1993 год. Рождество, Нора.

***

            Перед этой поездкой Фред и Джордж очень старательно готовили Андромеду к тому, что она может увидеть в их доме. Нет, не потому что они оба стеснялись места, где выросли и живут. А потому что они знали, что в Андромеде есть пусть и скрытые, но замашки избалованной девочки, которая не видела ничего кроме своего огромного Менора, Хогвартс, и дома Гарсии, который тоже, отчасти, был таким же Менором, как и ее. Поэтому подготовку они вели тщательную, пусть и не без издевок над ней.       — Если ночью надумаешь подложить нам подарки под елку - мы услышим, потому что половицы скрипят так…       — … словно вот-вот провалятся под тобой, — нараспев говорит Джордж, скрещивая руки на груди. — Ко всему прочему, зная тебя, и босиком не удастся пробраться, чтобы быть тише.       — Сквозняк тебя сдует сразу, как ступишь с нижней ступеньки лестницы, — важно кивает Фред, откидываясь на небольшом диване.             Они сидели в небольшой зоне отдыха рядом с Астрономической башней. Большое панорамное окно открывало вид на густой запретный лес и закатное небо. А благодаря выбранному времени, здесь уже никого не было, потому что большинство студентов предпочитают проводить вечера в своих теплых гостиных, а не в одном из самых продуваемых мест школы из-за близкого выхода к Астрономической башне.             Фред и Джордж ели стоявшие на столике фрукты, рассказывая о своем доме без прикрас. Словно втайне они желали, чтобы Андромеда отказалась от этой авантюры поехать с ними. Словно оба боялись после этой поездки почувствовать ее жалость к ним, которую оба, по правде говоря, чувствовать не хотели.       Но когда они оба переводят взгляд на свою подругу, вместо ожидаемой гримасы отвращения на ее лице был неподдельный детский восторг.       — Вы ставите Рождественское дерево?             Близнецы удивленно переглядываются.       — Да, всегда.       — Мама еще делает так, чтобы заканчивали его украшение мы всей семьей, когда приезжаем на праздник.       — Мы никогда не украшали дом, — быстро объясняет свое удивление Андромеда, и двигается ближе к Фреду, кутаясь в свою теплую мантию. — У нас дома часто… как правильно сказать… отец устраивал роскошные приемы. Максимум наших украшений - красивые свечи с бантами и пара рождественских венков. Но мне всегда хотелось как в маггловских книжках. Большая красивая елка, весь дом украшен всем чем можно… чтобы все светилось и переливалось, и было…       — Стиль "чересчур", — кивает Фред, обхватывая подругу одной рукой и притягивая ее к себе. Его вторая рука оказывается на ее плече, которое он медленно растирает, чтобы согреть ее.       — Это не "чересчур"! — Возмущенно дуется Малфой, чем заставляет Фреда закатить глаза.       — Ему это тоже нравится, но он не признает этого, потому что все еще старательно носит образ "мачо". Расскажи ему, какие украшения на елке хочешь, и он скажет, что это слишком "по-девчачьи" и "по-детски", а потом именно так и украсит маленькую елку в нашей комнате, — едва сдерживая смех тараторит Джордж, потому что Фред, вытянув руку, старательно пытается ударить его хотя бы по чему-то. Сначала по коленке, которую Джордж быстро убирает, потом по боку, но Джордж быстро отворачивается.       — Заткнись, ну сколько можно меня позорить перед женщиной!       — Ну-ну, Фредди! Елочные игрушки никуда от тебя не убегут, скоро будешь украшать дом вместе с мамочкой, — продолжает дразниться Джордж, и Фреду приходится отпустить хихикающую Андромеду.       — Кто бы говорил! Первый же полезешь в коробку со всей этой чушью, как вернемся! — Перепалка из раздраженной становится слишком веселой. Фред теперь и сам сдерживает смех, подскакивая с места, чтобы хотя бы попытаться схватить брата.       — А я и не скрываю! — Взвизгивает Джордж, когда Фреду удается пощекотать его бок. Он резко разворачивается, хватая Фреда за руки, которые пытается заломить ему за спину, и говорит: — Обожаю украшать дом вместе с нашей общей, кстати, матерью!             Андромеда заливается смехом так, что ей больше не холодно. Ее щеки наливаются веселым румянцем, она заваливается на диван и переворачивается на спину, смеясь с них обоих. Они всегда так делают. Начинают какой-то серьезный разговор, а потом переводят его во что-то подобное. Возможно, это их способ не зацикливаться на чем-то сложном. А, возможно, им просто нравится, как АНдромеда смеется и краснеет, пока наблюдает за ними. И они бесятся еще больше - лишь бы это выражение было на ее лице как можно дольше.

***

            Каникулы начинаются и, большинство, как и ожидалось, разъезжаются по домам. Сириус Блэк, дементоры - всем нужно отдохнуть дома, немного проветрить голову, поесть вкусностей и просто провести немного времени с семьей. Для Драко легенда оказывается простой - Андромеда, не уточняя подробностей, сообщает ему, что едет к Гарсии на эти каникулы. И Трэверс, заранее посвященная в планы подруги, кивает. О том, что будет, если напишут родители в школу, или они каким-то образом попытаются узнать, где она - Малфой не переживает. Потому что вряд ли гордое семейство будет искать своих отпрысков. Наверняка они оба заняты каким-то очередным приемом, огневиски, сплетнями и другими аристократическими делами, на которых присутствие детей более чем нежелательно.             И весь план шел хорошо. Все шло хорошо ровно до тех пор, пока двери "Ночного рыцаря" не открываются в небольшом городке (деревушке), и сапоги Малфой не тонут в снегу, почти доходя до подола ее дубленки (ровно до него, просто она не хочет замечать, как ее меховая опушка намокает). Она поджимает губы, скрывая раздражение, и натянуто улыбается проходящему мимо Джорджу, который держит ее небольшой чемодан.             Близнецы уверенно проходят мимо нее, направляясь к застеленной снегом дороге. Джинни, выпрыгнув из "Рыцаря" последней, встает рядом с Андромедой и задумчиво смотрит чуть снизу.       — Если не нравится - так и скажи.             С такой детской наивностью, что Андромеда сквозь силу натягивает на лицо еще более широкую улыбку. Ей не "не нравится". Она не знает, как объяснить Джинни, что ей просто непривычно. Что она привыкла, возвращаясь домой на Рождество, ступать по свежей очищенной дорожке, или идти следом за Добби, который всегда заклинанием расчищал на дорожке снег.       — Все нормально, Джинни, — Малфой достает палочку, готовая применить заклинание, но Джинни сразу же накрывает ее руку своей, призывая убрать ее. Во-первых, вокруг еще магглы. А когда она медленно кивает на снег перед ними, Андромеда понимает, что значит ее "во-вторых". Перед ними обеими глубокие длинные колеи, по которым вполне можно пройти. Их оставили за собой Фред и Джордж, которые неторопливо идут перед ними, прокладывая путь.       — Они всегда так делают, — говорит Джинни, и делает пару шагов по одной из дорожек. — Пойдем, пока они не обернулись…             Удивленно моргнув, слизеринка все же убирает палочку и делает несколько шагов вперед. Не так, как хотелось бы, но идти можно. И если эти два оболтуса действительно делают это специально для своей младшей сестры и для Андромеды, то… они скрывают за своей придурковатостью намного больше, чем когда-либо казалось.             Первые пять минут кажутся полнейшим адом. На следующие пять они выходят к нормально очищенной дорожке, ведущей подальше от городка (деревушки). А дальше счет времени теряется, потому что становится холодно. Дубленка не спасает, сапоги мокрые. Андромеда впервые натягивает свою шапку сильнее на голову, уже не заботясь о своих волосах, и перчатки.       — Почти пришли, — радостно выкрикивает Джордж, и Андромеда кивает, прикладывая ладони ко рту.       — Ты неженка, — заключает Джинни, топая, чтобы стряхнуть снег. Какое-то время она шла рядом, прямо по сугробам. Андромеда недовольно хмурится, но ничего не говорит. Она ведь еще ребенок. Ко всему прочему, по опыту общения с Джинни, давно стало понятно, что она всегда говорит все то, что думает.       — Просто выросла по-другому, — пожимает плечами Малфой. — Это нормально, что люди разные.       — Да, — кивает Уизли, подходя чуть ближе. — Ты не привыкла долго ходить, потому что вас точно привозили прямо к дверям дома, да еще и в теплой карете, поэтому так одета. Что у тебя вообще за куртка…       — Это дубленка, — хмурится. — И она теплая, но…       — Но не для долгих прогулок, — кивает Джинни, а затем выдыхает. Она задирает нос так, словно чувствует себя сейчас выше Андромеды во всех отношениях. И Малфой, по правде говоря, готова даже это признать. — Я уверена мама свяжет тебе что-нибудь. Не побрезгуй носить, пока ты здесь. Хотя бы тепло будет.       — Вообще-то, мне нра-...       — Андромеда! — Их разговор прерывают близнецы спереди.       — Энди, смотри!             И когда Малфой поднимает голову, она издает чуть удивленный, тихий звук, который заставляет Джинни рядом с ней расхохотаться. Ведь там, чуть ниже, показался высокий небольшой дом. Маленький, с горящими окнами и кучей маггловских абсолютно неуместных украшений на фасаде. Огоньки, венки - это место светится и переливается, прямо как на тех редких открытках и книжках, которые Андромеде доводилось увидеть. На фоне со всей этой яркостью для нее меркнет то, что этот дом словно создан из нескольких маленьких. Один на другом, словно каждый раз его приходилось достраивать слоями, как большой торт. Но сейчас этот торт выглядит как праздничный и самый, самый вкусный.       — Да-да, очень красиво, — бубнит Рон, о существовании которого Андромеда и забыла. Ведь с того момента, как они сели в поезд, он только хмуро смотрел в окно и молчал. Видимо, хотел остаться на праздники в Хогвартс с Гарри, но его ждут дома, потому что это семейный праздник. А у Уизли понятие "семья" возведено на максимум.             Рон проходит мимо нее и Джинни, громко хрустя снегом, по которому топает так, словно хочет провалиться куда-то в небытие. Два чемодана в его руках забавно болтаются, словно перевешивая его самого - помимо своего он несет и чемодан сестры, который обычно носит Фред. Но, как и Рон, и Джинни, мысленно отметили, они сегодня сами на себя не похожи. И понятно почему.             Ускорив шаг, Андромеда ровняется с близнецами. Она хватает Фреда под локоть, чтобы он вел ее, пока она внимательно рассматривает приближающийся к ним дом. И это действительно дом. По нему видно, что в нем кипит жизнь, что кто-то там ждет всю их компанию. На нижних этажах приветливо горит свет в окнах, а из дымохода тонкой струйкой к нему поднимается дым. Это совершенно не похоже на бездушный каменный менор, в котором живут Малфои.       — А почему…       — С каждым новым ребенком пристраивали какой-то этаж или часть, — готовый к этому вопросу начинает Фред. — Переезжать куда-то - не вариант, поэтому родители нашли… такой оригинальный способ расширения.       — Он внутри гораздо больше, чем кажется, — с улыбкой говорит Джордж, еле сдерживая смех от того, как на самом деле рядом с ними идет Андромеда. Возможно, она и не замечает, что из грациозной змеи превратилась в неловкую… кого-либо очень маленького, кто еще не умеет ходить. На ее сапогах небольшой каблук, который тонет в снегу. И, видимо из-за скольжения ее подошвы, ее шаги маленькие, скользящие и частые.       — Не замерзла?       — Замерзла, но уже забыла об этом, — отмахивается Малфой, и теперь ее улыбка искренняя. Джордж тихо усмехается. — У меня мокрые ноги, мокрая дубленка, у меня наверняка наэлектризовались волосы, и… не важно! Здесь красиво.             Фред и Джордж тихо усмехаются и качают головой, продолжая вести свою подругу в свой дом. В дом, в котором она будет выглядеть как белая ворона, пока не привыкнет к общей атмосфере. В дом, где ей, возможно, будет некомфортно, но она приехала сюда ради них. Она готова не просто послушать про их жизнь здесь, но и впервые оказаться вне зоны ее комфорта.             На крыльце дружно стряхивают с обуви снег, чтобы не занести лишнего в дом. Первым в дверь входит Рон, за ним забегает Джинни. Следующей, неуверенно, ступает Андромеда. Низкие потолки (в ее понимании), куча странных, незнакомых ей вещей и невероятный запах с кухни. Даже в собственных мыслях Малфой старается подбирать слова, чтобы ничего ненужного не отобразилось на ее лице. Но самая первая и искренняя ее мысль, которая возникает в голове голосом матери - захламленный. Не в плохом смысле.             