1996 год, апрель. Ужастики Умников Уизли.

***

      — Ты сходишь завтра с детьми за учебниками? — Андромеда, втирая последнюю капельку крема в кожу, рассматривает себя в зеркало. Фред, за ее спиной, тихо мычит из душевой. — Мне нужно будет в Министерство с утра, и это примерно до обеда… присоединюсь, как освобожусь.       — Энди, если не успеешь - ничего страшного, — хрипло отзывается он и, зевая, отодвигает штору.             Малфой морщится от горячего пара, который резко заполняет ванную и, поймав взгляд Фреда в зеркале, хихикает и кидает ему полотенце. Уизли оборачивает его вокруг пояса, снова зевает и мотает головой, стряхивая с волос капли воды. Он встает за ее спиной, обхватывает руками ее талию и целует ее в заднюю часть шеи. Все его прикосновения - медленные, ленивые, полные нежности. И Андромеда выдыхает шумно, закрывает глаза и откидывает голову назад.             Руки Фреда скользят по ее телу. По бокам к бедрам, к низу живота. Он мягко мнет ее кожу, прижимает ее ближе к себе. Он словно кот, который исследует территорию, пусть и каждый изгиб его жены ему знаком. Его губы приоткрываются, касаясь открытым поцелуем ее плеча, затем выше, к изгибу плеча и шеи, затем к шее. Его дыхание невероятно горячее, оседает на коже вместе с влажным, горячим воздухом из душа. Андромеда в его руках тает, прикрывает глаза. Ее дыхание медленное, по коже проходят мурашки, вслед за его прикосновениями.       — Я хочу спать…       — Я тоже, — тихая усмешка в ответ. — Дай потискать тебя немного…       — Я, вообще-то, тоже, — сонное со стороны двери. Джордж заглядывает в ванную комнату, щурится от яркого света. Он прислонился виском к дверному косяку и рассматривает Фреда и Андромеду. Как пойманные за чем-то незаконным подростки, стоят испуганно замерев, повернув головы к двери. — Дети давно спят, вообще-то…       — Я думала, что ты давно спишь… отрубился сразу, как домой пришел, — выдыхает Андромеда, закрывая баночку с кремом.       — Ну… я спал, но заподозрил, что тут происходит что-то подозрительное, — губы Джорджа трогает ленивая улыбка, и он заходит в ванную, чтобы поцеловать Андромеду в щеку.       — И, конечно же, проснулся, — со смешком говорит Фред, потираясь носом о ее шею. Он вдыхает запах ее кожи. Специально громко, утрированно - словно ее запах это какой-то наркотик, который сводит его с ума. — Как же ты пахнешь…       — Ага, общим гелем для душа, — хихикнул Джордж, наклоняясь и прижимаясь к ее шее с другой стороны. Он также вдыхает ее запах, и Андромеда начинает смеяться.       — Ну все, хватит, — она улыбается, извивается в руках Фреда, пытаясь вырваться. Но к его рукам добавляются руки ее брата. Они оба держат ее на месте, прижимаются к ее шее, словно вампиры, которые добрались наконец-то до своей добычи. — Мерлин… вы невыносимые!             Они оба начинают смеяться, а их попытки вдохнуть ее запах сменяются поцелуями. Смех наполняет ванную, отражается от стен и звенит в ушах. Все звуки сменяются игривым шепотом и тихими поцелуями, дыханием, которое переплетается и смешивается между друг другом. Невероятный жар распределяется по телу, заставляя дрожать и гореть изнутри… Все кажется настолько идеальным, насколько ненастоящим. Андромеда просто позволяет себе раствориться в этом моменте полностью, а ее глаза закрываются.             А затем ничего. Резко выдохнув Малфой садится на кровати, сжимая в пальцах края одеяла, в которое вцепилась пальцами. Она тяжело дышит, смотрит на изножье изящной, немного потертой деревянной кровати дома Блэк. Отвратительные обои в цветочек, та же самая странная картина, которая кажется здесь совершенно инородной. Взгляд Андромеды медленно скользит по комнате, пока она пытается прийти в себя. Вместо тепла по коже проходится холодок, затем мурашки. Все тело резко передергивает, а девушка резко дергает головой, чтобы избавиться от этих теплых воспоминаний из сна.             Взгляд быстро перемещается к часам - время близится к часу дня. Видимо, ей все еще позволяют спать больше положенного, из-за пережитой несколько дней назад травмы. Все в доме с пониманием относятся к ее состоянию и дают ей восстановить силы. А главное в восстановлении - сон. Хотя Андромеда готова поклясться, будь рядом с ней Фред и Джордж, она бы восстановилась быстрее… они оба бы окружили ее своей заботой, не давая вздохнуть. Но так было бы лучше. Ведь тогда ей в голову не лезли бы мысли с той ночи.             Подняв край одеяла она все же поднимается с кровати и, быстро надев туфли, направляется в сторону ванной, чтобы умыться. Вода холодная, помогает проснуться. Она выдыхает шумно, поднимает взгляд на свое отражение в зеркале. Так странно. Еще секунду назад ей снилась теплая ванная, полная влажного воздуха… так реально, что она почти обернулась, чтобы передать полотенце. Лишь пустота в зеркале ответила ей холодным блеском. Тихо промычав, Малфой снова умывает лицо и выключает воду, уходя обратно в комнату, чтобы одеться.       — Я еще раз повторяю тебе, Цисса, это… нет я не говорил этого!..             Обрывки громких фраз заставляют напрячь слух. Малфой не слышит полного диалога, только то, что Сириус выкрикивает, видимо, в порыве эмоций. Похоже, они ссорятся. Но что уже успело такое произойти, что Блэки вцепились друг другу в глотки? Палочка находится практически сразу. Пара взмахов, и платье само подлетает, одеваясь почти без участия самой Андромеды. Еще один - и волосы оказываются хотя бы немного расчесанными. Осторожно, сжимая палочку в руках, медленными шагами Малфой подходит к двери, надевает другие туфли и выходит в светлый коридор.             Голос становятся громче. Андромеда, опираясь на стену, идет ближе к лестнице, и только у самого края наконец-то разбирает весь диалог и понимает, что же все-таки произошло.       — Этот дом стал помойкой! — Громко говорит Нарцисса, на что слышит смешок со стороны Сириуса. Словно он долгое время пытался переубедить ее, но все оказалось тщетно. — И вместо того, чтобы привести его в порядок, ты пьешь не просыхая! О каком благородном доме может идти речь, если ты, буквально единственный представитель чистой крови Блэк, не заботишься о наследии?       — Цисса, у меня не было времени…       — У тебя полно времени, Сириус! Я не думаю, что твои эти собрания отнимают так много твоего внимания… ты привел гиппогрифа на чердак! На чердак семейного дома! Андромеда медленно спускается, с легким удивлением рассматривая свою мать, которая буквально зажала Блэка у лестницы и не дает ему пройти вглубь дома. У Сириуса только один вариант побега - наверх, но и там Малфой его быстро нагонит, поэтому ему приходится говорить с ней. А, как Андромеда уверена, он больше всего хотел бы избежать этого разговора.             Но разговор моментально утихает, когда появляется одна из виновниц общего собрания в доме. Нарцисса резко переводит взгляд на свою дочь, и ее суровость сменяется сдержанной заботой. Небрежным движением она отталкивает Сириуса вплотную к стене, освобождая для дочери проход, чтобы она могла сойти со ступеней. Блэк, еле сдерживая смех от абсурдности ситуации, только усмехается с отчаянием, но ничего не говорит.             Противостояние между ними понятно. Нарцисса - благородная представительница своего дома, Леди, обязательно с большой буквы. Воспитанная, интеллектуальная особа, которая действительно олицетворяла собой благородства дома Блэк. И вот он, Сириус - лохматый, в татуировках, снова с легким, но ощутимым запахом перегара, который предал всю идеологию благородства своей семьи. Только Нарцисса говорила ему не о его прошлом, а о том, как он поступает сейчас.             У Сириуса сейчас прекрасная возможность показать дом семейства Блэк с другой благородной стороны. Справедливость, ответственность, благородство души, саморазвитие, мудрость - все что от него требовалось сохранить. И то, как Нарцисса сравнила его состояние с состоянием этого дома - идеально. Пыльный, с полезшими обоями, с боггартами и другими тварями, которые поселились здесь за многие годы пустования. Сириус сейчас такой же после Азкабан и возлегшей на него ответственности. Ответственности, которую он возложил на себя сам.       — Все нормально?.. — Осторожно интересуется Андромеда, и, прежде чем ответить, Нарцисса строго смотрит на Сириуса.       — В полном, Андромеда, — сдаваясь, принимая поражение перед Нарциссой, проговаривает Блэк. И женщина напротив него довольно хмыкает, сразу же теряя к нему интерес.       — Завтрак на столе, собрание в четыре. Гарсия приедет к пяти, ее уже выписали, — будничным тоном проговаривает Малфой, кладя ладони на плечи дочери, пока они идут в сторону столовой. — Обращение прошло успешно, так что рана затянулась, опасности нет.       — Она приедет сюда? — Резко говорит Андромеда, но от поворота головы все снова начинает трещать и болеть. Поэтому она, шипя, просто садится на стул и выдыхает.       — Я заплатила нашему врачу, — хмыкает Нарцисса, присаживаясь рядом. — В справке о выписке будет не сегодняшнее число, а всех посетителей ей запретили на оставшуюся неделю. Она вернется сразу в Хогвартс по документам. С Трэверсом я разберусь, а Бэлла… знает, что ее забрала я, но не знает куда. Я попросила ее нас прикрыть.       — Она догадается, не глупая, — гаркает Грюм, и от его голоса голова начинает болеть только сильнее. Нарцисса вскидывает бровь, игнорируя замечание.       — В любом случае, Гарсия сегодня приедет сюда, — ставит точку в обсуждении Малфой и встает, чтобы подать дочери столовые приборы.       — А Дора?..       — Ее вызвали с утра в Министерство, — проговаривает Люпин, только прибывший в дом Блэков. Он заходит в кухню вместе с Сириусом, который использует своего друга как щит от колкого взгляда Нарциссы. Андромеда не сдерживает тихого смешка, но отвлекается, когда мама ставит завтрак перед ней.             От запаха еды тошнит, хотя пахнет вкусно. Оладьи, приготовленные никем иным, как миссис Уизли - этот запах просто невозможно спутать с другим. Но все равно не хочется даже притрагиваться к ним, несмотря на щедро налитый малиновый джем.             Взяв в руки нож и вилку, Малфой пытается изобразить хотя бы минимальную увлеченность едой. Но ее спина сутулится, плечи опускаются, а нож скользит по оладьям и тарелке так, словно она режет кусок подошвы. Медленно, размеренно, с противным скрежетом в конце - словно еще одно нажатие, и она просто порежет тарелку надвое.             Это замечают все, но никто не осмеливается подать голос. Грюм, сдерживаясь от комментариев, закрывается своей газетой, Сириус и Люпин пытаются завязать беседу, а Нарцисса, словно специально, взмахивает волшебной палочкой, чтобы протереть сервант и старые, семейные сервизы. Каждый пытается изобразить хотя бы какой-то род деятельности, чтобы сбавить градус резко повисшего напряжения. Но лучше не становится, только хуже.             Никто и не подозревает, что происходит в голове у Андромеды. Она снова и снова прокручивает ночь в Малфой Менор четыре дня назад. Снова и снова, она пытается придумать новые варианты исхода событий, которые могли бы привести их к тому, что они имеют, без настолько сильных последствий. Снова и снова, она вспоминает пустой взгляд Гарсии, которым она смотрела на нее, и ее вопрос про кровь.             Кровь… взгляд перемещается к крошечной пиале, полной малинового джема. Кровь не такая. Андромеда макает кусок оладья в сладкую массу, затем отправляет себе в рот. Но вместо сладкого привкуса чувствует соленый, с оттенком железа. Ее лицо морщится, но вместе с этим появляется и сладость малины на языке.             Перед глазами снова вид рассеченной плоти на лице подруги. И конкретно сейчас Андромеда уже не может сказать, было ли так на самом деле, или она уже начинает придумывать. Казалось, с каждым днем, пока она не видит перед собой Гарсию, картинка воспоминания окрашиваются и становятся только хуже. Крови становится больше, рана глубже, доходящая почти до костей и ведет прямо к артерии на шее, останавливаясь всего в миллиметрах от нее.             Еще один кусок, снова малина, а по спине проходится холодная дрожь. Что, если в том видении из хрустального шара, когда говорили про смерть, умереть должна была Гарсия? Что, если им удалось этого избежать и сломать всю судьбу? А если видение было действительно правильным, что их ждет дальше? Что, если умереть должна была все же не Гарсия? Неужели, действительно кто-то из близнецов?             Яркий, прохладный малиновый вкус снова становится железным и неприятно оседает на языке. Поджав губы, Малфой сжимает в руках вилку и наконец-то сглатывает, как тяжелый ком. Мысли путаются. Столько разных догадок, столько мыслей… еще этот сон, который отражает желание Андромеды закрыться за спинами близнецов, спрятаться от всего происходящего. И эта точка по ним становится только сильнее, усугубляя бесконечный поток мыслей в голове. В этом доме ей даже не с кем поделиться своими догадками, своими опасениями; она не хочет выглядеть как одержимая чем-то девчонка.             С оладьями Малфой сидит прямо до начала собрания. Эти несколько часов оказываются для нее незаметными. Холодные, резиновые, но она все же медленно ест, тщательно пережевывая каждый кусочек - помогает обилие джема. На кухне уже нет Грюма, мамы и Сириуса. Только Люпин и приехавший пораньше мистер Уизли, которые окружают старый камин, чтобы зажечь его и, видимо, с кем-то связаться. Это видно по оттенкам пламени - золотой окрашивается в зеленый, затем снова в золотой. Так происходит пару раз, а когда они отходят от камина, комната медленно начинает снова заполняться людьми.             Мистер Уизли, Люпин, Сириус, Грозный глаз - все рассаживаются за длинным столом с противоположной от Андромеды стороны. Но самое неожиданное украшение вечера - Нарцисса Блэк, которая не садится за стол, а остается стоять чуть в стороне, но со всеми. Словно ей все еще омерзительно садится с этими людьми рядом, и внутри нее идет невероятная борьба с ее принципами и обстоятельствами, в которых оказались ее дети.             Самым неожиданным и шумным появлением одаривают себя, конечно же, близнецы. Андромеда приподнимает голову, и ее лицо вытягивается от удивления. Сначала ей кажется, что это всего лишь галлюцинация, так сильно ее ударили по голове. Но они оба садятся по обе стороны от нее, и Джордж, развернув стул, садится и сразу же прижимается лбом к ее плечу. Это не галлюцинация, они действительно здесь, рядом с ней.       — Что вы…       — Прости, что не приехали сразу, — тихо говорит Джордж, и Андромеда поворачивает голову к Фреду - без резких движений. Он двигает свой стул ближе к ней, кивая.       — Подумали, тебе нужна будет поддержка, но, — его взгляд скользит в сторону, к строго смотрящей в их сторону Нарциссе. — Поддержка у тебя уже есть…       — Учитывая обстоятельства, — строго говорит мистер Уизли, смотря на свои часы - ровно четыре, начало собрания. А значит все сторонние разговоры необходимо свести к минимуму. — Фред и Джордж вступили в Орден на пару месяцев раньше.             Андромеда немного растерянно моргает, но не находит в себе сил, чтобы ответить. Ее рука медленно поднимается, чтобы зарыться пальцами в волосы Джорджа. Тот тихо мычит, нежась лбом о ее плечо. А Фред вытягивает руку и обхватывает ее свободную ладонь. И в этот момент в его взгляде мелькает облегчение. Они все знают. Добби точно все им рассказал, и, очевидно, они очень беспокоились о ней.             Нарцисса следит и молчит. Она подозревала, что с Уизли ее дочь связывает гораздо больше, чем она говорит или намекает. Но увидеть все своими глазами оказывается до странного дурно, однако мешать этому Блэк не намерена. Ее пристальный взгляд сканирует их троих, изучает каждое прикосновение, изучает их язык тела. Она прекрасно видит, как Андромеда расслабляется рядом с ними - как опускаются ее плечи, как пропадает вытянутая аристократическая осанка. Она замечает, как они оба смотрят на нее - с беспокойством, с нескрываемой нежностью; как их ладони крепко сжимают ее, и как второй из близнецов все еще прижимается к ее плечу, будто боится, что Андромеда в его руках снова исчезнет. Нарцисса не знает их, она не различает их, но что-то внутри нее говорит ей не вмешиваться. Ведь главное, чтобы Андромеда чувствовала себя вот так. Комфортно, расслабленно, в безопасности. И если это чувство даруют ей Уизли, то она не против. Да и у нее нет повода быть против. Их общение не выходит за рамки убеждений, в которых ее растили с самого детства. Три чистокровных волшебника, две семьи из списка двадцати восьми.             