Часть 8

      Тем летом       В целом, все оказалось не так плохо, как я себе напридумывала. Перетерпев самый первый выход в город вместе, я перестала настолько негативно к этому относиться. Ну, ходит Паскаль за мной, и чего? Он обычно молчит и не отсвечивает. Я даже подумала, что чем-то похожа на знаменитость. С личной охраной и все такое.       В целом, мы и дома научились сосуществовать. Молчаливая договоренность заниматься домашними делами по очереди, и вот мы уже не мешались друг другу, сведя взаимодействия к минимуму. Он, правда, очень удивился сперва, что я вообще собралась что-то делать. Но блин, я ж тут живу. Неправильно как-то в комнате отсиживаться.       Паскаль, к моему счастью, не стал пугать меня змеиной формой. Взамен я без вопросов вне очереди брала на себя готовку, если он вдруг весь день носился с бабушкиными поручениями по городу, разнося ее важные письма и документы или забирая чужие.       Дня два или три в неделю мы выходили гулять. Я успела вдоль и поперек обойти центральный парк и найти в секонде футболку со стильным логотипом какой-то футбольной команды. Облюбовала булочную на углу – кофе там, может, был недорогим, но таким же вкусным, да и выпечка всегда свежая. Жаль только, той блестящей посыпки у них не было. Больно она мне понравилась.       Бабушку все не отпускали командировки. Хотя лето было временем отдыха для преподавателей, ее это не касалось. Пока академия была закрыта на каникулы, она ездила по стране и помогала с реорганизацией учебных процессов в институтах попроще. Не зря бабушка была не последней шишкой в министерстве образования – казалось, что учебные заведения стояли в очереди, чтобы пригласить ее на инспекцию и послушать крайне важное мнение.       Зато на несколько дней приехала тетя Фелиция. Ее присутствие с бабушкой было не всегда было обязательно, и она с радостью воспользовалась этим, чтобы передохнуть дома. Предупредила о приезде она поздно, всего за пару часов до, поэтому мы с Паскалем на камень-ножницы-бумага разыграли, кто будет готовить, а кто убираться, и разбрелись срочно приводить квартиру в приличный вид, периодически критикуя друг друга.       Вместе с тетей Фелицией в квартиру влетел запах духов с нотками табака и настроение станцевать самбу. Я всегда была в восторге от этой женщины. Казалось, старость обходит ее стороной. Если бабушка даже дома оставалась собранной и серьезной, то Фелиция одевалась в многослойные цветастые рюши и блузки с крупными растительными узорами, подкрашивала седину в оттенки темного шоколада и носила в карманах леденцы на случай, если кому-то будет грустно. Как они с бабушкой спелись оставалось для меня загадкой, но вместе они были с самой школы. К бабушке она переехала после смерти дедушки, чтобы составлять компанию не только по работе. А своих родственников у нее, насколько я знаю, не было.       Паскаль ушел к себе в комнату, а мы с ней заварили по огромной кружке горячего шоколада и уселись на диван в гостиной. Фелиция подарила мне серьги с авантюринами – в такие можно было записать парочку любимых песен. Или подсказки к вступительным, как подсказала Фелиция, заговорчески улыбаясь и намекая спрятать их от бабушки. Я делилась своими впечатлениями от переезда, пока она вязала крючком ярко-фиолетовый кардиган.       Услышав про амулеты и Паскаля, она расхохоталась своим звучным смехом, периодически ухая, и вытерла проступившую слезу воланом рукава       – Тебя научить пользоваться обсидианом, милая?       Я согласилась, хоть и не понимала, чему тут можно учиться. Ну висит он на шее, мне не мешает. После той стычки на остановке по назначению мы амулетами даже не пользовались. Если я забывала зарядить рубины в уличном автомате, то просто просила Паскаля напрямую, об амулетах даже не задумываясь.       Оказалось – много чему. Тетя Фелиция забрала амулет у Паскаля и надела на себя, и мне сказала свой не снимать. Так прошел день или два, и я уже забыла о них. Но постепенно я стала… чувствовать. Сначала толком не поняла, что. Просто внезапно до меня дошло, что я всегда знаю, где она находится: на кухне, у себя в комнате или вышла по делам. Понимала, когда она придет, и даже что она заглянула по пути в продуктовый.       