолчали в трепетном ожидании.       Конечно, некоторая её часть нежно шептала, что это был он, но здравый смысл всё больше заполнял её голову. Она старалась игнорировать эти тихие, совершенно наивные и, в некотором роде, несбыточные желания. Старалась, вот только…       — Думаю, он предпочёл бы остаться анонимным, — Кармилла буквально видела, как старик с трудом сдерживал себя от усталого вздоха.       — И всё же?… — с остатками надежды проговорила женщина.       — До свидания, Кармилла — бросил тот и исчез в круговороте солнечных лучей.       А она так и осталась с огромным букетом красных и белых роз в руках. «Господи…» — усталость как рукой сняло. Кармилла потупила взгляд на раскрытые алые бутоны. «Что ж это творится…?» — подумала она, но счастливая улыбка так и норовила расцвести на её лице. — «Нужно быстрей удрать отсюда!»       — Хэй, лейтенант! — услышала та за спиной.       Затёкшие крылья не позволяли ей рассечь воздух, а двумя своими ногами она не имела шансов удрать от вопросов подчинённых.       — Милла? Ничего не хочешь объяснить? — Кармилла замерла, судорожно сжимая в руках свой букет.       — К-Командир… — натянуто улыбнулась она, развернувшись.       Прятать огромный букет за спиной, конечно, не самая лучшая идея, но другой в её голове не возникло.       — Тебя ммм… ничего не смущает? — улыбнулся ей Адам, скрещивая руки у груди.       — Что? А? Н-Нет, вроде нет. Знаете, я так устала, мне очень хочется спать, так что… — Кармилла засеменила в сторону общежития. — Я пойду!       Она подорвалась с места, но её быстро остановили, подхватив за ноги.       — Я вас ненавижу, — прошипела Кармилла, всё ещё обнимая в руках свои розы.       — Мы знаем, дорогуша, — хохотнула Лют, до жути довольная собой.       — Но так надо, — оскалилась Виктория, её ручки крепко сжимали правую ногу Кармайн.       — Итак, давай подумаем, — широченно улыбнулся командир, подлетая к одному из своих лучших бойцов. — Месяц назад ты ещё до восхода солнца ушла за мед.припасами в больницу, но вернулась ближе к полуночи, — из своего кулака Адам разогнул свой большой палец, следя за незамедлительной реакцией старшего экзорциста. — Все следующие дни летаешь в облаках, глупо улыбаешься своим мыслям и краснеешь, когда тебя от них отрывают, а три дня назад вовсе умудрилась поздароваться с изумрудным украшением в ювелирном. — командир приблизил уже раскрытую ладонь к ядерно-красному лицу Кармиллы. — А сейчас ты, холодная и вроде неприступная дама, получаешь розы от анонима! Милла, что ты скрываешь от нас? — Адам откровенно смеялся над ней.       — Бл*ть, отпустите уже меня… — растоптанная в прах Кармилла прятала своё раскрасневшееся лицо за букетом.       — Ну же, девчонки, пощадите её, — кивнул Адам и спустился с ними на землю.       Лейтенант, справившись с головокружением, поднялась на ноги и столкнулась с дюжиной глаз, видевших её беззащитной и смущённой. «Какой. Же. Это. Позор.» — выдохнула Кармайн, закопав своё лицо в нежные лепестки.       — Ну же, Милла! — рассмеялся Адам, внутри удивляясь тому состоянию, в которое тот смог загнать своего лейтенанта.       — Я н-не знаю, кто это… — проговорила Кармилла, кажется над её головой кружился дымок.       — В каком это смысле «не знаю»? Ну же, Милла! Нам всем видно, что ты знаешь!       — Н-Не знаю!       — Да брось, лейтенант, — усмехнулась Лют, приобнимая ту за плечи.       — Совсем-совсем не знаю!       — Божечки, Кармилла, ты вся горишь! — воскликнула Виктория, прикоснувшись к шее женщины.       — Небось от радости, — хмыкнул золотоглазый экзорцист.       — Или от нетерпения! — раздалось в толпе.       — Нетерпиться к любимому в объятия? — сдерживал очередной приступ смеха Адам. — Ох, чёрт, или это «она»?              — Чего?! Нет! — наконец вынырнула из цветов Кармайн.       — Значит, «он», — словно кошак у миски с молоком, Адам расстянул губы в торжествующей ухмылке.       — Н-Не-…! Я точно не знаю! — продолжила отнекиваться Кармилла.       — Боже мой, это надолго, — простонала Юмб.       — Кто он вообще? Местный? Или из гражданских? — продолжил пытки командир.       — Не знаю!       — Оставьте её уже в покое, она ж взорвётся щас, — рассмеялись в толпе.       И вправду, лицо Кармиллы сейчас было оттенка переспелого помидора.       — Ты правда не знаешь? — как-то удивлённо спросил Адам.       — Да! Совсем не знаю!       — Так а х*ли краснеешь? — уже начиная понимать абсурдность ситуации, рассмеялся мужчина.       — Р-Розы же… — жалко ответила та, прикрывая глаза ладонью.       — А где пропадала то месяц назад? В больнице чтоль на свиданку не ходила?       — Ч-Что?! Да, ни за что!       — Эт мы поняли, — выдохнула Лют, ладонями упёршись о талию.       — Такую комедию сломала! — вновь рандомный вброс из толпы.       — Ты ж на отношения без обязательств так не реагируешь, — проговорил Адам. — Вон пекаря охмурила, тот до сих пор вашу ночь вспоминает!       — Какого х** ты его вспоминаешь? — рыкнула Кармайн, но умолкла, в шоке от собственной реакции.       — Да потому, что такой красной мы тебя никогда не видели! Может полюбила кого? Думали сосватаем наконец! — продолжая хохотать, говорил Адам.       — Ну ты и д*бил, конечно, — усмехнулась Кармайн, протирая лицо ладонью.       Слишком странный день.       — Ну и х*й с тобой! — обиженно плюнул тот, но продолжал улыбаться, да и в глазах нет и намёка на обиду.       — Вот так! Пора уже рассходиться! — воскликнула Кармилла и направилась к себе.       Успокоившиеся экзорцисты, что не смогли создать драму из пыли, начали разбредаться по корпусам. Адам и Лют направились внутрь тренировочных зон. Виктория с грустной мордашкой улетела в кафетерий. А лейтенант, довольная тем, что никто не раскрыл её секреты, зашагала к общежитию.       «Какие же они все идиоты…» — без капли злости размышляла Кармайн. Она взобралась на нужный этаж, дошла до двери и вошла в свою комнату. В свою обитель тайны.       И тайны следующей: холодный и расчётливый лейтенант умеет признавать свои ошибки, может быть грустной или радостной, в нашем случае — ещё и смущённой; лейтенант может плакать от горя и выть от отчаяния, а может, как сейчас, от переполняющего счастья танцевать без стеснения, но в комнате.       Тайна эта хранится за десятью замками. Что ж случится, если другие узнают, что лейтенант ещё может чувствовать, может любить… Что она сохранила в себе остатки нежности, но сейчас эти крохотные остатки были в опасности: женщина готова была отдать их абсолютно незнакомому… даже не человеку. Всё, что она соскребла со стенок собственной души, Кармилла готова была сжечь в пылающем чувстве любви, даже не до конца уверенная в том, нужно ли это ему.       Господи, но как же это нужно ЕЙ. Кармилла мечтательно улыбнулась цветам, что уже благоухали в отведённом для них стеклянном графине. Он раньше использовался для питьевой воды… Да плевать, цветы смотрятся очаровательно.       Белоснежные розы. Что ж они означали? Помнится, они выражали уважение и верность. И вечную любовь! «Пхх, Кармилла не преувеличивай» — зашуршало где-то в глубине, но Кармайн быстро задавила этот росток беспокойства. А красные розы, естественно, олицетворяют пылающую любовь… В который раз она попадается на это? Уже не сосчитать. Розы, цвета её крови, цвета её глаз, уже сидят у неё между рёбер и цветут, питаясь её жалкими мечтами о счастливой жизни.       Может, с ним всё будет по-другому? Брось, Кармилла, ты взрослая женщина, и ты знаешь, что у тебя ужасный вкус на мужчин. «На мужчин. А он Архангел» — странно, но это её чертовски забавляет. И всё же шанс есть. Я хочу его любить. Хочу быть любимой им. Хочу запить вековое одиночество любовью…       Кармайн аккуратно гладит лепестки, всё ещё сидя на полу у графина. Она взвешивает, размышляет. Улыбка не слезает с её лица. «Я влюбилась» — с тихим упоением думает она. — «Я, дура, влюбилась».       Внезапно в окно что-то стучится. Кармилла напрягается всем телом. Вряд ли сёстры станут донимать её в это время. Адам тем более. Женщина хватает небольшой кинжал из под кровати и, протянув оружие перед собой, движется к окну. По началу она никого не видит. Но после очередного стука она вздрагивает и замечает висящего на раме небольшого паучка. Кинжал выскальзывает из её руки. Белоснежный паучок с четырьмя глазками изумрудного цвета. Сердце сжимается с невиданной болью. Сладкой и желанной болью. «У него в руках что?…Письмо?!» — задыхается Кармилла и тут же отскакивает от окна, поджимая к себе колени у стены так, чтобы паучок ничего не видел. Она зажимает рот ладонью и дышит, дышит, дышит…       Только у него такие чистые, сверкающие зелёным цветом глаза. Только у него, Кармилла клянётся своими крыльями. «О чёрт». Значит ли это-…? «Вот бл*дство». Что цветы от него…! Кармилла безбожно визжит в свою ладонь. Боже мой, ей же не пятьнадцать! «Спокойно, Кармайн, спокойно!» Экзорцист вновь встаёт на ноги и открывает окно, высовывая туда другую ладонь. Той она ещё держит рот на замке. Пушистый паучок, словно живой одуванчик, переходит с её кисти на предплечье, а после резко отворачивается. Что с ним? Пауки могут стесняться?       — Да брось, на мне же есть лифчик, — усмехается Кармилла, отдаляя от лица руку.       Она приглаживает паучка пальцем. Тот забавно дрожит под её подушечками, стараясь передать ей тот клочок бумаги, что он держал своими ути-пути лапками.       — Ты такой ответственный, — как с ребёнком сюсюкается Кармайн, вероятно, от волнения. — Передай своему хозяину, что ты о-о-очень хороший мальчик. — продолжая гладить паука, говорит экзорцист.       «Боже, боже, боже..!» — кричит она внутри себя, раскрывая бумажку. А в ней лишь два предложения, что заставляют её смеяться от радости.

Кармилла, это тот, кого ты сбила у фонтана святой Терезы, нам срочно нужно встретиться. Буду ждать тебя сегодня в полночь у кромки Поющего леса.