Входная дверь приводит сразу же в кухню. Без лишнего пафоса - никакого холла, который ставил бы границы для зон. Кухня это и небольшая прихожая, и столовая, и сама кухня, которая перетекает сразу же в гостиную. Единственные ограничения в виде стен - это лестничная зона и, видимо, пристройка, которой изначально не было в проекте дома. И это заметно.             Прихожая разрывается от количества одежды. Теплой, объемной, слишком цветной, но в духе Уизли. Коврик с надписью "добро пожаловать" мокрый из-за обуви прошедших до этого Джинни и Рона, а их обувь небрежно стоит на обувной полке.             Уводя взгляд правее, в сторону кухни, сразу же бросается во внимание большой обеденный стол с кучей разных стульев. Буквально разных: из светлого дерева с шоколадного цвета подушкой, из темного с твердым сидением, и рядом с ним стоит с резной голубой спинкой. Дальше Андромеда не смотрит - боится. Она обводит быстрым взглядом кухонную утварь, посуду, которая моется сама, нож, который нарезает овощи сам. Те вещи, которые в ее доме не выставляются напоказ. То, что делалось в ее доме за стеной - здесь обычная вещь.             Зону гостиной видно лишь отчасти. Около половины скрыто от взгляда лестницей. Камин, на котором стоит множество фотографий, часы, которые не показывают время, но все равно тикают. Диван, кресла, подушки, ковер… столько различных цветов, что это больше похоже на калейдоскоп, а не на гостиную. Здесь нет понятия цветовой концепции. оранжевый, синий, голубой, зеленый, розовый, красный, фиолетовый… разные шторы, разные покрывала на мебели, подушки не только разного цвета, но и из разной ткани и с разным рисунком.             Но внимание Андромеды привлекает стоящий между зоной кухни и гостиной сервант. Переполненный, где посуда просто стоит и ждет своего часа. Здесь нет понятия красоты. Все эти сервизы - разные, здесь нет одинаковых чайных пар, разве что некоторые тарелки и большие блюда пересекаются по стилю, но их недостаточно, чтобы накрыть стол на всех. Здесь нет понятия красота. Здесь есть только практичность.             Притормозившую в дверях Андромеду осторожно подпихивают со спины близнецы, чтобы хотя бы войти и закрыть дверь. Ее никто не торопит. Рон и Джинни уже убежали звать мать, а Фред и Джордж только настороженно наблюдают за своей подругой, боясь подать голос. Они видят, как изучающе бегают ее глаза по небольшому серванту, где стоит куча посуды.             Фред и Джордж, сняв куртки и обувь, в очередной раз переглядываются. Джордж жмет плечами, на что Фред в ответ кивает ему на Андромеду, перекидывая право голоса на брата.       — Раздеваться будешь? Или тут постоишь?..       — Ой, точно, — Малфой отмирает. Словно ей срочно нужно было что-то, чтобы отвлечься от разглядывания дома и странного чувства, которое начинало ее съедать. Она поворачивается к прихожей и смотрит на переполненные крючки. Перчатки оказываются в кармане, а пока в голове пытается сформироваться вопрос, замерзшие пальцы скользят по крючкам на ее дубленке.       — Что же вы здесь стоите? — Громкий, звонкий голос миссис Уизли невозможно ни с кем спутать. Андромеда слышала его только на платформе и в том письме-кричалке для Рона. — Фред, Джордж, помогите подруге. Не знаете, где у нас вешалки? Такие вещи не вешают на крючки. Мерлин! Стоите, как две статуи, могли бы и гостеприимство проявить.             Такая резкая тирада, неожиданная и обвиняющая. Но в ту же секунду стоявший ближе Фред помогает снять ее верхнюю одежду, а Джордж, порывшись в шкафу, находит вешалку. Дубленку Андромеды вешают сначала на вешалку, а потом на крючок ко всей остальной одежде.             Готовясь к поездке сюда Андромеда понимала, что будет выделяться. Она понимала, что ее взгляды на многие вещи другие. Но слова Джинни, и эта чертова дубленка, которая, очевидно выделяется на общем фоне теплой, но поношенной одежды, словно насмешка. Еще и слова миссис Уизли. "Такие вещи". Какие "такие"? Не такие, как все здесь? Дорогие? Красивые? Новые? Миссис Уизли определенно не делала на этом акцент в своих словах, но Андромеда теперь не может перестать об этом думать.       — Здравствуйте, миссис Уизли. Я Андромеда, — приветливая улыбка, неловкий шаг вперед, чтобы нормально поздороваться, а затем неловкий назад, потому что кто-то из близнецов тянет ее за край юбки обратно на коврик.       — Сапоги, — кивает вниз Джордж.       — И шапка, — подсказывает Фред.       — Ой, — Малфой разве что не подпрыгивает как пойманный кролик. Она сразу же наклоняется и расстегивает сапожки, из которых быстро вынимает ноги. А сапогу оказываются стоящими на небольшой полочке, аккуратно, с самого краю, рядом с остальными. Ее колготки мокрые, потому что эта обувь вообще не рассчитана на то, чему ее сегодня подвергли. Выпрямившись, она снимает с головы шапку и неловко пристраивает ее на полочке для шапок и перчаток. И когда, казалось бы, что все нормально, она снова чувствует легкое движение сзади. Резко повернув голову, она замечает, как Фред одергивает руку от ее волос.       — У тебя там… ну…       — Катастрофа, — тихо шепчет Джордж.             Да, катастрофа. Вот она, представительница чистокровной, аристократичной семьи из списка двадцати восьми: с раскрасневшимися от холода щеками и руками, с мокрыми на ступнях колготками, и полным кошмаром на голове из-за шапки, которую она старательно натягивала себе на голову всю дорогу сюда. Да, это катастрофа.       — Вы бы на свои головы посмотрели, — строго чеканит Молли, подходя ближе и упираясь руками в бока. — Сколько раз я вам говорила отрезать волосы. Чертов Чарли! Сто раз ему говорила, что он подает вам обоим отвратительный пример!       — Да они сами не то чтобы пример для подражания, — неожиданно выдает Андромеда, чем вызывает у миссис Уизли довольный смешок.       — Отнесите вещи наверх, — кивает сыновьям, и переключает свое внимание на новую гостью в этом доме. — Приятно наконец-то познакомиться. Эти двое довольно много болтали о тебе, чем вызвали некоторое удивление у нас… особенно когда сказали, что ты приедешь.       — О, я не хотела доставлять неудобства, миссис Уизли, просто… захотелось посмотреть, где они живут. Они много говорили о доме.             