1995 год, декабрь. Легилименция.

***

            Андромеде все кажется странным. Яркие лучи солнца из-за пыльных, светлых занавесок; скрежет металла от часов, которые находятся прямо у выхода из больничного крыла; тихое сопение Драко, который развалился на соседней койке, потому что волновался и не мог уйти отсюда без нее. Или просто не хотел уходить. В ее голове крутится множество мыслей о прошедшей ночи: правда ли то, что ей показал Гарри? Как они все сейчас и стоит ли ей вмешаться? Как там Фред с Джорджем, если видение оказалось верным? И самое главное - узнал ли Волдеморт о том, что Гарри все видел. Что он действительно получил послание и начал действовать немедленно.             Малфой резко садится, смотря на собственные ноги и думает. Ей не стоит вмешиваться, здесь совершенно нечего менять. Но почему-то ей кажется, что в эту ночь она должна была не спать. Что она не должна была так просто отпустить их в коридоре и, следуя легенде о плохом самочувствии, отправиться сюда. И она не знает, чем вызвано это чувство. Возможно, собственным желание просто влезть везде, где у нее есть возможность, и показать, что она действительно готова действовать решительно в случае необходимости. Даже если в конечном итоге это окажется никому не нужно.             Решение принимается быстро и спонтанно. Андромеда ныряет в карман своего халата рукой и достает оттуда маховик времени, который сразу же накидывает себе на шею. Она вспоминает, сколько было на часах, когда она проснулась, и тут же запускает механизм. Все вокруг смешивается, скрежет часов запускается в обратном порядке. Образ Драко на соседней койке размывается, и когда все прекращается, она одна в ночной тишине Больничного крыла, без плана действий или чего-то еще. Но вполне логично, что всей той толпой МакГонагалл вела их не воздухом подышать, и явно не попить успокаивающей микстурки. Дамблдор.             Пустые коридоры школы, освещенные только редкими факелами, не вызывают того же восхищения что и раньше. Малфой каждый раз опасливо осматривается, в ожидании увидеть темный силуэт в тени, или еще что похуже, и ее шаги то замедляются, то ускоряются. Она старается тихо прошмыгнуть мимо портретов, не наткнуться на привидений - для этого из-за каждого угла она сначала выглядывает, и только потом продолжает свой путь. Пока она не оказывается в узком коридоре, ведущем в статуе горгульи.       — И что я скажу, — тихо бормочет она себе под нос, проходя по коридору и становясь напротив статуи, которая, как ей кажется, смотрит на нее весьма осуждающим каменным взглядом. — Зачем я вообще…       — Действительно, зачем, мисс Малфой? — Андромеда замирает, словно ее только что поцеловал дементор. Она чувствует, как земля проваливается из-под ног, а в голове не остается ни одной мысли.       — Д-доброй ночи, директор…       — Ночь действительно сегодня добрая, — он улыбается, проходит к статуе. — Давайте я вам помогу.             В кабинете Директора всегда шумно. Различные магические приборы то и дело потрескивают и поскрипывают, некоторые тикают или издают свистящие звуки. Андромеда, казалось, привыкла к этому звуку за все время, что была здесь, но почему-то именно сейчас он напрягает ее больше всего. Она морщится, как от головной боли, и хочет наложить на себя заклятие оглушения. Но ее вовремя отвлекает директор, и звук его голоса словно заглушает весь шум кабинета.       — Каждый раз, как я вижу вас, вы словно на пару часов старше, — знающим голосом говорит Дамблдор, выглядывая из-за своих очков. Андромеда медленно кивает.       — Мистер Уизли, сэр… в Отделе Тайн, ему нужна помощь, — тихо говорит она, проходя чуть глубже в кабинет. Альбус хмурится, рассматривая ее, словно пытается увидеть в ней что-то, что укажет ему на ложь.       — Откуда…       — Он использует Легилименцию на Гарри сегодня впервые… его скоро приведут сюда в сопровождении всех Уизли, сэр, — тихо говорит она, садясь на один из стульев перед директорским столом и бессильно опуская голову. — Я не знаю, зачем я здесь… мне казалось, что я должна быть здесь…       — Когда нам что-то кажется, всегда лучше лишний раз проверить, если есть возможность. Ведь если мы будем где-то нужны, нам лучше в этом “где-то” быть, — медленно кивает директор, раскрывая маленькую конфетницу и двигая ее ближе к краю стола. — Возьмите печенье, пока мы ждем.       — Это странно, — тихо говорит она, вытягивая руку за печеньем. Дамблдор молчит, ожидая, когда она продолжит, и тоже берет печенье. — У меня ощущение, что если меня не будет везде где есть Поттер и он, то я что-то упущу. Словно я должна знать все, даже если это не важно.       — Не бывает “не важных” вещей, мисс Малфой. Есть только те, на которые мы не обращаем внимание, потому что это мелочи. Но мелочи…       — … чаще всего важны, — кивает она, откусывая кусок печенья и смотря в пол. — Зачем ему Легилименция?.. зачем ему показывать Гарри свои действия?             Дамблдор разводит руками и отряхивает бороду от крошек. Он откидывается на свой высокий стул и внимательно смотрит на сидящую перед ним студентку, ожидая, что она сама догадается. Но Андромеда не догадывается, либо не может сейчас свести одно и другое, либо вообще не хочет думать сейчас. И он понимает это состояние, когда даже очевидные вещи кажутся слишком сложными и незаметными на первый взгляд.       — Не все понимание приходит сразу. Для всего нужно время, которое у вас всегда есть, — директор усмехается, и только его рука вытягивается за печеньем, как дверь его кабинета распахивается.             Профессор МакГонагалл заходит первая, раскрывая дверь шире. За ней заходит Гарри, которого придерживает Рон, видимо боясь, что тот упадет. И завершает всю эту группу Джинни и Фред с Джорджем. И на лице последних видно легкое удивление, когда они замечают, кто сидит перед столом директора. Андромеда медленно поднимает голову и смотрит на Гарри, обводит взглядом остальных, и почему-то чувствует себя невероятно виноватой. Словно она могла поторопить события, сказать заранее Дамблдору о том, что на мистера Уизли напали. Она могла предотвратить это нападение, но она не сделала этого. Не сделала, потому что понимала где-то в глубине души, что Гарри должен это увидеть. Что он должен почувствовать все то, что чувствует сейчас.       — Ты же была…       — В коридоре с Драко, да. Была, — кивает Малфой, после чего снова опускает взгляд.       — Мистер Уизли, сэр, — почти гаркает Гарри, вырываясь из рук Рона и быстрым шагом подходя к директорскому столу. — На него напали в Министерстве магии, сэр.       — Хм… интересно, — Дамблдор, страховая остатки крошек печенья, встает со своего стула и подходит к одному из портретов на стене, которому что-то тихо говорит. Его голос теряется в тиканье магических артефактов. — Как ты узнал, Гарри?..       — Мне приснилось, — тут же отвечает Поттер, так уверенно, словно не осознает, как это звучит на самом деле сейчас. Приснилось. Конечно. — Сэр, я уверен, что с мистером Уизли…       — Как вы наблюдали за нападением? Вы видели нападавшего? Или же…       — Я был змеей, — раньше времени вырывается из Гарри, и он нетерпеливо подходит к директору. Но Дамблдор, словно предвидя передвижения Поттера, отходит к другому портрету. И они снова в разных частях коридора. — Сэр, разве это сейчас важно? Сэр!             Андромеда сжимает край стула, на котором сидит, и смотрит в сторону директора. Всем давно понятно, что Дамблдор пытается избегать Поттера любыми возможными способами, даже когда они находятся среди людей, которым, как казалось, можно доверять. На мгновение Андромеда думает, что Дамблдор делает это на те случаи, если кто-то попытается залезть к нему в голову с помощью Легилименции. Хотя вряд ли в голове такого могущественного волшебника можно что-то найти без его желания.       — Артура нашли, Альбус, — возвращаясь, говорит один из портретов. — Он сильно пострадал, сейчас его везут в святого Мунго. Молли тоже сообщили, она собирается к нему…       — Да посмотрите на меня!             Андромеда резко оборачивается и смотрит на Гарри. Он тяжело дышит, словно задыхается. Все в комнате смотрят на него удивленным, напуганным взглядом, потому что выглядит он сейчас определенно не тем сильным, боевым мальчиком-героем, каким был всегда. Он не понимает, что с ним происходит. Он не понимает, зачем ему это видеть, зачем кому-то вообще хотеть, чтобы он это увидел. И почему подобные вещи как эта происходят с кем-то вроде Артура Уизли, с человеком, который не имеет к нему прямого отношения.             