3: Подготовка, обещание и глицинии.

С того дня у ничего не подозревающего Шинадзугавы был организован свой персональный ад. Организатором была очаровательная Аяно, которая, казалось, была просто неспособна кого-либо измучить до потери пульса.  Так вот Санеми тоже так думал, пока не стал валиться с ног после невыносимых тренировок, не успевая даже доползти до постели.  Первые месяцы ушли на выработку бешеной зверской выносливости. Она была необходима для освоения дыхания, парень осознавал, а потому не возникал, когда его мучительница гоняла его часами сначала по чистому стадиону, потом через барьеры, а вскоре уже и по лесу с опасными ловушками и угрозой для жизни на каждом шагу. Шинадзугава падал и вставал, несмотря на неимоверную усталость никогда не жаловался и даже после таких жутких пробежек без возражений возвращался в зал и переходил ко второй части занятия: к рукопашному бою. Набивать кулаки на деревьях, отчаянно драться с Фудзимото, подниматься с пола, в кровь раздирая пальцы и опять атаковать, через «не хочу» и через «не могу», стало неотъемлимой частью жизни Санеми. Кстати, в схватке чисто на кулаках он был достаточно хорош, отмечала для себя девушка.  Дальше пришло время брать в руки меч. Сначала ненастоящий, начиналось все с боккэнов и синаев. Санеми возмущался с просьбой дать ему стальной меч, но после первого удара бамбуковой палкой, прилетевшего ему, он понял, что это тоже то еще оружие. Тысячи отработанных до автоматизма взмахов заложили основу для боя на мечах, однако без дыхания и концентрации истребителем не стать. Смутило мальчика и количество теории, которую Аяно старательно вбивала ему в голову, задавала вопросы по изученному и заставляла зубрить все ею рассказанное. А так же она научила его писать. Выводить иероглифы неусидчивому мальчику ужасно не нравилось, так что с обучением еще и каллиграфии девушка его сильно не напрягала. Санеми часто психовал, когда терял концентрацию и сразу получал палкой по черешне за вышедшие из-под контроля эмоции. В общем, пахал парень без отдыха, но мечница старалась заботится о нем, следить за здоровьем, ранениями, самочувствием и прогрессом.  Для Аяно было важно не стать такой, как ее отец. Важно было периодически  заменять кнут на пряник, дарить похвалу, видеть предел ребенка и не превышать его, чтобы тот не харкал кровью от переутомления, с чем девушка и столкнулась в свое время.  Бывало, что занятая-деловая Фудзимото не возвращалась с заданий неделями, тогда Шинадзугава тренировался один и охотница была в курсе, ведь многочисленные травмы свидетельствовали об этом. К облегчению девушки, мальчик мог что-то базовое приготовить и умел поддерживать чистоту в доме, ибо в прошлом, пока мать пропадала днями на работе, большая часть обязанностей по дому лежала на нем, как на ответственном старшем брате. Так что пока мечница выполняла поручения штаба, парень мог спокойно жить, будучи сытым и чистым.  — Вернулась, - сухо подметил Санеми, когда девушка вернулась в свое поместье после очередной трехдневной миссии, - проходи.  Мечница почувствовала аппетитный аромат и расплылась в улыбке.  — Ты что-то приготовил, - слюнки уже текли. Аяно скинула с плеча сумку, разулась и заглянула на кухню.  — Да. Попробуешь? - Шинадзугава был увлечен раскладыванием риса в чаше, так что даже не одарил девушку взглядом.  — Теперь ты у нас на кухне главный? - хитро улыбается Аяно,- золото, а не ребенок. Само собой попробую, буду твоим кулинарным критиком. Мальчик закатил глаза и продолжил заниматься своим делом. Через некоторое время девушка вернулась на кухню, уже не грязная и избитая, а в более лицеприятном виде. На столе красуется манящая оголодавшую охотницу тарелка с карри, а рядом устроился безразличный Санеми.  — Скучал? Тренировался без меня? - спрашивает довольная Аяно, пробуя на вкус стряпню ученика.  — Тренировался, - кивнул Шинадзугава, - постоянно. А сегодня будем?  — Будем, когда я доем. Через месяц финальный отбор, начнем усиленную подготовку, - одновременно жуя, сказала Фудзимото. Но Санеми все равно всегда понимал, слово в слово, что конкретно она мямлит.  — Когда я ем, я глух и нем, - затыкает девицу кулинарный эксперт сегодняшнего дня, но ненадолго, - я рад, что отбор уже совсем скоро. Наконец-то.  — Да, мы тренировались вместе полгода и я думаю, что ты готов. Это, кстати, редкость, обычно минимум год в зале вкалывают ради испытания. Ты выделился, - добавила Аяно, уже прожевав, - карри вкусное, как всегда, Санеми. Спасибо. Иди переодевайся и бегом в зал, я сейчас подойду.  Мальчик, последнее время горевший желанием стать еще сильнее и доказать Аяно, что он может удивлять ее раз за разом, покорно покинул кухню. Он был послушным, как и обещал, и хотя с ним было непросто, он не терроризировал и так вечно нервную Фудзимото.  ***  — Ты слишком подчиняешься эмоциям, - внезапно заговорила девушка, разрушая застоявшуюся тишину. Она затягивала бинты на плече у собеседника, сидя на крыльце у него за спиной.  — Неправда, - бросил мальчик, но Аяно тут же натянула повязку сильнее. Травмированный Санеми поморщился. Девушка не видела этого, но чувствовала, как напрягается Шинадзугава от ее прикосновений.  — Не спорь. Я не закончила. По началу ты размышляешь и твои атаки спланированные, точные, это прекрасно, но потом ты начинаешь злиться и все портишь. Это ухудшает твою концентрацию. Вкладывай гнев в силу удара, раз такой раздражительный, но не позволяй ему двигать тобой.  — Долго речь репетировала? - с закатанными глазами проворчал парень.  — Не хами, я тут вообще-то серьезные вещи растолковываю, - выражение лица Аяно смягчилось, у нее почему-то совсем не получалось долго злиться на Санеми, чтобы тот не натворил, - без шуток, мальчик. Я не хочу чтобы ты в порыве ярости бездумно кинулся в лапы демонюге, который разорвет тебя в клочья. Не слишком позитивная перспектива, не считаешь? Поэтому слушай, что я говорю. Хочу,  как лучше.  Фудзимото нежно погладила мальчика по перевязанному плечу и поставила на растрепанные после драки серебряные волосы подбородок, приобнимая руками ниже. Санеми дернулся от неожиданной ласки, но охотница его не отпустила.  — Сиди. Когда еще я смогу вот так побыть рядом? Ты скоро станешь мечником, уйдешь, будешь жить один, выполнять задания. Может, когда-нибудь ты станешь столпом и мы будем пересекаться чаще, - сейчас Аяно рассуждала, как мать, которая отпускает свое дитя в свободное плаванье, не закрывает ему тернистую дорогу во взрослую жизнь.  — Не нагнетай, до этого момента еще дожить надо, - Шинадзугава смирился с тем, что не сможет выбраться из хватки истребительницы, поэтому неподвижно сидел, выслушивая реплики девушки, - и еще, Аяно, - он впервые обратился по имени и названная пошатнулась от изумления. Обычно Санеми избегал прямого обращения, но отчего-то не в данный момент. Да и в целом странно, что девушка позволяла ему не назыаать ее уважительно по фамилии и с суффиксами «-сан» или «-сенсей».Ей было без разницы, главное, чтоб ученик без грубостей обходился. — А? - она приготовилась услышать что-то важное. И не ошиблась.  — Когда я при знакомстве сказал, что вся моя семья мертва..приврал, каюсь. Один из братьев, самый старший не считая меня - живой. Если я умру раньше тебя, позаботься о нем пожалуйста, - было отчетливо слышно, с каким трудом парень все это произносил.  — Чего?! Младший брат?! Кто он?! И где сейчас? Почему вы не вместе?! - засуетилась Фудзимото, но ученик упорно молчал. Он больше ничегошеньки не собирался говорить. Девушка вздохнула, - хорошо. Чтобы между вами там не произошло, я обещаю, что в случае твоей смерти пригляжу за твоим мелким. Но даже не вздумай умереть. И вообще, дурак ты, - надулась она и, шлепая босыми ногами, недовольно ушла с помоста перед входом в поместье, на котором они только что беседовали под звездным небом.  Санеми лишь немного улыбнулся. За братом присмотрят. Какое облегчение.  Несмотря на внешнюю ненависть, чистая братская любовь где-то живет в рваном сердце Санеми.  *** Аяно нервно топтала землю около по кругу высаженных глициний. У подножия горы Фуджикасане витал мускусный запах сиреневых цветков. Девушке стало тревожно, ведь этот чарующий аромат, перешептывания участников, пришедших на отбор, почти физически ощутимое напряжение, все перечисленное навевало ей не самые приятные воспоминания о собственном прохождении финального экзамена.  — Так волнуешься, будто тебя сейчас на семь ночей запрут здесь, - подметил  странное поведение охотницы Шинадзугава, со стороны рассматривающий остальных ребят, пришедших на испытание. Они держались уверенно, но подрагивающие руки и резкие движения выдавали скрытое волнение с потрохами.  Кто-то пришел один, кто-то с товарищами или наставниками. Аяно настояла на том, что проводит ученика. Тому было без разницы, так что он пожал плечами, бросив равнодушное «дело твое».  — Я не помру тут. Ты ведь уверена во мне? - пытался изобразить улыбку Санеми, дернув уголками губ и спрятав ладони в рукавах белой накидки.  — Да, верю в тебя. Жду тебя через неделю целым и невредимым, с сохраненными конечностями и улыбкой на лице.  Мальчик не стал ничего отвечать. Принял к сведению.  Некоторые мечники узнали в Аяно столпа и с интересом поглядывали на нее. Она ответила теплым взглядом каждому из них, озираясь.  Дети Убуяшики, которых Фудзимото уже видела во время встречи с их отцом, если быть точнее, то Каната и Кирия, стали объяснять подробности прохождения отбора. Аяно подтолкнула Санеми к ним и торопливо отошла в сторону, наблюдая издалека. Новобранцы, которых в этом году было больше чем обычно, с четыре десятка,  выслушали речь детей и покорно отправились в свой недельный ад. Большая часть из них идет прямиком на верную смерть, и она уже тянет к ним свои цепкие руки. Те немногие, кто сумеет избежать такого исхода будут с гордостью называть себя истребителями. Фудзимото последний раз оборачивается, с надеждой глядя вслед удаляющемуся ряду мечников.  «Выживи, Санеми» - все, чего сейчас попросила бы Аяно.