Собрание начинается тихо. Приглушенные голоса расплываются на фоне внутренних мыслей, которые почему-то не останавливаются с появлением Фреда и Джорджа. Среди монотонного шума Андромеда прекрасно может различить гарканье Грюма и насмешливый голос Сириуса. Но больше всего ее волнует мама.             Взгляд младшей Малфой то и дело возвращается к вытянутой фигуре Нарциссы, что застыла около старого серванта, которым занималась все это время. Холодный, нечитаемый взгляд, сложенные на груди руки и вытянутая спина. Гордая, расчетливая, она внимательно все слушает. И, кажется, за столом никто и не скрывает всей имеющейся информации, даже несмотря на то, что здесь посторонний. Она.             Нарцисса медленно становится соучастницей, которой на самом деле была с самого начала. Просто она не хотела так глубоко уходить в предательство собственных идеалов. Очевидно, ей хотелось действовать из тени, не видеться ни с кем из всех, кто сейчас за столом. Но по отсутствию удивления на ее лице, Андромеда понимает, что мама знала намного больше, чем говорила.       — Ты все знала?..       — Нарцисса давно в этом участвует, — прямо говорит Грюм, отхлебывая пива. — Удивительно, как легко манипулировать домашними эльфами. Кикимер все это время был уверен, что действует в интересах семьи Блэк, — громкий смешок, похожий больше на гарканье вороны, заставляет Нарциссу с легким раздражением закатить глаза.       — Если бы Кикимер все говорил напрямую кому надо, всех здесь присутствующих давно бы убили, — наконец-то нарушает молчание Нарцисса, и Андромеда опускает глаза, пытаясь соединить ниточки в своей голове.       — Ты фильтруешь информацию, — тихо говорит Андромеда, и Нарцисса медленно кивает. — Поэтому он не захватывают Министерство, поэтому все идет так медленно… они и не знают, что собирается армия…             То, как все медленно встает на места, охватывает тело неожиданным облегчением. Андромеда не дура, как она думала, стоя тогда напротив огромного свода правил Амбридж. Она просто знала не все, и, видимо, не должна была знать. С усталым вздохом она отстраняется от близнецов и опирается руками в стол, закрывает лицо руками. Теперь все становится понятно. И, очевидно, в это дело втянуто куда больше Малфоев, чем могла бы подумать Андромеда с самого начала.       — И поэтому я легко отпустила тебя сюда, — проговаривает Нарцисса, и ее взгляд мельком перемещается с Фреда на Джорджа. — Кикимер любит грязные подробности о тех, кто предает кровь.             Сердце уходит в пятки. Кикимер определенно из того числа осведомленных об отношениях между Андромедой и близнецами. И если мама все это слышала из его уст, самой Андромеде даже стыдно представить, что она о ней сейчас думает. С тихим стоном Малфой роняет голову на стол, упираясь лбом в сложенные руки. Фред и Джордж, все еще сидящие рядом с ней, быстро переглядываются. Учитывая новые обстоятельства, они и не знают, насколько свободно могут сейчас действовать. Но рука Фреда моментально оказывается на спине Андромеды, успокаивающе поглаживая, а рука Джорджа оказывается на ее бедре под столом, сжимая. Словно они оба дают ей понять, что соглашаются с новыми правилами и не против, если все раскроется. И они определенно не оставят ее в этом одну.       — Хватит о крови, — недовольно восклицает Сириус, взмахивая свободной от бокала пива рукой. — У нас есть другие важные темы, так что перейдем к сути. Артур?       — Да. Насколько мне известно…             Голоса снова сливаются воедино. Андромеда смотрит рассеянным взглядом с втол под собой и пытается прислушиваться к каждому слову, которое произносится. Кажется, смогли завербовать больше авроров благодаря Нимфадоре, и это означает, что почти весь штаб аврората на их стороне, что хорошо. Дальше речь уходит к обсуждению конкретных личностей, затем медленно сдвигается в сторону Фаджа, и дальше уже Андромеда не слушает. О Фадже она наслышана, ведь Амбридж не перестает говорить о нем.       — … наши люди в аврорате…             Из-за общего отсутствия фокуса на разговоре, Андромеда не сразу понимает, что что-то меняется. Единый шум, похожий на тот, который можно услышать находясь под водой. Размытые громким эхом и посторонним, слабым звенящим шумом; все словно сливается воедино и сразу же разъединяется, чтобы запутать только сильнее. Голова начинает кружиться. Андромеда морщится, скидывая это на ее травму, и просто медленно и ровно дышит, надеясь, что сейчас это состояние само рассосется так же, как и накатило. Но этого не происходит.       — Нельзя просто спасти кого-то. Смерть за смерть - это правило…             Андромеда резко поднимает голову, настороженно осматриваясь. От головокружения все плывет, ощущение, будто она медленно погружается под воду. Казалось, что даже вечернее солнце уже полностью скрылось, настолько темно стало в комнате, которая, казалось, теперь освещается только камином и несколькими горящими бра. Только огонь не темного желтого цвета, не приятный глазу; он насыщенного зеленого цвета. Из-за этого ощущение нахождения под водой только усиливается.             Взгляд Малфой медленно скользит по комнате. Ее глаза, большие, испуганные, обводят всю комнату начиная с кухни, и останавливаются у камина, между сидящими за столом Сириусом и Грюмом. И она определенно видит до боли знакомый образ пред собой: размытая фигура в черном медленно расхаживает из стороны в сторону перед огнем, а все остальные образы едва различимы за расплывающейся в пространстве чернотой. Картинка, которую она видит, это словно наложение одной реальности на другую. Только ее реальность - четкая и без звука, а вторая - расплывчатая и наполненная только разговорами.       — Но ведь у Гарри получилось спасти Сириуса четыре года назад. И Клювокрыла, — восклицает голос Гермионы с места, где сейчас сидит Люпин. Андромеда резко поворачивает голову в эту сторону, в ушах начинает звенеть. Перед ней сидит Люпин. Но в нем, словно привидение - расплывчатый силуэт с кудряшками; словно черная акварель на взмокшем листе, силуэт растекается и собирается обратно. Кудряшки, словно живые, медленно плавают в пространстве. — Мы не знаем точных правил…       — Поттера в целом судьба оберегает, о его успехах вообще нет смысла даже рассуждать. Там, где повезло ему, может не повезти никому, — тихий, расчетливый голос Драко. Он что-то вертит в руках и явно сосредоточен на этом больше, чем на разговорах вокруг. Его образ там, где сейчас сидит Сириус. Андромеда готова поклясться, что это напоминает ей шутки привидений в Хогвартс - когда они, словно случайно, проходят насквозь или садятся на тот же стул. Только вместо призрачной материи - сгустки чего-то черного, темного, лишь отдаленно напоминающие того, кому принадлежит голос.             Андромеда хмурится. Голова больше не кружится, а силуэты прекращают плавать. Теперь это четкие тени людей, которых они пытаются показать. Малфой наклоняет голову на бок и на фоне замечает, как странно на нее смотрит Сириус, в чью сторону она сейчас смотрит. Точнее, словно сквозь него. Его губы двигаются, но он ничего не говорит. Размытые видением руки вертят фамильный перстень Малфоев.       — Вся магия берет основы из алхимии, если верить книгам, — другой голос чуть сбоку. От того, кто стоит у окна. — В алхимии все циклично, соответственно, и смерти тоже. Если ты спасаешь кого-то от смерти, умрет кто-то другой. Может быть, кто-то и умер вместо Сириуса и Клювокрыла, просто мы не знаем об этом.             Андромеда хмурится снова. Она отодвигает стул и поднимается, тихо, крадучись, пытаясь пройти ближе к камину. Ей кажется, что подойдя, она разберет всех, кто сейчас разговаривает. Словно подойдя ближе она наконец-то ответит на свой главный вопрос - кто кроется под мантией? С этой мыслью ее взгляд перемещается к силуэту, что все еще измеряет шагами узкое пространство около камина, а сама она начинает медленно двигаться в узком пространстве между стеной и столом.       — Что с ней? — С беспокойством проговаривает Нарцисса, опуская руки. Фред и Джордж быстро переглядываются.       — Похоже… она что-то видит, — стараясь говорить ровно первым отвечает Джордж, поднимаясь со стула сразу, как мимо него проскальзывает Андромеда. Фред поднимается тоже.       — Я думаю, она не слышит нас, — тихо говорит Фред, и еще раз переглядывается с братом. — Видит, но не слышит…       — Дар к ясновидению? — Приподнимает брови Люпин, и Нарцисса, нахмурившись, переводит взгляд в его сторону.       — Откуда у Блэков или Малфоев дар к ясновидению, не неси чушь, — шипит она, и ее взгляд снова возвращается к дочери.       — Просто замрите! — Раздраженно рычит Фред, смеряя всех напряженным, тяжелым взглядом. Артур удивленно приподнимает брови, искренне пораженный наглостью сына.             Все в столовой напряженно замерли. Все, кроме Фреда и Джорджа. Андромеда оборачивается всего на секунду, чтобы схватить за руку кого-то из них. Джордж резко поворачивает к ней голову, и их взгляды встречаются. Он видит ее легкую растерянность, и что ей нужна помощь - ему нужно побыть ее якорем; она что-то видит, и ей нужно прямое ощущение настоящего. И он кивает, сжимая ее ладонь чуть сильнее, чтобы она не переставала его чувствовать. Краем глаза Андромеда замечает, как Фред огрызается на отца, чем заставляет его опешить еще больше.       — То есть мы заранее ставим на то, что кто-то из нас умрет? — Гарсия. Повернув голову на голос, Малфой замечает на тени шрам - от губы к шее, также, как была ранена Трэверс. В голове снова появляются воспоминания о том дне, по коже проходят мурашки от резко нахлынувшего чувства тревоги.             Каждый силуэт продуман до мелочей. Кудряшки, перстень, шрам. Остается только вопрос, кто оставшиеся двое, у окна и камина. Взгляд Малфой перемещается к силуэту у окна, и неожиданно приходит осознание - это Тео. Потому что к нему подходит Гарсия, и он сразу же приобнимает ее за плечи.       — Меня больше волнует вопрос того, что моя сестра как озабоченная дура будет спасать наши задницы, — не скрывая раздражения снова влезает Драко. — Она думает, что умрет кто-то из близнецов. Может быть, этой ноши ей хватит? Вы представляете, что с ней будет, если кто-то умрет вместо кого-то из них?       — А если один умрет за другого? — Сухо проговаривает Тео, и Андромеда вздрагивает. Но рука Джорджа, удерживающая ее с реальностью, сжимается вокруг ее ладони сильнее - он здесь.       — Есть вариант проверить? — Наконец-то раздается голос у камина. Фигура замирает, отвернувшись к огню. — Проверить, умирал ли какой-то гиппогриф и волшебник, чья значимость была равной Сириусу?             Андромеда резко поворачивает голову в ту сторону, и вот он - ее шанс. Она отпускает руку Джорджа и делает несколько больших шагов в сторону камина, спотыкается о стул, на котором сидит Грюм, но уверенно продолжает идти к части видения, которая кажется ей самой главной. Кто это. Тик-так. Часы заводятся с отвратительным, оглушающим разговоры вокруг скрежетом. И чем ближе она подходит - тем громче это тиканье.             Малфой наклоняется, чтобы заглянуть под капюшон, но сразу же отшатывается назад с громким, испуганным вздохом. На ее вскрик оборачиваются все размытые фигуры. У них нет лиц. Только какие-то вещи, которые причисляют их к тем, кому принадлежат голоса. Но это пустые, черные тени. Холодные, полные тревожного ужаса, и все они смотрят на нее. Это равносильно тому, что оказаться в Запретном Лесу ночью, и заметить несколько пар светящихся, голодных глаз.             У фигуры, которая волновала больше всего, нет ничего отличительного. То нечто похоже на дементора, безликое, страшное, высасывающее все счастливые эмоции. Но это все еще человек. Это все еще кто-то, у кого есть голос и своя роль во всем происходящем. Но каждый раз, когда Андромеда видит этого некто, у нее не получается понять, кто это. Даже сейчас, когда силуэт впервые так близко к этому…       — А ты что думаешь, Меда?             Голос Гарсии звучит первый, затем к нему присоединяются все остальные, медленно сливаются воедино. Все голоса, хором, проходятся по каждой клеточке тела. Легкая дрожь поднимается по позвоночнику и замирает испуганным криком где-то в горле. Андромеда медленно делает шаг назад, пытаясь уйти от пристальных взглядов. Из этой черной пустоты она отчетливо ощущает, как на нее смотрят.       — Энди! — Резко вскрикивает Фред, встряхивая ее за плечи и разворачивая к себе. Его уверенный, почти властный голос, словно небольшой взрыв, заставляет голоса умолкнуть, оставляя только его. — Смотри на меня. Я здесь.             Андромеда жмурится так сильно, вжимается в его плечо, что перед глазами появляются цветные пятна. Дыхание застревает в горле, она не может нормально вздохнуть, чтобы хотя бы попытаться прийти в себя. В ушах звенит, часовой механизм доходит до своего пика - громкий удар курантов словно разрезает пространство, вибрацией приходится по телу, заставляя вдохнуть; еще один удар словно размазывает ощущения, голоса вокруг, оставляя только душераздирающую тишину реальности. А затем третий удар, такой четкий, словно прямо над ухом.             А затем тишина. Оглушающая, давящая. Фред в ее руках такой же теплый, но есть странное ощущение, что что-то не так. Малфой открывает глаза, трется щекой о его плечо, а затем чувствует на руках такое странное, знакомое чувство… влажное, теплое. Втянув побольше воздуха, Андромеда медленно убирает одну руку с его спины, приподнимает так, чтобы видеть ее. Горячая, красная, густая кровь покрывает ее светлую кожу. И именно в этот момент она чувствует, как тело, которое только что крепко сжимало ее в объятиях, чтобы успокоить, начинает медленно обмякать, навалившись на нее, придавливая ниже к земле. Ее притягивает к земле, словно засасывает вниз, прижимая.       — Скажи мне, что это неправда! Он не мог умереть!       — Фред?.. Фред!             Андромеда просыпается, тяжело дыша. Лицо прижато щекой к подушке, одеяло почти накрывает ее с головой. Подпрыгнув на месте она садится, опираясь на руки, осматривается: все как и было. Зеленые отвратительные обои с цветами, кровати, которые они сдвинули, чтобы была возможность спать вместе, небольшое зеркало, которое еле держится на полке декоративного камина.             Малфой выдыхает, понимая, что она все еще на Гриммо, а все это - очередной кошмар. Опустив голову девушка трет ладонью глаза, двигается к тому, кто лежит ближе всего к ней, спиной. Ей все равно, кто это из них двоих, ей просто нужно сейчас зарыться кому-нибудь в шею и обняться, чтобы попытаться уснуть снова.             Осмотрев комнату еще раз, Андромеда медленно двигается ближе к широкой спине, прижимается всем телом ближе, губами касается плеча. Уизли чуть ерзает, выдыхает, обхватывая ее ладонь, которой она обнимает, чтобы прижаться ближе.       — Кошмар?.. — Сонно, хрипло. Джордж. Фред бы молча повернулся и обнял, а Джордж всегда просыпается.       — Отвратительный…             Бормочет она, прижимаясь лбом к задней части его шеи. Она выдыхает, расслабляется, окруженная теплом. В ушах все еще стучит сердце от страха, который постепенно начинает отступать с осознанием, что все хорошо. Она в безопасности, и они оба рядом с ней, значит это просто сон. Очередной кошмар. Стоп, оба? Тогда почему она как обычно не зажата между ними? Где тактильный Фред, от которого обычно приходится отгораживаться?             Андромеда распахивает глаза и резко оборачивается, чтобы взглянуть на другую сторону постели. И, к ее удивлению, она оказывается пустой. Нет, не такой, словно Фред только что встал и ушел в туалет или выпить воды. На оставшейся части кровати вряд ли бы влез еще один человек, и там точно никого не было. Все выглядит так, словно кровати они и вовсе не сдвигали вместе.       — Джордж, а где Фред?.. — Полушепотом, боясь разбудить. Но ответа не следует. — Джордж?..             