Горькое ощущение вины чувствуется во взгляде, каким Поттер смотрит на Дамблдора. И он смотрит только на директора, потому что, очевидно, боится посмотреть в глаза своему лучшему другу и сказать, что он в порядке. Ведь это нападение произошло из-за него. Ему должны были отправить предупреждение, что-то, что точно сделает больно и выбьет из колеи.       — Что со мной происходит?..       — Что с тобой происходит объяснит мисс Малфой, Гарри, — говорит Дамблдор, доставая из буфета старый потертый чайник. Он ставит его на свой стол и лёгким жестом указывает на него.       — Что… чай? Чай? Вы же шутите, это…       — Это портал, — тихо говорит Андромеда, вставая со стула и подходя ближе к чайнику. Она смотрит на Гарри, одним взглядом просит его сейчас просто заткнуться и не нагнетать атмосферу только сильнее. Потому что Рон на взводе, абсолютно потерян из-за беспокойства за друга и за отца; Джинни выглядит напуганной, и одной из первых подходит к порталу, желая как можно быстрее оказаться где-то рядом с мамой; а близнецы выглядят так, что если в кабинете прозвучит еще хоть одно слово, они разнесут здесь все к черту. И Гарри затыкается.       — Это портал на площадь Гриммо, — кивает Дамблдор с таким видом, словно его речь изначально была прервана. — Отправляйтесь все туда и ждите указаний, члены Ордена Феникса уже в курсе происходящего. И не делайте глупостей…             Шестеро студентов выстраиваются вокруг старого чайника, на котором устраивают свои руки. Портал немедленно активируется, перенося их в пыльный, старый дом семейства Блэк, в котором оказывается до неприличного темно. Андромеда ощупывает карманы, пытаясь найти палочку, чтобы хотя бы использовать заклинание, но свет включается раньше. На пороге просторной гостиной стоит Сириус с хмурым, серьезным выражением лица.             Сириус выглядит просто отвратительно, от него за версту несет перегаром, а его кудрявые волосы растрепаны так, словно он с кем-то дрался, не меньше. Под его глазами глубокие синяки, а щеки немного впали. И все это за несколько месяцев его принудительного заточения здесь, в собственном доме. Андромеда сжимает руки в кулаки и смотрит на Джинни, которую осторожно берет под локоть.       — Пойдем на кухню, приготовим чай, пока твоя мама не придет.             Джинни немного заторможенно кивает и девочки проходят мимо Сириуса, направляясь в следующую по коридору дверь, чтобы занять себя чем-то и не слушать всю ту гору вопросов, которые сейчас наверняка Гарри будет задавать Сириусу. Потому что когда рядом с ним Блэк, все остальные резко перестают существовать и иметь хотя бы какую-то ценность для него.             И первые полчаса в доме стоит оглушающая тишина. В кухне, где Андромеда и Джинни пьют чай, не слышно даже переговоров из гостиной. Они не слышат ничего, кроме мерного тиканья настенных часов, которые постоянно проверяет Джинни. Это и понятно, она смиренно ждет вестей от матери, понимая, что им не стоит что-то предпринимать, потому что их и не должно быть здесь. Они здесь только потому что Дамблдор лично так решил, он сам отправил их сюда. И они не могут просто поехать в святого Мунго, или что-то решать. Поэтому остается просто ждать.       — Нормально тебе сидеть здесь и ничего не делать, а? — Рычит Фред, и девочки почти синхронно вскакивают с мест и несутся в гостиную. — Чем ты занимаешься целыми днями, а? Что ты сделал такого полезного для Ордена, что смеешь так говорить?             Картина, что застает их в гостиной, не то чтобы дружеская и располагающая к обсуждению и принятию решений относительно их общей проблемы. Ведь нападение на Артура в Министерстве магии касается каждого, только по-разному, поэтому на душе у всех присутствующих легка, нарастающая паника. Для кого-то это нападение на отца, для кого-то нападение на друга, а для кого-то яркий показатель способностей противника. Ведь министерство - самый защищенный уголок магического мира, и попытаться проникнуть туда, еще и напасть - себе дороже. А по нынешней информации никого поймано не было.             