Часть 12

      С трудом успокоившись, я вернулась на учебу, твердо намереваясь очистить свое имя.       Но шанса мне уже не давали.       На практике то и дело именно мне не хватало материалов, и рыжая лаборантка-лисичка разводила руками, стараясь не смотреть мне при этом в глаза. Меня отсылали забрать какие-то бумаги из канцелярии на другом конце кампуса только, чтобы, провозившись там почти час, я вернулась к концу занятия, когда и начинать работу смысла не было. Так продолжалось изо дня в день до тех пор, пока я не спросила мистера Хендерсона напрямую. А он так же прямо ответил, что не имеет права подвергать учеников опасности. На практические занятия я могла не приходить.       Надеясь сделать хоть что-то для выправления репутации, ночами я сидела за книгами, стараясь выучить всю теорию на две-три темы вперед. Теперь уже Люси помогала мне советами и, просыпаясь с рассветом все под тот же шелест страниц, с сочувствием вздыхала и предлагала отвлечься на кофе.       – Если в обморок упадешь, никому лучше не станет, – причитала она, чуть ли не вырывая у меня книгу, чтобы заменить ее на чашку с лапшой.       Пока я погрязла в выправлении оценок, Люси повадилась таскать в комнату разные штуки. Сначала я заметила, как на стене над рабочим столом один за одним появились стикеры – с бабочками, цветами и даже шутками, устаревшими на пару лет. Затем на дверце шкафа обнаружился плакат с мотивирующей надписью про зачетку, в правдивости которой я сомневалась каждый раз, когда слышала. Подоконник постепенно занимали все новые и новые цветы в плачевном состоянии, из которых выделялся горшок фиалок – те цвели, несмотря на осунувшиеся листья с пятнами от воды.       Не выдержала я тем вечером, когда, вернувшись из библиотеки, увидела между кроватями отвратительно-розовое кресло-мешок.       – Это что?       Я сбросила с плеча рюкзак, набитый книгами из библиотеки.       – Украшаю комнату, – Люси присела на край мешка и чуть не свалилась с него. – Мне казалось, ты хотела сделать комнату уютнее…       Я вяло улыбнулась в ответ.       – А смысл теперь? Скоро отчислят.       Люси упрямо замотала головой.       – Марк же учится. Да и я тоже…       Последнее она добавила совсем тихо, и я не стала спрашивать.       – Кресло классное, – сказала я искренне, и Люси аж подосанилась, возгордившись. Только… можно я его перекрашу?       – Конечно!       Я благодарно кивнула. На самом деле было очень приятно от ее заботы, хоть и максимально странной и неумелой. Только благодаря Люси я держалась, чтобы окончательно не расклеиться. Стыдно, что я не могла в моменте ответить взаимностью, но ее это, кажется, не смущало.       – А, точно! – Люси подскочила и взяла что-то со своего стола. – Нашла на полу, пока ставила кресло.       У нее в руках болтался амулет из обсидиана, который я не потрудилась поднять сразу и о котором постаралась на время забыть. От вида камня стало дурно.       – Ага. Спасибо. Можешь кинуть в мою тумбочку?       Люси пожала плечами, соглашаясь.       – Твой фамильяр приходил, кстати.       Я застыла на полпути к шкафу. Глубокий вдох, выдох, и можно продолжать движение, упрямо делая вид, что ничего не слышала.       Если раньше мне казалось, что Паскаль вообще не ходит на учебу, то теперь я видела его постоянно. В коридорах, столовой, библиотеке и окошках классных дверей, он словно следовал за мной, находя без всякой связи от амулета. Это стало отличным поводом выучить все неочевидные, длинные или даже намеренно запутанные маршруты внутри академии – лишь бы не встречаться. А то при виде его лица и разобраться было сложно, хочу я плюнуть в него или обнять.       Что бы ни происходило в академии такого, почему мой лучший друг не смог за меня заступиться, прямо сейчас я не готова была ни выслушать его, ни тем более в это лезть и как-то разбираться.       