«И преобразовались кости, и стали они скелетом могучего рационалиста. И сказал Господь, что это хорошо».
Дж. К. Роулинг (бросьте, мы просто над ней измываемся)
5 октября 1992 года.
Дряхлая заурядность. Так Гермиона Грейнджер окрестила нового преподавателя зельеварения в первый учебный день. Гораций Слизнорт предстал ей несколько неуклюжим и бесполезным. Впрочем, на то были причины: эта девочка заранее изучила пособия по зельеварению не только за нынешний курс, но и за все грядущие.
Поразить Новую-Тёмную-Леди, как её между собой называли одногруппники, могло лишь нечто экстраординарное. Но Слизнорт, видимо, променял былую гениальность, о которой свидетельствовал его послужной список, на седину, тремор и артрит.
Гермиона была не из существ, что причисляют себя к Homo sapiens, но страшатся признать неправоту и изменять мнение под давлением новых фактов. Сделать это всё же пришлось.
Сперва ей почудилось, что у профессора лишь выдался удачный день: однажды урок оказался просто восхитительным. Однако за ним последовали не менее занимательные занятия, даже учитывая, что Слизнорт частенько «соскальзывал» с темы зельеварения и уносился монологами в рациональность, бессмертие и космонавтику. Подозрительным был и исчезнувший тремор. Девочка не могла не заметить его отсутствие, когда профессор наполнял флакон свежесваренным «Феликс Фелицис».
Странности на этом не прекратились. Вскоре старый чудак, проходя мимо Гермионы — его неуклюжесть никуда не делась — выронил книгу Гольбаха. На широко раскрытые глаза Гермионы профессор ответил лишь доброй улыбкой.
Удивление девочки было вполне обоснованным. Школу к тому времени окутала не только патриотическая, но и религиозная пропаганда. Кажется, министр магии и новая директриса решили, что те мифы и легенды, которые они почему-то воспринимают всерьёз, должны почитаться и другими жителям магической Британии. Поймай Слизнорта с книгой Гольбаха руководство школы, его бы, скорее всего, вышвырнули.
Давным-давно профессор Макгонагалл поинтересовалась у Гарри, сколькие из запрещённых книг он уже изучил. Мальчик без промедления ответил, что прочитал их все. Гермиона сделала то же, но несколько раз, а потому ведала о содержимом учебника.
Ей был знаком не только Гольбах, но и Ламетри. Хоть к философам в целом она относилось пренебрежительно, но эти двое показались ей довольно смышлёными пареньками. Они повеселили её прежде всего своей смелостью, готовностью вгрызаться в заблуждения толпы и проделывать в них срамные отверстия.
Добрая улыбка поднявшего учебник профессора растянулась в слова: «Мисс Грейнджер, не желаете прокачать свою рациональность?».
Так всё и началось. Аналогичные предложения Слизнорт сделал Малфою и нескольким другим ученикам, на которых указали эти двое.