1995 год, ноябрь. Отряд Дамблдора.

***

      — Ты так и не скажешь, куда постоянно уходишь? — Дует губы Гарсия, сидя на своей кровати в их с Андромедой комнате. Она наблюдает за подругой, которая одевается, собирает волосы в низкий хвост.       — Сия, ты точно сможешь использовать время моего отсутствия для своего удовольствия, — упирая руки в бока говорит Малфой, хитро улыбаясь. — Меня не будет пару часов, так что, пожалуйста, когда я вернусь, сделай так, чтобы вид хотя бы был приличный. Или закрой полог…       — Ты как мама, — ноет Трэверс, отмахиваясь. Однако она не сводит с Андромеды слегка раздраженного взгляда.             Да, они поговорили и обсудили, что есть вещи, о которых они не будут друг с другом разговаривать. Они обе знают, что сейчас находятся в ситуации, когда каждое слово на вес жизни, и рисковать друг другом они не хотят. Но Гарсии все равно обидно, потому что она понимает, что близнецы Уизли точно все знают, а она нет. Но ссориться не хочется; задавать вопросы, которые снова введут их в положение вечного подозрения и еще больших недомолвок - тоже. Поэтому они стараются… да, больше обсуждать парней.       — Расскажи когда-нибудь… пожалуйста, — тихо говорит Трэверс, и Андромеда, закинув через плечо маленькую сумочку, поворачивается с легким удивлением на лице. Гарсия сейчас похожа на ребенка, немного даже на Драко, когда тот злится, но не хочет ей этого показывать.       — Когда-нибудь. Я расскажу тебе все, но когда-нибудь, — Малфой неловко улыбается и выходит из их комнаты, сопровождаемая обиженным взглядом подруги.             Малфой чувствует себя отвратительно. Ей никогда не нравилось хранить секреты, поэтому она была такой сплетницей со своей подругой. Чуть что услышит - сразу же к ней и обсуждать. Но каждый раз, как Андромеда хочет ей что-нибудь рассказать, ее левое предплечье начинает чесаться. Словно на подсознательном уровне что-то ей подсказывает, что не стоит. Хотя бы пока ситуация набирает свои обороты и накаляется с каждым днем все сильнее.             Андромеда выходит из слизеринского подземелья и сразу же сворачивает направо, на лестницу, ведущую из подземелья главному холлу. Ей сейчас нужно к башенным лестницам, а потом долго и муторно подниматься аж на восьмой этаж, и желательно так, чтобы никто не понял куда она идет и зачем. Поэтому ее путь один из самых долгих. Потому что почти все слизеринцы сейчас на побегушках у Амбридж и следят за дыханием чуть ли не каждого неугодного им студента.             Проходя мимо песочных часов с баллами факультетов она хмурится, вскидывает бровь. Слизерин лидирует несмотря на свои проигрыши на квиддиче и в других командных дисциплинах. Амбридж щедро насыпает дополнительные баллы серебряно-зеленому факультету, а ее новая дружина, наделенная привилегиями, каждый раз снимает баллы с других факультетов, чтобы в этом году наконец-то взять кубок школы. И чтобы никакой Дамблдор в конце года не смог накинуть Гриффиндору дополнительные баллы только за наличие на факультете Гарри Поттера.             Она продолжает свой путь по коридорам в полной прострации и внутри своих мыслей. Андромеда снова думает об Амбридж, снова погружается в мысли о чертовой змее пожирающей собственный хвост. Она вспоминает слова Нотта, и становится только хуже. Она опускает голову, умело лавирует мимо идущих навстречу редких студентов, старается ни с кем не контактировать. И из этого состояния ее неожиданно выводят быстрые шаги за спиной. Андромеда оборачивается, и почти сразу встречается с лицом запыхавшегося Драко, который тяжко вздыхает и подает ей локоть.       — Я провожу, — он почти задыхается.       — Драко, если ты хочешь поговорить, то…       — Да, хочу, — он настойчиво двигает локтем, показывая ей, что не отстанет, пока она не согласится. И Андромеда, закатив глаза, обхватывает его рукой за локоть и они направляются в сторону башенных лестниц.             То, что брат прекрасно знает, куда она идет, Андромеда даже не сомневается. Он состоит в этом отряде подлиз Амбридж, а эта старая жаба сейчас активно пытается поймать весь Отряд Дамблдора. И, желательно, с поличным. Зачем ей именно видеть это? Либо чтобы сфотографировать для Фаджа, чтобы тот поставил себе фотографию шокированного Гарри Поттера и студентов на стол, либо чтобы потом с гордостью отдать свои воспоминания как доказательство. В любом случае, она сейчас словно псина со своими щенками рыщет по всей школе, но ничего не может найти. Ни единого доказательства “незаконной деятельности”.       — Мне правда жаль, — вдруг начинает Драко, когда они начинают долгий подъем по башенным лестницам. Андромеда тихо усмехается.       — Тебе не жаль, ты тогда сказал то, что думал. Тебе жаль только из-за того, что я рассердилась, — пожимает плечами в ответ.       — Но ты же сказала, что гордишься мной. За то, что я потом сказал Пэнси, — сразу же по-детски громко возмущается Драко. — Или ты…       — Драко, ты оскорбил семью людей, которых я очень ценю и люблю. Нора - самое лучшее место, которое я видела в своей жизни, и ты назвал их дом “свинарник”. Да, не наш Менор, но…       — Ага, деревня, — фыркает Драко, и Андромеда шлепает его по локтю.       — Закрой рот, ты вроде извинялся, — фыркает она, а затем вздыхает. — А еще ты избил моего парня…       — Он первый начал…       — Ты не в песочнице, Драко, — чуть более серьезно, чем хотелось бы, говорит слизеринка, переводя взгляд на брата.       — И вообще я думал, что ты с Фредом… черт возьми, — до него доходит. И доходит так быстро, что он останавливается. Он смотрит на нее большими, удивленными глазами.             Андромеда растирает переносицу и также останавливается, поворачиваясь к нему лицом. Хорошо, что в этом переходе между башнями сейчас никого нет, потому что привлекать внимание сценой, которую сейчас наверняка устроит Драко, не хочется.       — Выслушаешь, или уже сделал выводы?       — Пэнси была права, — перебивает он, хмурясь и сжимая руки в кулаки. — Все это время, она была права!       — И что? Впервые твоя подружка смогла разглядеть то, что от нее и не скрывалось, — пожимает плечами Андромеда, сжимая обеими руками тонкий ремень своей сумки. — Ты говорил, что тебя это не волнует, пока я счастлива. Давай так и оставим это, хорошо?       — Андромеда, их… — Он разводит руками, пытается подобрать слова, из-за чего запинается. Драко буквально не может подобрать слов, чтобы выразить все те чувства, что его переполняют. Непонимание, гнев, и даже беспомощность в сложившейся ситуации. Потому что он точно не сможет на нее повлиять. И ладно, если бы она встречалась с кем-то одним. Да, много проблем: предатель крови, Уизли, очевидно по другую сторону в предстоящей войне. А тут всплывает, что их в отношениях трое. Она и два дебила Уизли под два метра. — Ты вообще понимаешь, что ты творишь?! Если отец узнает, если…       — Мама знает, — отрезает она, и ни одна мышца на ее лице не дергается. Она говорит это с такой уверенностью, что ставит брата в тупик.       — И она не против?       — Мама отправила меня в Нору. Она даже дала мне конверт с деньгами, где поблагодарила миссис Уизли за то, что она присматривает за мной, — честность. Андромеда давит его своей открытостью и честностью в этом диалоге, чем ставит Драко в очередной тупик.       — Мерлин… ты ненормальная, — он выдыхает, его руки беспомощно опускаются вдоль тела.       — Зато я счастливая. А ты счастлив? — Андромеда смотрит прямо в его глаза.             Драко молчит. Его губы сжимаются в тонкую линию, брови хмурятся. Ему хочется сказать ей что-нибудь обидное, что-нибудь такое, что она бы запомнила на всю жизнь, но он не может. Его щеки краснеют от того, как он сдерживает свои эмоции, и он сейчас похож скорее на паровоз, чем на человека. Еще секунда и из его ушей пойдет густой пар.             Он так сильно борется с собой, что отворачивается от нее и подходит к витражному окну. Они в переходе на пятом этаже, уже почти пришли. Андромеда быстро проверяет часы, чтобы убедиться, что хотя бы ближайшие пару минут никто не пойдет этим путем. И только Андромеда думает об этом, как из-за лестниц показываются Фред и Джордж. И тут уже не сдерживается слизеринка.             Она раздраженно стонет и закрывает лицо руками, желая провалиться сквозь землю. Исчезнуть из этого замка и из этого мира, потому что именно сегодня всем с ней нужно поговорить. Сначала Гарсия, потом Драко, а теперь во время разговора о ее романе с Уизли в коридоре появляются… Уизли. Веселые, беззаботные, они перекидываются своими маленькими фейерверками до тех пор, пока не замечают эту смехотворную картину. Андромеда в середине коридора страдальчески растирает лицо ладонями, а Драко с выражением лица великомученика всматривается в окно.       — Обижает? — Поддразнивает Джордж, останавливаясь рядом со своей девушкой. Фред же подкидывает в руках, кажется, теневые бомбочки.       — Ты скажи, мы если что ему…       — Так, хватит, — взвизгивает Андромеда, пихая близнецов в сторону лестниц на шестой этаж. — Идите отсюда, потом поговорим.       — Эй, что за спешка, а как же сопроводить даму? — Хихикает Фред, но замирает, когда замечает на себе взгляд Драко. Такой, словно Малфоя его идеальной прической окунули в унитаз. И словно это сделал лично Фред.       — Он знает? — Интересуется Джордж, хлопая брата по спине, чтобы тот сменил выражение лица. Потому что на лице Фреда сейчас была такая радостная и довольная улыбка, что создавалось ощущение, что еще немного, и он начнет светиться.       — Догадался, мы это и обсуждали. И, о, чудо, вы двое выплываете из ниоткуда! — Выкрикивает Андромеда, топая ногой. — Да у нас уже рефлекс появляться там, где нас грязью поливают, кулаки чешутся и ведут…       — Закрой рот, Фред, — взмаливает Андромеда, почти хныча.       — Вы реально встречаетесь с ней одновременно? — Спрашивает Драко, выходя из оцепенения. Но он так и не двигается с места, просто теперь смотрит на Фреда и Джорджа.       — Да, — кивают Уизли, и Фред снова получает по спине, потому что его лицо расплывается в довольной ухмылке.             В коридоре снова становится слишком тихо. Фред и Джордж переглядываются с Драко, и общее напряжение становится просто удушающим. Андромеда ни на кого уже не смотрит. Она выдыхает и отворачивается ото всех, боясь за то, что может произойти дальше. Лишь бы они снова не подрались и не сделали только хуже; лишь бы они сейчас все просто разошлись по своим делам, желательно также молча.       — Драко, давай поговорим позже, в комнате? Пожалуйста, — тихо говорит Андромеда, переводя взгляд на брата. Драко все это время неотрывно смотрит на близнецов. Его взгляд не меняется - недовольный, немного растерянный; словно он пытается рассмотреть в них то, что рассмотрела в них Андромеда. Но он ничего не находит. И он не понимает, почему среди всех, кто есть в чертовом Хогвартс, она выбрала именно их двоих.             Близнецы же выглядят слишком довольными. То, как они смотрят на Драко, то, как они упиваются его недоверием и непониманием всей ситуации, достойно высшей награды. Но Андромеду это бесит. Фред и Джордж выглядят как довольные дети, которые отобрали у другого ребенка игрушку в песочнице. И Андромеда уверена, что они сейчас так и считают. Только ей не нравится быть на месте этой игрушки. И она не позволит так просто отобрать себя же у своего брата.       — Все, хватит! Вы ведете себя как маленькие дети, все вы. Трое, — строго проговаривает Андромеда, а затем тяжело выдыхает и почти рычит от собственной беспомощности. Фред переводит на нее взгляд и улыбается. Так обворожительно и сладко.       — Да дай повеселиться, не будь занудой…       — Я не зануда, Фредерик. Он мой брат, — фыркает она, смотря на него. И Фред затыкается.       — Я предлагаю всем просто успокоиться и дать ему время понять и осознать что происходит, — поднимает руки Джордж, объявляя свою полную капитуляцию перед всем происходящим. — Мы идем по своим делам, а Драко идет обдумывать все, перед тем, как вечером поговорить об этом с сестрой.             Джордж словно специально акцентирует внимание на родственных связях, и смотрит на Фреда, который слишком уж по-детски куксится. Потому что ему не нравится, что ему запрещают поиздеваться над Малфоем. Что тогда на поле сдержали, не дав хотя бы разочек вмазать ему по лицу, что сейчас даже не дают и слова обидного сказать.             Андромеда с благодарностью смотрит на Джорджа, но подходит она к своему брату и встает перед ним, закрывая ему Фреда и Джорджа. Чтобы сейчас он смотрел только на нее, и не отвлекался на их гримасы.       — Просто подумай и мы обсудим это все после ужина, хорошо?       — Ладно, — выплевывает Драко, смотря ей в лицо так, словно до сих пор надеется, что она скажет, что это просто тупая шутка. Он надеется, что она сейчас рассмеется и скажет, что это один из розыгрышей Уизли. Но, конечно же, она не сделает этого.       — Люблю тебя, — Андромеда улыбается ему, осторожно хлопает по плечу и неторопливым шагом удаляется в сторону коридора на шестой этаж, чтобы продолжить свой путь до Выручай-комнаты. Но Драко не становится легче от ее слов, и она прекрасно знает это. Но Андромеда должна была сказать это, чтобы… он не чувствовал себя так, словно встречаясь с ними она забыла о нем.             Фред и Джордж, еле сдерживаемые от собственного любопытства, решают не спрашивать, как вообще разговор ушел в это русло, и о чем они говорили с самого начала. Они плетутся за ней по коридорам и темным лестницам, словно две тени, и уже не такие веселые, как были до этого. Фред все еще периодически перекидывает между ладонями теневые бомбочки, словно это помогает ему успокоиться; Джордж молча наблюдает то за братом, то за Андромедой.             Андромеда странная, в последние полгода точно. И дело точно не в Темной метке на ее руке, все гораздо глубже. Джордж наблюдает за ней, но видит только ее загруженность и миллион вопросов во взгляде. Вопросов, которые адресованы даже не им. Иногда она выглядит потерянной, словно пытается что-то найти; иногда она замирает и словно теряется в пространстве или во времени. И, возможно, всему виной тот секрет с голосом, который она им поведала. Но они ни разу не обсуждали это с лета. Между ними тремя словно существует негласное табу на темы, которые они могут между друг другом обсуждать. На первом месте, конечно же, семья и Темная метка, на втором, отдельным пунктом, Драко, а на третьем все ее видения, о которых она никогда не рассказывает. Джордж останавливается на лестнице, когда они поднимаются на восьмой этаж. Он не выходит с небольшой башни, которая является лестничным проемом. Андромеда же выходит, словно не замечая, что он отстал.       — Что? — Тихо спрашивает Фред, когда останавливается тоже. Он брата чувствует, как себя самого. И видит его задумчивый, напряженный взгляд.             