ГЛАВА 3. Лгать нельзя говорить правду.
10 июля 2024, 10:28Почти все, кого я встречал в своей жизни, не понимали, что сатанизм состоит не в ритуальных жертвоприношениях, раскапывании могил и поклонении дьяволу. Дьявола не существует. Сатанизм — это поклонение себе, потому что только ты ответственен за свои собственные добро и зло. Война христианства с дьяволом всегда была борьбой с самыми естественными человеческими инстинктами — потребностью в сексе, насилии и самодовольстве — и отрицанием принадлежности человека к миру животных. Идея рая — это просто христианский способ устроить на земле ад.
— Мэрилин Мэнсон, американский рок-певец, композитор, актёр, поэт-песенник, художник и бывший музыкальный журналист.
***
Кенни действительно был жив. Сейчас он сидел рядом со Стэном, увлечённо что-то рассказывая. Говорить ему было тяжело, болело горло. Марджорин сказала, что Кенни простудился. Стэн внимательно смотрел на друга, практически не моргая, чтобы заметить трупные пятна, которые он решил спрятать тональным кремом, или почувствовать, что Кенни на самом деле не дышит. Марш ещё весь разговор сжимал коленку Кенни, проверяя, реален ли он. Вроде нога настоящая, рука сквозь неё не проходит. — И я вот ему и говорю… Стэн, ты меня слушаешь? — Кенни бросил задумчивый взгляд на руку друга, которая слишком сильно сжимала его колено. — С тобой точно всё нормально? Кенни тяжело вздохнул — уже отвечал на этот вопрос. — Почему ты спрашиваешь? Стэн пожал плечами, отводя взгляд, но руку так и не убрал. — Не знаю, — наконец-то ответил Марш. — У меня было ощущение, что ты пострадал или… умер. Кенни вопросительно приподнял бровь, наклонив голову. Стэн посмотрел в его голубые глаза, надеясь, что хотя бы там увидит хоть что-то, что докажет, что он не сошел с ума. Но ничего такого не было. Кенни был жив. Он ровно стоял на ногах, его сердце билось, мозг функционировал, грудь поднималась и отпускалась от каждого вдоха и выдоха. В нём не было ничего от живого трупа. Единственное, что насторожило Стэна, так это то, что Кенни никак не отшутился. Обычно он всё переводил в какую-нибудь пошлую шутку, после которой Стэн валялся где-нибудь в углу и держался за животик, потому что было больно смеяться, но в этот раз Кенни молчал. Стэн нахмурился, сжимая чужое колено ещё сильнее. Кенни наконец ему коварно улыбнулся. — Слушай, Стэнли, — сказал Кенни самым очаровательным голосом, на который только был способен. — Я считаю, что нашим отношениям пора перейти на новый уровень, — наклонился ближе к его лицу и интимно прошептал: — Давай понюхаем коленки друг друга, — а потом очень сильно чихнул Стэну в лицо. Стэн завизжал, вытираясь об футболку Кенни, который хлюпал носом. Кайл рядом молча пил чай, который ему заботливо принесла Марджорин. Она сейчас была в соседней комнате, собиралась на работу. — Может, тебе просто это приснилось? — влез в диалог Кайл, когда они наконец закончили. — Ты сегодня очень крепко спал. Настолько красочный сон приснился, что принял его за реальность. Такое бывает после тяжелого рабочего дня. — Да, похоже на то. — Бро, ты совершенно сбил свой режим, — Кенни похлопал его по плечу, а потом так сильно закашлял, что Стэну показалось, что тот сейчас выплюнет свои лёгкие. Когда Кенни наконец-то пришел в себя, то открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но его прервала открывающаяся дверь, поэтому он сразу же затих. Это не скрылось от внимательных глаз Кайла и Стэна, которые сразу же переглянулись, поняли, что думают об одном и том же, коварно улыбнулись, потому что приятно, когда твой напарник чувствует тебя максимально, и снова перевели взгляд на Кенни, нахмурившись. К ним в гостиную зашла Марджорин. Она ласково улыбнулась гостям, убрав выбившуюся прядку волос за ухо. Сегодня она выглядела просто очаровательно, Стэн даже не поверил в то, что это та самая Марджорин, которую он знает. Во сне она была другой.***
— Почему нет? — Мы уже несколько раз это обсуждали. Сколько будем возвращаться к этому разговору? — Столько, сколько потребуется. Я лишь хочу сделать как можно лучше. — Как можно лучше себе? — Ты ведешь себя как придурок. — Если не прекратишь, то я передумаю. — Ой, и что ты без меня будешь делать? — Уж поверь, я точно что-нибудь придумаю. Кажется, эти ссоры слышал весь город. Стэн знал каждую реплику наперед. Будто смотрел один и тот же сериал, надеясь на другой конец. Даже немного грустно, что спустя пять лет эти двое истратили весь свой словарный запас ехидных слов, которыми они кидали в друг друга при каждом разговоре о детях. Пенелопа рядом нахмурилась, вцепившись в рукав его куртки. Стэн аккуратно погладил её по голове. Кайл совершенно не умеет совмещать отцовство с работой. Сегодня он должен был остаться дома, пообещал Пенелопе сходить погулять. Но все его планы накрылись после звонка Венди. Нашли труп девушки возле монастыря. И по голосу девушки можно было понять, что дело нельзя откладывать. Рэд послала Кайла далеко и надолго, сказав, что