В очередной раз, петляя по коридорам, я случайно вышла в западное крыло, где прежде еще не была. Это не удивительно. Здесь, насколько мне известно, обычно проходили занятия у фамильяров. Когда я это осознала, по спине прошли мурашки, и я заторопилась, чтобы как можно быстрее юркнуть в следующий подходящий проход и вернуться обратно.       Но тут знакомый голос заставил меня замереть на месте.       – Праздник Равновесия! Думаю, все успеем…       Роски как ни в чем ни бывало сидела на подоконнике в окружении незнакомых мне фамильяров, деловито рассуждая о предстоящей вечеринке. Ничто в ее виде не говорило о произошедшем, скорее наоборот. Полуспортивная одежда сменилась юбкой и кардиганом, обычно заплетенные в тугую косу волосы волнами спадали с плеч, словно она прихорашивалась на выход. Ее ни коснулись и синяки под глазами, так и оставшиеся у меня после бессонных ночей с кошмарами о взрыве.       Постепенно окружающие ее ребята замолчали, один за одним замечая меня. Рокси нахмурилась, завертела головой. А заметив меня, она скривилась, словно увидела нечто противное.       В комнату я неслась, наплевав на оставшиеся занятия. Очень хотелось отмыться от этого взгляда.       Что я ей сделала? Почему она себя так ведет?       Я бесконечно прокручивала в голове наши последние диалоги и в упор не могла понять, когда все пошло не так. Как бы ни было больно, вспоминала и про воскресенье в корпусе. Как мы болтали по пути, как я задержалась на пороге с телефоном в руках, как Рокси окликнула, собираясь открывать дверь в класс… и как ровно в тот момент раздался взрыв.       Что-то здесь было не так. Я не успела признаться Рокси, что устраивала взрывы специально. Но там, в темном коридоре я бы физически не могла ничего сделать! Не так, не такой силы, не с занятыми руками. И Рокси это точно знала…       В тот вечер забыться в книгах не получилось – мысли то и дело возвращались обратно в академию, и на глаза наворачивались слезы. Строчки текста плыли перед глазами, сколько бы я ни вытирала лицо рукавом, сфокусироваться так и не смогла. Запоздало поняла, что это чернила в книге поплыли от соленых капель. Еще и книгу испортила библиотечную, блеск.       Рука сама потянулась к шее, на которой не оказалось амулета. Эта привычка слишком плотно засела во мне, чтобы исчезнуть всего за неделю-полторы. Я кинула взгляд на прикроватную тумбочку. Может, все-таки стоит поговорить?..       Завибрировал телефон. Он что, даже без амулета теперь мысли читает?       Но сообщение было с незнакомого номера.       “И почему такая красивая ведьмочка нынче грустит?”       Фу. А у него-то откуда мой номер!? Марк определенно не был в числе тех, с кем я бы сейчас хотела разговаривать.       Я перевернула телефон экраном вниз и отсела подальше, как словно он был проклят. Телефон продолжал вибрировать.       – Плохая идея. Точно плохая идея, – повторяла я сама себе, спрятав лицо в коленях.       Я закружила по комнате, пытаясь себя занять. Попробовала пересадить растения, но только оборвала корни и виновато сложила все обратно, надеясь, что фикус переживет и это, еще и ковер запачкала. А сил убирать не было вовсе.       Взяла в руки карандаш. Новый набросок никак не рисовался, и с психу я порвала тетрадь.       Время близилось к полуночи, скоро двери общежития закроются, а Люси все не приходила. Может, она просто сидела в другой комнате?.. Может, она тоже не хочет со мной общаться?       Я схватила телефон.       “Уникальное предложение – пошли гулять”.       “В город, конечно, к черту этот кампус”       “Давай быстрее соглашайся, а то вытаскивать через окно высоковато будет”.       “Прием?”       “Короче, я тут под окнами стою. Наверное, угадал. Не уверен”.       