Сириус как стоял на пороге гостиной, так и стоит. Рон сидит на одном из кресел, рядом с Гарри, что безучастно сидит на диване, пытаясь отойти от произошедшего. Для мальчиков словно в порядке нормы то, что близнецы неожиданно начали агрессировать на единственного взрослого - Сириуса. Фред сжимает кулаки, решительно, но медленно, идет на Блэка так, словно сейчас набросится на него с кулаками, чтобы выразить все свои переживания единственным быстрым и легким способом. Джордж стоит позади него, но по взгляду видно, что брату на помощь он придет незамедлительно, если это понадобится. Но Андромеда, влетая в гостиную, резко кидается на Фреда, отталкивая его назад от Сириуса всем своим телом. Она прижимается к нему, ее руки обвиваются вокруг него так, словно она готова умолять остановиться.       — Это Темная магия… Никто не должен знать, что Гарри ей научился владеть, это будет подозрительно, если вы все так быстро соберетесь к отцу, — тихо говорит она, пытаясь объяснить и сгладить углы. Она поднимает голову, смотрит на Фреда. — Нужно подождать, пожалуйста…       — Наш отец ранен, Энди! Он умирает! — Не выдерживает Джордж, и Андромеда смотрит теперь уже на него.       — Я знаю…       — Ты не знаешь, — выплевывает Фред, но Андромеда не смотрит на него, только сжимает его в своих руках сильнее, боясь, что он оттолкнет. Малфой переводит взгляд на Сириуса, который слишком громко вздыхает и трет переносицу. Конечно, особняк Блэков полный подростков, за которыми ему нужно следить, пока не прибудут остальные члены ордена или хотя бы Молли Уизли. И это вряд ли то, чем ему хотелось бы заниматься сегодня вечером.       — Вот поэтому вы все не в Ордене, — громко заключает Блэк, поворачиваясь ко всем. Андромеда, близнецы, Гарри и Рон. Джинни так и стоит у входа в гостиную, не решая вставить и слова. — Вы рветесь в Орден, не понимая, что есть вещи, за которые и жизнь можно отдать!       — Интересно, почему же тогда ты сидишь здесь поджав хвост, — Фред снова пытается сделать шаг в сторону Сириуса, но Андромеда упирается ему руками в грудь, не давая пройти мимо нее.       — Успокойся, прошу тебя…       — Мы просто не понимаем, к чему все эти пафосные разговоры о том, что можно и жизнь отдать, а наш многоуважаемый Сириус Блэк сидит дома и занимается… черт знает чем, — говорит Джордж, и Андромеде теперь приходится сдерживать их обоих. И ей это быстро надоедает. Она толкает близнецов в грудь, привлекая к себе внимание, специально ударяя ладонью так, чтобы это было больно и ощутимо.       — Потому что деньги, — рычит она, смотря на них. — Потому что Гарри, потому что… потому что за Сириусом постоянно следят, чтобы поймать его хотя бы на чем-то незаконном и засунуть обратно в Азкабан. А в Министерстве сейчас на каждом шагу Пожиратели смерти, которые сразу же скажут кому надо о том, где он, чтобы ударить этим по Гарри!       — Но это не значит, что…       — Да, не значит, — Андромеда снова толкает близнецов, заставляя их пятиться назад. — Ваш отец - случайная жертва. Там мог оказаться кто угодно: Кингсли, Нимфадора… но оказался он.       — “Случайная жертва”? — Хмыкает Фред, осматривая ее таким раздраженным взглядом, что ей хочется провалиться под землю. — Так ты теперь говоришь, да?       — Эй, — влезает Джордж, пихая брата в плечо. Словно слова Фреда моментально отрезвили его, и в этот момент Фред тоже осознает, что он только что сказал. Малфой смотрит на него, ее брови всего на мгновение разламываются, словно она сейчас расплачется. Но она быстро мотает головой и машет руками перед собой, словно пытаясь отмахнуться от этих слов, сказанных в порыве горя и отчаяния, которые они сейчас все испытывают. Потому что произошедшее - действительно большая трагедия, и тут нет смысла этого отрицать. И не важно, кто бы оказался на месте мистера Уизли. Просто так сложились обстоятельства, что сегодня дежурил именно он, и мишенью выбрали его.       — Я сделаю вид, что не слышала этого, только потому что ты зол, напуган, и растерян, — Малфой делает несколько шагов назад, а затем разворачивается и уходит на кухню. Когда она проходит мимо Джинни, Уизли рассматривает своих братьев с ног до головы и еле сдерживается, чтобы не сказать им что-нибудь едкое в ответ, но ей не хочется делать этого при Гарри, да и не в таких обстоятельствах, когда у всех нервы на пределе и без этих ссор. Поэтому она, вздернув нос, возвращается на кухню и садится за стол вместе с Андромедой. Только чай они больше не пьют. Просто каждая смотрит в свою кружку, размышляют о чем-то… и обе явно находятся мыслями не здесь.             