Часть 9

      – Сосредоточьтесь, пожалуйста! Ну что с вами случилось? – причитал профессор Хендерсон, когда я замкнула цепь кристаллов через неверную руну и они задымились у меня в руках. – Такая глупая ошибка…       Подобные ошибки повторялись уже третье занятие по проектированию заклинаний. То я камень “перепутаю”, то почти готовое заклинание само собой сотрется. Чем больше было занятий по практике, тем хуже становилась ситуация. Прекрасный прототип игрушки-хомяка валялся среди коробок в лаборантской – мне не хотелось его портить, а купить собственные материалы, чтобы переписать, все никак не доходили руки. Зато мелких практических работ, не связанных с нашими проектами, насыпали от души – на них и отрывалась, то и дело превращая даже самое простое заклинание в фейерверк.       На истории я теперь молчала. Приходила, специально опоздав минут на пятнадцать и садилась как можно дальше. Старалась даже не слушать, чтобы не порываться задавать вопросы. Если уж спрашивали, то просто пожимала плечами. На других, менее располагающих к взрывам предметах, просто тупила – сложносоставные руны из теории в моем исполнении были совсем уж не оптимизированы.       Постепенно преподаватели переставали в меня верить и давать вторые шансы. Я ставила рекорды по скорости получения оценок – приходила, делала взмах рукой и уходила с практики со своей честной двойкой.       А все потому, что, после инцидента под кодовым названием “Марк” ,мне пришлось срочно пересматривать свою схему косяков и идти ва-банк по количеству неудовлетворительных оценок. Ведь каждый, кто мало мальски разбирается в сложностях колдовства – а академия состояла исключительно из таких людей, иначе бы не считалась настолько престижной, – понимал, что, настолько быстро сотворить барьер мог только весьма способный студент. Я бы сказала, гениальный, если бы не была такой скромной. И теперь, чтобы откосить от практики в шпиле, косячить приходилось воистину по-крупному.       Были и хорошие стороны. Одногруппники, хоть и не спешили со мной разговаривать, больше не обходили меня по широкому кругу и не кидались оскорблениями в спину. Удивительно, как спасение чьей-то жопы с траектории полета камней может повлиять на отношение к тебе.       Рокси же была в ужасе. Она умудрилась-таки через Дэниела подменить свое расписание, и теперь мы ходили на учебу вместе. Поэтому Рокси невольно становилась свидетелем всех моих экспериментов со взрывами. В какой-то момент я даже заметила, как перед практическими занятиями она прячет в карамне небольшой кристалл-огнетушитель наподобие лаборантских.       – Тебе точно тогда голову взрывом задело, – сказала она, в очередной раз уворачиваясь от моих потугов испортить зачетку. – Может стоит врачу показаться? Хочешь, я тебя провожу.       Стоило огромных усилий не рассмеяться на ее предложение.       – Не, я в порядке.       Роски посмотрела на меня с огромным сомнением в глазах, но смирилась. Мысленно я пообещала себе, что расскажу ей обо всем, но чуть попозже.       Про мой секрет знала только Люси. Пришлось признаться, ведь я искренне хотела помочь ей с учебой – а как помогать, если у самой оценки ниже плинтуса? Она мне не поверила. Сказала, что это какой-то бред – поступать в академию и собственноручно портить себе оценки. Целый вечер в формате блиц-опроса я творила разные заклинания и посадила сразу два павербанка, пока Люси не удостоверилась, что я не вру.       У нас быстро сложилась традиция – каждый вечер, за три часа до полуночи, мы заваривали полный чайник тонизирующего чая и начинали заниматься. Час-два, как получится. Иногда отвлекались на разговоры, иногда – на другие предметы, домашку по которым нужно было сдать на следующий день, но в основном колдовали.       