Я раскрыла шторы и посмотрела вниз. Марк действительно стоял внизу, привалившись к дереву, с огромным рюкзаком на одном плече, и лениво попинывал камень. Когда он поднял голову, меня, судя по всему, покинули остатки здравого смысла и инстинкта самосохранения, и я не задумываясь показала ему палец вверх.       Хоть я и надела ту же куртку, в которой ходила днем, ночью я замерзла сразу же, едва вышла из теплого общежития и скользнула в тени парка. А когда мы пришли на парковку магазина недалеко от кампуса и я увидела одиноко стоящий там мотоцикл, зубы сами собой застучали от одной мысли о встречном ветре.       Марк ухмыльнулся:       – А разве ведьмочка не может заклинанием укрыть нас от ветра? Я бы тоже не отказался ехать в тепле.       – С тобой колдовать не буду.       В итоге Марк отдал мне свою кожаную куртку, которая висела на мне мешком и почти закрывала колени, протянул свой шлем, без которого рюкзак тут же опустел и прилип к его спине, а сам даже не поморщился, когда мы выехали на дорогу и разогнались.       Я не спросила толком, куда мы вообще собрались. Надела сумку через плечо и выбежала, на всякий случай оставив Люси записку, чтобы она не волновалась.       Зато волновалась я. Ночной воздух отрезвил, и теперь, скрыв лицо за шлемом, я нервно кусала губу. Ну куда я опять полезла? Я плохо знала Марка, но подозревала, что окажемся мы в каком-нибудь баре, или, того хуже, ночном клубе, и от этого осознания в груди похолодело. Галантное одолжение куртки, конечно, слегка растопило мое сердце – Паскаль в аналогичной ситуации и то не додумался дать мне кофту! – но не настолько, чтобы ему доверять.       Я принципиально не держалась за Марка, воспользовалась ручками по бокам. Знакомые мне места вокруг кампуса быстро остались позади, и вскоре мы выехали в какой-то темный район. Здесь было мало привычных вывесок, которые бы светились поздно ночью, и даже фонари горели через один, освещая дорогу размытыми пятнами. Когда мы притормаживали на поворотах, я искала взглядом запоминающиеся вещи – покосившийся почтовый ящик, граффити во всю стену, обвитую уже желтыми лозами винограда стену кирпичного дома.       Марк, кажется, что-то сказал и обернулся через плечо, ожидая ответа. Я покачала головой и, оторвав на пару секунд руку от его рюкзака, указала на шлем. Ничего не слышно. Тогда он слегка пнул мою ногу. И еще раз, явно намекая, чтоб я до него дотронулась. Я закатила глаза.       Неуверенно оторвала свою руку от поручня и коснулась его плеча, чуть ниже болтающегося от ветра рукава футболки.       “Не подождет до того, как остановимся?”       “Просто хотел сказать, что тебе идет моя куртка”.       “Придурок. Спасибо. Куда мы едем?”       “Сюрприз”.       “Мне уже хватило сюрпризов в последнее время”.       “Ладно, ладно. Это небольшая круглосуточная кофейня. Там обычно фамильяры тусуются”.       “Понятно. А с чего ты вообще решил меня позвать?”       “В коридоре тебя видел сегодня”.       Я убрала руку, и Марк снова обернулся на меня, вопросительно выгнув бровь. После такого диалога пальцы непривычно горели, и даже холодный ветер не сразу успокоил кожу. Амулеты затирали разницу между теми, кто стоит по другую сторону, максимально обезличивали магию связи. Но прикосновение к Паскалю всегда ощущалось прохладным и успокаивающим. Сейчас я почувствовала, как разогналось сердце, вторя мотоциклу под нами.       Совсем скоро мы заехали на другую парковку. Я тут же спрыгнула на землю и поспешила снять шлем и протянуть его обратно.       – Плавно водишь, – ляпнула я первое, что пришло в голову.       – Ну так, не один же, – посмеялся он, цепляя шлем куда-то на ручку. – Если хочешь, обратно отвезу с ветерком.       – Я подумаю.       