Но Джордж молчит. Он кивает в сторону Малфой, которая как ни в чем не бывало доходит до стены, где должна появиться дверь, и медленно останавливается. Она осматривается, проверяя, нет ли кого за поворотом, и только когда разворачивается, чтобы вернуться к пустой каменной стене, понимает, что близнецы в другом конце коридора. Андромеда удивленно моргает, словно в себя приходит, и Фред тихо и понимающе хмыкает.       — Ей бы отвлечься, раз говорить не хочет, — задумчиво бормочет он, на что Джордж тихо фыркает и толкает его в бок, выходя в коридор.       — Ты мастер в отвлечении девушек, ты и занимайся.       — Да ладно, у тебя зато язык подвешен. Заболтаешь так, что она либо уснет, либо… а, стой, нет. Просто уснет, — дразнит близнеца Фред, но отвлекается сразу, как доходит до Андромеды, что так и стоит посреди коридора и ждет их.       — Одна тут? — Хихикает Джордж, наклоняясь и целуя ее в щеку. Андромеда недоверчиво хмурится, наблюдая за ними.             Они так и не поговорили о том, что случилось на поле для квиддича, но в ее голове эта беседа кажется ей странной. Андромеда уже который день пытается убедить себя, что они имели право злиться, и имели право поступать так, как поступили. Она злится на них только потому, что Драко - ее младший брат, и все. Ведь будь на месте младшего Малфоя кто-то другой, она бы первая кричала и говорила, что они поступили правильно. Поэтому и смысла в обсуждении нет. Они поступили правильно. Оба.       — Меня преследовали два красавчика, но, видимо, они потеряли интерес, раз отстали, — задумчиво протягивает она, заливаясь хихиканьем, когда Фред обхватывает ее за талию и поднимает над полом. Он целует ее щеки, удерживает на своем уровне, чтобы не наклоняться. Джордж рядом не сдерживает тихого смеха, пока наблюдает за ними.       — Не знаю, как можно потерять интерес к такой очаровательной Принцессе…       — Мерзость! — Взвизгивает Малфой, заливаясь хохотом. — Я же просила не называть меня так, это ужасно…       — Но ты ведь принцесса, — дразнится Джордж, вставая ближе. Поэтому все ее попытки увернуться от Фреда заканчиваются провалом. Она пытается увернуться от одного, но нарывается на губы второго. А ее состояние в воздухе просто не дает ей ни единого шанса к отступлению.       — Вот дверь сейчас откроется, и все увидят, — ей тяжело говорить из-за смеха, из-за их губ. Она только слышит, как они сами начинают смеяться. Не понятно только, над чем: над ней, или над всей ситуацией.       — Ага, и все увидят какая ты избалованная принцесса, — продолжает поддразнивания Фред, перехватывая ее удобнее. Андромеда цепляется руками за его шею и весело болтает ногами в воздухе.       — А еще такая хитрая. Говорит “мерзость”, а сама виснет с таким довольным лицом, — Джордж словно специально делает шаг назад и оценивающе осматривает то, как легко и непринужденно она себя чувствует в руках у Фреда.             Фред же, имея достаточно пространства вокруг, резко прокручивает ее в воздухе прежде чем поставить на пол. Андромеда смеется так, что чтобы успокоиться ей приходится откашляться. Это добивает и близнецов, которые начинают хохотать так, что еще секунда, и весь замок пробежит посмотреть, что здесь происходит.             Дверь открывается к моменту, когда от их громкого смеха остается только тяжелое дыхание и широкие улыбки. Гарри со смешком смотрит, как они втроем вваливаются в Выручай-комнату, все еще содрогаясь от остатков смеха.       — Все нормально? — Гарри сам начинает смеяться, наблюдая за ними. Фред сгибается пополам от беззвучного смеха, а Джордж тяжело дышит и смотрит в потолок, пытаясь собраться. Андромеда же, задохнувшись от собственного хихиканья, говорит:       — Ты… не обращай внимания, просто… дай нам минуточку…       — Да вам не хватит минуточки, вы будто под веселящими чарами, — Гарри довольно смеется, и Андромеда отмахивается от него, проходя мимо.             После Малфой и Уизли в комнату приходят еще несколько студентов, и здесь становится тесновато. Словно чувствуя ее мысли, и, видимо, мысли всех присутствующих, комната расширяется. На полу появляется все больше подушек, еще больше книг. Андромеда плюхается в один из пуфиков и шумно выдыхает, Фред и Джордж плюхаются в соседние и рассматривают всех, кто наполняет комнату. Даже младшие курсы приходят. Видимо, об их странной организации уже узнали все, кто должен был. Друзья зовут друзей, и становится все интереснее, особенно во время дуэлей, которые они устраивают для практики.             Андромеда, все еще тяжело дыша, задумчиво рассматривает каждого из присутствующих, словно пытается запомнить их лица. ей это не нужно, ей не нужно следить за орденом, но она зачем-то делает это. Словно изучение новых лиц помогает ей успокоиться.       — Итак, ребята… последние пару занятий мы с вами тренировались в использовании базовых защитных заклинаний, — начинает Гарри, привлекая к себе внимание. — Сегодня мы разделимся на пары и потренируемся друг против друга. Да, я знаю, мы часто так делаем, но практика - залог успеха. Это займет половину нашего занятия, а на второй половине мы обсудим с вами чары, которые могут оказаться полезными в бою.             Никто не говорит и слова против. Все так доверяют Гарри, что просто следуют его методике безоговорочно. Андромеда поднимается с пуфика и оглядывается, чтобы найти себе кого в партнеры на дуэль. Она никогда не встает с Фредом или Джорджем, потому что иначе это превращается в нескончаемый флирт… и они решили, что останутся на дуэли вдвоем, а она всегда найдет с кем потренироваться. Или же нет. В любом случае, ее чистокровной натуре не нужны такие тренировки, магия течет по ее крови и заклинания для нее - что-то естественное. Что дается само по себе.             В процессе поиска партнера ее находит Гарри. Он рассматривает ее, замечает, что она одна, после чего говорит:       — Помочь? Или нашей чистокровной принцессе помощь не нужна? — Дразнится он, и Андромеда фыркает.       — Откуда ты все это знаешь? — Она улыбается и перехватывает палочку в руках удобнее, показывает ее Гарри, готовая начать маленькую дуэль.       — Твоим парням нужно меньше и тише разговаривать, — понимающе кивает Гарри.       — Они что-то говорили? — Интересуется Андромеда, и Поттер чуть щурится, загадочно проговаривая:       — У кого-то скоро день Рождения, и, может быть, я кое-что слышал, — он усмехается, наблюдая за растерянностью на ее лице и отворачивается, отходя от нее на пять шагов.             Андромеда старается меньше работать палочкой. У нее получаются мелкие заклинания без нее - в детстве мама много заставляла стараться притягивать к себе предметы без использовать палочки. И сейчас Малфой кажется, что пора тренироваться использовать хотя бы защитные чары без нее. По крайней мере, она хочет попытаться. Не получится - значит не получится, получится - будет тренироваться дальше.             Гарри нападет на нее серией мелких заклятий. Он умело двигается, следит за взмахами ее палочки также, как она следит за каждым его действием. Но сама Андромеда не нападает, а парирует. Защита всегда получалась у нее лучше, чем нападение. Да и в Ордене она за своей, конкретной целью. После очередного отражений, Малфой показывает Гарри сигнал о перерыве, и подходит к нему, хмурясь.       — Если бы тебе нужно было отразить заклинание без палочки, ты бы… ну… движения такие же, или…       — Такое возможно? — Вскидывает брови Гарри, и Андромеда пожимает плечами.       — Акцио мы используем чтобы палочку притянуть, может и мелкие чары сработают? — Пожимает она плечами, и замечает, как в глазах Гарри загорается неподдельный интерес. Этот азарт ни с чем не спутать. Такой же взгляд у него был во время изучения Легилименции, потому что ему было это действительно интересно. Такой же взгляд у него, когда он играет в квиддич.             Гарри медленно кивает, протягивает свою руку, словно ждет, что она ему что-то отдаст. И сначала Малфой хмурится, но быстро понимает, чего он от нее хочет. Она отдает ему свою палочку, и он отходит от нее.       — Ребят, у нас тут интересный эксперимент, разойдитесь, — Гарри проходит по помещению, а студенты создают небольшой коридор. Андромеда скрещивает руки на груди и просто ждет указаний, пытаясь продумать, как магия вообще может действовать. Но Гарри идет другим путем. — Нас учили, что палочка - это продолжение нашей руки. Она должна повторять движения, быть единым целым с нами. Мы с Андромедой подумали… если мы можем притягивать предметы без нее, то и что-то другое тоже можем. Но проблема в другом. Ваши мысли: нужно и повторять рукой движения, которые мы делаем палочкой? Или все, что нам нужно, это концентрация?       — Разве палочка не выступает в роли исполнителя? Наполнение палочки усиливает действие вложенных в них заклятий, — говорит один из студентов Рейвенкло, задумчиво хмурясь.       — Но ведь и мы можем быть усилителем, — вступает другая студентка, тоже с Рейвенкло. Гарри удивленно приподнимает брови. — В состав палочек входит частичка магического существа с определенными свойствами, но мы ведь, по сути, тоже магические существа. Мы волшебники.       — Чистота крови, — бормочет Малфой, опуская взгляд в пол. Некоторые студенты закатывают глаза и переглядываются между собой. Студентка рейвенкло, что до этого говорила, задумчиво кивает.       — По сути она права… чем чище кровь - тем сильнее существо, — немного нехотя проговоривает девчонка, и Андромеда усмехается.             Гарри замолкает. В Ордене были запрещены разговоры о чистоте крови, здесь все были на равных. Но присутствие одной единственной слизеринки временами напрягало многих на фоне всего происходящего. А сейчас тема уходит в русло, что чистокровные могут делать то, что не могут делать, например, маглорожденные. Андромеда пожимает плечами и выдыхает, отходя на расстояние десяти шагов от Гарри.       — Давай попробуем, черт с ним, — она пожимает плечами, а затем улыбается. — Это же просто эксперимент.             Андромеда и Гарри долго смотрят друг на друга, словно пытаются о чем-то договориться. Гарри точно не хочется делать кому-то больно, но здесь достаточно подушек, да и они, к слову, делают это действительно ради эксперимента. Если они могут, то было бы неплохо научиться защитным чарам без палочки всем, чтобы прикрыть себя или кого-то рядом с собой, если противник использует обезоруживающее заклинание.             Первая попытка оказывается провальной. Андромеда шипит, когда заклятие эскпелиармус прилетает ей прямо в плечо. Она тихо ругается сквозь стиснутые зубы. Гарри, наблюдая за ним, мысленно подмечает, что идея с повторением взмахов палочки не работает. Но он не говорит об этом, видя, как Андромеда сосредотачивается. ее брови хмурятся, она выдыхает и прикрывает глаза, словно пытается собраться.             Вторая попытка тоже не венчается успехом. В этот раз заклинание прилетает ей в районе живота и она аж подпрыгивает на месте, раздраженно шипя. Ее бесит, что у нее что-то не получается. Но в ее голове слишком много отвлекающих факторов, она думает обо всем и ни о чем одновременно, и это ей мешает.       — Еще раз.             Уверенно проговаривает она, поворачиваясь и смотря на Гарри. Она пытается подгадать момент, пытается рассчитать, куда он целится, но и следующие две попытки оказываются провальными. У Андромеды болит все тело после шестой попытки, она шипит и присаживается, тяжело дыша.       — Видимо, идея провальная…       — Ага, это невозможно…             Андромеда раздраженно закатывает глаза. Она встает, трясет руками, настраиваясь на еще одну попытку. Гарри уже опускает палочку, когда она говорит:       — Еще раз, последний.             Андромеда уверенно кивает и пытается сосредоточиться. Но она снова слишком много думает. Мысли таким ворохом льются одна за другой в ее голове, что становится тяжело даже сосредоточиться на стоящем перед ней Гарри. Пока в один момент все не затихает, а время не замирает. Пространство вокруг размывается с тихим боем часов, а перед ней, словно один из пожирателей смерти, из черного тумана, возникает тот же образ, который она видела всегда в те моменты, когда ей нужны были ответы.             Оно ничего не говорит. Фигура в капюшоне медленно поворачивается к ней лицом и Андромеда чувствует, как по спине пробегает холодок. На нее смотрит в упор что-то, но и ничто одновременно. Словно она стоит напротив дементора, который высасывает из нее все хорошее, и даже душу. Она шумно выдыхает, и ее выдох такой громкий, словно она здесь одна, и вокруг нет абсолютно ничего. И в этой оглушающей тишине, с этим образом перед собой она чувствует, как ей становится страшно. У нее сводит колени, но она не двигается, у нее волосы встают дыбом на руках, но она не двигается. Она готова поклясться, как слышит треск льда под собственными ногами, но под ними только каменный пол Выручай-комнаты.       — Дромеда, ты готова? — До нее словно через воду доносится голос Гарри, и она кивает. Не сама. Словно кто-то сам двигает ее головой, заставляя это сделать, пока она отвлечена.             И в этот момент все происходит. Гарри поднимает палочку и Андромеда четко видит, как он рисует узор экспеллиармуса в воздухе. Фигура в плаще медленно поворачивается сначала к Гарри, а потом к ней. Только в этот раз под капюшоном не пустота. Под капюшоном она видит Драко. Напуганного, избитого, с застывшими слезами на глазах. И в него летит не красная вспышка, а зеленая.             Она вспоминает тот вечер в Малфой Менор. Вспоминает, как они стояли друг напротив друга с приказом использовать запрещенные заклинания. Она вспоминает выражение его лица и то, что чувствовала в тот момент - желание защитить, как угодно и чем угодно, но она не могла. Андромеда вспоминает то всепоглощающее чувство ужаса каждый раз, как она шла в свою комнату и чувствовала на себе взгляд чертовой змеи, что ползает по их дому. И она понимает, что в большинстве случаев у нее никогда не было с собой волшебной палочки, чтобы защититься. Без волшебной палочки волшебник - такой же маггл. И это кажется ей сейчас таким глупым. Ее наполняет неожиданное чувство уверенности, взращенное еще ее отцом - чистокровные маги выше всех остальных. Только чистокровные волшебники действительно способны творить настоящую магию. Но что есть настоящая магия, если для ее исполнения всегда нужно что-то? Даже Мерлина в его учебниках всегда рисуют с посохом.             Она не знает, как это происходит. Не знает, как у нее получается. Она просто хочет дотянуться до него, оттолкнуть, но ее откидывает назад, так же, как и Гарри в том конце комнаты. Они оба приземляются на мягкие пуфики, стонут от фантомной боли, вызванной заклятиями. Рон и Гермиона дергаются в сторону Поттера, помогают ему подняться. Близнецы нависают над Андромедой, когда она открывает глаза и вздрагивает. Это леденящее чувство пропадает. Шум комнаты, громкие голоса снова возвращаются к ней, заставляя тяжело дышать.       — Такое ощущение, что у меня руки нет, — бормочет она, откидываясь головой на пуфик. Джордж усмехается, берет обе ее руки в свои и показывает их ей, пожимая плечами.       — Обе на месте, — хихикает Фред, пока Джордж тянет ее за руки, помогая подняться.             Андромеда встречается с Гарри взглядом, и на его лице расползается довольная, победная ухмылка. Словно он только что поймал золотой снитч.       — Сработало.             И все. Малфой удивленно распахивает глаза, сжимая руки Джорджа с такой силой, что тот тихо шипит. Андромеда опускает взгляд и задумывается. Она пытается понять, что сделала, но не может вспомнить ничего. Словно это произошло само собой.       — Давай еще раз…       — Эй, получилось же, может не стоит? — Обеспокоенно говорит Джордж, на что Фред рядом с ним задумчиво хмурится. Он осматривает, как она сжимает руки его брата, затем рассматривает и ее саму. Уизли чуть хмурится, замечая, как напряжено ее тело, и качает головой.       — Последний, Энди, не перетруждайся…             Джордж хочет было возразить, но Фред оттаскивает его чуть в сторону. Андромеда смотрит на Гарри и кивает ему уже сама.             Малфой пытается думать о том, что она - словно волос единорога, или перо феникса в палочке. Она пытается сосредоточиться на том, что магия есть в каждой частичке ее тела, и ее магия сильная. Чистокровный, древний род Малфоев, с примесью благородного, такого же чистокровного до скрежета дома Блэков. Она пытается наполнить себя этой гордостью, она пытается почувствовать эту силу. И она пытается сделать это, чтобы никогда не видеть, как ей придется кого-то защищать без своей палочки.       — Экспеллиармус.       — Протего.             В этот раз все происходит так же. Андромеда вытягивает руку, словно пытается остановить летящее в нее заклинание. И тонкий, едва видимый защитный барьер распространяется от ее руки. От не такой сильный, как мог бы быть при использовании палочки, но его достаточно, чтобы заклинание отскочило в сторону. Красный луч врезается в одну из стен, отразившись от барьера. Видимо в тот раз их откинуло друг от друга, потому что заклинание отразилось по прямой прямо в Гарри, по чистой случайности. Андромеда выдыхает и трясет рукой, потому что та неприятно немеет от этого ощущения.       — Нужно научиться также, — тихо говорит Гарри, а затем усмехается.       — Она чистокровная, — вскрикивает девчонка с хаффлпаффа, словно это оскорбление. — Что делать тем, кто родился в семьях магглов? Наша кровь не… не так сильна…       — Не думаю, что это важно, — тихо говорит Гермиона, влезая в беседу с учебником в руках. Словно все это время она пыталась найти информацию в книгах. — Чары не будут сильными в любом случае, но этого будет достаточно, чтобы в критический момент… выжить. Я полагаю.       — Но кровь все равно влияет на это, — фыркает все та же девочка с хаффлпаффа, и Гермиона раздраженно захлопывает учебник.       — В любом случае мы теперь знаем, что такое возможно, — строго говорит она, поворачиваясь к студентке. — И если искать отговорки в чем-то вроде чистоте крови, так никогда можно ничему и не научиться.             То, с какой гордостью хмыкает Грейнджер, заставляет Андромеду тихо усмехнуться. Она знает, что для Гермионы эта тема болезненная с ее второго курса, но, видимо, данный пункт был ей полностью проработан. Да и настолько, что она с гордостью относится к тому, что родилась в семье не волшебников, и к тому, где она находится сейчас.             Дальше занятие продолжается в обычном формате. Гарри умело переводит тему в изучение веселящих чар и их применения, и скоро комната наполняется не осуждающими разговорами о чистоте крови, а веселым смехом студентов. Как тех, кто находится под заклятием, так и тех, кто просто начинает смеяться со своих друзей. И на этой веселой ноте все расходятся после оговоренного времени. Все по очереди, по разным, уже проверенным маршрутам.             В Выручай-комнате остаются только близнецы и Андромеда. Они решают провести оставшееся свободное время вместе, решают просто провести его в тишине и тепле перед камином, который был тут всегда. Только вот комната меняется, когда они остаются тут втроем. Она словно становится меньше, стены покрываются древесным покрытием. Перед камином появляется мягкий диван, на который заваливается Малфой, сгоняя Фреда и Джорджа на пол. А они и не против усесться на теплом, мягком ковре.             Андромеда молча наблюдает за ними. Они достают свою записную книжку с заказами, тихо переговариваются между собой. Они активно развивают магазин, уже сейчас ведут продажи, которые настолько успешные, что одно из новых правил школы касается их продукции. “Любые изделия Уизли строго запрещены”, но их обоих это не останавливает. И это вызывает в Малфой неподдельное восхищение их преданности всему, что они делают. Их преданности своему делу и желанию развиваться.             Фред и Джордж тихо смеются, с их стороны слышится тихий звон монет. Андромеда поворачивается на бок и обнимает подушку, рассматривая их спины. Красивые. Рыжие волосы на фоне горящего камина светятся, словно переливаются. Андромеда смотрит на улыбку Фреда, когда он дразнит брата, и у нее сердце щемит от неожиданного чувства тоски. Она понимает, что их отношения действительно могут быть обречены. Их трое. И они братья. Это даже звучит странно, но она ничего не может поделать со всем тем, что чувствует. Со всем тем теплом, которое наполняет ее, когда она смотрит на них двоих.             Ее мысли уходят на площадь Гриммо, на Боггарта миссис Уизли. Она вспоминает тот ужас, который испытала, когда увидела их бледные тела на полу. Ее пальцы стискивают подушку только сильнее, потому что этот образ бездыханных тел абсолютно не соответствует тому, что она видит сейчас. Как они оба тихо переговариваются, как они шутливо перекидываются монетами, пока считают их. Андромеда шумно выдыхает и медленно садится, упираясь руками в диван. Она хочет что-то сказать, но мысли словно пустые. В ее голове нет ничего.             Фред и Джордж, слыша ее движение на диване, медленно оборачиваются к ней. Все такие же веселые, с огнем, играющим в их волосах. Малфой вздрагивает, чувствуя себя неожиданно виноватой за мысли о том, что их отношения неправильные. Она поджимает губы, опускает взгляд и усмехается. Возможно, она просто нервничает из-за того, что ей необходимо поговорить с братом. Да, вероятно, это просто нервы и результат произошедшего сегодня на занятии. Потому что их двоих она тоже хочет защитить. И защитит их она любой ценой. она не позволит кому-то из них умереть.             Улыбки с лиц Фреда и Джорджа пропадают, когда они наблюдают за ней. Они переглядываются, снова думая о том, что она ведет себя странно, но если она не говорит им причину - значит так и надо. Но они не могут оставить ее в таком состоянии. Потому что они - ее утешение во всем, что происходит. И как бы она не дразнила тем, что они гриффиндорские львы, они ее львы. Оба.             