Андромеда сама себе готова сейчас дать по голове. Ее слова - слишком вежливые, прям напыщенно вежливые. Ей даже кажется, что у нее изменилась тональность, на которой она разговаривает. Словно она пытается понравиться, не подразумевая, что ей не нужно пытаться.       — Все нормально, мы всегда рады гостям, — отмахивается Молли и указывает вглубь дома.             К концу небольшой экскурсии Андромеда находит пару эпитетов, которые описывают этот дом. Первый - хаотичный. Только что ты был в кухне, теперь ты уже в гостиной, где количество цветов декора мозолит глаза, но при этом всем вместе выглядит вполне себе органично и, что удивительно, уютно. Следом идет просторная лестничная клетка, на удивление довольно… пустая. Под лестницей ничего нет, на стенах редкие семейные фотографии и сдержанные светильники, которые освещают ступени и двери в комнаты. Одинаковые двери, которые, кстати, подходят под общий интерьер. Что очень сильно разнится с первым впечатлением об этом доме после кухни и гостиной.             И, наконец-то, второй эпитет…       — Винтажно, — бросая сумку на кровать говорит Андромеда, смотря на озадаченных близнецов. В их комнате также, как в комнате в Хогвартс. Беспорядок, который выглядит масштабнее из-за того, что комната меньше, чем в замке.       — Винтажно?       — Все здесь, — сдержанно объясняет Андромеда, а затем выдыхает. — Дом сам по себе. Винтажный… ретро еще можно, наверное, использовать.       — А как бы ты описала свой дом? — Справедливо вмешивается Фред, и Андромеда удивленно приподнимает брови.       — Готическое барокко.       — Я даже слов таких не знаю…       — Не важно, — отмахивается Андромеда и плюхается на вторую кровать между ними, скрещивая руки на груди.             Так и сидят. Молча, как три надувшихся голубя, каждый пребывая в своих собственных мыслях. Фред думает о том, что недостаточно подготовил ее своими рассказами о доме. Что, возможно, стоило рассказывать не пытаясь как-то приукрасить их образ жизни, чтобы Андромеда действительно понимала, куда она едет. Джордж же, наоборот, пытается придумать, как уже сложившиеся обстоятельства максимально скрасить, чтобы все остались довольны. Чем можно заняться, чтобы поменьше находиться в доме, или что можно сделать, чтобы Андромеда посмотрела на их дом с другой стороны.             В данных обстоятельствах им действительно некуда деваться. Андромеда уже здесь, она не уедет отсюда внезапно, чтобы не обидеть миссис Уизли, и не показаться грубой. Все трое прекрасно это понимали. Только теперь нужно что-то придумать, чтобы для избалованной аристократки пребывание здесь не было пыткой.       — Нам же… не обязательно торчать дома, — нарушает тишину Джордж, и Андромеда косо смотрит в его сторону. — Есть куча вещей, которые можно поделать на улице, да и…       — У нее не та одежда для улицы, — со вздохом говорит Фред, проводя ладонью по лицу. — Тут даже эти их подземные чары для тепла не помогут…       — Прекрати, я не знала, что будет так холодно, — оправдывается Малфой.       — Можно прогуляться к магглам, посмотреть, что там, — хмыкает Джордж, пытаясь накидать как можно больше вариантов. Фред снова закатывает глаза.       — Ага, Малфой и магглы…       — Еще скажи "ага, Малфой и Уизли", и, клянусь, я лично тебе волосы отстригу прямо сейчас, — вспыхивает Андромеда, резко поворачивая голову в его сторону. И, увидев этот бешеный огонь в ее глазах, Фред сразу же поднимает руки в знак капитуляции.       — Да ладно вам, — вздыхает Джордж, отталкиваясь от кровати и садясь ровно. — Не все так плохо. Конкретно здесь тебе как? — Джордж обводит руками их комнату, и Андромеда задумчиво хмурится.             Комната близнецов ощущается привычно. Словно они и не уезжали из замка. Привычный беспорядок, даже несмотря на то, что их не было дома пару месяцев, обклеенные плакатами стены, разбросанные листы пергамента на столах, приглушенный свет и привычная цветовая гамма. Эта комната действительно привычная. Удобная. Комфортная. Именно на этом сейчас и пытался сделать свой акцент Джордж.       — Маленькая, — она говорит это специально. Очевидно поддразнивая. — И матрас жесткий…       — Мерлин, — громко стонет Фред, не сдерживая смешка, — ты такая… невыносимая, избалованная…       — Бла-бла-бла, Уизли, ничего не слышу, — Андромеда, уже не сдерживая улыбки, тянется к нему и крепко зажимает его рот ладонью. Фред, притворно обидевшись, продолжает приглушенно бурчать.       — Если не нравится - давай зависать тут, вот и все. А чем заняться - придумаем, — ставит точку Джордж, поднимаясь и потягиваясь. Он отпинывает пару раскиданных вещей под кровать, пытаясь придать комнате чуть больше визуального порядка.             Если с интерьером и общим восприятием дома Андромеда еще может смириться, то на следующее утро она находит несколько деталей, который в первые секунду кажутся ей критическими.             То ли из жалости, то ли из соображений общего комфорта, Андромеде предложили занять комнату Перси, который на выходные решил не приезжать из-за экзаменов и своей повышенной ответственности в роли старосты. Его комната оказывается… совершенно другой. Ничего лишнего, все аккуратно убрано и стоит на своих местах, ничего не бросается в глаза. Чем-то даже походило на комнату Драко, хотя ему бы это сравнение не понравилось.             Первое, с чем пришлось столкнуться - очередь в ванную. Их две, но на верхнем этаже только одна. Если бы не близнецы, которые пропустили ее, Андромеда уже начала бы терять свое новообретенное с комнатой спокойствие. Второе - невыносимый шум с утра.             Андромеда ненавидит ранние подъемы. А здесь суета началась, казалось, с первыми лучами солнца. Тонкие стены позволяют услышать все разговоры за дверью и в коридоре. Поэтому после громкого звука из душа, она слышит небольшую перепалку Джинни и Рона, которые спорят о своих подарках. Затем строгий, но нежный голос миссис Уизли, которая говорит о том, что скоро завтрак и чтобы они вели себя потише, потому что мистер Уизли все еще спит. А потом просыпаются Фред и Джордж… черт возьми, Андромеда закрывает подушкой свою голову, но мысленно вжимает ткань им в лица, чтобы придушить.             