Когда я поделилась с Фелицией своим открытием, она ободряюще улыбнулась.       – Начинаешь понимать, да?       Потом она предложила попрактиковаться с магией. Мы договорились в рамках занятия перезаписать заклинание на холодильнике, чтобы на разных полках была разная температура. И вот я стояла напротив раскрытого шкафа с подготовленным заклинанием, но в упор не чувствовала магии.       – Я же не могу помочь, если не слышу, как ты просишь, верно?       – Верно, – я в ожидании перекатывалась с пятки на носок. Плитка быстро остывала от холодного воздуха, и ноги быстро мерзли.       – И? – Фелиция скрестила руки.       – Пожалуйста?       Она рассмеялась. Я непонимающе смотрела то на нее, то на непозволительно долго раскрытый холодильник. Крутя амулет в руке, думала, что не поймешь этих фамильяров, и колдовать с молчаливыми камнями мне нравилось куда больше.       “Неужели молчаливый камень лучше меня?”       – Нет, но… – я осеклась на полуслове. – В голове! Вы сейчас говорили у меня в голове!       – Чему ты так удивляешься? Обсидиан – камень связи. Это, – Фелиция приложила палец к виску, – и есть связь. А ты, видимо, совсем не привыкла делиться с другими своими мыслями.       Холодильник мы так и не переколдовали. Как бы я ни старалась, как бы ни прожигала амулет взглядом – Фелиция меня не услышала, а просто так передавать магию ни в какую не хотела. Сидела себе, вязала дальше, пока я корчилась. Легла спать я вымотанная до ужаса и разочарованная в себе оттого, что не смогла освоить работу с каким-то глупым камнем.       На следующий день Фелиция уехала – так же внезапно, как появилась на пороге.       – Кажется, твоей бабушке очень пригодится моя помощь, – объявила она вдруг, когда мы вместе пошли выбрать новую пряжу для следующего ее проекта. – В институте в Накре накопилось просто немыслимое количество документов, которые надо отсмотреть на актуальность.       – И как ты это узнала? Ты же даже телефон в руки не брала.       Фелиция снова многозначительно постучала пальцем по виску. Сегодня было особенно жарко, поэтому она сменила любимые цветастые блузы на майку, и я полдня разглядывала ее обсидиановую татуировку на плече. Она нисколько не поблекла и не растянулась с годами – аккуратный цветок фиалки, любимое растение бабушки.       Быстро расплатившись, мы вернулись домой, и вот через полчаса она уже собрала вещи и попросила меня вызвать такси. Уже в дверях проговорилась, что оставила в холодильнике торт, чтобы подбодрить перед вступительными, и пообещала, что бабушка обязательно вернется к объявлению результатов, чтобы мы могли отпраздновать все вместе.       Без Фелиции в квартире стало чересчур тихо. До вечера я не находила себе места, а потом набралась смелости и постучалась к Паскалю.       – Пошли в магазин рукоделия за пряжей, – сказала я, протягивая ему амулет. – Хочу чем-нибудь руки занять.       – Перед экзаменом нервничаешь?       – Вроде того.       – Пошли, – он взял амулет и прошел мимо меня к выходу. Уже на лестнице остановился и обернулся. – Да нормально все будет, справишься.       Я скромно кивнула и тоже поспешила вниз. Было неожиданно приятно оттого, что он решил меня поддержать, хотя был совершенно не обязан. Но Паскаль не был бы собой, если бы не разрушил это ощущение почти сразу:       – И это, давай сегодня пиццу закажем? Задолбала свои овощи запекать.       Я закатила глаза:       – Я тебя сейчас тресну.              Экзамен выпал на мой день рождения. Отмечать восемнадцатилетие я планировала совсем не так. И даже бабушка забыла поздравить, уйдя в академию чуть ли не с рассветом.       Обижаться правда было некогда – проснувшись, я принялась судорожно перечитывать все, до чего могла дотянуться, и даже пережевывая хлопья с молоком продолжала читать.       Хотя я была уверена в своих знаниях, тревога никуда не делась. Одно дело – учиться дома и отчитываться об успехах родителям, и совсем другое – сдавать настоящий экзамен. А когда я увидела, сколько людей пришло на вступительные, от волнения к горлу подступила тошнота.       