Джордж двигается ближе к ней, привстает на коленях, чтобы быть с ней на одном уровне. Его теплая ладонь скользит по ее щеке, привлекая внимание. Но Уизли не говорит ни слова, когда она поднимает на него свой взгляд. Когда она смотрит на него таким неожиданно грустным, отчаянным взглядом, словно он может в любой момент уйти отсюда. Но он не собирается уходить. и не собирается ее отпускать.             Губы Джорджа касаются ее губ с такой нежностью, что Андромеде хочется плакать. Словно она не заслужила такого отношения за все то, что она сделала или может сделать в будущем. Это прикосновение заставляет ее шумно выдохнув, раскрывая губы. Легкий болезненный укол в сердце сменяется теплотой, и теплота эта исходит только от него. От него, который притягивает ее голову ближе к себе и целует, не давая думать ни о чем, кроме себя.             Фред тоже рядом. Она чувствует его. Чувствует, как он забирается к ней на диван, как он нависает над ней. Губы Фреда находят ее шею, а пальцы расстегивают ее рубашку медленными, осторожными движениями. Он не переходит грань. Расстегивает пуговицы настолько, чтобы стянуть рубашку с ее плеча, которое хочется расцеловать; чтобы уткнуться в изгиб ее шеи и вдохнуть полной грудью ее запах. Его поцелуи скользят ниже, и она дрожит, сжимая в пальцах обивку дивана.             У Андромеды кружится голова. Ее глаза закрываются, а она отдается этому поглощающему чувству тепла и пустоты, позволяя им двоим быть единственными, о ком она сейчас может думать. Джордж смотрит на нее, когда отстраняется всего на дюйм, и она чувствует, как он усмехается.       — Не смешно, — шепчет она, боясь нарушить эту идиллию. Она поднимает руку, зарывается пальцами в волосы Фреда и запрокидывает голову, когда ощущает тепло его дыхания у своей груди. Она слегка поворачивается, упирается руками в диван за своей спиной. Так она открыта для Фреда, и ей удобно держать голову слегка повернутой, чтобы смотреть на Джорджа.             Джордж смотрит ей в лицо, оглаживает пальцами ее щеки. На его лице появляется легкая улыбка, когда он наблюдает за ней. Как ее губы приоткрываются, глаза закрываются, хотя она и пытается держать их открытыми. Андромеда прерывисто вздыхает, когда Фред с нежностью обхватывает ее спину, и она расслабляется, буквально отдаваясь в их объятия, не контролируя ни себя, ни свое тело.       — Ты красивая… — Тихо шепчет Джордж, и Малфой открывает глаза, чтобы посмотреть на него из-под ресниц. Она изучает его лицо, словно видит впервые. И ей хочется сказать, что она влюбилась. Снова. В эти сияющие голубые глаза, в эти переливающееся огненные волосы и веселую улыбку.       — Самая красивая, — добавляет Фред, еле сдерживаясь. Ему хочется снять с нее блузку, хочется откинуть все их грани приличия в сторону. Он хочет, чтобы она принадлежала ему, хочет сделать ее полностью своей. Но его сдерживает осознание, что сейчас не время. И не самое лучшее место.       — Придурки, — она хихикает с нежностью, прижимается щекой к ладони Джорджа.       — Тебе нравится, — дразнит ее Джордж, наклоняясь и легко целуя ее в щеку. Он трется кончиком носа о ее кожу, словно большой кот, а она улыбается и закрывает глаза снова.       — Она определенно без ума от нас, — влезает в их разговор Фред, и Андромеда чувствует его дыхание на второй щеке.             Малфой поворачивает голову, чтобы посмотреть на него. Фред выглядит напряженнее, чем Джордж. Его дыхание слегка сбито, зрачки расширены, когда он смотрит на нее. Андромеда прикусывает губу и усмехается, на что Фред легко щурится.       — Что?..       — Ничего. Красивый ты…       — Ох, правда? — Он так наигранно удивляется, что Джордж не сдерживает смеха. Андромеда также весело хихикает, запрокинув голову. И они оба понимают, что тоже влюбляются в нее. Снова. И гораздо сильнее, чем до этого.             В этот вечер перед ужином они не позволяют себе ничего больше долгих, нежных поцелуев. Они устраиваются втроем на одной софе и пропадают для волшебного мира на долгие полчаса, потому что не могут оторваться друг от друга. И выручай-комната позволяет им впервые за долгое время не думать ни о чьем комфорте, кроме собственного. Сюда никто не зайдет, их никто не побеспокоит и никто не будет искать. Их маленькая тайна на троих здесь в безопасности.             Однако это любовное наваждение пропадает, когда они расходятся. Оно пропадает, когда Андромеда, войдя в подземелье слизерина, видит своего брата, одиноко сидящего напротив горящего камина. Андромеда сцепляет руки в замок перед собой, смотрит на него. Взгляд Драко задумчивый, почти отсутствующий. Она пытается понять, какое у него настроение в связи с новым открытием, но не видит… ничего. Он словно закрылся от нее, и она его в этом не винит. Только тихо подходит ближе, садится рядом.             Малфой-младший отмирает, когда чувствует, как диван рядом прогибается под ее весом. Он смотрит на сестру, затем снова в огонь. Он вертит в руках скрученный в трубочку “Ежедневный пророк”, на который пытался отвлечься, и ничего не говорит. Словно надеется, что все их проблемы сгорят в этом чертовом зеленом огне камина. И ей не нужно знать, что за все то время, которое он провел здесь, он понял, что в их жизни есть проблемы куда серьезнее того, что она встречается с обоими Уизли одновременно.       — Если о них узнают, их убьют, — только и говорит он, опуская взгляд.             Андромеда рядом с ним медленно кивает, также смотря в камин. Она это тоже понимает, и думает об этом постоянно, особенно после того, что было на площади Гриммо. И как бы она не хотела их защитить, она не сможет разорваться на две стороны. Никогда. И она не отрицает того, что может наступить момент, когда ей придется выбрать. Семья или… они.       — Что ты в них нашла?.. — С тихим отчаянием спрашивает Драко, словно пытается заставить ее задуматься. А Андромеда выдыхает шумно, пожимает плечами.       — Ничего, — она отвечает так просто, и Драко поворачивает голову, смотря на нее. — Они просто есть, Драко. И мне просто… хорошо с ними. И я хочу, чтобы так оставалось… потому что рядом с ними я не думаю ни о чем, что происходит… дома, — она смотрит на брата, видит, что непонимание никуда не делось из его взгляда, но он, хотя бы, не реагирует на это так резко, как мог бы. И ей хочется спросить почему, но ответа слышать не хочется. Ведь она знает, что его ответ вряд ли будет связан с тем, что он просто готов принять ее… отношения.       — Ладно… только не… пожалуйста, не… афишируйте это слишком сильно, — он отмахивается от нее легким, небрежным жестом, и на лице Андромеды появляется легкая улыбка. Она кивает, поднимается с места, думая, что разговор окончен. Она хочет уйти в комнату, но Драко неожиданно останавливает ее, хватая за локоть. Малфои смотрят друг на друга, и между ними повисает неловкость. Им нечего сказать, рассказать. Драко резко отпускает ее руку, словно смутившись собственного порыва, кивает на диван.       — Посидишь со мной?.. я как раз дочитывал тут… ну… просто посиди со мной.       — А говорил, что такие нежности будут только один раз, — Андромеда дразнит его, щурится. Малфой-младший вспыхивает, куксится и резко садится на диван, раскрывая газету.       — Не хочешь - иди. Я тебя не держу.             И Андромеда заливается смехом, падая на диван рядом с ним и переваливаясь к нему боком. Он все еще строит из себя обиженного ребенка, но не может скрыть довольной улыбки, когда чувствует, как она расслабляется и упирается подбородком ему в плечо, также читая “Ежедневный пророк”.