Но раз все в доме поднялись, значит, необходимо и ей. Со стоном Андромеда поднимается и застилает кровать, легко подпинывает свою сумку поближе к себе и открывает его. Нет абсолютно ничего подходящего. Совершенно. Ничего. Конечно, теплые юбки, колготки, кашемировые свитера… Ничего подходящего.             Решив отложить одежду на потом, Андромеда кутается в халат и выходит к ванной. Дверь оказывается приоткрыта, поэтому она дергает ручку и зависает, смотря на Фреда и Джорджа. Оба чистят зубы. Фред сидит на краю ванны и почти спит, Джордж стоит у раковины, уперевшись в нее руками и опустив голову. Фред, с щеткой во рту, что-то бубнит про "Холихедских гарпий", а Джордж медленно кивает ему в ответ.       — Зайду позже…       — Если тебе чистить зубы - заходи, — тихо говорит Джордж, поднимая голову.       — Для меня это особый уровень рутины, в котором кроме меня, обычно, никого рядом нет, — моментальный отказ. Джордж вскидывает бровь, смотря на нее через маленькое зеркало.       — Я думал, пока ты тут, мы сблизимся, — Фред наигранно ноет, Джордж усмехается, а Андромеда медленно выдыхает, прижимая к себе косметичку.             С одной стороны - похоже, это особенность этого дома. Никакого личного пространства и всегда кто-то рядом. Андромеде не нужно принимать душ или что-то еще более интимное, и, выбирая между тем, чтобы кто-то из младших ломился к ней, или, не дай бог, задержать кого-то из старших, девушка решает провести время со своими друзьями.             Открыв дверь пошире, Андромеда все же заходит и закрывает за собой дверь. Двое в ванной комнате и так много, трое - перебор, поэтому народу больше она здесь видеть не хочет. Джордж освобождает ей место перед зеркалом и плюхается на край ванной рядом с братом. Фред уже даже не чистит зубы. Он просто держит щетку в зубах, сонно рассматривая Андромеду. Он почему-то так и думал. Черный, теплый, приталенный халат, туго затянутый на талии. Его взгляд скользит по ней с легким, цепким оцениванием. Он впервые так на нее смотрит.       — Здесь всегда так шумно? — Осторожно начинает Малфой, в поисках места, куда можно поставить косметичку и открыть ее. Некуда. Фред поднимается, прислоняется к стене рядом с ней и вытягивает руки.       — Это еще не шумно, — тихо бормочет Джордж, вынимая щетку изо рта и сплевывая пену в ванную, где сразу же включает воду, чтобы все смыть. Ведь раковина занята. — Чарли и Билл приедут - начнется настоящая суматоха.             Андромеда кладет косметичку на руки Фреда, открывает ее и первым делом достает расческу.       — Чарли… нормально, — она морщится, вспоминая его. Андромеда знакома со всеми Уизли, кроме Билла.             Они снова молчат. Андромеда собирает волосы в высокий хвост, Джордж заканчивает с чисткой зубов и ополаскивает щетку под краном у ванны. Поднявшись, он заменяет Фреда в роли подставки. А Фред… громко сюрпает, не позволяя пасте стечь по подбородку или щетке в косметичку Андромеды.             И это оказывается самое странное утро из всех, которое было когда-либо у Андромеды. Даже резкие подъемы в Меноре чтобы отправиться куда-то по делам отца, и эти быстрые сборы - не сравнятся с тем, что происходит сейчас. Ванную комнату наполняет напряженное молчание, смешанное с тихими, почти осторожными переговорами близнецов, звуком льющейся воды из крана.             Однако некомфортно оказывается только первые минуты три. Когда близнецы убирают свои щетки немного приводят себя в порядок, они начинают разговаривать. И в какой-то момент к ним подключается и Андромеда. Из-за этого ее пребывание в ванной довольно сильно затягивается. Особенно когда Фред и Джордж неожиданно, с выражением неподдельного удовольствия на лице, начинают рассказывать Андромеде свежие сплетни Гриффиндора. Ведь все девчонки любят сплетни. Особенно когда это сплетни о других девчонках.

***

            Однако приятное послевкусие утра оказывается подпорчено завтраком. Точнее, его почти что полным отсутствием. Спустившись с верхнего этажа к гостиной, Малфой останавливается и принюхивается. Жирный, устойчивый запах, который ощутимо оседает на одежде и волосах. Она прикрывает глаза и выдыхает, мысленно повторяя себе: "все нормально, все нормально". Но внутри все еще неприятно скручивается жгучее, неприятное чувство. Ей здесь непривычно. Здесь все полностью противоречит ее устоям, и внутри лучше не становится. В какой-то момент ей кажется, что она никогда не сможет привыкнуть к этому.       — Андромеда, милая, доброе утро! — Молли вышла с кухни с гостиной, чтобы взять еще пару кружек из серванта. — Как тебе спалось? Не замерзла ночью? Если что, у нас есть еще теплые одеяла - скажи, мальчики тебе достанут его.             Под тихое звяканье посуды, Молли говорит с настолько добродушной улыбкой, что Андромеда вдруг задумывается. В этом главное преимущество Уизли. Молли, радостная, пусть и ужасно занятая всей своей утренней рутиной - но она замечает всех. И своих детей, и свою гостью, и даже ее дискомфорт. Но она снова не задает вопросы напрямую - она задает вопросы, которые выбивают из колеи своей заботой, но напрямую связаны с тем, чтобы поинтересоваться, как на самом деле обстоят дела.       — Спасибо, все хорошо, — все также напыщенно вежливо, с улыбкой. — Было довольно комфортно. Правда, шумно немного с утра.             Андромеда решается на довольно смелый для себя шаг: не молчать. Хотя бы наполовину. Она не будет говорить все, что она думает. Просто выставит напоказ довольно простые и безобидные вещи. Потому что, по ее ощущениям, именно этого Молли от нее и ждет.             Взгляд миссис Уизли слегка прищуривается, когда она поворачивается, закрывая сервант. У нее в руке две небольшие чашки, такие же цветные и разные, как все в этом доме.       — Да, довольно шумновато, — соглашается она, после чего хмыкает. — Можешь договориться с Чарли поменяться комнатами. Его комната на самом верху, там тише, но холоднее. Все, пойдем завтракать. Как раз сейчас Билл должен подъехать…             Молли мягко указывает ладонью в сторону проема за стеллажом, который ведет на кухню. и Андромеда, проглотив все свое недовольство, с улыбкой проходит мимо нее и рассматривает стол. Большая тарелка с жареным беконом и сосисками, рядом блюдо с большим количеством яичницы, чуть дальше с омлетом. Посередине стоит самое большое блюдо - со свежими овощами. Андромеда уверена, что это все с огорода, о котором так любили рассказывать Фред и Джордж - где гномы, которых они обожали пинать и запускать в небо, слушая их визги и ругань.             