Не сразу я поняла, в чем ее проблема, и сперва просто наблюдала, как она раз за разом рушит почти готовые заклинания. Причем, это происходило выборочно – одно заклинание выходило влет, с другим же она мучилась невозможно. Но стоило ее разговорить и понять, как она мыслит, как все встало на свои места. Люси зубрила заклинания целиком.       – Ну конечно! – я вскочила на ноги прямо на кровати, чем в очередной раз напугала бедную соседку.       На следующий день я прошерстила всю библиотеку в поисках детской рунической азбуки. Нашлось единственное издание – старое и потертое, но для дела пойдет. Библиотекарь, пожилая дама в шали и в огромных очках, очень странно на меня посмотрела – это была явно не та литература, за которой обычно заходили студенты.       – Сестренка в город приехала, хочу с ней позаниматься, – мило улыбнулась я, заполняя библиотечную карточку.       Библиотекарь охнула и покачала головой, перечитывая мою заявку. Цокнула:       – Не знала, что у директора две внучки.       Что ж, надо будет как-нибудь заглянуть к бабушке и аккуратно объяснить ситуацию, чтобы избежать лишних вопросов.       Когда я вернулась в комнату с припрятанной в сумке книжкой, Люси удивилась азбуке не меньше библиотекаря.       – Это ведь самая база, я ее без проблем создаю… – она с сомнением листала страницы, а я ждала, дойдет ли до нее мой посыл.       – Да, но ведь заклинания строятся из деталей. Нет смысла создавать их сразу целиком.       – Раньше я справлялась.       – Так раньше они были меньше, блин! – я перелистнула книгу на конец, где были самые базовые примеры. – Прости, но как ты вообще поступила? Еще и первый курс закончила.       Люси пожала плечами.       – Я очень много занималась…       Я вздохнула.       – Так больше не прокатит. Тебе просто времени не хватит с таким подходом. Давай-ка свой учебник, попробуем раздробить…       Сначала заклинания дробила я, наугад, на крупные логические куски. Люси все еще их зубрила, не вникая, но теперь по частям. Разобравшись с каждой отдельной составляющей, она намного быстрее осваивала полную версию. Затем я предложила ей попробовать самой – не сразу, но все-таки она уловила суть, и даже смогла разобрать очередное упражнение всего за пару вечеров. Затем поняла принцип и даже азартно пробовала разные деления – помельче, побольше, в разном порядке. Я перестала подсказывать и занималась своими делами, иногда поглядывая в ее сторону и держа наготове предзаписанное в сапфир заклинание починки.       Так подошло время очередной практической работы, которая, со слов Люси, имела большой вес за семестр. Я весь день не слушала толком, о чем болтает миссис Хоук на истории и пожимала плечами на ее вопросы, а сама поглядывала в телефон, переживая за соседку. Люси не писала. Вечером в комнате ее тоже не оказалось, и, даже когда подошло наше привычное время заниматься, она не пришла. А потом, уже к полуночи, вернулась с огромной упаковкой кексиков.       – Справилась! – объявила Люси с порога.       Заперев дверь, чтобы не потревожить соседей по этажу, мы хором закричали “ура”. Пока я заваривала чай и расставляла кексы по тарелкам, Люси сбивчиво рассказывала, какая ей попалась тема и как она уже с третьего раза смогла разобраться с заклинанием.       – Спасибо огромное, – закончила она рассказ, уже успокоившись и кажется смутившись собственной эмоциональности.       – Да не за что, – я забралась на кровать с кружкой чая в руках. – Если что, спрашивай еще. Буду рада помочь.       Мне, кстати, тоже следовало позаниматься, хоть и для виду. Я как раз написала Дэниелу – он ответил почти мгновенно, будто все это время ждал моего сообщения. Спросил, с чем нужна помощь, на что я молча скинула ему свои бланки с оценками. Дэн отреагировал многоточием, а затем мы договорились встретиться завтра после геммологии.       