она не собирается отменять свой выходной. Брофловски всерьез задумался о том, что пора искать новую няню, но Пенелопа сказала, что обидится на него, если он уволит Рэд. Рэд клевая, только от работы отлынивает, а так она действительно очень клевая. Кайл решил, что подумает об этом потом, а сейчас нужно было найти человека, который сможет посидеть с детьми. Его родители сейчас в Канаде, младший брат там же, учится. Все друзья на работе. С собой их брать нельзя, так как Кайл очень легко уловил нотки испуга в голосе Венди. Остался только один человек, в которому Кайл мог обратиться. И он был этому не рад. — Почему они опять ссорятся? — тихо спросила Пенелопа у Стэна. Мужчина пожал плечами. Как объяснить ребенку всё правильно? Стэн никогда не умел хорошо общаться с детьми. Знал, что отец из него выйдет ужасный. Нельзя становиться отцом, когда смотришь в зеркало и видишь его. Они так похожи, что это пугает. Такие же черные волосы, такие же огромные мешки под глазами, так ещё от обоих несёт алкоголем. И он не готов становится ещё и таким же отцом. Травмированных детей и так слишком много. Так он сказал когда-то Венди, а как теперь объяснить всё Пенелопе, которая верила в то, что дядя Стэн самый лучший? Даже лучше Кайла, но тому об этом знать необязательно. — Потому что они оба травмированные сыкуны, — вмешался в разговор Трэй и плюхнулся в кресло напротив, открывая банку «Coca-Cola». Стэн пригрозил ему пальцем, Пенелопа начала тихо хныкать, уткнувшись носом в плечо мужчины. — Нельзя так говорить про родителей. — Перестану, когда они прекратят устраивать этот цирк при каждой встрече. Дверь в грохотом открылась. В дом зашел Кайл, увешанный сумками. Он слишком сильно сжимал лямки, впившись ногтями в свои ладони, потом останутся следы. Шаги у него были слишком громкие, мог и пол пробить, если бы очень сильно захотел. Поджатые губы, тяжелое дыхание, нахмуренное лицо. Стэн тихо ругнулся, но Пенелопа всё равно услышала, показывая всем своим видом, что запомнила новое слово. Сегодняшний день будет невероятно долгим. Следом зашла Хайди Тернер, которая пять лет назад носила фамилию Брофловски. Совершенно не изменилась за это время. Она была очень маленького роста, даже не доходила Кайлу до плеч, но смотрела на него так, словно может поставить его на колени лишь одним движением руки. И это действительно было так. Кайл был готов сделать всё, стоило ей только попросить. Всё, кроме одного. — Я сказал нет! — Кайл поставил сумки на табуретку. — Почему? У тебя сейчас прибавится дел на работе. Дети так и будут сидеть с незнакомыми людьми? Они ни отца, ни мать не видят. А так хотя бы я буду рядом. — Нет. — Детям нужен хотя бы один родитель рядом! Кайл хлопнул по столу. Хайди даже не дернулась. — Нет, — Кайл подошел ближе, наклонился, чтобы быть на одном уровне. Хайди скрестила руки на груди, задрав голову. Глаза у неё темно-зеленые, глубокие, непонятные, когда-то были очень близкие, с желтым ободком вокруг зрачка. Красивые. Хайди Тернер сама очень красивая. Её русые волосы лезут ей в лицо. Кайлу хочется их убрать, но он держит себя в руках, не позволяя себе лишних движений. — Я не позволю Картману воспитывать моих детей. — Мама! — крикнула Пенелопа, подбегая ближе. Хайди моментально расслабилась, садясь на корточки, чтобы обняться с дочерью. Кайл отошел в сторону. — Я так соскучилась. Ты сегодня с нами сидишь? — Да, милая. Сегодня и завтра ещё, папа сегодня не сможет ночью домой вернуться, — она поцеловала Пенелопу в макушку, прижимая её ближе к себе. — А я как сильно скучала, ты просто не представляешь. Трэй глубоко вздохнул, поставив в сторону банку, и пошел к Хайди, перед этим бросив быстрый взгляд на отца. У него глаза матери. И в принципе он был на неё похож больше, чем на отца. Кайл сморщился, надевая жилет. — Пошли, Стэн, — даже не обернулся. — Ты знаешь, где ключи. Если что-то случится, то сразу звони, — это уже было адресовано Хайди. Та молча кивнула, хотя Кайл не смотрел на неё. Ему и не нужно. Он и так знает, что она сделала. — Может, сегодня я за рулем? — с надеждой в голосе спросил Стэн, когда они оказались на улице. — Нет. Стэн злобно пнул маленький камешек на дороге. Кайл и Хайди познакомились в старшей школе. В первый же день Кайл сказал друзьям, что эта девушка невероятная красавица. Картман тогда лишь сморщил нос, сказав, что все девушки тупые суки. Через год Кайл уже целовал Хайди в её пухлые губы, притягивая к себе поближе. Девушка смеялась ему в рот, зарываясь пальцами в его рыжие кудри, которые ей так сильно нравятся. Картман всё ещё называет её тупой сукой. Но Хайди счастлива. Она встречается с очень красивым, высоким и умным парнем. Не нравится только его большой нос, но каждый раз целует его горбинку перед тем, как уйти домой. Хайди мечтает поступить в самый лучший колледж на специальность, на которую хотела с детства. И у неё все шансы. Если ещё постарается, то у неё будет повышенная стипендия. Хайди одна из самых лучших учениц