Часть 20

      Ждать было трудно. Я рвалась выбежать из этой комнаты как можно скорее, но боялась, что одним необдуманным поступком, который я готовилась совершить, привлеку слишком много внимания. А Дэниэлу и остальным только этого сейчас не хватало.       На самом деле я была бы рада пойти вместе с ними и убраться от этого проклятого здания подальше. Я слышала план так же четко, как и остальные – добраться до главного корпуса. Если порыться по кабинетам преподавателей, то там наверняка нашлось бы что-то полезное – даже в академии не у всех них были фамильяры с татуировкой, – затеряться в коридорах там в разы проще. А еще Дэн надеялся, что в кабинете бабушки найдется условная красная кнопка тревоги. Мы все еще не знали, в курсе ли люди снаружи кампуса о происходящем, но был шанс, что такой сигнал бы точно прошел сквозь барьер.       Скорее всего, Паскаль и хотел, чтобы я сбежала с остальными. Надеялся, что без амулета я его не найду и не залезу, возможно, в еще большие неприятности. Но я не могла его бросить – не теперь, понимая, что он никогда не был не заодно с этим шизанутым.       И кроме того… Я была такая злая! Я обязана высказать, все, что о нем думаю, в лицо, и как можно скорее. Как он посмел вообще так меня напугать!? Кретин, не прощу!       Выпрыгнув из окна и убедившись, что колдуны ушли, а вокруг не было больше фамильяров, я обошла здание лабораторного корпуса и снова встала перед входными дверьми.       Второй раз заходить сюда оказалось гораздо страшнее.       Пока мы сидели, запертые, у дверей всегда дежурило по паре человек. Они запоминали все, что, как слышали, происходило в коридоре. Не знаю, куда делись фамильяры – оставалось надеяться, что не в главный корпус, – но, заперев нас, из лабораторий они разошлись. Конечно, был шанс, что они притаились. Отпирая дверь вместо окна мы рисковали столкнуться с ними, и вот теперь я снова шла на риск. Но я все-равно зашла внутрь.       Никого.       На цыпочках – на всякий случай, – я прошла вдоль коридора до лестницы. Вслушалась. Голоса наверху стихли, не было больше слышно ни шагов, ни воя.       Сломанный обсидиан в руке не слишком помогал в поисках. Я была даже не уверена, что Паскаль все еще в здании. Просто… чувствовала это? Не магией и не логикой, я толком не могла объяснить, как. И очень боялась, что, если вдруг ошиблась, то Паскаля я уже не найду. Не раньше, чем кто-то найдет меня первым.       Посреди коридора валялась подозрительно знакомая связка ключей. Я уставилась на нее, словно впервые видела. Никакого заклинания на них не было, на ловушку не похоже…       Я взяла ключи в руки, и мне под ноги упала, звеня, цепочка, на которой болтался маленький обломок мулета. Моя цепочка. Мне казалось, что она осталась лежать там, среди осколков, но я вполне могла не заметить, как Паскаль забрал ее с собой.       Теперь понятно, откуда здесь ключи. Он, дурака кусок, не только спланировал, как мне сбежать, но и учел, что я могу его раскусить и вернуться.       Совсем офигел, что ли?       Перебирая ключи в руке, я чуть не заорала со злости. Я не могла не выпустить остальных… Но вряд ли хоть кто-то сумел сохранить столько же самообладания, как и Дэн, чтобы спокойно объяснить план и отвести их к главному корпусу. Значит, сделать это придется мне. Я потеряю время, и не факт, что смогу вернуться обратно к лаборатории…       Дверь позади меня заскрипела, и я практически вжалась в стену. Смысла в этом было немного, но ничего лучше я не придумала.       – Ева? – Люси вглядывалась в коридор из-за приоткрытой входной двери. Мой вздох облегчения, кажется, был слишком громкий.       – Ты зачем вернулась?! – я подошла к ней так быстро, как только могла, учитывая необходимость оставаться тихими. – Сдурела?       – Тут никого? – вместо ответа спросила она, подозрительно оглядываясь, и цокнула. – Зря только окно взламывали, могли же так выйти.       У меня челюсть отвисла. Люси, казалось, вся тряслась от страха, но зашла внутрь и аккуратно, придерживая, закрыла за собой дверь.       – Давай откроем остальные двери, – трясущимся голосом сказала она. – Это же проще, чем окно? Я, думаю, должна справиться…       Я обняла ее со всех сил, а потом, отстранившись, дотронулась до лба тыльной стороной ладони. Кажется, не заболела.       – Как ты вообще решилась? – прошептала я. – То, что никто не спалил магию у окна, было удачей, но столько дверей…       Люси оборвала меня, замотав головой и, посерьезнев, посмотрела мне в глаза.       – Сейчас я могу помочь и помогу, а дальше разберусь как-нибудь.       Осмысливая ее слова, я подумала, что передо мной совсем незнакомый человек. Еще утром Люси паниковала, осознав, что мы с Паскалем были в курсе ее секрета. Теперь же, чудом избежав разоблачения, была готова рискнуть еще раз. Все еще боялась, но пришла.       – Хорошо, – вздохнула я. – Но магии не нужно. Смотри, что у меня есть.       Я протянула ей связку ключей и улыбнулась, увидев, какое облегчение тут же нарисовалось у нее на лице. Уже передавая их в руки Люси, я аккуратно отцепила подвеску, чтобы затем завязать ее на запястье. На шею не вернуть, со сломанной-то застежкой, но пусть будет. На удачу, что ли. Люси проследила за этим и понимающе кивнула.       Некоторое время мы стояли в тишине, собираясь с мыслями перед тем, как снова разойтись.       – Слушай, – наконец решилась я спросить кое-что, что не давало мне покоя. – А ты понимаешь, почему это все началось?       Люси задумчиво покрутила связку ключей в руке. Судя по тому, как внимательно она их разглядывала, отвечать ей совсем не хотелось.       – Догадываюсь, – ответила она уклончиво. А я не стала расспрашивать дальше.       Быстро обняв ее, я побежала к лестнице, вновь до боли сжав в руке осколок камня. У самого конца коридора он слегка потеплел – едва сильнее, чем нагрела бы его моя ладонь. Хороший знак.       Однако, два шага вверх по лестнице, и тепло исчезло.       Я развернулась, всматриваясь в темноту подвала. И, тяжело вздохнув, стала спускаться.       Подвал выглядел еще жутче, чем показался мне в первый раз. Без одногруппников и Мисс Морф во главе процессии, казалось, будто я добровольно спускаюсь в ад. Учитывая, что оттуда, эхом отражаясь от стен, доносился искаженный голос Марка, это было недалеко от правды.       И еще одна проблема – я почти ничерта не видела. Лампы, к счастью, горели, хоть и тусклее чем раньше и через одну, но это мало помогало. Последние ступеньки я прошла практически наощупь, боясь навернуться, и только оказавшись в самом низу увидела свет, разливающийся из открытой настежь двери тренировочного зала.       Аккуратно я нажала на ручку ближайшей двери. Опять заперто. Ну кто бы сомневался… Хоть что-то осталось неизменно в этом сумасшедшем дне.       Отчего-то я была уверена, что Паскаль найдется там же, где Марк. Я представила тренировочный зал. Пусть была там только единожды, но он накрепко отпечатался в памяти, в мельчайших деталях – низкие скамейки, облупленный потолок и стены, подпалина на полу посередине комнаты. Воздух, пропитанный сильнейшей магией и ветер, от который едва не сносит в сторону.       Я не спешила заглядывать в зал. Уверена была, что сразу спалюсь, и понятия не имела, что может за этим последовать. Марк же на меня злится, да? Наверняка. Так и переминалась с ноги на ногу, то делая пару шагов вглубь этажа, то возвращаясь обратно к лестнице, крутила в ладони обсидиан, который становился все горячее.       