Часть 21

      Не знаю, сколько мы так просидели, успокаиваясь после произошедшего. Без света за окном было сложно ориентироваться; в какой-то момент мне даже показалось, что я могла бы вот так вот, в объятиях, уснуть.       А Паскаль, кажется, действительно вырубился ненадолго. Не представляю, как он, должно быть, устал.       Я решила оставить его приходить в себя и попыталась аккуратно встать, но тут же взвизгнула, когда он резко раскрыл глаза. Теперь, сидя лицом к лицу и настолько близко, я поняла, что они не просто бликуют, но еще и с вертикальными зрачками.       – А можно это, – я поводила пальцем у него перед лицом, – убрать, пожалуйста? Жутко прям.       – Нельзя.       Проморгавшись, Паскаль первым делом поинтересовался, не поранилась ли я. Услышав отрицательный ответ, столкнул меня с колен обратно на пол, но потом все же придирчиво осмотрел с ног до головы и недовольно цокнул, заметив разодранные руки и порванные колготки.       – Целая, целая, – успокоила я его. – Ну, хромаю немного, наверное.       Он покачал головой и усмехнулся.       – Давай себя так же подлечишь?       – Нет, спасибо, обойдусь.       – А меня не жалко, значит?       – Жалко. Но что ж поделаешь.       Он встал первым и протянул мне руку. Поднялась я кряхтя, как бабка, о чем мне тут же любезно поведали. Но это все-равно было лучше, чем заклинание – раз ничего не сломала, переживу. Хотя по ощущениям я сейчас состояла из одного сплошного синяка.       Хоть я и успела привыкнуть к почти полной темноте, но видела лишь очертания, да и то, не дальше пары шагов. Паскаль же уверенно куда-то пошел.       Стоило ему повернуться ко мне затылком, я тут же потеряла его, и, запаниковав, поспешила следом. Впечаталась носом ему в спину, зато нашла. Наощупь нашла его ладонь и неуверенно взяла за руку.       – Помоги посветить?       В ответ он сжал ладонь чуть крепче, и подняв другую руку, я наколдовала небольшой шарик света. Тусклый, дребезжащий свет залил коридор, и теперь в тенях он выглядел еще страшнее. Я виновато посмотрела на Паскаля, а он лишь так же виновато улыбнулся в ответ.       – Совсем не то без амулетов, да?       Он пожал плечами. Зато глаза свои жуткие убрал. Минус одна причина дискомфорта.       Мы прошли до лестницы, откуда я свалилась, и молча уставились на масштабы проблемы. Она была наглухо завалена. Словно обвалилось не одно перекрытие, а все долбанное здание решило сложиться и похоронить нас в этом подвале. И в этом была виновата только я.       Я тяжело вздохнула.       – Пожалуй, не буду больше над тобой шутить, – присвистнул Паскаль, заполнив неловкую паузу. Я криво улыбнулась.       – Может, с другой стороны есть еще лестница? – с надеждой предположила я.       Но нет. Мы уперлись в глухую стену. Паскаль промолчал и нахмурился, обдумывая дальнейшие действия. И вот теперь-то я начала паниковать по-настоящему, понимая, в какую ловушку собственноручно загнала нас обоих. Шарик света задергался, вторя моим мыслям, и с тихим хлопком погас. Это стало последней каплей.       – Мы заперты, – выпалила я, выдергивая руку, но Паскаль крепче сжал ее. – Из-за меня мы тут…       – Мы живы, блин, благодаря тебе. Успокойся. Выкарабкаемся.       Спокойствие в его голосе подействовало отрезвляюще, но я все-равно почувствовала, как на глазах выступили слезы. Хорошо, что свет погас, и он не видел. Даже глаза свои жуткие не использовал, словно дал мне время успокоиться.       Некоторое время мы простояли в темноте, привалившись к стене и не разнимая рук. Несколько глубоких вдохов, подавленный кашель от поднятой пыли. Я пришла в себя и снова наколдовала свет.       – Нам нужен план, – сказала я уже спокойно, наблюдая, как шарик парит над головой. – Очевидно, без заклинаний не выберемся. Но и вот так, – я тряхнула рукой, которую он держал, – тоже не пойдет.       – У тебя осколки остались? – спросил он, доставая свой амулет из-под воротника кофты.       Я угрюмо покачала головой. Даже если бы не потеряла в суматохе, толку бы не было.       Наконец, я осмотрелась. И тут же вперилась взглядом в дверь напротив. Я уже спокойно отпустила руку и аккуратно коснулась металла двери. Так же, как и выше, здесь висело сложное защитное заклинание, ограничивающее проходы. Однако, другое. Если в помещениях выше все барьеры очевидно были нацелены на защиту нерадивых студентов, то в этом потоке рун я не видела ничего в отношении живых существ… Оно охраняло вещи.       