в школе. Мама с папой гордятся. Хайди действительно самая счастливая. А потом что-то пошло не так. Хайди отчасти сама виновата. Бедняжка Хайди, которая решила, что они достаточно взрослые. Кайлу не продали презерватив, он об этом сказал. Но всё будет хорошо, верно? Ничего страшного. Только Хайди забыла выпить противозачаточные. Всё точно будет хорошо? Они любят друг друга, вместе справятся. Только Хайди уже не была так в этом уверена, когда в свои семнадцать лет держала в руках тест на беременность. Отец долбился к ней в ванну, в которой слишком сильно пахло мочой, а Хайди держит уже третий тест на беременность в свои семнадцать лет, и они все положительные. Томас Тернер — отец Хайди — тогда сломал Кайлу руку и разбил нос, хотя было ощущение, что он сломал ему все кости. Удивительно, как он выжил. Может, от убийства его остановил раздирающий плач дочери. Мама Кайла сказала, что нельзя делать аборт, ведь это убийство. Хайди очень громко плакала, когда Кайл, замотанный в бинты, с синяками под глазами, с протезом сделал ей предложение руки и сердца под строгим надзором Томаса. Ведь отцу хотелось, чтобы у его дочери всё было идеально. Она не могла растить ребенка без отца. Хайди так и не поступила в колледж своей мечты. Вместо этого она держит на руках небольшой курс, как разрушить своё идеальное будущее. Курс назвали Трэй Брофловски. Имя придумал Кайл, а Хайди было всё равно. Мальчик плачет, у Хайди тоже текут тихие слезы. «Что же я натворила?», — одними губами произносит Хайди, хватаясь за пеленки, трясет малыша, надеясь, что ему скоро надоест так громко орать. Она пачкает его своими же слезами, пока Кайл покупает бутылочки. Да, именно в этот момент всё пошло не так. Хайди превратилась в домохозяйку, Кайл пошел следом за Стэном в полицию, потому что никуда больше не хотели брать, да и в другой город уже не получится поступить. Хайди отдалилась, Кайл же пытался сделать всё, чтобы мама на семейном ужине сказала, что они огромные молодцы. Кайл думал, что второй ребёнок спасёт их брак, но ещё никогда так не ошибался. Он уже не был уверен, что его ждут после работы, словно он чужой в этой семье. Каждый раз хотелось поступить по-свински и вернуться только под утро, но дома его жена одна с детьми, ей нужна помочь. Хайди больше не целовала его в щеку, а лишь аккуратно обнимала, говоря о каких-то базовых вещах, Кайл иногда забывал слушать. Кажется, наступил тот момент, когда надо приложить усилия, чтобы сказать «я тебя люблю». Но в этом просто нет надобности. Главное ведь поступки, а не слова, верно? Для него первым звоночком стало, когда Хайди перестала его ждать. Ложилась спать без него. Ещё ей не нравилась его борода, потому что неприятно кололась, когда они целовались. Кайл стал забывать бриться, хотя до этого приводил свою щетину в порядок почти каждый вечер. А Хайди всегда ждала его после работы, чтобы рассказать, как прошёл её день, в какой музей или парк она сходила с детьми, показывала свои рисунки, которые она делала во время дневного сна малышки. А сейчас Хайди крепко спала, Кайл лишь сейчас осознал, что они не общались нормально уже больше недели, он даже не знает, где она сегодня была. Кайл вернулся под утро, снова не побрился. Казалось бы, ничего такого. Они оба устали. Кайл работает, Хайди воспитывает детей. Оба думали, что ничего страшного в этом нет. Но это значило лишь одно: они больше не любят друг друга. И в тот вечер он чувствовал, что ему совершенно не стоит возвращаться домой, потому что точно знал, что если он не остановится, то в его жизни что-то поменяется. А Кайл не любил перемены. Если честно, то просто терпеть их не мог. Но вот он открывает дверь, отмечает про себя, что дети, видимо, уже спят. Пенелопа была очень неспокойным ребенком. Она постоянно отказывалась ложиться спать вовремя, предпочитала устраивать истерики до поздней ночи, поэтому Кайл выдохнул полной грудью, когда убедился, что малышка действительно спала. Хайди была на балконе. Сидела на полу, свесив ноги через ограду. Когда Кайл пришел в этот дом впервые, то сразу же понял, что купит его только из-за балкона. Его сразу же охватило чувство уюта и красоты. Хайди было всё равно, лишь бы не жить с родителями Кайла. Трэй тогда только начал ходить. Кайл представлял, как будет приходить домой после тяжелого рабочего дня и уходить на этот балкон, чтобы дать себе проветриться. И не ошибся. Никогда в жизни не признается, что уходил туда, чтобы отдохнуть от своей новой семьи. Уже было два часа ночи, на улице холодно, а она в одной тонкой майке. Он пришел к ней, Хайди не обернулась, хотя Кайл прекрасно знал, что она его слышала. Вместо приветствия Кайл молча накинул ей на плечи свой полицейский жилет и сел рядом. Ждал. Наконец-то она хрипло произнесла: — Ты задержался, — Кайл вздрогнул, отмечая про себя, что они так давно нормально не разговаривали, что он и забыл, как звучит её голос. — Был очень тяжелый день. Хайди кивнула. Кайл же прекрасно понимал, что она