За столом сидит все семейство. Тарелки передаются по кругу, крест накрест, что-то падает с блюд прямо в тарелки, жирные капли с бекона падают на скатерть. Андромеда медленно сглатывает и, улыбнувшись, присаживается на свободное место рядом с Джинни. Ей показалось, что это место для нее - чтобы девочка сидела с девочкой.       — А пофему не ш нами? — С полным ртом и искренним удивлением интересуется Фред, и Андромеда улыбается чуть шире.       — Тут удобнее, — отговаривается она, опуская взгляд на тарелку. Джинни протягивает ей тарелку с овощами, при этом сама берет с блюда небольшую помидорку. Руками.             Но побороть собственные аристократические устои не просто надо, а необходимо. Ради ее друзей, к которым она сюда и приехала. Поэтому, собравшись с мыслями, Малфой осторожно вытягивает руку и берет с блюда пару помидорок, а нарезанного ломтиками огурца. И, к ее удивлению, от этого никто не ловит культурный шок и не умирает. Ничего не происходит. А ведь ей казалось, что это будет конец света.             К концу завтрака приезжает Билл. Удивительно вежливый, в клетчатой, но в рубашке, застегнутой под горлом. Он выглядит вполне себе прилично, разговаривает складно, а еще не разговаривает с полным ртом и накладывает себе еду на тарелку вилкой. Андромеда, закидывая в рот помидор, думает о том, что не все так плохо. Уже не так, как было вчера.             День проходит за удивительно занятным делом: украшением дома к Рождеству. Если снаружи все украсили, то для украшения внутренней части помещения ждали всех. Гирлянды, цветные несуразные дождики, все оказывается развешено по стенам, светильникам, уложено на полочки, подвешено на люстру на кухне.             Особенно веселым занятием становится украшение елки. Андромеда ловит себя на мысли, что даже не пытается собрать какой-то определенный цветовой ансамбль. Игрушки всех цветов, всех размеров и форм: домики, сосульки, снежинки, маленькие елочки, фонарики… все. Она с нескрываемой радостью роется в коробке и передает игрушки Джинни, вешает какие-то вещи сама, пока Молли разбирается с очередной гирляндой с помощью Билла. Рон, Фред и Джордж создают лишь иллюзию своего участия - они украсили свои комнаты, и сейчас просто сидели в гостиной со всеми, заткнув рты печеньем, которое осталось с обеда.             У Рождественского дерева Андромеда так и остается. Когда они заканчивают, она садится на пол перед ним, рассматривая переливающиеся огоньки, рассматривая блестящие игрушки, которые бросают цветные блики на пол и на стены. И хаотичная гостиная Уизли становится очень уютной, волшебной, гармоничной. Принесенный Чарли какао оказывается как раз кстати. Он садится тихо рядом, раскладывая упакованные в цветную бумагу подарки под ель.       — Только никому не говори, — заговорчески бормочет он, и Андромеда кивает. — Как тебе здесь? Непривычно, наверное.       — Сойдет, — снова отговорки. Но Чарли куда более внимательный, и куда более прямолинейный.       — Я не Фред и не Джордж, — подмечает он, садясь рядом и упираясь локтями в колени. — И не моя мать… так что, можешь сказать. Может, станет легче.             Малфой морщится от одной мысли о том, чтобы рассказать кому-то о том, о чем на самом деле она думала все эти сутки. Но Чарли всегда казался ей… добрым. Она знала его со времен Хогвартс - на ее первом курсе он был на седьмом, и из-за того, что у нее началось активное общение с Фредом и Джорджем, она общалась и с ним. И у него ни разу не просачивалось какое-то отвращение к ней из-за ее фамилии. А он, в то время, очевидно знал о ее семье больше, чем знали близнецы.       — Просто всего слишком много, — тишина нарушается неожиданно. Чарли поворачивает к ней голову и медленно откидывается на кресло за своей спиной. — Слишком ярко, слишком тепло, слишком много голосов, слишком много запахов…       — Мне казалось, у Малфоев дома что-то подобное только в несколько раз больше, — хихикнул Чарли, но тут же замолчал, когда Андромеда посмотрела на него. — Я уверен, что ваш дом похож на подземелья в Хогвартс… или в целом на Хогвартс. Каменный с кучей пространства, светом, с определенной цветовой гаммой внутри.       — Да! — Андромеда сразу же оживляется и кивает. — Мама очень трепетно относится к интерьеру. Старается избежать визуального шума и перенасыщения пространства… а тут все наоборот.       — Для Молли уют - это куча всякой всячины, даже если она разная, — Чарли пожимает плечами и изворачивается, поворачиваясь к полке с фотографиями. Рамки разных цветов, разных размеров. — Здесь все как эти фото. Первый связанный мамой плед, первый подаренный сервиз, даже если от него осталась только одна чашка и обеденная тарелка…             И неожиданно приходит понимание. Все в этом доме - напоминание о каждом члене семьи. Здесь все разное, потому что в доме живут много разных людей. Такое простое и очевидное, что было перед ее носом все это время, но она этого не понимала. Комнаты каждого, личное пространство - все в тех рамках, к которым привыкла Андромеда. Комната близнецов безумная. Куча их вещей, каких-то записей, плакатов команд по квиддичу. Комната Перси в сдержанных тонах, идеально чистая и аккуратная. Все убрано, ни одной пылинки - значит там убираются, пока он в Хогвартс, уважая его личное пространство. Комнаты остальных Андромеда не видела, но она уверена, что там все точно также.             А вот общие зоны… большая гостиная и кухня, она отображает личности всех, кто здесь живет. Куча книг, которые принадлежат Перси, Биллу и Молли. Какие-то маггловские вещи, которые принадлежат мистеру Уизли и, видимо, в других комнатах им нет места. Несколько зубов драконов и чешуек, которые вставлены в рамки и стоят рядом с живыми фотографиями Чарли с работы. И куча подобных вещей, в которых можно найти каждого члена этой семьи.             И Андромеда неожиданно понимает, что этот дом перестает ей казаться странным. Он перестает ей казаться хаотичным и пестрым. Он уютный.

Но все еще винтажный.