А еще – совершенно не работало. Что ж, я могла гордиться собой. От взлома окна до непреднамеренного обесточивания всей системы безопасности – да за такое короткое время!       – Здесь склады, – сказала я уверенно, закончив читать, и широко улыбнулась Паскалю. – А знаешь, что может быть в складах корпуса геммологии?       Паскаль понял меня с полуслова. Дверь все еще была заперта, но теперь, без защитных заклинаний, выламывалась куда проще. Я отошла на пару шагов, чтобы дать Паскалю достаточно места, и он уверенно, будто делал это по пять раз в день, разбежался от стены напротив и выбил дверь с хлипкого без подпитки магией замка.       – Больно? – спросила я, взволнованно заглядывая внутрь, когда услышала, как он зашипел.       – Нормально, только не лечи больше!       Я хихикнула и жестом отправила светильник в комнату, а потом зашла и сама.       Внутри оказались книги. По стеллажам вдоль стен аккуратно расставлены одинаковые учебные пособия – какие-то новые, еще упакованные, какие-то уже потрескавшиеся по корешкам из-за частого использования. Я узнала и книги, которые видела у бабушки в шкафу, и целые стопки научных журналов, которые видела у родителей.       – Тут нет ничего, – вздохнул Паскаль.       – Дверей еще много.       – Ох, мое плечо…       – Погоди.       На внутренней стороне двери я увидела то, что искала – план этажа. Хотя на дверях не было табличек, зато на этой схеме были подписи, где что лежит. Я выглянула в коридор, чтобы свериться, где мы конкретно, а потом уверенно ткнула пальцем в один из квадратиков-комнат.       – Тут должны лежать “камни и суррогатные продукты из камней”, – зачитала я. – Еще одну дверь сможешь открыть?       Паскаль страдальчески вздохнул, но, кажется, тоже повеселел.       Мы быстро нашли нужное помещение. Еще пара ударов плечом, и вот мы уже осматривали бесконечные полки и шкафы, заваленные сверху до низу маленькими коробочками с подписями.       Не сговариваясь, мы разделились и разошлись по разным углам комнаты, чтобы быстрее осмотреть местные богатства. Судя по тому, как ровно, по сравнению с кабинетами, лежали вещи, сюда фамильяры не спускались. Возможно, им хватило камней, найденных в учебных классах, а может, они и не подумали, что в подвале лежит что-то ценное.       Смахнув пыль, я переставила на стоящий по центру комнаты стол одну из неподписанных больших коробок с нижней полки. Внутри на мягкой паролоновой прослойке в кучу были свалены разноцветные камни. Я дернула кистью. Импровизированная лампочка, прежде висевшая примерно в центре комнаты, подплыла поближе, и свет заиграл в гранях камней. Я провела по ним рукой, иногда щурясь от того, как светлячки попадали прямо в глаза, но не нашла ни одного обсидиана или, на худой конец, заряженного камня-батарейки.       Паскаль раздраженно постучал пальцами по стене.       – Либо жуткие глаза, либо давай нормальный свет наколдуем, – он указал под потолок, где висел большой светильник. – Сможешь включить?       Я сперва кивнула, а потом задумалась. Он был далековато, и явно подключен к общей, ныне отключенной, сети… Чтобы одновременно считывать, сделать лапмпу автономной и запитать, мне нужно было две свободные руки.       И пока я пыталась сообразить, как одновременно использовать стойку для заклинаний так, чтобы при этом держать Паскаля за руку, он просто зашел мне за спину и положил подбородок мне на макушку, прижав уже едва держащиеся хвостики к голове.       – Эй!       – Я пытаюсь быть полезным, заткнись.       – Ты ж сказал, что перестанешь шутить надо мной?       – А это похоже на шутку?       Я нервно хихикнула. Колдовство без амулетов получалось каким-то слишком неловким.       Я уже почти сконцентрировалась на заклинании, когда почувствовала, как он аккуратно отодвинул ворот платья и положил руки мне на шею. Сбилась, начала заново, сбилась еще раз. Мысли почему-то продолжали возвращаться к его рукам. Все правильно – больше площадь, чуть сильнее магия, но… Хорошо, что он не мог увидеть, как я раскраснелась.       Заклинание занимало уже неприлично много времени. Лампа замигала, подав признаки жизни, но светиться ровно явно не собиралась. Я практически чувствовала, как он сдерживается, чтобы не сказать какую-то ерунду. И оказалась права:       – Лампу лечить не надо, ее надо включить.       Я закатила глаза:       – Хочешь быть полезным – рот закрой.       Наконец, комнату озарил свет. Я зажмурилась, а Паскаль моментально убрал руки и вернулся к уже открытой им коробке. Даже обидно как-то.       