С геммологией, кстати, все было на удивление хорошо, как бы я ни старалась убить успеваемость и по этому предмету. И следующий день это лишь подтвердил.       Мисс Морф упроно ставила мне хорошие оценки. Сначала я не придавала этому особого значения – все-таки, именно у нее на уроке я умудрилась выделиться, и подобное ощущалось как само-собой разумеющееся одолжение. Но у всего должен быть предел.       Все теоретические тесты я сдавала, намеренно допуская ошибки даже в том, что было сказано пять минут назад. Реальной практики пока не было – мы занимались оценкой камней. Тыкали их разными приборами, взвешивали, просвечивали и записывали полученные значения. Все под руководством преподавателя, да еще и в парах. Подсказывая Рокси верные цифры с учетом погрешностей, сама я писала их наобум, и все же получала ровно такую же оценку. Не знай я мисс Морф и то, с каким уважением она относится к своей дисциплине, можно было решить, что ей просто пофигу, и оценки она рисует так же вслепую, как я пишу ее работы. Но одногруппники то и дело говорили в чате, что получали минус балл даже за разницу с эталоном в пару сотых…       Выходя из класса с очередным листом с отметкой отлично и разглядывая его в недоумении, я затормозила у самого выхода. Что-то здесь было неправильно, но я никак не могла уловить, что.       – Ты чего стоишь? – обернулась на меня Рокси, стоя в дверном проеме. Осенний ветер задувал с улицы, бросая ей в лицо ее косу, и дверь то и дело дергалась у нее в руках под порывами. – Давай быстрее! Дэн же ждет!       – Хочу кое-что уточнить у мисс Морф. Иди вперед, ладно?       Рокси вышла, и дверь за ней захлопнулась. Звук эхом прокатился по пустому коридору. Сегодня был укороченный день, и все уже разошлись.       Я прошла обратно до класса, потопталась под дверью. Постучала, но ответа не последовало. Рассудив, что мисс Морф никуда не уходила – мы бы неизбежно столкнулись в коридоре, – дернула за ручку, и дверь послушно отворилась. В классе царил порядок: разобранные после нашей практики коробки с образцами собраны обратно, столы протерты, лампы выключены. И только на преподавательском столе царила частичка хаоса – на нескользящем коврике лежали осклоки черного как смоль камня, которого я не видела в учебных образцах.       Я отложила листок с оценкой на ближайший стол и сделала шаг ближе. Кажется, это был обсидиан… Может, мисс Морф готовила эти камни для старших курсов?       Видимо, услышав мои шаги, мисс Морф выглянула из лаборантской с крайне удивленным видом.       – Ленорман! – она быстро прошла вперед и встала между мной и столом. – Что, хотите дополнительной работы помимо заданного парного проекта?       Я отступила и сгребла свой оставленный тест, случайно помяв бумагу. Под ее пытливым взглядом стушевалась. Как же глупо, наверное, было спрашивать, почему я получаю хорошие отметки. Любой другой бы порадовался. Но оно не давало мне покоя. Так же, как и внезапное ощущение, что в лаборантской был кто-то еще – дверь сама собой закрылась, хотя сквозняка я не чувствовала… Я потрясла головой, отгоняя навязчивые мысли.       – Вот, – я протянула мисс Морф листок с тестом. – Хотела спросить, почему…       – Почему оценка хорошая? – не глядя на протянутую бумагу, угадала преподавательница. – Потому что заслужила.       – Да как?! – я ткнула пальцем в одну из перечеркнутых строчек. – Тут же все неверно!       Мисс Морф хмыкнула. Махнув рукой за спину, она заклинанием открыла верхний ящик своего стола и сгребла туда осколки черного камня. Это было… грациозно. Я пыталась понять, откуда она черпает магию, и впервые заметила, что на ней не было ни одного украшения. Ни серьги, ни браслета. Может, она носит какой-то скрытый пирсинг?.. Имеет ли это смысл в рамках техники безопасности?       – Не умеешь ты врать, – внезапно сказала мисс Морф, вырывая меня из мыслей. – Так планомерно портить результаты замеров может только тот, кто прекрасно знает правильные ответы. И, к тому же, подсказывает их подружке. Я угадала?       Туше. Смутившись, я уставилась в пол – спорить было бесполезно.       Видимо, поняв по моей реакции, что она попала в яблочко, мисс Морф с любопытством разглядывала мое лицо. Затем покачала головой.       – Вижу ведь, что ты умная. Зачем ты это делаешь?       – Я не хочу на практику в шпиль… – прошептала я.       – Что? Не слышу.       – На практику я не хочу!       – А почему?       Я нахмурилась. Конечно, я знала, почему – не хочу возвращаться обратно в научный поселок, не хочу, на самом деле, заниматься наукой или сидеть на руководящих должностях. Да мне даже эта лицензия на тату для фамильяра не шибко нужна, по крайней мере, сейчас. Но внезапно это показалось такой… мелочью. Я привалилась к парте и надолго замолчала, задумавшись, ради чего устроила весь этот цирк. И я наконец сформулировала то, что боялась сказать вслух самой себе, но почему-то хотела поделиться с кем-то еще:       – Лучше провалиться сейчас и доучиться кое-как, чем задрать планку ожиданий и разочаровать всех позже.       – А почему ты боишься разочаровать кого-то? – мисс Морф скопировала мою позу, облокотившись о преподавательский стол.       – Потому что, раз я умная, бабушка и родители, наверное, ждут от меня крутой профессии и карьеры. А мне это не интересно. Как и все эти “идеалы” академии, про которые говорят при поступлени:       Мисс Морф хмыкнула и скривилась:       – И с чего ты это решила? – она недовольно скрестила руки и я уже подумала, что она будет меня отчитывать или переубеждать. А услышала совершенно другое. – О каких идеалах может говорить академия, когда она сама их меняет направо и налево?       Я захлопала глазами.       – О чем вы?       Она начала загибать пальцы:       – Когда-то более всего ценилось красноречие и умение договориться с фамильярами – тогда академия выпускала дипломатов. Потом открыли обсидиан, и не прошло и ста лет – и вот, теперь в почете маги стойкие, способные весь день выдавать однотипные заклинания на фабриках. Следом – прогресс, миру нужны исследователи камней и минералов. Затем нам стали нужны заклинания посложнее, и вот уже на первый план выходят теоретики и аналитики, способные оживить технику. Сейчас же и этого недостаточно! А дальше? Кристаллы меньше, заклинания больше, скоро в песчинку придется утрамбовывать то, что недавно занимало целый изумруд, и нужны будут совсем другие навыки! – Мисс Морф потрясла получившимся после перечисления кулаком. – Но знаешь что? Каждый раз академия меняла программу и учила “самых лучших и важных”. А разве выпускники прошлого и других профессий теперь не важны?       Она вздохнула и продолжила уже спокойнее:       – Я, так уж и быть, буду ставить те оценки, какие захочешь, но только если это правда тебе поможет.       Из кабинета я выходила растерянная. Мисс Морф, закончив свою пламенную речь, отправила меня подумать по поводу того, что я хотела бы делать после выпуска, и действительно ли мне так нужно косячить. Но я пока знала только о том, чего делать точно не хочу, и впервые осознала, что этого недостаточно.       Сминая в руках листок с тестом, я поплелась в библиотеку к Дэниелу.       Дэниел дернулся, когда я его окликнула, но не поднял головы.       – Капец ты спрятался, – сказала я, садясь напротив него за столом. – Еле нашла.       