совершенно не представляет, чем он занимается на работе, потому что просто перестал с ней говорить. Кайл повернул голову, чтобы внимательнее её осмотреть. Перед ним сидит совершенно незнакомая ему женщина, хотя он прекрасно знает, что у неё очень много маленьких родинок на животе. Знает, что она просто обожает лягушек, на многих её вещах изображена эта амфибия. А ещё эта совершенно незнакомая женщина знает в совершенстве украинский язык. Кайл таил в её руках, когда Хайд целовала его в мочку уха и шептала: «я тебе кохаю». Эта незнакомая женщина носит на безымянном пальце обручальное кольцо, которое он когда-то ей подарил. Эта незнакомка мать его детей. Но Кайл смотрел на неё и совершенно не узнавал. Эта другая Хайди, чужая, не его. — Мы уже несколько недель не ужинаем вместе. Дети спрашивают, почему. Она всегда прибегала к нежным интонациям, чтобы упреки выглядели более утонченными. — Извини, — сказал Кайл, хотя так и не понял, действительно ли он чувствовал сожаление. — Время так быстро идет, я не успеваю. — Я тоже не успеваю, — Хайди прикусила щеку изнутри. — Не успеваю жить. Кайл нахмурился, отводя взгляд в сторону. Хайди закончила какой-то отвратительный колледж, оценки ей ставили за красивые глазки или потому что она приходила с ребенком. Иногда Кайлу приходилось платить. Сейчас Хайди целыми днями сидела дома, кожа у неё была бледной, волосы стали какими-то серыми. Не о такой жизни она мечтала вместе с очень красивым, высоким и умным мальчиком. А ещё обоим детям достался его нос. Это беспредел. — Ты меня не любишь. Кайл промолчал. Не знал, что ответить. Он любил Хайди, но другую. — Ты вообще никого не любишь, — её, видимо, не устроило его молчание, поэтому решила продолжить. — Наоборот, я люблю вас всех. — Твоя любовь всеобщая. — А это плохо? Я и правда люблю всех. — Даже преступников? Кайл хмыкнул. — Особенно преступников. Она наконец-то посмотрела на него. Ветер усилился, Хайди сильнее укуталась в его пиджак, стараясь посмотреть в его глаза, которые когда-то ей очень нравились. У её дочери такие же глубокие и добрые карие глаза. Только язык уже не поворачивается сказать, что это их дети. — Ты, может, и любишь меня, но совершенно не как жену. Сильнее запахнула пиджак. Кайл посмотрел на её точёный профиль, на прядки русых волос. — Ты раздаешь любовь и не отдаешь никому, Кайл. Мужчина усмехнулся. Хайди ожидала услышать встречный такой же вопрос, но вместо этого Кайл указал на черную машину рядом с их домом и спросил: — За тобой? Она заметно напряглась, покачала головой и искоса посмотрела на Кайла. Её зеленые глаза на бледном лице всё ещё излучали соблазн. Кайл не был дураком. Именно из-за этого Хайди когда-то заинтересовалась им. — Да. — Когда успела с ним познакомиться? Ещё машина кажется такой знакомой. — У тебя очень саркастичный тон. И весь ты полон сарказма. Кайл лишь хотел услышать, что ошибся, что это не та машина, о которой он подумал. Но Хайди молчала. — Картман? Кайл прикрыл глаза, чувствуя тяжесть где-то глубоко в груди. Он не хочет встречаться с её взглядом, а она смотрит сейчас только на него. Кайл не хочет повернуться и увидеть в этих прекрасных зеленых глазах жалость. Он не выдержит. Ногтями царапает свои ссадины, сдирает их до крови. — Почему он? Хайди пожала плечами. — Я жалею, что так рано родила. Думала, что мы справимся, но у нас не выходит. — Может, потому что мы не старались?! — Кайл сказал это слишком грубо. Сразу же стало очень стыдно. Хайди дернула щекой, отворачиваясь. Не расстроилась, ведь прекрасно знает все его эмоции наперед. — Надо было стараться раньше, Кайл, — а он ведь действительно думал, что разгадал всё, что ей было нужно. — Ты постоянно на работе. Я же не глупая, знаю, что если бы очень хотел, то мог бы в какие-то дни возвращаться пораньше. Но на работе ты нашел своё утешение. Нашел покой от своей непутевой семьи, — Кайл хотел возразить, но Хайди не дала ему, перебив: — А вот я свой покой не нашла. Чувствовала, как сама медленно умирала. У меня постоянно текли слезы, мне тяжело было связать и пару слов, а ты думал, что я просто не хотела с тобой разговаривать, но поверь, мне хотелось столько всего тебе рассказать. Но я так сильно уставала, что не могла часами подняться с постели. Пенелопа надрывалась, кричала несколько часов, а я продолжала лежать в постели. Трэй жаловался, что из-за сестры он не высыпался, а я могла лишь мычать в подушку. Я совершенно не понимала, что Пенелопа хочет. Она плачет, я её кормлю, а потом понимаю, что ребенок переел, ему плохо, а я ничего не могу сделать, лишь нервно качаю на руках, молясь, чтобы она скорее заткнулась, — кажется, у Хайди потекли слезы, но Кайл этого не видел, лишь смотрел на эту черную машину. — Я себя безумно ругала, считала себя ужасной матерью. Я причиняю только вред своим детям. Мне было невыносимо тяжело ухаживать за Пенелопой. Когда я пыталась с тобой это обсудить, то ты говорил, что всё будет хорошо. Ни черта не будет хорошо, Кайл. У меня болели