Письмо от Молли делает только хуже. “Пока еще жив”, — так сильно и больно крутится в голове. Джинни еле сдерживает собственный гнев и слезы, и с места на кухне так и не поднимается, потупив взгляд на чае. Сейчас ей даже не кажется глупостью гадание на чаинках, только если там будет что-то о том, что с отцом все будет хорошо. Джордж сидит рядом с ней и обнимает ее за плечи, рассматривая пыльный фарфоровый сервиз, стоящий на кухонных полках вдоль длинного обеденного стола. Вероятно, за все прошедшее время он пересчитал каждый завиток на тарелочках. Фред сидит, отгородившись ото всех. Он сидит во главе стола, отвернувшись ото всех и смотря в горящий камин. Сердитый от собственной беспомощности, сгорающий от желания помочь любым доступным и недоступным ему способом - но он знает, что сейчас действительно не может ничего. Рон словно в прострации, сидит в гостиной на мягком ковре напротив камина и периодически переворачивает поленья кочергой, словно огонь от этого станет сильнее и теплее. А Гарри сидит на диване за его спиной, перебирая мохнатый ободок декоративной подушки.             Андромеда не может найти себе место. Сначала она хотела пойти поговорить с Сириусом - но быстро передумала, не найдя его на первом этаже, зато услышав радостное клеканье Клювокрыла сверху. К Джинни и Джорджу лезть не хочется - кажется, словно они нашли хотя бы небольшое спокойствие друг в друге. А Фред… Малфой подходит к нему со спины и осторожно кладет руку на плечо. Он вздрагивает от неожиданности и поворачивает голову.       — Прости.       — Это я должен извиняться, — бормочет он, отворачиваясь. И что-то в его голосе намекает на то, что она ему здесь тоже не нужна. — Прости, — бормочет он, слыша, как Малфой за его спиной разворачивается и уходит в сторону гостиной.             И именно сейчас появляется жгучее сомнение по поводу ее решения помочь здесь. Она определенно не нужна была им здесь, чтобы все это пережить. Ни близнецам, ни Джинни, ни тем более Рону, который за все это время ни слова не сказал, и даже с места не поднялся. Андромеда со вздохом садится на пыльный диван, по другую сторону от Гарри, и медленно поджимает к себе ноги. Возможно, ей стоит слушаться собственной интуиции и так играть со временем - это действительно опасно, и когда-то может сильно выйти боком. Здесь нечего менять. И помочь она тоже ничем не может.             Зациклившись на одних лишь Уизли и их горе она даже не замечает самого важного. Того человека, которому она действительно сейчас нужна. Гарри Поттера. Гарри Поттера, который также тихо сидит на диване, запутавшись пальцами в длинных кисточках; Гарри Поттера, который почти не моргая смотрит сквозь воздух на обрамление каменного камина и не двигается уже минут двадцать. Гарри Поттера, который частично понимает, что с ним произошло, но не понимает самого главного - почему. И она сейчас ему нужна. Просто, чтобы он мог ей выговориться, потому что никому вокруг сейчас нет до него дела также, как до нее.       — Гарри? — Спустя некоторое время тихо говорит Малфой, вспоминая слова Дамблдора - она должна попытаться ему объяснить что-то, что не до конца понимает и сама. Возможно как раз для того, чтобы они вместе разобрались в этом.       — Часто такое будет?.. — Тихо, словно в пустоту. Андромеда удивленно моргает, не сводя с него взгляда и пожимает плечами, даже не задумываясь о том, что он сейчас на нее не смотрит, и жеста этого не увидит.       — Я не знаю, — говорит она тихо и очень честно. Гарри медленно кивает и ерзает на месте.             Рон, все еще сидящий у камина, впервые за все время отвлекается и моргает, поворачиваясь к друзьям. Он все еще держит в руках кочергу, рассматривает ее, словно магический артефакт. Андромеда и Гарри молча наблюдают за тем, как Рон перекатывает тяжелый металл в руках, как он легко бьет себе по ладони, чтобы понять, насколько она тяжелая и насколько эффективно, вероятно, ей будет кого-нибудь ударить по голове.             