***

            Андромеда медленно разрывает клочок пергамента, который до этого долго комкала в руках. Медленный звук разрывания бумаги и потрескивание камина - это единственное, что сейчас наполняет комнату. Абсолютная тишина. Они только вернулись с Площади Гриммо - время уже близилось к отбою, поэтому было принято решение разойтись по комнатам и отдохнуть, а уже с утра обсудить все произошедшее. Как минимум то, что произошло с Гарсией в Меноре. Но странное, тревожное ощущение, подталкивает к тому, что обсудить нужно гораздо больше вещей, чем хотелось бы. Однако мысли заняты совершенно другим.             В темноте гостиной тепло. Зеленый огонь из камина освещает только один диван, за которым, ссутулившись, сидит Андромеда. Нога закинута на ногу, локти упираются в колено, а в непривычно дрожащих руках оторванный от "Ежедневного пророка" кусок пергамента. Ее взгляд прикован к бегающим в камине языкам пламени, а в глазах одновременно слишком много всего и одновременно целое ничего.             Почему-то вспоминается первое Рождество с Уизли, потом первые Пасхальные каникулы в их доме. Вспоминается знакомство с Сириусом и то лето, когда изменилось слишком много вещей. Андромеда оказалась втянута в огромное количество проблем, с которыми не знает как бороться. И если бы это происходило с кем-то другим, она бы сказала: "это нормально", чтобы успокоить. Только почему-то эта фраза самой себе не помогает. Потому что это ненормально. Это страшно и больно.             Очередные осколки воспоминаний и видения пытаются выстроиться в одну ровную линию, но ничего не получается. Все сны, которые она видела, все подсказки - это лишь малая часть, по которой невозможно что-то понять. Кто-то показывает ей ее возможную жизнь, возможные исходы. Это помощь? Или ей просто показывают, что она теряет, принимая все эти решения?             Снова тихий треск, затем еще один, а потом тишина - маленькие клочки, собранные вместе, не рвутся дальше. Удивительно простое доказательство того, что вместе - значит сильнее. Только перед камином она сейчас сидит одна.             Неожиданное, почти обжигающее, тепло под боком, удивляет не фактом присутствия, а именно температурой, которая касается кожи. Гарсия. Тихо, с пледом на плечах и в пижаме, со все еще мокрыми волосами после ванной. Она медленно садится рядом и обнимает за руку под локтем, прижимаясь щекой к плечу.       — У тебя руки холодные, — тихо шепчет, чтобы не быть громче треска камина.       — А у тебя слишком горячие.       — Потому что моя кровь теперь грязная и горячая, — хихикнула она, и Андромеда сама не сдерживает смешка. Только Гарсия может так подтрунивать над собой, ограждая из обеих от трагичной ситуации.       — А еще ты пахнешь мокрой псиной…       — Как грубо, мисс Малфой.             Теперь они молчат вдвоем. Между ними очевидная недосказанность. Они так и не поговорили, так и не обсудили произошедшее той ночью. Обе делают вид, что ничего не произошло, хотя произошло слишком многое. Возможно, поэтому ничего и не говорят. Из-за эмоциональной перегрузки произошедшими событиями. Нужно немного времени, чтобы восстановиться. Чтобы пережитое не всплывало перед глазами всякий раз, когда они только смотрят друг на друга. Чтобы очевидные шрамы совсем немного затянулись.             Гарсия смотрит не в огонь, а как подруга разделяет стопку разорванных бумажек, и продолжает их рвать. Одну за другой, роняя парочку на пол и не замечая этого. А внутри грызется острое чувство вины - что, если это из-за нее? Может быть, не стоило втягивать ее в это, и сделать все самой? Только если бы Андромеды не было рядом, Гарсия уже была бы мертва. Или, что еще хуже, была вынуждена примкнуть к стае, которой управляет Сивый.       — Так и знали, что вы обе здесь.             Сонный голос Драко слишком громко отражается от стен. После громкого появления следует не менее громкий зевок, и вот у камина сидят четверо. Тео садится на кресло слева, Драко, вытянув ноги, разваливается на кресле справа.             Взгляд Драко медленно скользит по приникшей Гарсии: по ее новому шраму, который рассекает губы и опускается к подбородку. Он затянулся, выглядит так, словно несколько лет назад она просто неудачно свалилась лицом в розовый куст, из-за которых у самого Драко куча шрамов на коленках. Только это были не розы, и даже не куст. А произошло это около недели назад.       — На самом деле, я хотел поговорить кое о чем, — Тео стряхивает с коленки невидимую пылинку. Очевидный жест неуверенности и сомнения, которое он пытается сейчас скрыть. — Думаю, вы должны знать.       — Очевидно, что это что-то важное, раз ты прерыватель нашу всеобщую меланхолию, — тянет Драко, с легким раздражением постукивая носком тапка по ножке журнального столика.       — Это правда важно, — вздыхает Нотт, поднимаясь. Медленными шагами он проходит сначала в одну сторону камина, затем в другую… и так по кругу. — Поясню одну деталь: моя мать слишком болтлива, когда дело касается безопасности, так что я уверен, что то, что я скажу правда.       — Говори уже быстрее, — скучающе, Драко подпирает голову рукой и следит за расхаживающим из стороны в сторону Тео.       — Мать прислала письмо из дома. Что-то планируется. Она предупредила, что в начале лета, возможно, будут сложности и нужно будет сидеть как можно тише.             Противный скрежет медленно оживает в голове Андромеды. Знакомый часовой механизм, проржавевший и тяжелый, медленно делает первый тик. Ее взгляд слишком резко переводится на Тео, наполняясь настороженностью. Но не к его словам, а к тому, что за этим скрывается.       — К тому же, я вчера на ужине разговорил Крэбба и Гойла, которые пару дней назад вернулись из дома. Тоже самое, — и снова скрежет.       — Удивительно, что они тебе сказали что-то, — с нескрываемым презрением говорит Драко, но расслабленность в его позе заменяется легким напряжением в плечах.       — Ты просто все выходные был занят шахматами, — обвиняюще отвечает Тео, останавливаясь и скрещивая руки на груди.       — Цепляюсь за связи. Блейз - толковый. Может пригодиться.       — Тебе ли это решать, Малфой?             Снова. Как гром среди ясного неба. Тихий наблюдатель, который редко касается происходящей вокруг него суеты. Человек, который привык управлять всем из тени, если ему было что-то выгодно. И вот он второй раз вмешивается в вещи, которые к нему не относятся. Что абсолютно противоречит его обычному образу деятельности.       — Мерлин… когда-нибудь я так умру от страха, — Гарсия переводит дыхание от испуга. Ведь голос был откуда-то со стороны окон, от которых они сидели на довольно приличном расстоянии. Блейз либо спал, либо просто наблюдал за ними с самого начала. Словно чувствовал, что Андромеда сидит здесь не просто так, и что, в конце концов, начнется подобного рода беседа. Потому что Блейз тоже знает, что случилось в доме у Малфоев. Да что там, половина списка двадцати восьми знают о том, что там произошло.       — Только девушек пугаешь, — единственный, кто не испугался - Драко. За эти несколько дней он привык к тому, как неожиданно появляется Забини. Не важно, присутствовал он в комнате до своего появления или нет, но стоит ему только что-то сказать - обязательно кто-нибудь хватался за сердце.             За темнотой раздаются тихие, приглушенные шаги, прежде чем в свете камина появляется Забини. Мантия поверх пижамы, ровная осанка и задранный подбородок. Обычный Блейз.       — Тоже что-то знаешь?       — Естественно, — его взгляд медленно перемещается на Андромеду, подавшую голос, затем переходит на Тео. — Все гораздо хуже, чем он описывает. Трое Лестрейнджей, Малфой-старший, Антонин Долохов, Август Руквуд, Нотт-старший, Джагсон, Макнейр.             С каждым именем, которое называет Блейз, напряжение в комнате возрастает. Тео медленно садится в кресло, с которого встал, теряя свою лидерскую позицию в этом разговоре. Драко медленно выпрямляется и упирается локтями в колени, напряженно прокручивая фамильный перстень на пальце. Один круг за каждое новое имя.             Гарсия и Андромеда, которые за все это время так и не поменяли своей позы, выглядят так, словно весь разговор проходит мимо их ушей. Потому что в отличие от всех остальных, они предполагали что-то такое. И не удивлены, что на такую важную миссию отправят тех, кто с большей вероятностью приведут Пожирателей к желаемому результату.       — Золотой состав, — сухо подмечает Драко. — Трэверс?       — Скорее всего занят вылизыванием ног Темного Лорда, — цедит сквозь зубы Гарсия, крепче сжимая руку Андромеды в своей.       — Или выполняет другое поручение.             Забини говорит так просто, что Андромеда завидует ему в этом плане. Его мать не является Пожирателем смерти, но выражает свою полную лояльность и поддержку. И, очевидно, у семьи Забини невероятное количество связей в чистокровном мире. Больше, чем у всех, кто сидит в этой комнате.             И, судя по лицу Драко, он понимает это первым. То, как сжимаются его губы и чуть щурится глаза, словно ему больно, когда перстень прокручивается еще раз. Связи, о которых всегда так любил говорить отец. В плане их наличия Малфои, вероятно, будут в самом конце списка. Особенно если речь идет об узком кругу Пожирателей, которые до сих пор считают Люциуса предателем, даже несмотря на то, что сейчас он беспрекословно делает все, что от него требуют.       — Зачем ты говоришь это нам? — Андромеда отводит взгляд от камина, и смотрит на стоящего рядом с диваном Блейза. Но вместо ответа Забини медленно садится рядом и опирается на подлокотник в непринужденной позе, растягивая время ожидания только сильнее.       — Делиться информацией - полезно, разве нет? Ко всему прочему, мне показалось, что вы здесь именно за этим, — он медленно кивает в сторону Тео. Нотт сначала вскидывает бровь, словно не понимает, о чем речь, а затем выдыхает и запрокидывает голову назад, легко стукаясь о спинку кресла. Конечно, Блейз был здесь и все слышал.       — Однако, учитывая твои связи, я думаю, ты прекрасно знаешь, что информацией с нами делиться не стоит, — это угроза. Андромеда медленно выпрямляет спину, что заставляет Гарсию поднять голову с ее плеча и выглянуть из-за подруги, чтобы увидеть Забини. — Потому что эта информация может оказаться не там, где нужно.       — Как жаль, мне казалось, что мы все тут союзники, — с притворным разочарованием протягивает Блейз. — Элита двадцати восьми за одним столом. Разве нет? Ох… двадцать семь с половиной, совсем забыл.       — Ха-ха, как остроумно, — закатывает глаза Гарсия и отстраняется от Андромеды, скрещивая руки на груди. Она откидывается на спинку дивана и впивается взглядом в огонь в камине.       — Я к тому, что если объединимся, то сделаем то же самое, что и родители, — тон Блейза меняется. Он становится холоднее и суше. Словно в своей голове он уже все продумал. — Правил не нарушаем, за рамки не выходим. Мы все в списке, наши родители под боком у Темного лорда, так что мы имеем вес во всем происходящем, как минимум, на наших родителей, а от них дальше.       — Нас просто убьют, — хмурится Тео. Драко, наблюдая за Забини, согласно мычит.       — И это будет нам на руку, — с опасным оскалом произносит Блейз, и его взгляд впивается в Гарсию. — То, что ты сделала, уже пошатнуло доверие вокруг него. Многие и так были недовольны, что в войне за верхнюю ступень лестницы мы стоим бок о бок с теми, с кем не должны. А то, что верная шавка накинулась на тебя, Гарсия. На дочь человека, которого все боятся за то, что он сделал и делает… а ведь он один из самых верных, если опустить Беллатрису и Руквуда.       — Он не обещает защиты, — хмурится Драко. — Все рядом с ним прекрасно понимают, что в любой момент могут лишиться всего. Семьи, жизни…       — Ты упускаешь важную деталь, — вмешивается Тео. — От его руки. А не от руки…       — …полукровки, — кивает Блейз, вытягивая ноги и складывая их на журнальным столиком.       — Это все классно, что ты говоришь, но, — взбрыкивается Гарсия, выпрямляясь и поворачиваясь к Блейзу лицом. — Это было мое решение. И я за это поплатилась, хоть и приобрела защиту от этой черной штуки на руке. Даже если у нас получилось один раз, не факт, что получится второй.       — Необязательно жертвовать жизнью, — щурится Андромеда, чувствуя, как в голове напряженно звенит. — У чистокровных семей есть разные сферы влияния, за которые они будут цепляться сильнее, чем за свою жизнь.       — Деньги, недвижимость, место в Министерстве, общественное мнение, — задумчиво перечисляет Драко, смотря на свой перстень. — Чистота крови.       — А разрушая это, можно получить все это себе, — заканчивает Тео, таким же тихим, задумчивым голосом.             Гостиная наполняется тишиной. Блейз, с расслабленной усмешкой, медленно кивает на все, что было сказано. Андромеда, Тео и Драко поняли, на что намекает Блейз. И сейчас они сидят и пытаются осознать всю серьезность того, что он предлагает. Единственная, кто с этим не согласна - Гарсия. Ее взгляд перемещается между друзьями. Нервный, напуганный. Атмосфера заметно меняется. Сгущается и напрягается, словно сейчас начнется гроза.       — Нет…       — Я предлагаю сделать Малфоев основной шахматной фигурой, — говорит Блейз, и Драко с Андромедой тут же переводят взгляды друг на друга. — В их руках деньги Темного Лорда, база Пожирателей, и Орден Феникса за спиной. Я предлагаю по одному выкидывать чистокровные семьи из союза. Начать с таких, как моя мать и мать Гарсии, кто лоялен, но не причастен.       — Уменьшить уровень поддержки, — Драко.       — Сузить круг доверия, — Андромеда.       — Сделать так, чтобы все сами перегрызли себе глотки, — Тео.       — Вы не серьезно, — морщится Гарсия, двигаясь на край дивана. — Вы совсем сдурели? Вы против чего идете?       — А ты против чего шла? — Серьезно говорит Тео, смотря на нее. Но в нем не только холодный расчет, но и невероятное волнение за нее. Потому что он ее ужасно любит. И пусть они еще не разговаривали обо всем произошедшем, он хочет, чтобы она поняла, что он ужасно испугался, когда услышал новости от Драко. — Ты пошла против сильнейшего оборотня. Одна.       — Не одна! — Возникает она, и Андромеда косо смотрит в ее сторону.       — Нам повезло, Сия. Нам повезло, что близнецы решили проверить меня именно в тот момент, а не раньше и не позже. И нам повезло, что Добби был свободен, — тихо говорит Андромеда, и берет подругу за руку. — Но ты стала спичкой в бочке с порохом, в которую мы можем накинуть еще больше таких спичек.       — Пять семей из двадцати восьми "за" вывод из союза оборотней, — вмешивается Блейз. — Это не так много, но… мы можем сделать больше.       — Никто не пойдет против Темного Лорда напрямую, — медленно проворачивая перстень говорит Драко. — Но мы можем сделать так, что он сам уберет всех неугодных дня него.       — Сейчас он слишком самоуверен, потому что никто не верит в то, что он вернулся, — говорит Блейз, медленно наклоняясь и упираясь локтями в колени. — Что если сделать так, что все узнают?