суставы, выпадали волосы, я потеряла несколько килограмм. Могла только ползать по полу, пугая тем самым Трэя, который не понимал, почему мама не может вести себя так же, как и раньше. Ты бы слышал, как он плакал, прося меня подняться. Я думала, что Пенелопе постоянно угрожает опасность, целыми днями сидела возле её кроватки. А ты думал, что я ухожу спать в коридор из-за того, что обиделась. Ты ведь даже не хотел узнать, почему я уходила. — Почему ты не сказала? — А что я должна была сказать? Кайл, мне кажется, что я не люблю наших детей? Как бы ты отреагировал? — Кайл промолчал. Хайди кивнула головой, знала, что будет именно такая реакция. — Эрик же оказался рядом. Один раз пришел в гости, когда я в очередной раз валялась на полу возле колыбельке и очень сильно раскачивала её, не понимая, что такими темпами Пенелопа точно никогда не уснет. Возможно, я ей делала больно этим. Ему открыл дверь Трэй, просил о помощи. И Эрик помог. А ты снова задержался на работе, — она посмотрела на Кайла и встала, за ней потянулся шлейф духов. Кайл встал вместе с ней. — Знаешь ли ты сейчас, о чем я мечтаю? — Откуда я могу это знать, если ты мне это не рассказываешь? Она была такой маленькой рядом с ним. Ей приходилось очень сильно задрать голову, чтобы взглянуть в его карие глаза, которые она правда когда-то очень сильно любила, до боли в животе. — Вот именно. А Эрик меня понимает и без слов. — Жиртрест не тот, за кого себя выдает. Ты же знаешь, что он был ужасным человеком? Хайди пожала плечами. — Наверное, но только благодаря ему сейчас я могу спокойно стоять на ногах. Кайл аккуратно взял её за щеки и вытер слезы большими пальцами. Хайди не отстранилась, лишь прикрыла глаза. — Я лишь хочу попросить об одном, — произнес шепотом Кайл, начав узнавать в чужих чертах свою самую нежную любовь. Поздно только. — Пожалуйста, будь счастлива, — он аккуратно коснулся губами её макушки. — Спасибо тебе за нас. Кайл был готов пойти на любые уступки во время развода. Хайди стало лучше, наконец-то начала занимает тем, о чем мечтала. Но Пенелопу с Трэем так и не отдал, аргументируя это тем, что никогда в жизни не позволит Картману прикасаться к своим детям. Дело он выиграл, ещё бы он не выиграл, учитывая, что его отец — один из лучших адвокатов. Было тяжело совмещать воспитание детей с работой, но он ни при каких обстоятельствах не соглашался отдавать их матери. Его собственные родители уже несколько лет живут в Канаде. Пришлось нанять няню с очень скверным характером. Стэн навязался к нему жить, чтобы помогать, не сказав, что снова поссорился с Венди. Пенелопа потом ещё первый год жизни называла именно Стэна папой, Кайл тогда очень сильно обиделся. С тех пор прошло уже лет пять, но Марш до сих замечает за другом, как тот очень резко реагирует, когда дело касается Хайди. Стэн пристегнулся, потому что Кайл ехал очень быстро, явно нарушая все правила дорожного движения. Спасало их только то, что они находились в полицейской машине, в которой из безопасного только иконка. «Какой-то слишком тяжелый год, хоть и не високосный», — подумал Стэн, когда вдалеке показался тот самый монастырь, возле которого нашли тело.***
— Я сейчас блевану, — сказал Стэн, и его действительно вырвало. Кайл держал в руках фотоаппарат, подошел ближе, всматриваясь в лицо жертвы. Девушка. Хотя Кайл не хочет верить в то, что когда это был живой человек. Щелчок. Первый снимок передал общий вид. Небольшая поляна, окруженная елями. Воздух был очень чистым, идеальное место для прогулок. Кайл невольно подумал, что Пенелопе бы тут точно понравилось. Обнаженная женщина лежала на боку, словно она спала. Тело было похоже на тряпичную куклу, набитую пухом и сшитую из отдельных кусков. Голова была втянута в плечи, изогнутое туловище имело ненормальные пропорции, а ноги, иссушенные до костей, напоминали хвост русалки в страшилках про «Ариэль». Снимок был сделан со спины. Снова щелчок. Кайл крупным планом сфотографировал стопы и плюсны, которые держались на клочках почерневшей плоти. Если бы он хоть мизинцем их коснулся, то они бы точно отвались. Дальше перешел на ляжки, кожа была окрашена в грязно-серо-зеленый цвет. Кайл уже сомневается, что ему нравится зеленый. Ещё один снимок, на котором бедра и гениталии кишели червями, пожирающими разложившуюся плоть. Вздутый посиневший живот, в котором также шевелились насекомые. В некоторых участках виднелись гнилостные пузыри, хотелось отключить все рецепторы, отвечающие за обоняние, чтобы больше не ощущать этот зловонный запах. Кайл потом обязательно выбросит одежду, в которой он сейчас, потому что уверен, что та впитала в себя всё. Кайл дошел до груди, которая не была так сильно изъедена, а лишь до плеч была покрыта темно-бурыми трупными пятнами. Голова осталась целой. Кайл сразу же её без всяких трудностей узнал, кто перед ним. Тэмми Уорнер. Грязные длинные каштановые волосы со светлыми крашенными прядями прикрыли лицо. Её рот был разинут во вечном вопле. Кайл