Если бы не Марк, который уверенно открыл дверь с покоцанной вывеской, я бы даже не догадалась, что это заведение открыто. Внутри было достаточно уютно. Небольшое помещение с обшитыми деревом стенами – вдоль стены стояло с десяток столиков с диванами, из которых заняты были от силы три или четыре, по центру – пока еще пустующий бильярд, а на противоположной от столиков стене две мишени для дартса, для полноценной игры в который явно не хватало места. За такой же деревянной барной стойкой не пестрели дорогие бутылки, только стоял один кран, видимо, от пива, с грустной табличкой “закончилось”.       Марк цокнул.       – Ну вот, зря приехали.       – Ты же за рулем.       – Ладно, ладно! Пошутил.       Марк кинул рюкзак на один из диванов и сел, я села напротив и вперилась взглядом в меню. Несколько видов сэндвичей, закуски, буквально одно горячее блюдо. Официант, поспешивший принять заказ, странно покосился на мой браслет с камнями и в растерянности обернулся на Марка, которого, судя по всему, знал. Марк подмигнул ему.       – Тут не часто колдуны бывают, – объяснил он, когда официант, записав себе в блокнот наши два сэндвича, картошку и лимонады.       Я виновато спрятала браслет под рукав.       То ли я была настолько голодная, опять позабыв и про обед и про ужин со всеми дневными потрясениями, то ли здесь действительно было очень вкусно, но сэндвич я умяла за считанные минуты. И даже лимонад, кислый и совсем не подслащенный, мне очень понравился.       – И часто ты так “гуляешь” после комендантского часа? – спросила я, покручивая трубочку в руках.       – Частенько. Но с мотоциклом вообще удобно стало, хоть куда уехать можно.       – Ммм, – я нагло взяла с его тарелки две картофелины. – И откуда мотоцикл?       Марк довольно улыбнулся, словно только и ждал момента, чтобы им похвастаться.       – Нашел одну очень прибыльную подработку.       Это интересно! Студентам академии не запрещали искать подработки, но строго следили за посещениями, да и нагрузки было столько, что мало кто даже в теории рассматривал подобную опцию. Именно поэтому за оценки была настоящая конкуренция – не только за места, но и за повышенные стипендии.       – Что же это за работа такая?       – Секрет.       Я обиженно надула губы.       – И как тебе только магии хватает… За такие деньжища наверняка высасывают все под чистую.       Марк рассмеялся:       – О, не переживай, меня на всех хватает. Фейерверк из камней в лаборатории не убедил?       Официант вернулся забрать опустевшие тарелки и принес счет. Не смотря на мой порыв заплатить за себя, Марк сам оплатил наш поздний ужин, словно подтверждая свои слова про работу. А потом предложил сыграть в дартс. Я тут же подскочила, по привычке хватая сумку.       – А, оставь. Тут все свои, никуда не денется.       Пожав плечами, я кинула ее обратно на диваны, поближе к его рюкзаку.       Следующие часы пролетели незаметно. Никогда не думала, что дартс может быть таким увлекательным. Я не сразу приноровилась хотя бы попадать в мишень, но упорно кидала дротики дальше, не обращая особого внимания на подтрунивания Марка. Размявшись, мы начали соревноваться на счет – впервые узнала, что, оказывается, очки придется отнимать, а не суммировать.       – Ты мне поддаешься!       – Нифига!       Сидящая за одним из столиков полусонная компания начала вяло покрикивать, поддерживая игру, и шутливо делать ставки. Я, ожидаемо, проиграла. И отметила про себя, что без привычной аудитории, где Марк уже прославился эдаким нарушителем спокойствия, он ведет себя весьма сносно.       – Бильярд? – спросил он, закончив убирать дротики на место.       Я покачала головой.       – Не умею.       – Сейчас научу.       