Приглушенная ругань резко стало громче. Я все еще не разбирала слов – голос Марка срывался, переходя в рык. Что-то про ключи, идею…       Меня словно ударило током, и я забыла, как дышать. “Больно”, – подумала я, машинально хватаясь за шею. Оттянула воротник платья, впилась пальцами в кожу так, что чувствовала, как под ними колотится сердце. Боль утихла, оставив только отголоски, и я запоздало поняла, что это были не мои чувства.       А осколок обсидиана, выпав из рук, катился ко входу в тренировочный, предательски громко стуча об пол.       Все затихло. Теперь они точно знают, что я здесь.       Через силу сделав глубокий вдох, на негнущихся ногах и спотыкаясь в темноте, я пошла в сторону открытой двери. В голову лезли тупые мысли – вспоминала, как репетировала знакомство с соседкой. Я усмехнулась. Знать бы, что сказать сейчас, чтобы не получить по голове через две секунды.       Даже если бы я точно знала, какие слова сказать, я бы не смогла. Когда я заглянула внутрь, я могла только закричать.       Паскаль стоял, пошатываясь, по центру комнаты. Капюшон закрывал шею, за которую он держался, хрипя, а в белых волосах полно пыли и грязи.       А напротив стоял просто гигантский волк, с пасти которого капала кровь. Марк.       Я вскрикнула, и они оба обернулись на меня. Долгое мгновение осознания, и у Паскаля расширились глаза.       “Дура”, – прочитала я по губам.       В следующую секунду он сорвался с места в мою сторону, но Марк кинулся ему наперерез. Видимо, чтобы увернуться, Паскаль тоже превратился, но это не помогло. И вот я закричала снова, увидев, как почти сомкнулись волчьи челюсти на белой змее.       – Стой, – я машинально выставила вперед руку, а вторую плотно сжала в кулак, словно в ней есть рубин. Блеф чистой воды, и я даже не понимала, мог ли Марк видеть, что я пришла без ничего. Но было не до обдуманных планов.       И пусть Марк сейчас мог прикончить нас обоих, мои заклинания он видел. И не мог со мной не считаться.       – Отпусти его, – сказала я уже тверже.       Марк бесконечно долго смотрел на меня, и огромной силы воли мне стоило не опустить взгляд на его пасть. Наконец он наклонил голову к земле. Я только услышала глухой звук, с которым Паскаль в форме змеи упал на пол.       Отойдя на шаг, Марк превратился обратно в человека. Вытер кровь вокруг рта тыльной стороной ладони.       – Мое предложение все еще в силе, ведьмочка, – сказал он внезапно.       – Какое? – пока Марк болтал, я позволила себе быстро посмотреть вниз. Сложно понять, в порядке ли Паскаль, когда он… такой. Но меня успокоило то, что он двинулся в мою сторону.       – Ну, про сильного фамильяра и все такое. Признаю, – он примирительно вскинул руки, – погорячился. Однако, ты только подумай…       – Нет.       – Хм.       Теперь уже Марк задумчиво смотрел на змею на полу. Мне стало дурно.       – Понимаю, – наконец вздохнул он. – Но ты-то поумнее этого придурка будешь. Давай с нами, а? Обещаю, я тебя не трону. Никто не тронет.       Я слегка опустила руку. Шагнула вперед.       – С вами? – мой голос дрожал.       Он уверенно кивнул и принялся расхаживать по комнате, словно рассказывал мне план лабораторной работы.       – Подумай только. Ты же понимаешь, к чему все идет, да? Мы полюбому останемся в выигрыше. Без фамильяров, без нашей магии, вы не можете ни-хрен-на. А мы, – он оскалился, и я вжала голову в плечи, – теперь знаем, как колдовать самостоятельно.       Я выдавила из себя смешок и покачала головой. Нужно его заболтать. Еще пара шагов…       – И зачем вам тогда бесполезная ведьма? На мясо?       – Какое мясо!? – воскликнул он, посмотрев на меня так, словно объясняет очевидное, а до меня никак не дойдет. – Заклинания оказались сложнее, чем я думал, признаю. Сама видела. Нам… мне, – выделил он, словно это могло повлиять, – нужен учитель. И поддержка. На первое время.       – А потом?       Марк оглядел меня с головы до ног.       – Я, кажется, уже говорил, что ты вкусная. Так что твой вариант тоже принимается.       