Думая, что Уизли уснул, Андромеда поворачивается и тянется к нему, чтобы разбудить. Ладонь мягко скользит по плечу прежде, чем легко дернуть. А в ответ снова ничего. Затаившийся на пару минут страх возвращается с новой силой, заставляя все тело дрожать. Воздух наполняется знакомым, ненавистным запахом крови. Густым, дарующим на языке легкий железный привкус. В комнате становится так темно, словно даже луна зашла за горизонт, не желая освещать помещение. Желание двигаться полностью пропадает, как и желание выяснять, что происходит. Если это кошмар, то Андромеда просто хочет проснуться. Но ведь она только что проснулась, разве нет?             Андромеда чуть сильнее нажимает на плечо Уизли, переворачивая лицом к себе. Она не хотела этого делать, ее тело делает это само. И когда он оказывается лицом к ней… она резко вскакивает с кровати. Открытые глаза, лишенные жизни, устремляются в потолок. Стеклянные, тусклые, ужасающе непривычные. Побледневшие губы приоткрыты в легкой улыбке, добавляя общей картине еще более кошмарный вид.             Бледная кожа с яркими впадинами под глазами выглядит почти белой… красивые веснушки, рассыпанные по его лицу, потускнели и почти не видны. И это, определенно Джордж. Это точно он. Андромеда пятится назад, пытаясь подобраться к двери, но расстояние не увеличивается, она словно идет на месте.       — Нет… пожалуйста…             Она всхлипывает, прижимая руки к груди прямо над сердцем и отворачивается, но с другой стороны, вместо стены - та же картина. Словно и не отворачивалась, а повернулась обратно. Губы Андромеды дрожат, взгляд невольно скользит по обездвиженной фигуре. Никаких травм, ничего. Тогда откуда такой едкий, кровавый запах?       — Мне нужно проснуться… — Бормочет она себе под нос, зажмуривая глаза. — Это все не правда… это все не правда…       Она продолжает. Одна фраза по кругу, без остановки: мне нужно проснуться. Раз за разом, одно и то же. Она жмурит глаза только сильнее, сжимает собственные пальцы так сильно, что еще немного - и точно сломает. Кровавый привкус становится сильнее, словно она стоит прямо у его источника, или является им сама. Но Андромеда не хочет смотреть и не будет.       — Проснуться…       — Энди!             Два громких голоса резко вырывают ее из этого состояния. Она резко поднимается на руках и садится, тяжело дыша. Кожа мокрая от пота, ночнушка противно липнет к коже. Широко распахнутые глаза смотрят на собственные руки, сжатые в кулаки. Малфой боится поднимать голову, боится увидеть, что ничего не изменилось. Только руки, которые проводят по ее коже, теплые, и движение с разных сторон.       — Все хорошо, — тихо, невероятно нежно.       — Это просто кошмар, — уверенно, но также тихо.       — Вы оба умерли у меня на руках… вы оба… умерли…       — Это было во сне, — шепот справа, затем нежное прикосновение пальцев к щеке, чтобы убрать влажные волосы. Но Андромеда дергается от прикосновения и резко поворачивает голову. Джордж удивленно моргает. — Хорошо, не буду трогать…       — Я уже просыпалась… я не знаю… сплю ли все еще, — Андромеда сама не узнает свой голос. Тихий, тяжелый, словно она не спала, а раз двадцать поднялась по лестнице на второй этаж бегом. — Ай! Совсем больной?             Взвизгивает она, резко оборачиваясь налево. Фред сразу же поднимает руки, показывая, что больше не касается ее. Но по предплечью все еще проскальзывает неприятное, колющее чувство от сильного щипка. Действительно сильного, после которого и синяк может остаться.       — Я читал, что это помогает, — моментально оправдывается Фред, прислонившись спиной к изголовью. Андромеда хмурится.       — Это больно!       — Это один из вариантов, — задумчиво говорит Джордж, вытягивая руку, чтобы взять с тумбы одну из книг, которые читала Андромеда, пока была здесь. — Еще один - текст. Попробуй что-нибудь прочитать, во сне ты не сможешь этого сделать, у тебя нет столько информации, чтобы заполнить страницы реальным текстом.             В книгу смотреть не хочется. Ощущение, что текст будет несвязный я или его там вообще не будет, скручивает внутренности. Но ведь она должна проверить, верно? Андромеда протягивает руку, чтобы забрать книгу. На обложке крупными буквами: Айзек Азимов, «Конец Вечности». Малфой поджимает губы, открывает там, где была заложена закладка. С первой секунды кажется, что все, это очередной сон. От страха и волнения буквы плывут перед глазами, заставляя панику разрастаться в груди только сильнее. Но с громким вздохом, Андромеда старательно пытается успокоиться. И текст строчка за строчкой все выстраивается в одну цельную картину, и буквы больше не плывут. Ни на этой странице, ни на следующих пяти.       — Я не сплю…       — Ага, мы теперь тоже, — жалуется Фред, но в его голосе проскальзывает больше веселья, чем обвинения. Он двигается ближе, проводит рукой по ее спине. И его совершенно не смущает то, что ткань горячая и слегка влажная.       — Это было так ужасно… я просто… проваливалась… каждый раз просыпалась и снова… раза три, или два… не помню…       — Если хочешь, мы послушаем, — Джордж забирает из ее рук книгу и двигается ближе к ней.       — Ага, все равно не спим, — снова ерничает Фред, но также двигается ближе.             Такое знакомое чувство, когда они оба рядом. Когда они прижимаются, когда их дыхание едва касается шеи, щек. Они оба осторожные, боятся прикоснуться к ней лишний раз из-за ее реакции до этого. Андромеда устало вздыхает и растирает лицо руками.             Хорошо, это не сон. И она все еще на Гриммо, все еще в семейном доме Блэков. Вчера вечером приехала Гарсия, а мама наоборот уехала, прикрываясь семейными делами и перспективой прикрыть девочек. Нарцисса ничего не сказала, перед тем как уехать, сказала только ехать в Хогвартс со всеми, а все остальное она решит. Но решит что - так и осталось недосказанным.       — Не помню, как мы легли спать…       — Ты не то, чтобы ложилась…       — … вырубилась, пока мы сидели у камина.       — Гарс сказала остаться с тобой, словно чувствовала, что что-то пойдет не так, она в соседней комнате, — заканчивает Фред, и наконец-то касается ее ладони своей. Поднимает ее руку за запястье, прислоняет свою ладонь к ее, словно пытается сравнить размеры. Он улыбается, Малфой видит это краем глаза. Их пальцы медленно переплетаются, а Андромеда сжимает его руку чуть сильнее.             Фред и Джордж чувствуют, как в Андромеде словно натягивается что-то невидимое. Конечно, они могут спросить, но оба не хотят. Не хотят заставлять ее снова думать о плохом, ведь если верить ее словам, во сне она увидела ужасное. И они понимают, что она чувствует. Потому что если бы им приснился подобный кошмар, они точно оба находились бы в таком же состоянии.             Андромеда редко показывает себя такой. Ранимой, уязвимой, просто девчонкой с курса помладше, над которой хочется невинно подшутить, чтобы она просто улыбнулась. Чтобы расслабилась хотя бы на мгновенье… если такое вообще возможно. Но у Фреда с Джорджем не было бы столько замечаний в Хогвартс, если бы они не были главными весельчаками, способными поднять настроение кому угодно и достать настроение из какой угодно лужи. И лучше момента для того, чтобы поделить с ней самой главной и счастливой новостью, у них просто не будет.       — Надень туфли и возьми мантию, — говорит Фред, а Джордж поднимается с кровати, сразу же поняв, к чему ведет его брат.       — Зачем?..       — Покажем кое-что, — улыбнувшись произносит Джордж, надевая колючую вязаную жилетку, которую снова связала мама. Он упирается руками в кровать, чтобы наклониться и с нежностью целовать ее в лоб. — Возьмем с собой Гарс, я ее разбужу. Тебе понравится.             И он так озорно подмигивает, сразу же выпрямляясь и выходя из комнаты, что у Андромеды, следящей за ним, не возникает ни единого сомнения, что так действительно будет. Ей понравится, что бы они не задумали. И ей это нужно. Немного отвлечься, совсем чуть-чуть.       — Куда мы?..       — В место, где царит только смех, — загадочно произносит Фред, разворачивая ее ладонь, чтобы коснуться губами ее костяшек.