В гостиную постепенно стягиваются все остальные. Джинни и Джордж выходят с кухни первыми. Джордж усаживает сестру в кресло, что стоит ближе всего к камину, а сам залезает на диван к Андромеде, которую сразу же обнимает за плечи и притягивает к себе. И Малфой шумно выдыхает, прижимаясь к нему боком и прижимаясь щекой к его плечу. Фред приходит самый последний. Он долго крутится у лестницы, словно караулит Сириуса, словно не хочет, чтобы он сюда спускался и ищет любой повод для того, чтобы затолкать его обратно наверх. Но в конце концов он втискивается на диван между Андромедой и подлокотником, обхватывает ее руками и утыкается лицом ей в шею. И только после этого успокаивается.             Миссис Уизли входит в комнату неожиданно и суетливо. Она сжимает в руках небольшую сумочку, берет на ее голове перекошен, а рыжие волосы все еще спутанные после неожиданного пробуждения. Ее глаза красные от пролитых слез, но она натягивает на лицо улыбку и кивает детям, стараясь выглядеть сейчас в разы сильнее, чем она есть на самом деле.       — Все хорошо, с утра съездим его навестим, — проговаривает она дрожащим голосом, осматривает гостиную, в поисках, видимо, Сириуса. Но, не найдя ни намека на Блэка, она выдыхает и быстро идет к кухне: — Приготовлю завтрак.             Шесть пар глаз следят за каждым ее движением. Тишину семейного дома Блэков нарушают только старые напольные часы и удаляющееся цоканье маленьких каблучков миссис Уизли. На кухне включается свет, затем включается вода в раковине, открывается холодильник и, вероятно, достаются сковородки, судя по грохоту. Но никто не спешит помочь ей.       — Она всегда готовит, когда расстроена, — тихо говорит Джинни, и Рон кивает ее словам. Кочергой в своих руках он легко пихает Гарри в ногу, и смеется с его тихого, слишком притворного и болезненного “ой”. Джинни тоже улыбается.             В комнате снова повисает молчание. Уже не такое напряженное, полное понимания. Они все устали, почти всю ночь не спали и перенесли невероятный стресс. Возможно, им стоило бы пойти и помочь миссис Уизли отвлечься. Андромеда думала об этом, но смотря как никто не двигается, решает, что и ей не стоит. Возможно Сириус решит снизойти и разобраться с Молли, раз не смог справиться с подростками.       — Это страшно, — тихо бормочет Гарри, привлекая к себе внимание. — Но… зачем он меня известил? Зачем показал?       — Вряд ли чтобы предотвратить это, — тихо говорит Фред, зевая и потираясь лицом о шею Андромеды.       — Может… он проверял, возможно ли это? — Тихо говорит Рон, и Джинни хмурится. Рон сразу же пожимает плечами и говорит: — Вокруг школы куча защитных заклинаний. Может он проверял, есть ли вариант доставить информацию лично Гарри с помощью… этого.       — Но почему эта информация сопровождалась нападением? Это не просто “проба”, это…       — … проверка реакции, — говорит Джинни, а затем ерзает в кресле, садясь ровнее. — Дамблдор, Сириус, мама… все сказали, что нам нельзя сразу ехать туда. Что, если бы мы приехали и он понял, что это сработало? Что бы он делал дальше?       — Пытался бы залезть в голову… найти слабости, найти пути к его разуму, — говорит Малфой, пожимая плечами. — Пытал бы образами… знакомых, заставил бы бояться, отдалиться ото всех, боясь, что это действительно произойдет, как произошло и это.       — Звучит логично, но это все догадки, — выдыхает Джордж, устало откидывая голову на спинку дивана. — Почему наш отец?       — Чувство вины, — отзывается Гарри, поправляя очки. — Что не смог помочь…       — Ты не виноват, Гарри, — строго говорит Джинни и хмурится, всем своим видом показывая, что других вариантов она не примет.       — В любом случае, — начинает Андромеда, смотря на Поттера. Она находится буквально в заложниках у близнецов - они не дают ей нормально двигаться. — Тебе нужно держать свой разум в узде и не пускать его. Я уверена, это не первый раз, и… Гарри, — Андромеда ерзает, аккуратно вылезая из рук Фреда и Джорджа. Она смотрит на часы и, вздохнув, кладет руку Гарри на плечо. — Не верь всему что видишь. Помни, что он может транслировать все, что ты хочешь увидеть… или все, что он хочет, чтобы ты увидел. Мне пора идти…       — Ты приедешь на Рождество? — Тихо спрашивает Джинни, и Андромеда кивает.       — Да, как только начнутся каникулы, я сразу же приеду, — она улыбается, отбивает кулачок Рону - это нечто новое в их взаимоотношениях, но они наконец-то начинают притираться друг к другу. Джинни она обнимает, гладит по спине. Фреда и Джорджа она целует в макушки. Они развалились на диване, откинув головы на спинку. — Держитесь. Все будет хорошо.