Очереди, чтобы зайти в академию, начинались за пару кварталов до ворот кампуса – в правую сторону вдоль забора стояли ведьмы с колдунами, в левую толпились фамильяры. Бабушка приехала рано утром и сразу отправилась в академию, чтобы все проконтролировать. Между делом она написала, что поступающих в разы больше, чем ожидалось, и им пришлось вызвонить из отпуска еще несколько преподавателей, чтобы успеть за день провести все экзамены. Возможно, она хотела меня успокоить, но эффект получился ровно противоположный.       Сверстники вовсю обсуждали предстоящий экзамен. Кто-то из начала очереди пустил слух, что помимо заявленных тем могут спросить любые дополнительные вопросы, и теперь общее сознание абитуриентов захлестнула паника и попытки их предугадать темы. Скучковавшись, ведьмы наобум спрашивали друг у друга продвинутую школьную программу и отвечали на свои же вопросы. А я в упор понять не могла, несут ли они несвязную чушь, чтобы убедить в этом соперников за место, или правда не знают ответов. А может это я глупая?       Особенно странно было стоять здесь в одиночестве, когда никто не отвлекал от мыслей язвительными комментариями. Оказалось, я уже успела привыкнуть к компании Паскаля. Но сегодня, проводив меня до академии, он просто пожелал удачи и поспешил свалить.       – А ты не хочешь тоже попробовать поступить? – спросила я вдогонку. – Там же нет ограничений по возрасту. И, кажется, у вас нет теоретической части…       – И что мне там делать? – он затормозил, встал вполоборота среди улицы.       – Закончишь – работу найдешь получше, чем за мной таскаться.       Паскаль как-то грустно усмехнулся:       – Меня в любом случае не возьмут.       Напоследок Паскаль попросил написать, когда я освобожусь. Еще в очереди я подумывала взять телефон и попросить забрать меня отсюда. В глубине души я уже успела смириться, что провалюсь, и сегодня же вечером буду собирать вещи и ловить попутки до Поплуса.       Нас запускали внутрь большими группами. Сначала был письменный тест – на него отводилось около часа, и он охватывал всю теоретическую базу школьной программы. Затем, уже по-одиночке, необходимо было выполнить практическое задание перед комиссией. В общем и целом, не страшное – всего лишь заклинание экспромтом на заданную тему. Предполагалось, что по нему можно оценить все и сразу: стабильность, скорость, креатив, исполнение… Загвоздка была в том, что в списке возможных тем четко значилось лечение, которое у меня совершенно не получалось. И это был шанс в целых десять процентов, что на этом мое образование закончится, потому что прислать документы в институты попроще самоуверенная я из недавнего прошлого, конечно же, не догадалась.       Голова от тревожности отключилась в тот момент, когда места в следующую группу экзаменуемых закончились ровно на мне. Целый час я стояла самая-самая первая, неотрывно глядя на эмблему академии. Руна человека, которая завершала любое заклинание и была той самой руной, через которую текла магия. И руна зверя, которая эту магию собой воплощала. А вместе они составляли символ Равновесия.       Краем глаза видела, как мимо внутрь проходят фамильяры. Видимо, их экзамен проходил совсем иначе – они заходили группами поменьше и выходили уже минут через десять. В какой-то момент со мной поравнялась девушка, которую трясло настолько, что она не могла вытащить из кошелька свою карточку с ID. Я не задумываясь протянула ей свою бутылку воды, а она отшатнулась, словно в руке у меня был нож.       – Все будет хорошо, – сказала я нам обеим. – Попей, поможет успокоиться.       Она сказала спасибо и уже потянулась было за водой, когда внутрь позвали очередную группу фамильяров. Воду я впихнула ей в руку и показала большой палец.       Когда настала моя очередь идти на экзамен, я уже отпереживала все, что только можно, и сил на тревогу не осталось. Тест сдала первой – даже не стала перепроверять ответы. Вопросы были даже слишком легкие. Подозрительно легкие. Ну как можно не знать различия между внутренней и внешней направленностью заклинаний? Или, например, на что влияет размер рун? Порядок черт? Но сидящие вокруг люди были даже слишком напряжены, будто в каждом простом вопросе на самом деле скрывался подвох. И все-таки, в ответах я была уверена, как и в своем умении закопаться и найти проблемы там, где их не было. Поэтому сдала, как есть. Прокатит.       