И действительно научил. Сперва объяснил правила, затем показал, как держать кий и показательно загнал несколько шаров в лузы, объясняя на пальцах, как на удар влияет угол и место. Протянул кий мне. И я никогда еще не чувствовала себя так глупо, как в тот момент, запутавшись в собственных пальцах.       – Ну не, так не пойдет, – Марк обошел меня и встал позади. Мне на спину, между лопаток, легла его рука.       – Наклонись сильнее.       Я немного наклонилась, но Марк цокнул и надавил рукой чуть сильнее, заставляя прогибать спину и дальше. А затем – наклонился сам, буквально прижимаясь ко мне грудью, и взял меня за руки, направляя стойку.       – Да расслабся, че ты.       Кожа под прикосновениями нагрелась, и я почувствовала, как запылали щеки.       Я украдкой глянула на ребят, следивших за дартсом, но они, к счастью, отвлеклись на собственный спор и не смотрели в нашу сторону. Марк цокнул, заметив, что я отвлеклась, и я тут же уставилась на кий в руках, хотя и не могла больше сфокусироваться на нем, как бы ни старалась.       Не думала, что хоть какое-то взаимодействие с Марком может показаться мне… романтичным. Я попыталась отвлечься от этой мысли. Это ведь просто дружеское одолжение, да? Он развлекает меня, чтобы отвлечь от происходящего в академии.       Ох…       – Ева?       Я не готова была возвращаться к своим проблемам. И если уж сегодня я могу позволить себе забыться, то почему бы не оторваться по полной?       Когда Марк, не дождавшись ответа, наклонился, чтобы взглянуть в мое лицо, я подалась вперед и поцеловала его.       Он замер. На секунду я испугалась. Это же так неправильно. И даже пофиг на то, что он фамильяр… Но он же ни на что не намекал, да? Вдруг это действительно была чисто дружеская вылазка, а все прошлые шутки всего лишь шутки?       Я уже вовсю перебирала в голове варианты, как могу оправдать этот свой неожиданный порыв, но тут Марк ответил на поцелуй, и мою голову покинули все мысли. Я развернулась поудобнее и чуть не улеглась на стол под его напором, но рука вернулась на спину, поддерживая вес.       Над входной дверью звякнул колокольчик и Марк тут же отпрянул, а я, обнаружив себя сидящей на крае сукна, спрыгнула на пол.       – Ого, – только и изрек Марк, присвистнуть. Его взгляд метался между мной и пришедшими гостями.       – Прости, – я одернула одежду.       – Нет, ты… Ммм… –       Марк сделал шаг ближе и приобнял меня, наклоняясь до моего роста, и прошептал в ухо:       – Не самое лучшее место. – Я кивнула, прекрасно понимая намек, и еще раз проверила, что браслет остался под рукавом. – Можешь подождать на улице? Я скоро приду, тут поговорить надо.       Еще раз кивнув и не задавая лишних вопросов, я вывернулась из его рук и прошла к столу, схватила сумку, куртку, не потрудилась надеть даже, и направилась к выходу. Ненароком задела плечом вошедшую девушку и скомкано извинилась, едва обернувшись на нее. Только тогда поняла, что она была не одна – просто второй был… ребенком?       Вспомнив, что это, все-таки, место для фамильяров, я мысленно поругала себя за бестактность и вынырнула наружу, и только тогда вздохнула, осознавая произошедшее.       Я нервно мерила шагами парковку, пока не замерзла и не надела наконец куртку. Надо сказать Марку, что это все какая-то ошибка. Сиюминутная слабость, продолжения которой я не жду.       Устав топтаться, я привалилась к его байку. Провела пальцами по сиденью, рулю. Вздохнула. Покачала головой, словно осуждая сама себя, но не понимая толком, за что.       Погасшие фонари внезапно вспыхнули, освещая улицу. Это значило, что настало раннее утро, и скоро начнут ездить автобусы. Я могу даже не ждать Марка и просто уйти. Но все же стоит проверить время. И, боже, я совсем забыла про Люси! Вдруг она меня потеряла?       Я полезла в сумку за телефоном, удивившись, что она оказалась приоткрыта. Пошарилась в боковом кармане, куда обычно кладу, и не нашла. Опустила руку поглубже.       