выпрямился, вытерев лоб рукой. Рядом с ним встал Картман. — Что скажешь? — Кайл очень сильно старался сохранить самообладание. В полицейской академии его к такому не готовили. Наконец-то подошел и Стэн, который всё ещё прикрывал рукой одной рукой, а второй держал свой блокнот, готовился записывать. — Перед вами работа убийцы-эстета, — ответил Эрик без иронии в голосе. Стэн даже удивленно вскинул бровь, потому что уже был готов выслушивать очередной спор друзей детства. — На трупе представлены все стадии разложения. Одновременно. Это идеальный пример того, как гниет тело. — Вот черт, а Тэмми как-то пообещала и мне подарить незабываемую ночь, — вмешался Стэн и сразу же пожалел об этом, потому что его снова рвало. Кайл и Картман бросили на него задумчивые взгляды. — Стэн, соберись, мы ведём серьёзное расследование, — строго сказал Кайл. — У нас совершенно нет времени для твоих... Тра-ля-ля, у ля-ля. — Хорошо, хорошо, — Стэн глубоко вдохнул и спросил: — Как это возможно? — и указал рукой на труп. — До сегодняшнего дня я тоже был уверен, что такое невозможно, — Картман бросил взгляд в сторону. — Журналистам я сказал, что виноваты погодные явления. Но это бред. Чтобы тело полностью разложилось, потребуется минимум три года. А эту девицу я видел позавчера в кафе, где она работала официанткой, — Картман бросил взгляд на Кайла. — В кафе, куда мы пришли вместе с Хайди, чтобы провести ещё один вечер вместе, — Кайл бросил на Эрика злобный взгляд, нахмурив свои тонкие рыжие брови. Стэн закатил глаза, понимая, что осталось пара минут до того, как эти двое подерутся возле трупа. — Убийца сам спровоцировал всё это. И его знания меня поражают — так детально передать все этапы разложения... Словно она умирала несколько раз, — кажется, Картман облизнулся. Стэн прокашлялся и спросил, поворачиваясь к трупу: — Как такое смогли сделать? Картман пожал плечами. — Я думаю, что в местах сильного разрушения он использовал кислоту. Вводил химические препараты, чтобы добиться эффекта «пергаментной» кожи. Видимо, поигрался с температурой, чтобы добиться такого различия в тканях… — Получается, её перенесли сюда уже после всего? — перебил Кайл. — Конечно, Кайл, мне кажется, это очевидно. Кто захочет такое вытворять в полевых условиях? Такое искусство точно нужно творить в закрытом помещении, чтобы даже Бог не смог увидеть, чем это ты там занимаешься. — Подозреваемый может быть химиком по образованию? — снова перебил Кайл. Картман бесился, когда его перебивали. Кайл прекрасно это знал. — Слушай сюда, Кайл, — злобно сказал Картман. — Если у тебя нет родинки в форме калужской области, то закрой свой рот. Так вот, — Кайл начал осматривать своё тело. — Или его бабушка была химиком. Но у убийцы точно имеется доступ к некоторым опасным препаратам. Картман сел на корточки, поманив рукой полицейских к себе поближе. — Смотрите, — и своим огромным пальцем указал на бедра. — Чтобы тело разложилось до такого состояния, потребуется шесть месяцев, а может, даже и год. На этой стадии ткани разжижаются. С другими конечностями всё намного проще. Руки и плечи лишь покрыты трупными пятнами, они появляются через несколько часов, — эксперт замолчал. В его взгляде отсутствовал ужас от происходящего. Лишь восхищение. — Кто бы это ни сделал, но своими руками он сотворил самое настоящее искусство. Обязательно сделайте мне копию всех этих фотографий, поставлю в рамочку, чтобы любоваться. Это просто что-то невероятное. Честно, на это даже не грех подрочить, — Стэна снова вырвало. Кайл закатил глаза и спросил: — А с головой что? — Теплая. Стэн вытер рот, подскочил, всматриваясь в лицо судмедэксперта. — Теплая? То есть, ты хочешь сказать, что…? — Стэн свою мысль не закончил, надеясь, что Картман сейчас отвергнет эту теорию. Но этого не произошло. — Именно это я и хочу сказать. Тэмми Уорнер умерла совсем недавно. — Ахуеть, — одновременно сказали Стэн и Кайл. — Как она могла остаться живой, пока её буквально раскладывали на части? — это они тоже произнесли одновременно, посмотрев на Картмана с двух сторон. Тот поднял руки вверх, показывая, чтобы прекратили говорить ему одно и то же в два разных уха. — Не знаю, — ответил эксперт. — Крепкая девица попалась. Умерла она точно от болевого шока. Кроме того, я обратил внимание, что осталось от её органов, почти весь её пищеварительный тракт находился на стадии тяжелого воспаления. Агония Тэмми Уорнер длилась несколько суток, — он поднял голову, посмотрел внимательно на полицейских и коварно улыбнулся. — Можете смело писать, что её убила сама смерть. Не ошибетесь. Кайл указал указательным пальцем на насекомых. — Все эти жуки тоже соответствуют своей стадии разложения? — Какой ты внимательный, Кайл. Ты абсолютно прав. Все эти мухи, черви, клещи, личинки находятся там, где и должны быть при разложении. Могу с уверенностью сказать, что этот творец самостоятельно поместил их в тело. — Получается, он разводит насекомых? — спросил Стэн, делая очередную запись в своем