Я снова вскинула руку, и он тут же попятился, прикрыв голову.       – Шучу, шучу! Но, если серьезно, ты же важная шишка, да? Помимо всего прочего. Бабушка твоя не последний человек… Если ты будешь с нами, может, получится договориться более мирно.       – Да о чем ты говоришь вообще!? – не выдержала я наконец этой тирады, полной какого-то несвязного бреда. – Чего вы добиваетесь?       Марк грустно улыбнулся. На долю секунды мне почудилось, будто он выглядит сейчас один в один как Люси, когда она рассказывала про полукровок. Или как Паскаль, когда он объяснял мне про технику.       – Повезло тебе, ведьмочка, раз ты ничего не знаешь. Завидно даже. Я думал, правда, что ты такая же, как остальные, просто делаешь вид, что в мире все ок, правильно и вообще чудесно! А ты действительно… – он провел рукой по растрепанным волосам. А потом кивнул куда-то мне под ноги. – Удивительно, что твой дружок тебе ничего не рассказывал. Он-то вообще…       Марк замолчал на полуслове. Пока он распинался, я успела медленно, совсем понемногу подойти поближе к Паскалю, а Паскаль, который, видимо понял, что я делаю, успел подползти ко мне.       Раскрыв вторую ладонь, где должен был лежать предполагаемый камень, и помахала Марку. Его перекосило.       – Вот тварь, а, – прорычал он злобно, уже превращаясь в обратно в волка. А я нагнулась, сгребая змею в охапку одной рукой, и другой отправила в воздух единственное заклинание, которое пришло мне в голову.       Раз уж на всю академию я известна за взрывы, теперь это будет заслуженно.       Получилось даже мощнее, чем я планировала, и уж точно гораздо громче. Взрывная волна сбила с ног, и я влетела спиной в коридор, в острые барельефы.       Ветхий потолок, уже раз подорванный, не выдержал. Затрещал и начал рушиться. Силуэт животного в поднявшейся пыли дернулся в сторону, уворачиваясь от бетонных глыб; после следующего гулкого удара раздался дикий вой. Задело.       Вместо облегчения я чувствовала лишь ужас. Машинально закрыла уши. Зажмурила глаза. Поджала колени к груди – как будто могла исчезнуть, если стану достаточно маленькой. Замерла, слушая, как крики агонии эхом разносились по зданию; как становились все тише, сменяясь бессильным скулежом; как воцарилась оглушительная тишина.       “Только бы Люси уже закончила выводить людей”, – подумала я, таращась в очертания груды камней, на месте которой еще недавно был тренировочный зал. Без света из окна под потолком коридор окончательно погрузился во мрак.       Змей, в суматохе упавший из рук в полы юбки, обвил предплечье с такой силой, что оно онемело, но я не обращала на него внимания, пока он не впился зубами в ладонь. Боль вернула в реальность, а в голове зазвучал паникующий голос Паскаля: “Сверху!”       Стоило поднять голову, как в глаза посыпалась известка. Трещины расползались по потолку, паутиной пронизывая стершиеся рисунки.       Еще секунда, и на нас посыпались мелкие камни. Вторая – и, едва не задев, рядом, преграждая путь наверх, упал большой валун, а его осколки больно полоснули по ногам, разрывая колготки.       Бежать было уже бессмысленно. Но я побежала. Побежала, не заботясь о том, что потеряла по пути одну туфлю, не обращая внимания на то, что все тело болело, а взгляд застилали слезы.       Я бежала так, как никогда в жизни не бегала.       Грохот за спиной приближался, но во всем здании, казалось, не осталось двери или окна, не закрытых барьером. Некуда свернуть, чтобы спрятаться от опасности. Нет времени, чтобы дергать ручки. Нет смысла кричать о помощи, ведь даже если услышат – не успеют.       Даже в темноте я понимала, что стена в конце коридора неумолимо приближалась, и я инстинктивно затормозила – как будто врезаться в нее было бы хуже, чем получить камнем по голове.       