После теста нас по одному вызывали на практическую часть. Голоса, сверяющие ответы, стихли, когда прозвучала моя фамилия. Я чувствовала прожигающие спину взгляды.       – А зачем она сдает экзамен? Так возьмут, наверное, – услышала я кого-то и невольно ссутулилась. Хотелось развернуться и рассказать, что я, вообще-то, сдаю экзамен вместе со всеми, но смысла в этом не было. Пусть думают, что хотят. Когда начнется учеба, я докажу, что заслужила место в академии сама.       Меня проводили в следующий зал, где сидела приемная комиссия. Их лица от волнения слились в одно серое пятно. Я могла только сосчитать пять человек – несколько мужчин в серых костюмах и одна дама, зачем-то среди лета обвязавшая голову платком. Бабушки среди проверяющих не было – еще бы, а то скажут, что оценки подменила. Мне выдали наполненный магией камень и попросили вытянуть один из билетов с темами. И, хвала теории вероятности, мне досталась погода!       Глубокий вдох, выдох. Приступаем.       Огородив барьером комнаты куб метр на метр прямо посреди комнаты, я за пару минут устроила в нем ливень и потоп. Затем – град, крупные шарики которого звонко плюхались в получившуюся лужу. Заморозки превратили композицию в толстый слой непрозрачного льда, а снег припорошил его сверху, скрыв пошедшие по поверхности трещины. Напоследок я ввернула в заклинание летний зной, быстро растопивший, а затем и испаривший все мои предыдущие творения. Экзаменаторы постоянно что-то записывали, а я пыталась отдышаться, но уже знала – все прошло просто прекрасно. Побаловаться погодными – одно из любимых занятий каждой ведьмы, живущей в поселке среди ничего. Колдуй не хочу!       – Я бы хотел, чтобы вы взяли еще один билет.       На сказавшего это мужчину уставилась не только я, но и все остальные члены комиссии. Тетенька в платке наклонилась к нему поближе:       – Что-то не так?       – О, нет, все так. Я просто хотел бы посмотреть, как мисс Ленорман управляется с камнями.       Опять камни. Ну куда бы деться.       Пока рыжая лаборантка доставала и раскладывала на столе передо мной кристаллы, я присмотрелась к мужчине, начавшему этот цирк. Кажется, он не преподаватель – слишком вычурный у него костюм, а лаконичная серьга с бриллиантом в ухе, заменяющая миллион разноцветных цацек, выдает настоящий статус.       Тут я заметила на лацкане брошку с эмблемой “Обсидианового шпиля”, и в голове что-то щелкнуло. Посмотрела на стоявшую перед ним карточку с именем.       Александр Роуд.       Я же его знаю! Видела, правда, очень давно. Лет восемь назад, если не больше… Он тогда еще работал с родителями в Поплусе. И вечно критиковал их.       – Я жду, – нетерпеливо прокашлялся Александр, глядя на меня в упор.       – А какое задание? – я потянула руку к стопке с билетами, но он забрал их.       – Ничего конкретного, – билеты в его руках сложились в ровную стопку. Он перетасовал их прежде, чем вернуть на место. – Просто, придумайте что-нибудь. Расскажите.       Я повертела в руках аномально большой сапфир круглой огранки. Внутри записаны обрывки заклинаний. Подумала. Решила, что расскажу про каждый все, что знаю, затем пройдусь по расшифровкам уже записанному в них. Это давало достаточно времени, чтобы придумать, в какую схему можно собрать эти камни.       Как бы меня ни бесило это задание, родителей я всегда слушала внимательно.              Из академии я вышла полумертвая. Пока все ребята, что шли передо мной, разделывались с практической частью минут за пятнадцать, Александр донимал меня вопросами больше часа. В какой-то момент остальные участники комиссии разошлись – кто подышать воздухом, кто попить водички, – а я все продолжала отвечать на вопросы, вливать в камни и доставать из них магию, подсвечивая потоки, собирать одну, другую, третью схему и объяснять разницу между ними, пока Александр сверлил меня глазами и продолжал спрашивать: “И? Все?”       В том, что он узнал меня, сомнений не было. А вот что это был за допрос, я не поняла абсолютно.       Прогулявшись пару кварталов и прикупив новую бутылку газировки в маленьком магазинчике, я села на лавку возле него же. Написала Паскалю. Попыталась скинуть геопозицию, но его телефон такое принимать не умел. Потом ударила себе по лбу, вспомнив про амулет. Странное дело – понятия не имела, где он находился, но он же меня как-то находил всегда…       Паскаль особо не торопился. А потом перед моим лицом внезапно появился пакет из кондитерской.       – Тебе. За экзамен.       Ничего себе!       – Это от бабушки? – я взяла пакет из рук Паскаля и заглянула внутрь. В подставке стоял мой любимый чай с шариками и целых две порции мороженого тирамису с блестками.       – Не. Решил подбодрить как-то, а то ты нервная была с утра, – он сел рядом.       – Ого. Спасибо! Прям подарок, – я грустно усмехнулась, оплакивая испорченный день рождения, о котором он даже не был в курсе. Достала из пакета вкусняшки и протянула один из десертов Паскалю. Он поколебался немного, но все-таки взял. Аккуратно так, за самый край, стараясь не коснуться моих пальцев. Посидел, посмотрел на упаковку со всех сторон, а я за это время уже успела все открыть и попробовать.       – Как прошло?       – Не знаю. Вроде было легко, но…       Я не успела договорить.       – В школе, значит, не училась, а все знаешь? Поэтому так долго?       – Я слишком устала, чтобы спорить. Язви сколько влезет.       Вызов остался без ответа. Так неинтересно, видимо. Некоторое время мы сидели в тишине, нарушаемой только шелестом оберток от мороженого, а потом пошли домой. По пути я написала бабушке. Она сказала, что придет, как только закончится экзамен, и предупредила, что обсудим мы его только завтра.       Уже в своей комнате я в очередной раз достала из кармана запрятанную визитку Каса. Ночной клуб со странным названием “Кошачий глаз” находился не близко, примерно в получасе езды, и открывался лишь в десять вечера. Я лежала на кровати и вертела ее в руках, перебирая в голове варианты, когда смогу его навестить. Одну меня никто не отпустит, тащить туда Паскаля не хотелось. Еще его комментариев к моему навыку танцев не хватало. А вдруг это перерастет в свидание? Те более, фу. Лучше было подождать начала учебы, когда я съеду в общежитие и Паскаль перестанет за мной смотреть.       А потом я снова подумала, что могла провалить вступительные. Вдруг в тесте действительно был подвох? Нет, маловероятно.       Но вот Александр… Я не помнила, на чем закончилось их с родителями общение. Я была маленькой, мне было все равно. Но сегодня он не отводил от меня взгляда. И вопросы эти. Он определенно хотел, чтобы я не сдала экзамен.       Может, сегодня мой последний вечер в городе? А завтра придут результаты, и разочарованная бабушка скажет, чтобы я собирала чемодан?       Еще и день рождения просрала.       И тут я поняла, что шанса побывать в ночном клубе может больше не быть. А сегодня, именно сегодня – идеальный день. Мне восемнадцать исполнилось, блин, как еще можно это отметить!?. Бабушка, уставшая, сразу пойдет спать, наверняка наколдовав на комнату звукоизоляции. Фелиция оставалась в Накре еще неделю. А от Паскаля как-нибудь да сбегу.       У меня созревал план.       – Сегодня пицца не прокатит. Раз бабушка вернулась, нужно приготовить чего-нибудь, – начала я, зайдя на кухню и поставив чайник кипятить воду. – Ноги со стола убери, блин.       Паскаль даже не обернулся. Залип в какой-то комикс, который забрал по пути домой из шкафа для обмена книг.       – Ты меня слушаешь?       – Ага, – он перелистнул страницу. – Но она ведь поздно вернется.       – И что? Сделаем много, чтобы на завтрак осталось.       Паскаль меня проигнорировал. Я потратила немного магии из телефона – резко дернула его вместе со стулом подальше от стола. Оставшись без опоры, он вскрикнул, чуть не опрокинувшись через спину, но все-таки удержал равновесие и злобно зыркнул в мою сторону.       – Неприлично сидеть с ногами на столе.       Он демонстративно закрыл журнал и бросил его на столешницу:       – Есть предложения?       – Да! Как насчет пасты?       – Продуктов нет.       – Давай сходим?       – Чего тебе после экзамена-то не отдыхается… – с видом мученика он встал и направился к выходу. – Пошли.       Выключив чайник, я заторопилась следом, мысленно поставив галочку напротив первого пункта своего плана побега.       