***

            Занятия с Гарри выходят на совершенно новый уровень, как и их с Андромедой дружеские отношения. Теперь они знают друг о друге все. Не мудрено, ведь столько раз применять заклятие легилименции в попытке научиться этому противостоять подразумевало такое развитие событий. Но это и помогает им сдружиться куда крепче, чем до этого. У них пропали какие-то запрещенные темы между друг другом, и он даже рассказывает ей о Чжоу. Он спрашивает ее совета, как понравиться девушке, а Малфой только хихикает с него и обещает ему понаблюдать за Чанг, чтобы дать ему ответ к концу недели.             С этими границами между ними пропадают и любые подозрения Гарри в сторону Андромеды. Раньше он просто наблюдал за ней со стороны: да, веселится с близнецами, да, они пару раз сталкивались с ней в Норе или тогд на кубке по квиддичу. Да, она давала ему советы. Но он всегда видел лишь ту Андромеду, которую она позволяла видеть окружающим. А теперь он видит ее уставшей, после занятий, или наоборот, слишком веселой после очередной прогулки с Фредом и Джорджем. Или сплетницу Андромеду, которая возвращается после посиделок с Гарсией и приносит ему забавные сплетни - и все, почему-то, касаются его.             Двадцать третьего ноября вставать и выходить из комнаты не хочется больше обычного. Андромеда умывается и приводит в порядок волосы, слегка красит ресницы и это все, на что ее хватает. Школьная форма у нее сегодня в виде черной рубашки и такого же черного сарафана; на груди блестит значок старосты. Малфой выдыхает и смотрит на себя в зеркало.       — Обычный день, Андромеда, — пытается улыбнуться она себе, но отражение почему-то все равно выглядит грустным и запуганным. Сегодня ей исполняется семнадцать. С сегодняшнего дня метка на ее руке начинает работать в полную силу.             Она не хочет думать об этом, и не хочет сегодня слышать ни единого упоминания Пожирателей, Темных меток, ничего. Если к ней пристанет Снейп с нотациями, она более чем уверена, что просто пошлет его к черту, и на этом их диалог на сегодня, как минимум, будет окончен. Но, что хорошо, по дороге к Большому Залу на завтрак ей не встречается никто из знакомых. Хотя, может, с ней просто никто не осмеливается заговорить, потому что выражение лица у нее хмурое, а походка невероятно быстрая.             В Большом Зале как обычно шумно, светло. Под потолком горят свечи, студенты сидят кто где, смеясь и развлекаясь. Андромеда садится за стол Слизерина и шумно выдыхает, натягивая на лицо улыбку, когда однокурсницы весело улыбаются и поздравляют ее с днем Рождения через весь стол. Только внимание привлекают и бесят, но Малфой, конечно же, ни слова не говорит им об этом.       — С днем рождения, — Драко двигается к ней ближе и достает из большого кармана мантии красивую бархатную коробочку - конечно, ювелирка. Но она не может его за это осуждать - отец всегда дарил маме украшения, Андромеде дарил украшения; Драко и не видел, какими могут быть подарки на самом деле. Но ей приятно, что он вообще задумался об этом и выбрал что-то сам, для нее.       — Во фразе “с днем казни” как-то слишком много ошибок, — грубовато подмечает девушка, но коробочку в руки берет. — Спасибо.       — Брось, — фыркает Драко, ерзая и косясь на ее левое предплечье. — Не думаю что все будет так плохо.             Андромеда неопределенно ведет плечом и рассматривает коробочку в своих руках. Ей нужно открыть ее сейчас, потому что она прекрасно знает, что начнется в то время, как принесут почту. Каждый день Рождения проходит одинаково - целая куча однотипных писем от коллег отца, его каких-то друзей и дальних родственников, о которых Андромеда могла даже и не слышать никогда. Обычная формальность, поздравить дочь Малфоев с днем Рождения. В день рождения Драко всегда также.             Множество сов приносят письмо за письмом. Андромеда даже не раскрывает их, просто смотрит на увеличивающуюся кучу, хмурит брови. Ее сова садится на столе рядом с ней, вертит головой в разные стороны, рассматривая увеличивающуюся кучу. Андромеда вскидывает бровь, наблюдая за увеличивающейся кучей, и протягивает своей сове кусочек тоста - птица смотрит на угощение, наклоняется и клюнет понемногу.       — Какая прелесть, — хмыкает она, рассматривая конверты. Она подтягивает эту невероятную горку к себе и читает фамилии вслух, раскладывая письма по разным сторонам. Драко рядом с ней прыскает со смеху, сам рассматривает некоторые конверты. Андромеда сортирует конверты на те, которые она обязана открыть позже, а в другую сторону кладет конверты с фамилиями тех, кого она вообще не знает.       — А это? — Драко вылавливает в куче конвертов небольшую изумрудную коробочку. Тоже, очевидно, с ювелирным подарком. — Отец что ли?             Андромеда переводит взгляд на коробочку, и ее глаза в легком удивлении расширяются. Она пихает в руки Драко тост, который держала для совы, прося заменить ее на этой своеобразной прикормке, отряхивает руки. Малфой берет в руки подарочную коробку и так улыбается, будто сейчас завизжит. Драко, держа тост в руке, морщится, наблюдая за совой.       — Обжора, — ворчит он, но когда смотрит на сестру рядом, чуть усмехается. — Что с лицом?       — Виридан…       — Чего?..       — Этот зеленый… это виридан, — она прикусывает губу, понимая, от кого эта коробочка. Но Андромеда старается не подавать вида. Она выпрямляет спину, но Драко чувствует, и слышит, как под столом она стучит ногами по полу от радости и предвкушения. Значит, это подарок не от отца.             Она осторожно перехватывает коробочку и открывает ее. Андромеда и Драко вздрагивают, когда изнутри вылетают множество маленьких фейерверков, преимущественно зеленых. Фейерверки взрываются один за другим, вылетают из коробочки на небольшое расстояние, взрываясь прямо на уровне глаз. Пять, или шесть небольших штучек. Девушка изумленно смотрит на маленькое представление в своих руках, и сразу же переводит взгляд на стол Гриффиндора, ищет Фреда и Джорджа. Найти их легко, потому что они смотрят на нее.             Фред и Джордж сидят, подперев головы руками и следят за ней внимательными, веселыми взглядами. Фред подмигивает ей, и она смущается. Ее пальцы сжимаются вокруг бархата сильнее, а щеки заливает румянцем - черт возьми, эти двое никогда не перестанут ее удивлять.       — О… вау, — выдыхает где-то над ухом Драко, наклоняясь ближе к ней. Андромеда сразу же опускает взгляд в коробочку и охает сама. — От кого это?       — Фейерверки, Драко, — тихо бормочет она, рассматривая маленькое ювелирное украшение внутри. Да, она любит разные блестящие украшения, особенно когда их дарит не отец; особенно, когда в них вложена душа.       — А… Уизли, — он аж морщится, и сам невольно бросает взгляд на стол гриффиндора.             В коробочке серебряное кольцо в форме змеи. Такое простое, с двумя изумрудами на месте глаз. Драко хмыкает - она любит все блестящее, а тут всего-то два камня, небольшой узор. Такая простая вещица, совершенно неброская. Но ее глаза блестят от радости. Андромеда сразу же достает кольцо и надевает его себе на палец, рассматривает, как змея словно обвивается вокруг светлой кожи. Она прикусывает губу, снова радостно топает ногами по полу и смотрит на Драко.             