Планомерно мы разбирали местные запасы камней. Среди открытых мной ящиков лежало все, что можно было пожелать – от мусорного, кривого жемчуга до весьма крупных бриллиантов. Но, как на зло, ни одного обсидиана. Судя сосредоточенной тишине со стороны Паскаля, у него успехи были не лучше.       Я украдкой поглядывала в его сторону. Боялась, что он вот-вот свалится от истощения. Я никогда раньше не следила за тем, сколько магии требуют заклинания. Только сейчас, помня, как он вымотался из-за ситуации с Люси, а потом чуть не откинулся, начала следить – и тихо ужаснулась. Такой привычный и простейший свет, который из-за моей недальновидности пришлось зажигать уже трижды, требовал от Паскаля раза в четыре больше, чем если бы то же самое мы провернули с амулетом.       – Что? – спросил он внезапно, встретившись со мной взглядом.       – Ничего.       Я замотала головой и поспешно отвернулась, уткнувшись обратно в коробку.       Мне повезло наткнуться на коробку, где лежали неочищенные после использования камни. На большинстве хранилась какая-то фигня, а не заклинания. Без техники их было не прочесть, так что я просто предположила, что кто-то записал на них конспекты. Однако, была и полезная находка – сапфир с простеньким заклинанием лечения.       Я отложила его в сторону. Паскалю не сказала, уверенная, что он начнет настаивать его использовать.       Не вскрытого оставалось все меньше.       – А что, если мы не найдем обсидиан? – спросила я, откинув в сторону очередной кейс с красиво уложенными внутри, но совершенно бесполезными сейчас изумрудами.       – Значит будем торчать тут, пока нас не откопают. Типа… – спокойно ответил Паскаль, открывая ящик стола, но завис на полуслове. Я подняла голову и успела заметить, как он поспешно запихнул что-то в карман, и сделал вид, что закашлялся. – Я хотел сказать, что твоя бабушка всех на уши поднимет, пока тебя не найдет.       Я грустно покачала головой. Да, наверное, он прав.       – А что ты там нашел? – я вытянула шею.       – Ничего.       Подозрительно. Что здесь можно найти такого? Взгляд снова упал на одиноко лежащий рядом лечащий сапфир, и я вздохнула, пристыженная случайной мыслью о том, что Паскаль мог спрятать обсидиан.       Зачем ему это нужно? Подольше посидеть со мной наедине? Ха-ха.       И опять отчего-то стало дико обидно.       Глупо, но теперь я не смотрела толком, что держу в руках, на автомате перебирая попадающие в руки камни. Мысли сами собой закручивались в душащие спирали. Почему меня вообще волнует, что он обо мне думает? Или как он держал меня за руку в темноте… Помнится, еще недавно я сама сбежала, решив, что придумала свои некстати возникшие чувства, и потом…       Воспоминание про Марка подействовало отрезвляюще. Напомнило, что сейчас-то точно не время загоняться по поводу парней.       Судя по завалу на лестнице, его приложило крепко. Каким бы он ни был говнюком, надеюсь, что он жив.       И тут я внезапно вспомнила обрывок разговора, который в моменте, сосредоточенная, пропустила мимо ушей. И теперь спрятанная находка уже не казалась мне мелочью.       – Слушай, – начала я аккуратно. – А о чем Марк говорил? Что ты должен был мне рассказать?       Паскаль вздрогнул, едва не выронив из рук какую-то стекляшку, которую смотрел на просвет.       Обычно он не задумывался надолго, прежде, чем ответить. Либо говорил прямо, либо тут же генерировал какую-то тупую шутку, уходя таким образом от темы. Видя, как он сейчас взвешивает ответ, мне стало совсем не по себе.       Наконец он пожал плечами.       – Понятия не имею, – он отвернулся. – Ничего такого, чего бы ты не узнала и так. Ну, после того, как приехала.       – Например? – настойчивее спросила я.       Паскаль снова задумался. Нехорошо.       Нет, я понимала, о чем он. В общих чертах. Как ведьма, я все-равно была далека от их проблем, не воспринимала близко. Я-то могла заняться буквально чем угодно, но ради бабушки и родителей пошла в академию, и после выпуска получила бы лицензию на тату. И я всегда отчего-то думала, что и у фамильяров путей много. Ведь магия нужна везде, да?       А летом я начала замечать то, на что раньше, без Паскаля, не обратила бы внимания. Мелочи, о которых не задумывалась. И все вместе собиралось в прискорбную картину.       Но…       – Просто, – начала я, не дождавшись ответа, – я понимаю. Правда. Не тупая. Но почему именно в академии? Казалось бы, студенты отсюда вытянули счастливый билет.       Паскаль усмехнулся.       – Думаешь?       