блокноте. В кружок обвел несколько слов: химик, специальные препараты, питомник для насекомых. — В Южном парке я видел только одного человека, который любит баловаться с насекомыми, — Стэн написал его имя большими буквами. — Доктор Альфонс Мефесто. — Он же генетик, — Картман выпрямился весь в свой рост, но всё равно был ниже обоих полицейских, хотя обещал в детстве, что ещё обоих их перерастет. — Генетик, — согласился Стэн. — И у него были опыты, в которых присутствовали насекомые. — Он может быть в числе подозреваемых, — сказал Кайл, заглядывая в записи друга. — Ой, Кайл, тебе бы лишь быстрее кого-нибудь посадить за решетку, чтобы не работать. Брофловски очень злобно посмотрел на Картмана, который гаденько улыбался. Но вместо очередного спора Кайл спросил: — Других следов насилия нет? — Тебе этого мало, ненасытный ты мой? Кайл уже хотел ругаться, но Стэн крепко сжал его локоть, не позволяя отойти от себя. — Есть следы связывания, — Картман задумчиво наклонил голову, вспоминая что-то, а потом резко повернулся к полицейским и сказал: — Ещё следы от укусов. — Укусов? — Стэн произнес это слишком писклявым голосом. Он снова бросил взгляд на труп. Вздувшиеся от газов ткани. Глубокие раны, кишащие червями. Стэн вздрогнул, чувствуя, как по его спине скатываются капли пота. — Видимо, творец решил пометить своё искусство. — Картман, кажется, готов целовать руки этого психа, а тело Тэмми вылизать, потому что он даже не пытался скрыть, как сильно ему это всё нравится. — Перед нами кто-то, кто имеет знания в области химии, ботаники и энтомологии. Так ещё и превосходно знает человеческую анатомию, — Картман говорил это так, словно это он всё и сделал, а теперь хвастался. — Может, что этот человек был патологоанатомом. — А может?... — Это сотворил художник, который несколько лет готовился к задуманному. И вряд ли убийца испытывал наслаждение. Имею в виду сексуальное. Тэмми просто стала его мольбертом. Стэн потер переносицу и отвел Кайла в сторону. Картман им пока больше ничего и не скажет, труп стоило доставить в его больницу. Нужные зацепки у них уже есть. Стэн ещё раз глянул на свои записи, нарисовал рядом огромный половой член и спрятал блокнот в жилет. — Сегодня должны оформить отчет, чтобы всё это отправить Венди, — сказал Кайл, рассматривая фотографии. — Она точно что-нибудь ещё найдет, — Кайл нахмурился и повернулся к другу, который смотрел на церковь. — Стэн? Марш обернулся и начал судорожно осматриваться. — Пока позвони Венди, а я скоро приду. Не скучай, сладкий, — и убежал, оставив Кайла одного.***
Стэн стоял возле женского монастыря. Высокое квадратное здание, с узкими окнами и наглухо закрытыми дверями. Стэн позвонил в колокольчик над дверью. Без ответа. Стэн пнул рядом лежащий камушек и открыл дверь. Оказалась не заперта. За дверью был монастырский двор. Две закутанные женщины сидели за складным столиком, играли в шахматы и тихо шептались о чем-то своем. Холодное солнце освещало их аккуратные фигуры, и невольно складывалось ощущение, что перед ним не живые люди, а лишь детали пейзажа. Стэн зашел внутрь, остановился возле входа в саму церковь. Рядом на маленьком столике лежала бумажка с надписью: «Укажите ваши пожелания. О них помянут в молитве». — Это частная территория, — послышался женский голос за спиной. Позади стояла приземистая африканка, едва достигавшая его локтя. Она явно была немногим его старше. На ней была черная шапочка, прикрывающая волосы, и темная пелерина. Когда Стэн полностью развернулся, то она нахмурилась, внимательно всматриваясь в его лицо своими черными глазами, напоминающими жемчужины. — Кто вы? — Полицейский. — Я уже всё рассказала вашим коллегам. Говорила без малейшего акцента, поэтому Стэн смело предположил, что она всю жизнь живет в Колорадо. Он предъявил удостоверение и улыбнулся: — Да, но мои коллеги совершенно не умеют запоминать нужную информацию. А это дело очень…нелегкое. — Труп нашла я, поэтому знаю, что там за нелегкое дело. Стэн окинул взглядом дворик, чтобы найти место, где им можно присесть, но ничего такого на глаза не попалось. Стало немного неловко. — Мы можем где-нибудь присесть? Женщина даже не сдвинулась с места. Её чернющие глаза продолжали следить за Стэном, которые уже пожалел, что пришел сюда без Кайла. — Вы верующий? Когда злой Кайл садится за руль, то Стэн верующий. — Да. — Наверное, вы специалист, раз решили посетить ещё и это место, — она произнесла это так, словно Стэн был экзорцистом, а сейчас он пойдет выгонять из Тэмми всех демонов, которые с ней такое сотворили. — Конечно. — Меня зовут Николь Дэниэлс, — она схватила Стэна за руку и со всей силой сжала её. — Пойдемте. Стэн не успел и слова сказать, как она повела его за собой. Её пелерина хлопала по плечам, словно крылья летучей мыши. Через пару минут они уже шли снаружи, предстояло взобраться на скалу, нависающую над монастырем. Николь ловко поднималась по крутой тропинке, где вместо ступенек были бревна. Через десять минут они