***

            С первым днем каникул, который наступает на следующий день, Андромеда спешит собирать свои вещи. Гарсия уехала вместе с Тео еще ночью, кажется, к ее родителям, чтобы провести там все каникулы. Поэтому в комнате царит невероятная тишина, нарушаемая только шуршанием одежды, которую Малфой старается как можно быстрее закинуть в сумку. Ей хочется быстрее уехать из замка, ей хочется как можно быстрее оказаться там, со всеми. Ко всему прочему, ее ждет Гермиона - они должны поехать на площадь Гриммо вместе.             Все это время, занятая своими мыслями о скором воссоединении с близнецами, встречей с Нимфадорой, которая наверняка тоже приедет, она не замечает, как дверь в ее комнату приоткрывается. И тот, кто следит за ней, не может сюда войти из-за специальных чар комнат - мальчики не могут заходить в комнаты девочек.       — Возьми меня с собой.             Андромеда вздрагивает и оборачивается, сжимая в руке платье, которое пыталась запихнуть в сумку. Драко смотрит на нее, прислонившись боком к дверному косяку. Спокойный, расслабленный. Он смотрит на нее так, словно у него что-то случилось, но он не хочет говорить что. Он выглядит также, как она - с желанием сбежать из стен школы, которые впервые так сильно душат по какой-то причине. И сбежать домой - уже не вариант. Дома… уже не так как раньше, и они оба это понимают.       — Тебе не захочется, — говорит она, на что Драко просто пожимает плечами. Андромеда кидает платье в свою сумку и вздыхает. — Ты осознаешь куда и к кому я еду? — Драко кивает. — И если я возьму тебя с собой, ты обещаешь вести себя нормально?       — Я всегда веду себя нормально…       — Драко, — строго говорит она, на что Малфой закатывает глаза и поднимает руки, сдаваясь.       — Ладно, ладно. Я обещаю.       — Точно?       — Ты как мама, — ершится он, но под ее взглядом сдается. — Точно.             Андромеда хмурится, закидывая последнюю кофту в сумку и закрывая молнию. Она поджимает губы. Невежливо будет ехать так, никого не предупредив. Но она сдается. Сдается, думая, что возможно Драко стоит увидеть другую сторону, на которую он сможет перейти если захочет. Сторону, которая является частью его родословной. Ей хочется показать ему дом Блэков, хочется показать ему фамильное древо Блэков, ворчащий портрет Вальбурги Блэк. Ей хочется, чтобы он побыл в месте, которое, в какой-то мере является историческим.       — Быстро собирай вещи, — она даже не осознает, как говорит это. Но Драко сразу же срывается в комнату, не задавая ей вопросов, пока она не передумала.             Естественно перед выходом из комнаты, она пишет короткую шифрованную записку. Отправляет она ее своей совой сразу же в дом номер двенадцать на площади Гриммо. И она чувствует себя до невероятного странно, когда они садятся в поезд, не разговаривая - она, Драко и Гермиона. И Грейнджер никак это не комментирует. Просто устраивается у окна и, одарив Андромеду понимающим взглядом, утыкается в книгу.