На всю парковку раздался мой испуганный визг, потому что пальцы коснулись холодной змеиной кожи.       Я тут же кинула сумку на землю и отскочила от нее, как от проклятой. Из нее выпал телефон, выкатилась гигиеничка – да и все. Показалось?       Сумка зашевелилась. Нечто внутри явно хотело выползти наружу, но запуталось и бесилось от этого. Я выставила вперед руку, готовясь отправить существо внутри в полет, как только увижу, и отошла еще на шаг, выжидая.       Из сумки выползла змея. И едва я увидела ее белую чешую, как задохнулась от возмущения и сама зашипела.       – Ты…       Паскаль, превратившись обратно в человека, покачнулся и схватился за голову.       – Вот это сильно приложила…       – Ты! Да что ты…       – Тссс, тихо.       Паскаль в один широкий шаг оказался рядом и, прерывая поток ругательств, которыми я была готова его обложить, закрыл мне рот рукой. Я мычала и брыкалась, затихнув лишь на мгновение, когда он другой рукой обвил меня за талию и поднял. Боясь шлепнуться, я перестала вырываться, но не прекратила сыпать приглушенными проклятиями и пытаться испепелить его взглядом, пока он куда-то тащил меня, ничерта не объясняя.       Когда Паскаль поставил меня на землю, я укусила его за руку, вложив в это все свое негодование. Он зашипел, схватившись за укушенную руку, а я осмотрелась – это было то же строение, в котором находилось ночное кафе-бар, и отсюда я прекрасно видела свои вещи, валяющиеся среди парковки.       – Это что сейчас было? – я с трудом удержала свой голос в рамках адекватной громкости.       – Я все объяс…       – Ты что, следил за мной? – я охнула от осознания. – Бабушка снова просила следить за мной!?       – Да, но я не…       – Поверить не могу!       Я толкнула Паскаля и попыталась уйти, но он схватил меня за руку и дернул обратно, за что моментально получил пощечину и выпустил меня.       Мы оба замерли. Я открыла было рот, чтобы извиниться, но быстро передумала. В этом проулке не было освещения, и я толком не видела его лица в тени – только то, что он растирал щеку.       – Как ты вообще попал в мою сумку? В комнату заходил?       Он усмехнулся.       – Десять раз. Ты же амулет сняла. Я больше не могу заходить.       – Значит, Люси впустила, – я хмыкнула.       – Да нет, говорю же. Я за Марком следил.       Я скрестила руки на груди. Интересно. Только вот…       – Из моей сумки?       – Из его рюкзака. А когда понял, что он тебя с собой потащил, сменил приоритеты, – Паскаль наконец прекратил изображать из себя страдальца и тереть лицо, будто я приложила его битой, и повторил мою позу. – Какого хрена вообще? Что ты тут делаешь?       Щеки снова вспыхнули от воспоминания о поцелуе. Я смущенно кашлянула. Могла поклясться, что теперь Паскаль пытается в тени разглядеть мое выражение лица.       Не дождавшись ответа, он вздохнул. И внезапно посерьезнел, чего я не помнила практически с самого нашего знакомства:       – Ева. Без шуток. Не водись с ним. Он что-то замышляет.       – Что?       – Понятия не имею, поэтому и следил за ним! Тебя ничего не смутило сегодня?       Я хотела бы отмахнуться, но серьезно задумалась. Смутило. Смущало прямо сейчас то, что он невозможно долго с кем-то разговаривает и совсем не торопится выйти. Но я затрясла головой, отгоняя эти навязчивые мысли.       – Ой, заткнись. Просто заткнись. Я тебе не верю.       – Ева.       – Что “Ева”!? Ты так и не объяснил, какого черта не сказал ничего бабушке. Хотя ты говорил со мной по телефону, ты, блин, мог чувствовать, что я точно не колдовала в момент взрыва. И я уверена, что она тебя спрашивлаа, – я сама не заметила, как мой голос снова сорвался на крик. – Ты хоть представляешь, что сейчас происходит со мной? И теперь ты просто приперся с тупыми оправданиями и рушишь вечер! Да что с тобой не так!?       