Он ушел в самый дальний угол на втором этаже библиотеки, в закуток, спрятанный между высокими стеллажами. Помимо пары столов здесь стояло и несколько компьютеров, на заставках которых вместо эмблемы академии стояли фотографии музыкантов, мягкое кресло-мешок и даже чьи-то тетради и расклеенный стикерами стаканчик с разнообразными ручками, цветными карандашами и маркерами. Казалось даже, будто это место обустраивали для себя сами студенты, пронося вещи за спиной библиотекаря.       Рядом с Дэниелом возвышалась стопка конспектов, выведенных ровным почерком. Видимо, он хранил все свои работы за предыдущие года учебы, и теперь притащил мне их все. Вообще все.       – Давай начистоту – я даже не знаю, с чего начать объяснять.       Я слегка улыбнулась. Судя по всему, он настолько распереживался перед встречей, что даже не спал толком – из-под очков виднелись синяки под глазами.       – Давай начнем с кофе? – предложила я робко. – Тебе, кажется, не повредит.       – Время потеряем, – он замотал головой и провел рукой по волосам. Сегодня он был растрепанным. Ему так шло больше.       Я все-равно достала из сумки термос с кофе и протянула ему. Дэниел вздохнул, но взял его и залпом опустошил половину, попутно протягивая мне несколько листов из стопки.       – Предлагаю определиться, откуда начать. Скажешь, где будет непонятно.       Я зачиталась. Это были на удивление структурированные записи, как будто он не лекции писал, а от руки конспектировал учебник. Подзаголовки выделены, все, что можно было обернуть в таблички – очерчено твердой рукой. Сама тема была легчайшая, теория автоматизации заклинаний, но мы ее еще не проходили.       – Вот здесь, – я вернула ему первый же листок, и у Дэниела округлились глаза.       Следующий час я вполуха слушала, как он объясняет мне автоматизацию, стараясь не зевать и вовремя кивать на особо важные замечания. Кофе закончился быстро. Я отгородилась своей тетрадкой, делая вид, что переписываю его конспект, а на деле снова задумалась о словах мисс Морф. Что я хочу делать после выпуска… Разве не рано о таком задумываться? Мне бы не перегнуть палку и не отчислиться, а тут вопросы аж на несколько лет вперед.       Мысли никуда не привели, зато рука сама набросала несколько эскизов одежды. Разглядывая их после, я удивилась. Тысячу лет не рисовала подобного, все было не до того. Да и сама на учебу одевалась в первое, что из шкафа выпало, лишь бы удобно и не выделяться лишний раз среди одногруппников.       Еще пара уже осознанных штрихов, и в костюмах начали угадываться природные мотивы. Местами рваный и расстегнутый пиджак костюма-двойки напоминал ткань, разодранную когтями крупного хищника. Пончо с перьями по контуру походило на крылья, особенно, если упереть руки в бока. Облегающее платье напоминало на змеиную кожу.       Я проверила телефон. Паскаль подозрительно долго молчал и не высказывал свое фи на любое мое решение. Да и на учебе я его не видела. Пока Дэниел отвлекся, переводя дух, написала ему.       “Ты там жив?”       Ответа не последовало.       Дэниел кинул передо мной непонятно откуда взявшийся томик с упражнениями и раскрыл примерно посередине, ткнув в одну из страниц.       – Попробуй сделать вот это, – пока я читала задачу, он полез в свой рюкзак и вытащил мешочек с камням.       Следуя описанной инструкции, я без труда по шагам расставила на столе треугольник из рубина, аметиста и сапфира. Задача предлагала сделать простенький… вентилятор? Рубин был за батарейку, аметист генерировал ветер, сапфир этот ветер охлаждал. Мне потребовалась всего секунда, чтобы, пока Дэниел моргал, сменить руну ветра на такую же, но тройную, и при запуске устроить микро-торнадо, разметавшее его конспекты по всему закутку.       Дэниел выматерился – я удивилась, что он вообще умеет, – и быстро смел камни со стола, прерывая действие заклинания.       – Я сдаюсь, – он потер глаза, и его очки съехали на лоб. – Ева, это невозможно. Как ты могла ошибиться в пошаговой инструкции?       Я с невинным видом захлопала глазами.       – Разве я ошиблась? Просто сделала чуть сильнее…       – Зачем?       – Так жарко же! Ты весь красный!       Это было неправдой, но теперь Дэниел действительно раскраснелся и отвернулся, чтобы подобрать листы. Я тоже встала, чтобы помочь ему. Пока Дэн собирал листы с верхних полок, я подбирала те, что упали на пол. На некоторых обнаружились стикеры с комментариями, причем явно свежие. На липких закладках уже криво, словно засыпая, были записаны пояснения, в каких книгах и на какой странице можно найти подходящее упражнение и были ли эти темы в экзаменах в конце семестра.       Он что, ради меня все это перечитал и нашел?..       Я закусила щеку. Стало стыдно, что я вот так его использую. К тому же, это оказалось бесполезно – мы засели так глубоко в библиотеке, что нас никто и не видел толком, чтобы разнести слухи про мою неуспеваемость.       Пока я сидела на корточках, вертя в руках очередной листок бумаги, Дэн вдруг оказался рядом – тоже присел и протянул руку, забирая у меня конспекты. Заметив, что мне попался лист со стикером, он кашлянул и отвел взгляд.       – Может, к черту это все? – неожиданно для самой себя предложила я. – Давай как-нибудь просто в кино сходим?       Дэн отшатнулся от меня, как от огня, и принялся нервно сортировать листы в хронологическом порядке. Ладно, видимо не так уж хотел на свидание.       Не зная, куда деваться от неловкости, я тоже встала и убрала обратно в сумку свои тетради и опустевший термос. Собиралась уже уходить, когда Дэн внезапно заговорил.       – Приглашу в кино, но только после того, как придумаю тебе другую программу для занятий. А то это никуда не годится.       Теперь уже я почувствовала, как краснею.       – Договорились.       Помявшись в проходе между стеллажей, я неловко помахала ему рукой и убежала в сторону выхода.       Уже в холле общежития я снова проверила телефон. Рокси меня потеряла. Все пыталась выведать, как прошло занятие с Дэном.       “А Дэниел еще не написал?” – спросила я в шутку, моментально получив в ответ смайлик, закатывающий глаза.       Еще Рокси предложила зайти в ее с сестрой комнату и обсудить проект, который нам задали на геммологии. И нюансы которого я напрочь упустила, пока гадала над причинами своих хороших оценок. Я пообещала обязательно заглянуть.       Но это все позже. Сейчас я зависла на первом этаже, поглядывая в сторону лестницы в корпус фамильяров. Паскаль так и не отвечал. Ну не мог же он на меня настолько обидеться?       Потупив под осуждающим взором картин, я, злясь сама на себя за наверняка беспочвенные переживания, развернулась и направилась в магазин. Котлеты, которые я, вообще-то, нифига не обещала, а Паскаль сам их себе придумал, внезапно стали отличным поводом, чтобы ввалиться в чужую комнату.       И вот я, с контейнером в руках, шарахалась по второму этажу общежития фамильяров и изо всех сил прислушивалась к амулету на шее, пытаясь найти нужную мне дверь. Вокруг было на удивление шумно – хотя коридор был пуст и все сидели по комнатам, заклинания звукоизоляции тут как будто бы и не работали вовсе.       Я дважды прошла до конца коридора и обратно, уже начиная сомневаться, что вообще смогу сориентироваться в пространстве по этому куску камня и раздумывая, не проверить ли следующий этаж, когда амулет внезапно потеплел напротив одной из комнат. Собравшись с духом, постучала.       Сперва было тихо. Я постучала еще раз и услышала за дверью знакомый голос:       – Че надо?       – Я котлеты принесла.       Судя по звуку, Паскаль стукнулся лбом о дверь.       – Давай потом.       – Потом котлет не будет. Открывай.       – Я болею.       – Тем более!       Внутри послышалось шебуршание. Затем дверь открылась ровно настолько, чтобы изнутри высунулась рука в знакомом черном рукаве и требовательно потрясла ладонью, ожидая котлет.       – Ну уж нет, я зайду, – я схватилась за дверь и попыталась открыть ее силой, но не смогла сдвинуть ее с места. – Пусти!       – Нет.       – Паскаль!       – Да не ори ты!       Я была настолько сосредоточена на борьбе с дверью, что не заметила, как стали приоткрываться остальные комнаты. Когда я, наконец, обернулась, то с удивлением обнаружила, как из-за каждой второй двери кто-то в недоумении выглядывал и смотрел на мои попытки прорваться в комнату. Даже успела узнать пару человек – это были третьекурсники, с которыми мы пересеклись в лабораторном корпусе.       Очередной щелчок дверной ручкой послышался совсем близко. Паскаль неожиданно открыл дверь пошире, отталкивая заодно и меня, а затем – схватил за плечо и одним рывком затащил в комнату.       – Что непонятного было в словах “не шарахаться среди фамильяров и не привлекать внимания”? – дверь за спиной захлопнулась. – Ты че устроила?       – Пустил бы сразу, ничего бы не устроила, – я нахмурилась, разглядывая комнату. Она была один в один, как наша, с чуть более потрепанными стенами и слегка кривоватой мебелью. Только бардак на столах да одежда на спинах стульев съедали место, но с другой стороны – даже как-то уюта добавляли, что ли. Мы с Люси все еще жили в стерильных условиях, а я все никак не могла собраться с предложением развесить пару постеров.       Паскаль забрал у меня контейнер с котлетами, кинул на стол и сел на одну из кроватей. Только сейчас я заметила, что он выглядит даже бледнее, чем обычно, и, в два шага оказавшись рядом, потянулась ладонью к его лбу. Он тут же откинул мою руку, но я оказалась упрямее и все-таки дотянулась – теперь уже левой.       – Ты реально болеешь что ли? – я удивленно отпрянула, почувствовав жар. Думала, он сказал это, чтобы меня прогнать. Паскаль обессиленно выдохнул:       – А я что, заболеть не могу?       – Разве что мерзость воспалилась. Или что еще со змеями бывает.       Под возмущенное мычание я скинула со стула гору одежды и, придвинув его поближе, села напротив Паскаля, чтобы порыться в сумке.       – Ты вообще чем-то лечишься? – я планомерно проверяла каждый кармашек, поражаясь, сколько же мест внутри моей сумки осталось не исследованы человечеством.       – Не, – он зашипел, двинувшись на кровати. – Да все нормально, я привык.       Я отвлеклась от поисков:       – В смысле?       Паскаль как-то замялся. С сомнением посмотрел на меня, что-то сам с собой подумал и смиренно вздохнул, осознавая, видимо, что я не отстану.       – Досталось от предков, – он совсем немного задрал рукав на левой руке и правой ущипнул себя за запястье. Я почувствовала, как меня замутило, но не смогла отвернуться. Как ни в чем ни бывало, он оторвал от себя кусок кожи, скривившись при этом от боли.       – Скажи мне, что это не то, о чем я думаю…       – Ага, – он выкинул кожу куда-то в мусорку возле кровати, а поврежденное место снова закрыл рукавом.       – Больно?       – Не особо. Неприятно. Вот и жар.       – Не продолжай…       – И все, блин, чешется! Так что будь добра, свали. Не до тебя щас.       Паскаль откинулся на кровать и тут же подпрыгнул обратно с таким выражением лица, словно в матрасе были иголки. Я снова зарылась в сумку, еще более целеустремленная в попытках найти обезболивающее.       Я наконец нашла то, что искала – бутылек таблеток – и победоносно подняла их над головой. А затем протянула лежащему Паскалю, который тут же отодвинулся от меня подальше.       – Пей.       – Не буду, – он накинул капюшон.       – Ты чего как маленький!       Это было уже не смешно. Я придвинулась поближе и настойчивее потрясла таблетками возле его лица, отчего он успешно уворачивался. Тогда я, совершенно не заботясь, как это выглядит со стороны и что его сосед может в любой момент вернуться, уже сама полезла следом на кровать. Колено на краю матраса, рукой – не сильно, но прижала Паскаля к месту, а второй раскручивала крышку.       Прежде, чем я успела осознать, что происходит, я этот несчастный бутылек выронила – настолько затрялась рука. Он упал на пол, а я отлетела обратно на стул, тяжело дыша.       Сердце колотилос. Инстинктивно дернувшись к двери в поисках выхода, я поняла, что не могу сдвинуться с места. Перед глазами стоп-кадрами пролетали отдельные вещи: трещина на стене, несколько таблеток на ковролине, пролетающий мимо окна лист. А потом я увидела Паскаля и отражение моей внезапной паники в его глазах. Поняла, наконец, что происходит.       Я дрожащими руками потянулась к шее. Не с первого раза расстегнула застежку цепочки на шее и позволила амулету упасть на пол.       Глубокий вдох. Стало легче.       Как можно медленнее и плавнее я протянула руку к Паскалю и слегка откинула капюшон с его лица.       – А? – он выдохнул и словно ожил, оторвав взгляд от рассыпанных лекарств.       Я не знала, что сказать. Удостоверившись, что он пришел в себя, я наклонилась, чтобы собрать разбросанные по полу таблетки и спрятать их подальше. Паскаль спустя время, все так же кривясь при движении, присел рядом и поднял с пола мой амулет.       – Извини, – он протянул его мне.       – И ты меня.       Он надел на меня амулет, аккуратно протянув руки так, чтобы не коснуться шеи. Я сразу напряглась, ожидая нового приступа паники, но больше ничего не чувствовала. Рука сама собой легла на черный камень.       Спрятав обезболивающие вглубь сумки, я уже засобиралась уходить, когда за спиной щелкнула крышка контейнера и комнату заполнил запах еды.       – Давай хоть попробуем, чем ты меня отравить хотела.       Я хмыкнула и вернулась, села рядом. Взяла у него из рук черт знает откуда взявшуюся вилку.       – Паприкой?       – Перцем? Они ж острые, жуть.       – Сам бы приготовил.       Только сейчас я по-настоящему успокоилась. Как будто снова было лето, и не было никаких проблем с одногруппниками, оценками и практикой.       Я осталась у него в комнате – дожидалась, пока шум на этаже уляжется и можно будет выйти, не привлекая лишнего внимания. Хотя оба знали, что это был предлог, ведь шумиху я уже успела поднять своим приходом Спросила, когда он вернется на учебу – обещал, что через пару дней придет в себя. Рассказала немного про сегодняшний день.       С разрешения Паскаля воспользовалась его столом, чтобы, под видом домашки, дорисовать эскизы, но ничего толком не приходило в голову. А когда обернулась – Паскаль уже уснул. Видимо, из-за жара.       Я тихонько выскользнула в коридор.       И столкнулась лицом к лицу с Марком.       – Ого, – он присвистнул. – А что такая ведьмочка забыла в моей комнате?       Я растерялась на мгновение, а затем нахмурилась и ляпнула первое, что пришло в голову:       – Не твое собачье дело.       – Ты волков к псинам не приравнивай, – Марк оперся локтем о стену, преграждая мне путь и мерзко улыбаясь. – Колись, прислали отличницу проследить, чтобы я не натворил делов?       – А что, по поводку соскучился?       Я обошла его и прошла к лестнице, гордо задрав подбородок. Но стоило завернуть за угол – побежала, что есть мочи. За спиной послышался самодовольный смех.       И почему Паскаль не рассказывал, что его сосед – этот придурок!?       Люси уже перестала удивляться тому, как я, возвращаясь, тут же начинала выть в подушку.