Я пыталась по его лицу понять, что он имеет в виду. Конечно, я видела, что их общежитие было попроще. Догадывалась, что, возможно, они не так глубоко изучают предметы. Но разве конечная цель не стоит того?       – Выбор, с кем связать себя татуировкой, остается за колдуном, но… – осторожно начала я рассуждать. – Но образование академии же дает весомый плюс. Мол, вы больше разбираетесь в специфичных заклинаниях. Разве это не значит, что ребятам в академии практически не о чем беспокоиться? Найти колдуна или ведьму на высокой должности, подписать договор и не знать проблем. Бабушка и тетя Фелиция, например…       – Исключение, – отрезал он. – Тебе повезло, что ты не знаешь близко никого больше с татуировками.       И снова он раздумывал, стоит ли говорить дальше. Внезапно его взгляд стал хмурым. Я видела, как он ломается. Как с силой сжал край разделяющего нас стола, и как едва не скрипел зубами.       И все-таки сдался.       – Татуировка не всегда значит, что вы хорошие приятели, понимаешь?       – Разве? – я улыбнулась, но встретила хмурый взгляд и тут же посерьезнела. – А что еще это может значить? Вы буквально привязаны друг к другу. До такой степени, что мысли читать можно. Кто согласится на такое, если вы не в хороших отношениях?       – А тебе напомнить, как ты месяц “встречалась” с Марком и что из этого вышло?       Я опешила.       – Это другое! – принялась я защищаться, но Паскаль просто отвернулся, Дал мне время самой понять, что он имеет в виду.       Я больно прикусила щеку изнутри, проглатывая возмущения. Блин.       В комнате повисло молчание, прерываемое шорохом картона да моими редкими всхлипами. Дурацкий пример. И Паскаль – дебил. Но подействовало.       – Но ведь тату можно свести… – тихо начала я после затянувшейся паузы. Это, очевидно, было ошибкой. Полетевшая куда-то по столу коробка громко стукнулась о стену.       – Ага, десять раз. По обоюдному согласию. Которое никто и никогда не дает. А кому интересно остаться без постоянного, бесплатного источника магии?       Чем больше он говорил, тем больше распалялся. Словно своими расспросами я сломала какую-то плотину из давних обид, которые он теперь вываливал на меня. Но, учитывая, что он говорил, винить я его не могла.       – А ты знала, – неожиданно он сделал шаг ближе, – что, поговаривают, к обсидиану в тату у полицейских собак примешивают другие камни? Рубины, мол, чтобы не боялись. И сапфир, чтобы приказов лучше слушались.       Я отступила на шаг. Паскаль заметил это. На секунду его глаза удивленно распахнулись, а затем он отвернулся, злобно дернув первую попавшуюся коробку. Шумно выдохнул, успокаиваясь.       – Откуда ты это знаешь?.. – спросила я шепотом, который в возникшей тишине прозвучал чересчур громко.       Вопрос он проигнорировал. Видимо, это одна из тех очевидных для фамильяров вещей, которые ведьмам знать не следует.       – Извини, – сказала я спустя некоторое время. – Я не знала.       – Угу. И ты прости, если напугал.       По крайней мере, он не злился на меня лично. Это немного успокаивало.       Я собиралась вернуться к разбору вещей, когда Паскаль достал из кармана что-то и с тихим стуком Паскаль положил на стол. Он задержал на предмете руку, не давая мне рассмотреть, но в конечном итоге убрал.       Я не сразу поняла, на что смотрю, а потом не знала, как реагировать.       – В ящике лежал, – сказал Паскаль зачем-то.       Во всем корпусе мы до сих пор не нашли обсидиана, зато теперь у нас была обсидиановая пыль. Засыпанная внутрь запаянной с обоих сторон стеклянной колбы, она слегка поблескивала, отражая свет лампы.       Сперва я не поняла, что это такое. Присмотревшись, заметила, как с одной стороны колбы мелькнули тонкие железные иглы. Я никогда не видела их воочию, но догадалась, что это была заготовка под тату.       Я сначала обрадовалась. Да, это не амулет. Это лучше амулетов! Но тут же помрачнела.       – Ты позволишь мне?..       – Нет, – тут же ответил он хрипло, перебивая меня.       Паскаль, прежде смотревший куда-то сквозь меня, отшатнулся, словно мои слова стали пощечиной.       – Только чтобы выбраться отсюда! – поторопилась я добавить. – Я понимаю, что я далеко не лучшая ведьма, и со мной связываться идея так себе. Я и не хочу тату ставить! Но обещаю, что как только все это закончится, я найду способ их убрать и…       – Я тебе доверяю, – перебил меня Паскаль. – Но давай сперва закончим искать, ладно? Тут еще немного осталось.       Он торопливо отвернулся и принялся нервно, дрожащими руками разбирать коробку. Которую, кажется, уже успел просмотреть раза три.