Паскаль стойко выслушал все, не перебивая.       – Поверь, я…       – Не поверю! Ты лживая змеюка, и…       Внезапно я смогла разглядеть его осунувшееся лицо – откуда-то сбоку, все с той же парковки, на нас полился яркий свет. Обернувшись туда, я зажмурилась, ослепленная – я не заметила, оказывается, как на парковку заехала еще одна машина, и, встав поперек разметки, теперь она включила направленные на нас фары. Дверь машины открылась, и тот, кто вышел оттуда, явно направлялся в нашу сторону. Паскаль, выругавшись, сделал шаг назад, но грубый голос в приказном тоне гаркнул оставаться на месте.       – Чего среди ночи третесь по углам?       Это оказалась полиция. Я видела эту форму пару раз, когда мы летом шатались с Паскалем по улицам.       – Все нормально, – сказала я, но видимо, недостаточно уверенно.       – Точно? – он жестом указал на парковку, где все еще валялись мои вещи, недоверчиво глянул на Паскаля и нахмурился. – А что за крики? Документы есть?       Я залезла во внутренний карман куртки, где лежала моя карта, и протянула ее мужчине, на всякий случай прикрыв свой возраст пальцем – хоть до восемнадцати оставалось всего-ничего, но технически он мог позвонить в академию – а то и бабушке, учитывая, что родители так и не брали трубку – и уведомить о том, что я гуляю поздней ночью. Мужчина наклонился, и я заметила на его шее расплывчатую татуировку с эмблемой полицейского департамента. Фамильяр, значит.       Он едва взглянул на карточку и кивнул, переводя взгляд на Паскаля. Тот тоже достал айдишку – в отличии от моей, голубоватой, его была желтой, и там явно было больше строк с информацией. Мужчина взял ее из рук и покрутил. А потом хмыкнул.       – Змей значит. Еще и белый. Слыш! – Он развернулся к машине, где, видимо, оставался еще один человек. – А у нас жалоба валялась на такого, может проверить?       – Да какая жалоба, – Паскаль постарался улыбнуться, но это встретили недобрым взглядом, и он уставился в пол.       Блин. Я, конечно, злая. Но я же обещала.       – Нет, правда, что случилось? – встряла я, и тут же услышала, как Паскаль на меня шикнул. – Расскажите?       Мужчина недоверчиво оглядел меня в головы до ног, но я только склонила голову набок, изображая искреннее любопытство. Он вздохнул.       – А вам какое дело?       Я полезла в другой карман и вытащила оттуда амулет, который захватила с собой на всякий случай, но до последнего надеялась, что не пригодится. Краем глаза я заметила, как лицо Паскаля вытянулось от удивления.       – Я уверена, что знала бы, о чем речь, если дело касается моего фамильяра.       – Ну, не совсем вашего…       Пока мужчина крутил в руках обсидиан, Паскаль поторопился снять с шеи свой и протянуть тоже. Полицейский долго смотрел на камни, словно взвешивая их на ладони. Хмыкнул.       – Действительно парные. Ну ладно. Вопрос снят.       Когда он протянул их обратно – я забрала оба раньше, чем Паскаль выставил руку. Молча мы смотрели, как машина выезжала с парковки. Когда она скрылась, я услышала, как Паскаль облегченно вздохнул за моей спиной.       – Спасибо.       – Не благодари.       – Амулет вернешь?       – Нет.       Я решительно пошла обратно к мотоциклу, чтобы наконец-то подобрать сумку и собрать разбросанное. Оглянулась – Паскаль так и остался стоять за углом.       Наконец, дверь кафе открылась и оттуда выбежал Марк, на ходу извиняясь, что задержался. Сев на мотоцикл, я демонстративно обняла его за спину.       Когда мы отъезжали, я еще раз обернулась, ища глазами Паскаля, но вместо этого увидела, как из кафе выходил тот самый низкий паренек. Шлем смазывал детали, и я толком не разглядела его, но я готова была поклясться, что он был подозрительно похож на Лукаса…