Я боялась оборачиваться. Обернуться значило узнать, насколько близка наша с Паскалем смерть, и бессильно ждать. Пока я не обернулась – есть шанс.       Но последние шаги сделаны, и я уперлась в глухую стену; пути дальше просто нет.       По щелчку пальцев поднимать поднимать в воздух целые здания, чтобы сдохнуть под завалами. Достаточно иронично.       Казалось, что время замедлилось. Паскаль чуть ослабил хватку и пополз вверх по руке, будто гладя меня, успокаивая. И извиняясь.       Подумалось, как хорошо было бы, если б мы успели поговорить. А почему нет.       – Я… – начала было я рассуждать вслух, цепляясь за последнюю возможность выговориться, но гул и треск заглушали мои слова, которые я не могла подобрать.       От бессилия хотелось разрыдаться во весь голос. Но, набрав затхлого, пыльного воздуха в легкие, я задержала дыхание, осознав кое-что важное.       Сквозняк.       Повернув голову вправо, я едва увидела лестницу, уходящую еще ниже, в полную темноту, и без раздумий рванула туда, лишь чудом увернувшись от перекрытия, что упало ровно там, где я стояла мгновением раньше.       Пролетев две ступени, я запнулась и, кубарем покатилась вниз – только прижала руки в груди так, чтобы не раздавить Паскаля. Пролетев так пролет и врезавшись в стену, оттолкнулась от нее со всей силы ногами, чтобы как можно быстрее провалиться дальше. И лишь в самом низу лестницы встала, чтобы на шатающихся ногах отойти подальше.       В сыром подвале, куда свет проникал лишь через небольшие щели для вентиляции, удары сверху звучали еще страшнее. Я прохромала до центра помещения и остановилась там, обнимая одновременно и себя, и змею в руках. Если обрушится и этот потолок – нам точно крышка.       Но шум постепенно утихал, пока не исчез совсем, оставив после себя только звуки бешено колотящегося сердца. Ноги больше не держали – я упала, разбив колени, и истерически засмеялась.       Когда я, наконец, успокоилась, стало даже как-то слишком тихо.       – Ты как? – спросила я в пустоту перед глазами. Паскаль в какой-то момент выпутался из моих рук и отпозл в сторону, и теперь я не понимала, где он. По шелесту одежды догадалась, что он снова превратился в человека, и вместе с этим услышала жуткое, хрипящее дыхание.       – Тебя бешенством заразили что ли? – попыталась пошутить я, предчувствуя неладное. Привстав и, не вставая с колен, пошла на звук.       Если раньше мне казалось, что подземный этаж темный, то теперь стоило извиниться за такие мысли. Видимо, камни окончательно завалили щели в потолке, через которые раньше можно было разглядеть тусклый свет ламп из коридора выше. Сколько бы глаза не привыкали к темноте, разглядеть что-то здесь было невозможно. Что это вообще за место?       Выставленные вперед ладони уперлись в стену. Проскользив пальцами по ней немного левее, я почувствовала локоть в плотной ткань толстовки. Паскаль сидел, видимо, привалившись к стене, и медленно сползал на пол.       – Чего не отвечаешь? – нахмурилась я, уже понимая, что что-то не так. В любой другой момент я бы одернула руку, но не сейчас. Тревожно вздохнув, я провела вверх по его руке, к плечу. Паскаль двинулся от меня в сторону, но я крепче схватила его, не давая пошевелиться.       Он сперва хрипло засмеялся, а потом закашлялся. Мне не нужно было разбираться в медицине, чтобы от булькающего звука кашля стало страшно.       Капюшон у самой шеи был насквозь мокрым, и за день я уже научилась не глядя отличать кровь от воды.       В моем теле снова отдалась жуткая боль, что парализировала меня немногим ранее.       – Эй! Давай, не вырубайся, помоги! – я зажала рваную рану на его шее, которую, как я уже поняла, оставили волчьи клыки, но это мало помогало. Паскаль зашипел, еще раз попытавшись отстраниться, и чуть не упал на бок. Но, видимо, ослаб уже настолько, что я с легкостью удержала его на месте.       “А смысл? – пронеслось у меня в голове. Говорить вслух он, очевидно, почти не мог. – Ты же лечить не умеешь”.       – Заткнись, сейчас что-нибудь придумаю.       Он был прав, но виду я не подавала. Перебирала в голове все, что знала про лечебные заклинания. Под пальцами я почувствовала слабую магию и тут же попробовала самое простое – но даже единственная руна рассыпалась перед взором.       Я заметила, что Паскаль смотрит на меня – видимо, чтобы лучше видеть в темноте, он оставил при себе змеиные глаза. На секунду зависла оттого, как они блестнули в темноте золотом, и проследила за ними. Он явно не видел того, что я делаю, и как раз за разом простейшие лечилки ломались, не поддаваясь мне, а я старалась не кривиться, чтобы не показать свою нарастающую панику.       Должно же быть хоть что-то!       Меня осенило. Людей я, может, лечить не умею, но вещи чиню хорошо.       – Так, – сказала я, уже начав собирать по памяти подходящие руны. – Сейчас может быть больно.       Паскаль прикрыл глаза, а я приготовилась держать его на месте, сильно приуменьшив свое предупреждение.       Однажды я уже делала такое. Когда лет в двенадцать навернулась с велосипеда на горной дороге. Я вывихнула ногу и никак не могла спуститься одна, не то, что сесть обратно в седло. Велосипеду тоже досталось – колесо погнулось, но я выправила его заклинанием. А потом, остатком магии в выданном на всякий случае камне, провернула то же самое со своей лодыжкой.       Ужасный опыт. Я бы и не вспомнила, похоронив его среди воспоминаний об однотипных днях, если бы Марк сегодня не провернул со мной почти то же самое с обездвиживанием.       Глубоко вздохнув, я заставила заклинание работать.       Паскаль не мог закричать, но начал вырываться, стоило мне начать вливать в заклинание магию. Мне очень хотелось бы сказать банальное “потерпи” и успокоить, объяснить хотя бы, что я творю, но пришлось сконцентрироваться на другом. Я почти легла на него, чтобы прижать к полу и стене и не дать забраковать заклинания – была уверена, что второй раз набрать достаточно магии не выйдет. Возможно, я даже слишком сильно надавила на шею, но зато чувствовала, как рана постепенно затягивается.       Когда я поняла, что он может дышать, я тут же отпрянула.       – Это че было?! – заорал он хрипло, и я чуть не расплакалась, услышав его голос.       – Починка, – честно призналась я. – Ну… типа…       – Как вазу разбитую, что ли?       Конечно, за такие выкрутасы меня можно было выгнать из академии. Да что там, вообще в суд подать. Это ни разу не адекватно, неправильно и даже опасно.       Но Паскаль хихикнул. А потом просто рассмеялся от абсурда ситуации. Пока он угорал над тем, что вместо лечения я залатала его так же, как вправляют вмятину на , я наконец-то выдохнула от облегчения.       – Испугался? – спросила я шепотом, и он тут же замолчал.       Ответил так же тихо спустя некоторое время:       – Очень.       Я все еще сидела, по сути, у него на коленях, и просто обняла его, наплевав на все приличия и на кровь, в которой теперь точно вымазалась вся. Только тогда осознала, что вся трясусь. Могло же не получиться, запросто могло. Но, блин, как же я была рада, что он в порядке! Никогда в жизни ни за кого так не боялась.       Паскаль обнял меня в ответ. Крепко прижал к себе, и просто молчал. Я чувствовала, что его тоже трясет. Надо было, наверное, искать выход из этого подвала, бежать за остальными в главный корпус, маякнуть Люси, что я в порядке… Но сейчас нам обоим необходима была передышка.       – Спасибо, что вернулась, – сказал он неожиданно так, что я едва услышала. – А то точно б помер. Но…       – Но все-равно дура? – закончила я за него.       – Ага. Полная.       Я улыбнулась и крепче сжала его в объятьях.