Малфой-младший усмехается, видя такую не скрываемую радость. За своей легкой улыбкой он прячет небольшую обиду на то, что его подарок она открыла не первым. Однако, он старается успокоить это чувство тем, что они ее парни. Конечно, она ждала что-то от них больше, чем от него. Он дарит ей подарки на каждый ее день рождения, а этот подарок первый подобного рода от них двоих.             Но ее лицо резко сменяется удивлением. Кольцо медленно, не сильно нагревается. Оно пульсирует, и это ощущение чем-то напоминает тихое, ровное сердцебиение. Андромеда изумленно смотрит на кольцо, рассматривает его со всех сторон.       — Что за… — Она хмурится, поднимая взгляд на Фреда и Джорджа. Они показывают ей жестами заглянуть в коробочку еще раз. Девушка дует губы, рассматривает коробочку и только сейчас замечает маленькую записку, что находилась под крышкой. — “Одно твое имя греет сердце. Ф и Д.”.       — Фу, — морщится рядом Драко, изображая приступ тошноты.       — Что у именинницы? — Весело говорит Гарсия, садясь за стол напротив Малфоев. Она улыбается, держа в руках небольшую коробочку, упакованную в праздничную обертку.       — Не мешай, тут главный подарок дня, — с невероятной важностью говорит Драко, откладывая тост, который держал все это время в руках, в сторону. Сова удивленно ухает, моргает, смотря на него. Драко фыркает. — Лети уже, Комета. Ты наглая обжора.       — А… тогда не буду мешать, — Гарсия еле сдерживает смех, наблюдая за подругой. Она постукивает пальцами по своему подарку, но не сдерживается и смеется, когда Комета, обидевшись на Драко, взлетает со стола и смахивает крыльями часть его завтрака на его форму. Драко раздраженно закатывает глаза и поднимает листья салата с формы обратно на тарелку, которую резким движением отодвигает в сторону.       — Фред и Джордж, — тихо произносит она, и кольцо снова нагревается. Она резко выпрямляется и смущенно краснеет, поднимая на них обоих взгляд. Фред и Джордж одними губами произносят ее имя, и кольцо нагревается снова. — Они… ужас какой, — Малфой суетливо начинает собирать конверты в сумку, словно теряет к кольцу всякий интерес. Она даже снимает его с пальца, и кладет обратно в коробку.       — Что с кольцом то? — Дуется Гарсия, берет кольцо в руки и рассматривает. — Красивое… в твоем стиле! — Ее губы растягиваются в улыбке, словно она не имеет к этому отношения. Но именно она стырила у Андромеды из шкатулки одно из колец, чтобы подобрать размер; именно она сказала, что именно колечко будет лучшим вариантом - потому что отец всегда дарит ей сережки или браслеты, которые она не носит.       — А мой подарок открыть не хочешь? — Раздраженно говорит Драко, наблюдая за ней. Но замечает ее покрасневшее лицо и хмурится, взмахивая руками. — Что еще?       — Они заколдовали кольцо, — смущенно бормочет она, и лицо Драко в удивлении вытягивается. — Оно нагревается, когда они произносят мое имя.             Гарсия, что держит кольцо в пальцах, вскидывает бровь и поворачивается к столу Гриффиндора. Фред и Джордж, еле сдерживая смех, пожимают плечами и снова произносят имя Андромеды. Трэверс легко касается кольца, после чего начинает хихикать. Андромеда краснеет еще сильнее, выхватывает коробочку из рук подруги и кидает ее в сумку. И смеяться начинает уже Драко.             Близнецы заливисто смеются со своего стола и отворачиваются от слизерина, делая вид, что они не при чем. Она давно себя так не чувствовала. Ее щеки пылают, а сердце разрывается, начиная быстро биться. Чтобы отвлечься она берет в руки подарок брата и открывает. В продолговатой коробочке подвеска, но не простая. На серебряной цепочке болтается герб Малфоев. Драко рядом чуть смущенно чешет шею.       — Я подумал, что… ну… у тебя нет ничего такого… фамильного перстня, и, — пытается объяснить он, но сразу же вздрагивает, когда слышит рядом судорожный вздох.             Этот подарок - нечто большее, чем просто знак внимания. Драко никогда не признавал ее как… старшую сестру, как наследницу семьи. Он всегда считал себя выше нее, потому что фамильный перстень у него, а не у нее. А отец всегда ему говорил, что она все равно выйдет замуж, зачем ей это? Но эта подвеска говорит все за него. Она тоже простая. Тонкая серебряная ниточка совсем немного блестит, а герб Малфоев не такой объемный, как на перстне, и не выглядит грубым. Андромеда рассматривает украшение, она усмехается. Ожидаемо было получить браслет, или что-то чрезмерно блестящее, но что-то такое простое и значимое… точно нет. Драко удалось не просто удивить ее, он ранил ее в самое сердце.       — Ты чего?..       — Заткнись и застегни ее, — говорит Андромеда, доставая из шкатулки подвеску и протягивая ее брату.             Драко аж подпрыгивает, сразу же вставая со скамейки и помогая ей застегнуть застежку. Только сделав это он садится на свое место и смотрит на сестру. Она касается пальцами подвески, что так идеально впадает в ямочку между ее ключиц. Андромеда любит короткие подвески, говорит что длинные путаются во всем чем можно.             Девушка прикусывает губу и смотрит на брата. Она выдыхает и сразу же обнимает его, прижимая к себе. Все что может различить в этот момент Драко, это тихое “спасибо”, которое она разве что не ноет. Она обнимает его крепко, поглаживает руками по спине. Драко улыбается, смеется и обнимает ее в ответ.       — Так, ладно. Мой подарок не такой значимый как все вот эти… но! — Гарсия протягивает подруге коробочку и весело улыбается. Андромеда отстраняется от Драко и выдыхает.       — Твои подарки всегда особенные, — говорит Малфой, забирая у подруги подарок и разворачивая подарочную упаковку.             В небольшой коробочке, в цветном наполнителе находится две плоские заколки. Андромеда тихо мычит, доставая одну из заколок и рассматривая ее. Драко наклоняется к ней и смотрит через плечо, рассматривает. Черные заколки, верхняя часть которых - змеи. Словно рой из маленьких змеек они вьются и шипят. Это похоже на те заколки-бабочки, которые ей дарил Драко, только в этот раз это змейки.       — Спасибо… милашки, — Андромеда довольно улыбается, смотрит на подругу.       — Это тебе от меня и Теодора.       — Вы уже дарите совместные подарки? — Спрашивает Драко, усмехнувшись. Гарсия передразнивает его и щурится:       — Это вы тут деньгами раскидываетесь, а обычным людям проще подарить совместный подарок, — фыркает она, начиная набирать себе тарелку еды.             Они заканчивают завтракать почти в тишине. Андромеда часто касается подвески на своей шее, улыбается. Она уже успокоилась, просто улыбалась, когда думала обо всей этой ситуации. К концу завтрака она еще раз смотрит на кольцо и все же надевает его, решаясь больше не смущаться всего этого. Она прощается с братом, потому что сейчас начнутся занятия, обнимает его и целует смачно в щеку. Он снова делает вид, что ему противно - трет свою щеку, но улыбается, наблюдая, как она буквально прыгает в сторону гриффиндора. Она подбегает к близнецам и тоже целует их обоих в щеки. Но глянув на время она начинает суетиться и почти сразу же убегает. Только у двери разворачивается и хмуро смотрит на Фреда и Джорджа. Они ей подмигивают, а она, снова покрасневшая от смущения, убегает на занятия, чувствуя пульсацию на своем пальце.