добрались до подлеска из елей и берез. — Здесь всё видно намного лучше, — прокричала Николь. Показалась поляна, с которой открывался вид на пропасть. У их ног лежал монастырь. Стэн сразу же увидел место, где всё ещё работали его коллеги. Прищурился — кажется, Кайл снова сцепился с Картманом. — Вы сюда каждый день приходите, чтобы помолиться? — Нет, я просто гуляла. — Как вы заметили тело? — Из-за зловония. — Во сколько это было? — Где-то в пять утра. — И это вы опознали Тэмми Уорнер? — Да, лицо же совершенно не пострадало, — Николь бросила на него задумчивый взгляд, словно уже начала сомневаться, что перед ней специалист. — Вы её знали? — Конечно, не удивлюсь, если уже и на небесах обсуждают слухи про неё, — у Тэмми действительно была ужасная репутация в городе. Чуть ли не каждый второй говорил о том, что она делает просто отменный минет, хотя кажется такой приличной девочкой. — Я имею в виду: лично. — Нет. Молчание. Даже тут были слышны некоторые бранные слова Кайла и Картмана, Стэн делал вид, что не знает их. Марш бы с удовольствием сейчас закурил, но так и не решился, наверное, из уважения к этому месту, — не стоило его ещё и пачкать сигаретным дымом. — Тело было повернуто к монастырю, — продолжил Стэн. — Естественно. Стэн нахмурился и посмотрел на Николь. — Почему же? — Это ведь самая настоящая провокация. — Чья? Она спрятала руки под пелерину. — Дьявола, конечно же. Стэн многозначительно кивнул. Нет, надо было точно брать сюда Кайла, а не идти самому, строя из себя крутого. Вот к чему это привело, теперь он будет выглядеть глупо. — Почему же дьявол выбрал именно это место? — постарался произнести это без всякой иронии в голосе. Судя по тому, что выражение Николь не изменилось, у него это получилось. — Чтобы осквернить наш монастырь. Вы только представьте, как тут можно молиться, если Сатана оставил после себя здесь след. Стэн приблизился к краю пропасти, трава хрустела под ногами. — Что ещё вас натолкнуло на эту мысль? — Положение тела. Стэн потер переносицу, стараясь держать при себе все свои разочарованные вздохи. — Я видел тело. Ничего сатанинского там не было. Николь искоса взглянула на него. — Вы точно специалист? Стэн ругнулся про себя, надо было сначала дослушать, что Николь в принципе ему расскажет, а уже потом делать какие-то выводы. Всё-таки у Кайла получается лучше проводить допрос. — Да. Стэн уже готовился предъявить хоть какие-то доказательства, но Николь, кажется, была удовлетворена ответом. — Прежде чем вызвать полицию, — она перешла на загадочный шепот. — Я изменила положение тело. Стэн резко развернулся к ней, чуть не свалившись вниз. — Что вы сделали?! — А что мне оставалось делать? Вы хоть представляете, какая бы была слава о монастыре? Она и так после всего этого не самая лучшая. Я пыталась хоть как-то исправить ситуацию. Стэн снова потер переносицу и спросил самым спокойным голосом, на который только был способен в этой ситуации: — Как тело лежало изначально? Николь колебалась. Стэн невольно подумал о том, чтобы она не стала хрустеть пальцами, как это делает Марджорин. — Она лежала на спине, — Николь говорила очень тихо, словно боялась, что её мог услышать сам Бог. Стэну пришлось наклониться. — У неё были раздвинуты ноги. Стэн вздрогнул, оборачиваясь назад, представляя, как тело Тэмми лежало там, выставив напоказ своё влагалище, кишащее червями. Это уже было похоже на проделки Сатаны. — Николь, были ли что-то ещё, что вы решили спрятать? — спросил Стэн и посмотрел в её черные глаза, в которых даже не было видно зрачка. — Дьявол же всегда оставляет что-то после себя. Может, было что-то ещё? Знаки на деревьях или траве? — Да, — призналась она. — Когда я нашла тело, то сразу же поняла, что это сделал Сатана. Я надела резиновые перчатки, чтобы прикрыть её…ну, интимные места. Стэн кивнул, понимая, что перед ним стоит очень храбрая женщина, раз у неё хватило духа прикоснуться к этому. — Поворачивая ноги, я увидела это. — Что «это»? Николь снова покосилась на Стэна. Смотрела так, словно, как только она ему признается, то сбросит его с обрыва, чтобы больше никто не узнал об этом. — Во влагалище был крест. Господи! — она прикрыла свой рот рукой. Стэну снова захотелось блевать. Он на секунду почувствовал себя очень уязвимым. Он снова бросил взгляд на труп, который уже погружали в машину, и ему показалось, что Тэмми смотрела на него, казалось, оскверняла. Смотрела так, словно знала, что он станет следующей жертвой. Чьи-то руки поддержали его. — Осторожней, вы чуть не упали. Стэн с удивлением уставился на Николь. — Спасибо, — он закашлял. — А вы сохранили…? Николь кивнула, показывая, что поняла его. Она сунула руку под пелерину и положила на руки мужчины что-то, завернутое в тряпку. Оскверненное тело Тэмми Уорнер не было обычным делом. Это было начало чего-то ужасного, о чем Стэн думать не хотел. Невольно подумал о том, что лучше бы ему приснилось это, а не смерть Кенни.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!