Покупка продуктов заняла невозможно много времени. Из-за меня, конечно же. Я бродила между рядами и никак не могла найти нужный мне бренд томатной пасты. Бесконечно выбирала овощи, брезгливо откладывая в сторону те, что были хоть немного запачканы землей. Принюхивалась к фаршу, примерно десять раз переспрашивая, свежий ли он. На макаронах Паскаль взвыл:       – Какая разница, какой формы макароны?!       – Огромная! – я для убедительности топнула ногой и снова присела напротив полки. Вытащила оттуда две пачки – ракушки и завитушки – и показала ему. – Посмотри! Они же совершенно разные!       – На вкус – одинаковые!       – Это ты так думаешь!       – Ты же пасту хотела! – Паскаль взял с полки повыше, собственно, пасту. – Вот она! Пошли уже.       А я еще и на кассе притормозила, чтобы выбрать жвачку. Так, для верности.       Готовка тоже тормозила, ведь именно сегодня я не поверила первому найденному в интернете рецепту и на глазах Паскаля провела целый сравнительный анализ, какую ставить температуру плиты, сколько варить пасту аль-денте и какой формой резать овощи. Это исследование было достойно, по меньшей мере, быть повешенным в рамочку на стену.       В самом разгаре спора о том, с какой скоростью следует вливать соус на сковородку, вернулась бабушка. За окном уже темнело. Она заглянула на кухню и одобрительно кивнула, когда мы, спрятав за спинами выставленные друг другу средние пальцы, встретили ее посреди готовки.       – Как прошел экзамен? – спросила я, скинув фартук на спинку стула и обняв ба. – Устала?       – Безумно! Что за год такой… Пришлось задержаться на срочном совещании – обсуждали, получится ли выделить больше учебных мест, если не всех селить в общежитие, – потерев виски, она обратилась ко мне. – А ты как? Все сдала?       Я уверенно кивнула.       – Было легко.       – Посмотрим-посмотрим, результаты завтра вечером… Как у вас тут пахнет вкусно!       Паскаль почтительно отошел в сторону, пока бабушка проводила инспекцию нашего творения. Паста действительно выглядела, как с картинки в меню дорогого ресторана. Я подмигнула Паскалю, мол, вот, видишь! Он закатил глаза, и по губам я могла прочитать слово “зануда” и еще что-то нечленораздельное, видимо, ругательство.       Ужинать, однако, бабушка не осталась, только попробовала ложечку соуса и пообещала обязательно позавтракать вместе с нами.       – Ладно, молодежь, все завтра. Пойду я отдыхать. Очень тяжелая неделька выдалась.       – Спокойной ночи, – сказали мы хором, возвращаясь к готовке.       Еще некоторое время я медленно размешивала густеющую томатную пасту, пока не услышала закрывшуюся на втором этаже дверь. Выждала еще пару минут и поняла – пора. Время раскрыть в себе актрису.       Я охнула и заглянула в холодильник. Затем в мусорку, куда уже отправился пакет с магазина. И, причитая, принялась накручивать круги по кухне.       – Кошмар… Все пропало. Все зря.       – Что? – Паскаль остановился с кастрюлей в руках – нес ее к раковине, чтобы слить воду.       – Мы. Забыли. Сыр.       Он закатил глаза:       – Без сыра поедим, какая разница       – Нет, ты не понимаешь! Сыр обязательно должен быть. Без него никак.       – Да зачем тебе всрался этот сыр!       Я вскинула руки к потолку:       – Меня мама донимает, что я готовить не умею. Хотела ей фотку прислать.       На кухне повисла гробовая тишина. Паскаль медленно моргнул, осознавая сказанное. Я была уверена, что он засмеется над глупым признанием. Но, развиснув, он молча пошел дальше к раковине.       – Я в магазин больше не пойду.       Я сделала шаг ближе и аккуратно, самым виноватым голосом спросила:       – Можно я сама, а? – Паскаль вопросительно выгнул бровь. – Я быстро, туда и обратно. Это же соседний дом. А бабушке не скажем.       Он шумно выдохнул. Я скрестила пальцы за спиной, молясь, чтобы весь мой многочасовой перфоманс сработал, как надо. Зажмурилась даже, когда молчание затянулось, и, наконец, услышала, как он пробурчал заветное “только быстро”.       – Спасибо!       Я молниеносно чмокнула Паскаля в щечку и понеслась к выходу, пока он не пришел в себя. Даже не уверена, было ли это частью плана, чтобы отвлечь его на подольше, или я настолько обрадовалась, что все сработало, но какая теперь разница. С тем, что я собиралась выкинуть, про поцелуй он все-равно скоро забудет.       Схватив стратегически оставленный у двери рюкзак со сменной одеждой, я выбежала на свободу.