***

            Помимо Гарсии приходится разбудить и недавно вернувшуюся со смены Нимфадору. Потому что она - самый безопасный вариант, чтобы прощупать почву и безопасно покинуть дом с помощью летучего пороха. Она не будет задавать много вопросов, и скорее поможет осуществить задуманное, чем отговорить и попытаться вправить мозги. Потому что Нимфадора на самом деле понимает, что если Фред и Джордж чего-то хотят, отговорить их будет невозможно.                   Однако вместо быстрой консультации по поводу того, отслеживаются ли сейчас камины и можно ли им воспользоваться, Нимфадора поднимается с кровати. Ее сонное лицо и слегка деревянные движения заставляют близнецов усмехнуться - она выглядит так, будто восстает из могилы.       — А куда вам надо?       — Косая Аллея, — со смешком говорит Фред, скрещивая руки на груди. И Нимфадора моментально оживляется. Она соскакивает с кровати и влетает в свои сапоги, не застегивая их, хватает плащ с вешалки. Она выглядывает из комнаты и, убедившись, что Андромеда и Гарсия заняты разговором, тихо шепчет:       — Хотите показать им? Вы уже все оформили официально?       — Ага, поэтому не приехали раньше, — тихо говорит Джордж, и Тонкс еле сдерживает радостный писк.       — Я с вами, — радостно говорит она, но ее лицо тут же становится серьезным и важным, словно она вспоминает, что они выбрали ее как взрослого в этом доме, к которому можно обратиться за советом и помощью. — Как Аврор, для безопасности. Девочкам опасно передвигаться сейчас одним.       — Они не одни, — куксится Фред.       — С вами еще опаснее, — заявляет Тонкс и выходит из комнаты, кивая всем в сторону кухни.             Андромеда и Гарсия стояли на кухне рядом с тем самым камином, в который им сейчас всем придется прыгнуть. Только разговор их был отнюдь не полон предвкушения от того, куда же они отправятся. Их серьезные взгляды внимательно изучали потертую краску на дереве и треснутые узоры, украшающие декорирующую рамку.       — Ростом, как я?..       — Может быть, чуть выше, — Андромеда дергает плечами, Трэверс хмурится.       — Может Дора?..       — Вряд ли, — тихий шепот. — Я всегда вижу в основном нашу компанию. У меня ощущение, что это кто-то из нас…       — … ты?       — Твой голос обратился ко мне и они все повернулись… это тоже, — она кивает на то место, которое они вдвоем окружили. Словно там до сих пор кто-то стоит.             Широкими шагами в комнату входят еще трое. Близнецы с недовольными физиономиями шагают за возглавляющей их Нимфадорой, которая несет в руках летучий порох. Очевидно, что его по какой-то причине прятали в этом доме. Странно, почему. Возможно, от Сириуса, который не смог бы просто тихо посидеть в доме все это время, пока громкие заголовки о его персоне не улягутся. Ведь даже с очищенным прошлым, многие все равно предполагают, что происходящее - его рук дело.       — Чего стоите такие грустные? — Весело говорит Нимфадора, и подруги синхронно поворачивают к ней голову. Мысленно они уже сравнивают ее с тем, что видели. — Что?             Гарсия с Андромедой переглядываются. Затем их взгляды устремляются на близнецов. Портить их сюрприз не хочется, но и молчать тоже желания нет. Им нужен кто-то, кто действительно в силах помочь, а не просто наблюдать. И из всей компании Нимфадора - одна из тех, кто быстро заслужила их полное доверие. Возможно, потому что не сильно старше их всех.       — Я хочу показать тебе кое-что. Но мне нужно залезть в твою голову, с твоего позволения. И вам двоим тоже, — хмуро говорит Андромеда, и Тонкс тут же хмурится.       — Легилименция?       — Чтобы овладеть окклюменцией, мама настояла.             Так просто. Нимфадора тихо хмыкает и оглядывается в сторону лестницы, словно боится, что их кто-то будет подслушивать.       — Давайте сначала переместимся отсюда. И там поговорим.       — Это связано с твоими снами? — Тихо спрашивает Джордж, видя, как Фред начинает немного нервничать. Потому что в его планах, очевидно, действительно было немного повеселиться и отвлечься, а не влезать в эти ужасы снова и снова.       — Напрямую, я думаю, — тихо и честно. И больше никто не возражает. Нимфадора раскрывает порох и каждый берет по небольшой горсти в руку. Мантии запахиваются чуть плотнее, и они по одному входят в камин. Первым идет Джордж. Ему приходится наклониться, чтобы войти полностью, и когда он оборачивается, на его лице появляется веселая улыбка.       — Запомните три простых слова, — игриво говорит он, и он тут же подмигивает Андромеде. — Ужастики Умников Уизли.             Порох с приглушенным хлопком взрывается в камине, и зеленое пламя поглощает стоявшего там Джорджа. Девочки переглядываются между собой. Гарсия идет первой. С веселой улыбкой она растворяется в камине следующая, затем Нимфадора. Андромеда, сжимая в руках порох, заходит в камин и только собирается открыть рот, как Фред сразу же залезает к ней вторым, останавливая ее руку.       — Просто скажи мне, что ты в порядке. Можешь соврать, но скажи это… — Тихо, прижимаясь лбом к ее. Малфой выдыхает, трется кончиком носа о его. Он точно как кот. Иногда выпускает когти, иногда веселится и играет так, что плохо вокруг всем. А иногда нападает исподтишка с неожиданной лаской.       — Я в порядке. Правда, — и она улыбается, еще тише добавляя, прямо ему в губы: — Это магазин, да?..       — Увидишь.             Яркая вспышка, приятное тепло, которое обволакивает от самых пяток до макушки, а затем темнота. Фред выходит первым, подает ей руку. Нимфадора в этот же момент с помощью палочки создает небольшой шарик света, который освещает просторную, но совершенно пустую комнату. И это не похоже на магазин. Гарсия тоже медленно осматривается, а Фред и Джордж наконец-то встают рядом. С таким видом, словно приготовили огромную речь ил целое цирковое представление, чтобы представить свою работу публике.       — Дамы, добро пожаловать в самое сердце Ужастиков Умников Уизли, — начинает Фред.       — Второй этаж, который в скором времени превратиться в нашу квартиру. Мы в гостиной апартаментов наверху, — подхватывает Джордж.       — Две спальни, два кабинета, один большой общий кабинет, две ванные, кухня, столовая, гостиная.       — Все что нужно для сотворения бизнеса.             И их лица озаряют радостные улыбки. Настолько радостные, что холода и потрепанности этого места уже не ощущается. Старые, скрипящие половицы становятся в миг какими-то особенными. Особенными, потому что это теперь не просто старый обшарпанный пол. Это их собственная квартира. И для Уизли это значит очень, очень много.             Их семью часто дразнили, что они не смогут выбраться из нищеты, что они живут в доме, который построен из нескольких маленьких и с каждым ребенком приходилось делать новую пристройку. Никто никогда по-настоящему не верил в то, что кому-то удастся выбраться из норы, в которой они находились всю жизнь. А они выбрались. Пусть и пока что в другую нору, но у этого места определенно есть перспективы стать чем-то большим, чем простым пыльным, разваливающимся помещением, больше похожим на сарай.       — Весьма…       — … винтажно, — вежливо вставляет Андромеда, зная, какое слово вертится на языке у Гарсии. Она бы сказала правду не думая. Сказала, что это пока что не то, что можно смело называть домом. И слов она бы не подбирала.       — Винтажно? — Со смешком говорит Фред, скрещивая руки на груди.       — Они обе хотели сказать "старая свалка для бедных", — закатывает глаза Джордж. Но они не обижаются. Знают, что этот вековой слой пыли и старые скрипучие доски пока что выглядят… именно так.       — Нет, винтажно, — сурово говорит Малфой, хмуря брови. — Достаточно уютно. Просто не хватает… пары ковров…       — … ремонта…       — … каких-нибудь красивых штор…       — … поменять пол, — выразительно произносит Трэверс, наступая на одну из половиц, которая тут же громко и натужно скрипит.       — Гарс! — Вспыхивает Андромеда, смотря на подругу. Но Трэверс, вместо слов, еще раз нажимает на половицу, от чего раздается еще один жалобный скрип.       — Это твои парни. Ты - подлизываешься, я - говорю правду. Мне нравится такая динамика, давай ничего не менять.       — Подлизываться - не то слово, скорее…       — Закрой рот, — жалобно стонет Джордж, толкая резко задумавшегося Фреда в бок. Но его брат, вместо обиды, просто начинает смеяться.             Нимфадора все это время обходила просторную квартиру. Она за это время успела рассмотреть комнаты, успела оценить, куда выходят окна и что из них видно. Вся беседа между подростками проскальзывает мимо нее, потому что увлечена она была совсем другим. На всякий случай она рассматривает это место как стратегический объект. Зачем? Она не знает. Просто на всякий случай, вдруг это действительно пригодится членам Ордена.             Близнецы, поймав задумчивый взгляд Тонкс, ничего не говорят. Просто кивают в сторону массивной двери, провожая девушек к лестнице, которая ведет на первый этаж. Сразу в магазин.             Как только дверь открывается, перед взглядом девушек предстает огромное темное пространство. Здесь не меньше двадцати футов в высоту. Возможно, даже больше. Гарсия удивленно охает, и этот звук отражается от стен, проникая куда-то дальше и глубже. Словно то, что они видят сейчас, это еще не все. Маленький шарик света, созданный Нимфадорой, перемещается под потолок. Слабого света достаточно, чтобы не привлечь лишнего внимания снаружи, и рассмотреть все изнутри.             Массивные потолочные балки, колонны, лестницы… остатки витрин, покрытые не просто пылью, а толстым слоем, больше похожим на мох. Это место словно замерло в ожидании. Оно выглядит так, словно время здесь остановилось и ждет момента, когда кто-нибудь вдохнет в него жизнь.             Спустившись по лестнице, первое, что привлекает всеобщее внимание - окна. Дверь в магазин построена по принципу цилиндра и состоит из сетки с прямоугольными стеклышками. Разноцветные, местами побитые, они отражают слабый лунный свет, проникающий внутрь, отражаются на стенах и полу цветными пятнышками. Словно само это место намекает на то, что хочет быть центром веселья и смеха; чтобы здесь на лицах людей были только улыбки.       — Стеклами займемся в первую очередь, — достаточно тихо говорит Джордж, его голос мягко растворяется в пространстве небольшим эхом.       — Тоже цветные?..       — Нет, — Фред тихо смеется и чешет затылок. — Возможно, когда-нибудь… а пока нашего бюджета хватает на обычные.       — Все-таки, бедность…       — У нас почти все деньги ушли на декор снаружи. Ты когда увидишь - первая верещать будешь, — с игривой угрозой говорит Джордж, и Гарсия скрещивает руки на груди.       — А вот и не буду!       — Гарсия Трэверс, не выпендривайся. А то табличка "с животными запрещено" будет конкретно для тебя на входе.             И, казалось бы, это должно обидеть. Но Трэверс тихо хихикает и качает головой, по-дружески хлопая Фреда по плечу. Она может говорить что угодно, и вести себя как угодно, но она, так же как и Андромеда, знает, чего это все им стоило. Это их мечта. Мечта, к которой они оба идут семимильными шагами и не думают даже сворачивать с этой дорожки. Они уверенно выбираются из бедности, в которой жили, пользуясь своими мозгами и природным талантом к созданию того, что не может создать никто кроме них. Необузданный хаос, веселье, с которым не сравнится никто.             Андромеда тихо стоит и смотрит вглубь помещения. Туда, где становится темнее, куда не достает свет от магии. Ей кажется, будто она не может думать. В голове нет ни одной мысли. Она ведь должна радоваться, верно? Должна чувствовать гордость за своих парней? Но она чувствует только пронизывающий до костей сквозняк, который мягко щекочет лодыжки. Малфой посильнее запахивает свою мантию и разворачивается, так же подходя к стеклу, чтобы его рассмотреть.             Стекла, размером чуть больше ладони, во многих местах треснуты, где-то и вовсе выбиты. Красные, зеленые, желтые, голубые, розовые… это выглядит симпатично, и, возможно, намного красивее это место было, когда все окошки были целые, а на улице был ясный солнечный день.       — О, отсюда видно лавку Олливандера, — с улыбкой говорит Трэверс, вставая рядом с подругой. Андромеда переводит взгляд, чуть наклоняется. Их с Гарсией щеки соприкасаются, когда они смотрят сквозь треснутые стекло на один и тот же магазинчик. — Никогда бы не подумала, что на Косой Аллее может быть что-то такое…             Андромеда молчит. Смотрит сквозь зеленый витраж на вывеску, не отводя взгляда. Словно лишилась всякой возможности двигаться.       — Что за…             Она щурится, присматривается, когда замечает странное шевеление. По мощеной дорожке в сторону магазина тянется что-то черное, как жидкий дым, медленно подползает ближе, пока полностью не окутывает, сжимает. Андромеда вздрагивает, когда черный дым испаряется, а на его месте остается тот же самый магазин, только вывеска треснула, а из окон валят клубы дыма. Словно внутри что-то горит.       — Смерть отломила ветку с куста бузины… сделала из нее волшебную палочку…             Вздрогнув, Андромеда резко отстраняется от Гарсии и смотрит вглубь магазина. Туда, куда смотрела раньше. Потому что ей кажется, будто голос исходит оттуда.       — Ты чего? — Хмурится Трэверс, и Андромеда сглатывает. Такое неприятное, уже знакомое чувство. Словно она постоянно находится в нем, словно ее постоянно что-то преследует и вгоняет в ужас.       — Все как обычно, — задумчиво говорит Андромеда, и Гарсия приподнимает брови.       — Ты уже называешь это "обычно"? Привыкла?       — Не смешно, — фыркая. — Просто пытаюсь меньше… пугаться?...       — Страх - главное оружие, да-да, — отмахивает Трэверс и сразу же берет Малфой под локоть. — Пойдем, найдем остальных. Думаю, это был знак, что нам всем надо поговорить.             Для разговора выбирают апартаменты наверху. Как минимум потому что там были какие-то старые остатки мебели на кухне, на которой они все и рассаживаются, смахнув заклинаниями пыль. Токс садится на небольшом столе, Гарсия и Андромеда занимают небольшую кухонную стойку. А вот Фред и Джордж стоять без дела не могут - занимаются пылью по всей кухне, словно им обоим, как хозяевам, стыдно за то, что их дом в таком состоянии.       — И давно это с тобой происходит? — Осторожно спрашивает Тонкс, а Андромеда пожимает плечами.       — Года два?.. Но в последнее время слишком часто.       — Потому что война приближается, — тихо говорит Гарсия, сосредоточенная на том, чтобы отодрать край отслаивающегося от стойки покрытия. — Тебе, вроде как, говорят, что делать, а что нет. Чем ближе война - тем больше действий, со всех сторон, в которые можно влезть.       — Или не лезть вообще, — хмыкает Нимфадора, задумчиво опуская взгляд. — Меня больше настораживает то, что ты не знаешь, кто это делает. Легилименция - это открытое сознание, ты открываешь его для кого-то, и пока это происходит, и из тебя могут что-то достать… что если человек, транслирующий это на тебя, окажется врагом?       — Враги не предупреждают о смерти близких, — уверенно, тихо. Короткий взгляд в сторону Фреда и Джорджа, которые разбираются с окном, которое не могут открыть, не ускользает от Тонкс.       — Кто-то из них?.. — Одними губами, беззвучно. Андромеда в ответ кивает.             Короткое молчание, нарушаемое только скрежетом по дереву и редкими заклятиями, которыми Фред и Джордж пытаются открыть или починить окно. Девушки переглядываются между собой, и издают коллективный, усталый вздох.       — Я проверю про волшебника. А вот про гиппогрифа лучше спросить у Хагрида. В крайнем случае, он может поинтересоваться у Кентавров, не замечали ли они чего-то подозрительного…       — А если это правда? — Тихо спрашивает Гарсия, и медленно переводит взгляд на подругу. К этому моменту, расправившись с окном, к ним подключаются Фред и Джордж. — Что, если с помощью маховика действительно нельзя кого-то по-настоящему спасти? Потому что чья-то другая смерть взамен на спасаемую…       — Такое только в сказках бывает, — хмыкает Джордж, садясь на край стола рядом с Тонкс. — Все слишком хорошо, слишком по-доброму… не бывает такого в жизни.       — Ты заканчивай со своей философией, — Фред встает рядом с Андромедой, его рука по привычке ложится ей на бедро поверх мантии. — Я бы не строил выводов раньше, чем мы получим информацию.       — Сейчас вообще только на информацию полагаться и приходится, — слегка раздраженно говорит Тонкс, и выдыхает. — Вот бы реально как в сказках - все просто.       — Что-то в министерстве?..       — Все стандартно. Фадж пытается выдавить Дамблдора, эта розовая фурия создает кучу правил… в министерство постоянно поступают письма от родителей с просьбой разобраться, но никто ничего не будет делать. А после той статьи все и вовсе как с ума посходили. Куча писем с угрозами за "очернение великого волшебника", просьбы обеспечить замку защиту… сейчас все на ушах. Министерство как улей, и не дай бог кто-то попытается его всполошить, — Нимфадора выдыхает, болтает медленно ногами в воздухе.       — Идеально, чтобы всполошить, да?.. — Задумчиво говорит Гарсия, и Андромеда хмыкает.       — В Министерстве что-то, что нужно ему… что-то, что находится в Отделе Тайн…       — Это тоже всем известно, — кивает Нимфадора, а затем хитро усмехается. — Благодаря твоему отцу, кстати, — она игриво тычет пальцем в сторону Андромеды. — Его повышенный интерес к Отделу Тайн привлек внимание нескольких авроров, а там и до Кингсли дошло. После инцидента с Артуром, который пытался найти ответы… охрана была усилена. Сейчас туда не пройти без специальных разрешений, а если кто-то и входит - то Невыразимцы следуют буквально по пятам от входа до выхода.       — Погоди, — хмуря брови бормочет Фред, — мама говорила, отца нашли в Комнате Пророчеств…       — Да, он изучал комнаты.       — Почему это произошло именно там, а не в комнате, где могло бы храниться именно оружие, — выразительно проговаривает Трэверс, и Нимфадора замирает.       — То "тайное оружие", о котором как-то вскользь упоминал Сириус? — Тихо интересуется Джордж, постукивая пальцами по краю стола между его ног.       — Какие там вообще есть комнаты?             Никто не замечает, как напряженно взгляд Тонкс опускается к полу. Никто кроме Гарсии, которая смотрела прямо на нее, потому что сидела напротив. Только Трэверс не стремится привлекать к этому внимания. Она словно ждет, пока мысли самой Нимфадоры соберутся в кучу.       — Я поняла, что он ищет и где, — вскакивает с места Тонкс, заставляя сидящего рядом с ней Джорджа вздрогнуть. — Но зачем ему эта дурь, если… он мог бы просто…       — Выпотрошить Министерство?       — Захватить власть?       — Снова провернуть фокус с Империо?       — Или просто всех убить?             Четыре вопроса, четыре любопытных пары глаз, которые почти одновременно направляются на Тонкс. Они тоже это понимают. Понимают, что все идет слишком медленно в нынешних реалиях. Все прекрасно понимают, что армия Темного Лорда сейчас - достаточно сильна, потому что состоит из верхушек чистокровных семей, которые имеют огромное влияние в Министерстве. Твердый фундамент для переворота также состоит из скандала вокруг Поттера и Дамблдора, из-за чего внутри самых важных для этого палана людей поселилось плотное ядро сомнения в том, что Дамблдор действительно что-то может, как и сумасшедший Избранный. Тогда почему ничего не происходит? Почему Министерство Магии все еще работает в штатном режиме, если его могли захватить столько раз? Как минимум в тот самый момент, когда произошло нападение на Артура - кто-то ведь там был, так почему то самое оружие все еще не забрали?       — Это пророчество, — выносит вердикт Тонкс, и, видя непонимание на лицах ребят, закатывает глаза. — Их могут прочесть только те, про кого они написаны.       — Разве он не свое ищет?       — Ага, какая-то милая старушка по типу Трелони наверняка предсказала ему, что он победит и будет править миром, — с едкой иронией произносит Фред, кивая в сторону гостиной, где камин. Короткий сигнал, что пора возвращаться.       — Ему нужен Гарри, — твердо говорит Нимфадора, когда они подходят к камину. — Только он может взять пророчество и прочитать его, а, как мы знаем, они оба сильно связаны, значит и в пророчестве есть что-то про самого… Волдеморта.             Андромеда и Гарсия медленно переглядываются, но их взгляд к Тонкс не возвращается. Они обе берут по горсти летучего пороха и ждут остальных.             Площадь Гриммо встречает приятным остаточным запахом от ужина и тишиной, которая изредка нарушается только тихим храпом старых портретов. Своей маленькой группой они тихо пробираются на второй этаж и останавливаются у комнат, не решаясь войти внутрь. Словно чувствуют, что что-то не так. Словно молчавшая все это время Тонкс все еще не закончила свою мысль. Они уже знают какую. Просто хотят услышать это от нее - как младшие члены Ордена, они хотят услышать короткий приказ от кого-то, кто в этом самом Ордене имеет вес. Кто заступится за них, если остальные будут против.       — Проследите за ним до конца года, пожалуйста. Вы четверо. Он не должен покинуть стен школы, что бы ни случилось, — шепот Тонкс слишком резко наполняет стены узкого коридора. Когда она смотрит на них, кажется, что она взваливает на них непосильную ношу. Потому что сдержать Гарри Поттера - невозможно. Но если ее догадка верна, они должны хотя бы попытаться сделать это.