Часть 28

      – Я ничего не понимаю, – первое, что сказал Паскаль, когда ворвался в нашу с Люси комнату после короткого, скорее формального стука. Люси даже не вздрогнула – я предупредила ее за пару минут до, почувствовав неладное, – и только понимающе усмехнулась вместо приветствия.       Это, наверное, было самой частой фразой, которую Паскаль произносил с момента, когда снова началась учеба.       Следом за длинными каникулами нас караулил настоящий учебный ад. Пропущенные два с лишним месяца были необходимы, чтобы прийти в себя, завершить все инициированные в Академии проверки и пересмотреть учебные планы, но в итоге сыграли с нами злую шутку – теперь программу предстояло нагонять. Занятия начинались раньше и заканчивались позже, суббота перестала быть выходным и пополнилась лекциями по расписанию, а количество домашней многократно превосходило свободное время. В отремонтированных лабораториях было не протолкнуться даже ночью. Студенты Академии, изредка появляясь на улицах Амбера в единственный выходной, теперь безошибочно угадывались по темным кругам под глазами.       Рокси беззлобно хихикала над тем, как мы с Люси по очереди засыпали у нее на диване, когда чудом находили свободный вечер и приходили в гости. С поддержкой сестры она пришла в себя намного быстрее, чем я думала, и собиралась на домашнее обучение в следующем году.       Вечера, наполненные долгими разговорами, газировкой с чипсами под кино и неловкими поцелуями сменились бесконечной учебой. Вместо соседних комнат в квартире – разные корпуса общежития. Мы с Паскалем почти не пересекались в академии, разбредаясь по разным классам. Иногда, сталкиваясь в коридоре, я обнимала его, игнорируя недовольное шиканье. Скоро, правда, Паскаль понял, что никому и дела до нас нет, и теперь уже он выцеплял меня из толпы мигрирующих из класса в класс студентов, чтобы, спрятавшись за углом, чмокнуть в щеку и перекинуться парой слов.       Паскаль вообще в нашей комнате, казалось, прописался. Я была только рада: после каникул, которые мы провели, не расставаясь, расходиться по разным классам казалось неправильно, а уж ночевать в разных корпусах так совсем невыносимо. Мы торчали здесь после занятий почти каждый день, разбирая горы материала. В основном – из его программы. После того, как я сказала бабушке, что оставлю татуировку, она заявила, что ему тоже придется окончить академию для лицензии (ведь в нашей ситуации было не совсем понятно, кому конкретно она нужна, и лучше перестраховаться обоим), а еще, что отныне Паскаль уволен, потому это было бы неэтично – нанимать на работу “будущего родственника” (этот неловкий разговор мы оба предпочли никогда больше не вспоминать). Поэтому теперь Паскаль, который прежде не видел в Академии никакого смысла, внезапно превратился в прилежного студента – как минимум, ради стипендии. А учитывая, что в программу фамильяров добавили кучу всего, чтобы выровнять знания, а сам Паскаль еще с начала года на занятиях появлялся крайне редко, работать ему пришлось в разы больше остальных.       – Что такое? – спросила я. Я лежала на кровати, все еще в пижаме не смотря на разгар дня, подняв книгу над головой. Если начну засыпать, она выпадет из рук и стукнет по носу. Так надежнее, чем за столом — это я успела проверить уже не единожды. Главное иногда делать перерывы, чтобы не затекли.       Паскаль моим изощрениям по части усвоения материала не доверял, поэтому уселся чуть удобнее – на полу, привалившись спиной к моей кровати, на одном колене раскрыв книгу по истории магии, а на другом – мой конспект по ней же, который сейчас листал в поисках его вопроса. Каждый раз он ворчал, что у меня ужасный почерк, но обратно тетрадь не отдавал.       – Вот. Это, – Паскаль протянул мне мой конспект, тыкнув пальцем в рисунок на полях. – Че это такое? Это руны? Не могу в учебнике найти.       Я привстала на локте, вглядываясь в собственные записи. А потом закрыла лицо книгой, покраснев.       – Это я рисовала красивую тарелку, которую мне показала Фелиция       – Ева, блин!       Люси расхохоталась. Ей самой учиться стало проще, даже завидно. Люси вместе с еще целым десятком студентов теперь занималась отдельно – бабушка с Фелицией и остальными преподавателями пересмотрели программу для полукровок, совместив самые важные предметы из обоих направлений, но снизив при этом порог для хороших оценок. Официально академия полукровок все еще не принимала, бабушка ждала ответов и одобрений от всех комиссий, но за стенами кампуса теперь они получали заслуженную поддержку. Самым сложным оказалось убедить студентов признаться в своем происхождении, но в итоге все остались довольны.       Я переживала, не против ли Люси нашей компании, но она сама стала частенько уходить на всю ночь. Я давно перестала допытываться, куда – она только отшучивалась, краснея, и не говорила ничего конкретного. Догадка у меня, правда, была. Как-то я, совершенно случайно, пока Люси была в ванной, увидела уведомление у нее на телефоне. Текст не читала, зато узнала аватарку отправителя, отчего глаза на лоб полезли – ей писал Дэниел, напротив имени которого ну слишком уж подозрительно стояло сердечко. Когда Люси вышла и взяла телефон в руки, она тут же заубылась от уха до уха и принялась строчить ответ.       Когда они вообще успели настолько сблизиться!?       Вот и сегодня – пока мы усиленно готовились к экзаменам, Люси засобиралась и убежала, бросив на прощание, что я могу взять ее блузку.       – Зачем мне твоя блузка? – крикнула я ей вслед запоздало.       – Сегодня же вечеринка, – подсказал Паскаль. Как только дверь за ней закрылась, он тут же захлопнул книги и потянулся, попутно жалуясь на жару и стаскивая с себя толстовку.       – И как давно ты перестал читать? – я подвинулась на кровати, оставляя ему место. Матрас рядом промялся, когда он сел рядом.       – Примерно на третьем билете.       – Зря, в пятом самое интересное начинается… Эй, я же читаю!       Под моим фирменным испепеляющим взглядом, к которому, он, очевидно, уже приобрел иммунитет, Паскаль загнул край странички, на которой я остановилась, и заменил книгу в моих руках своей наглой головой.       – Ну я же лучше книги!       – И ты за меня на экзамене ответишь? – я вздохнула и провела рукой по его волосам. Улыбнулась от пришедшей в голову идеи, – Ну-ка, чем отличается сложное заклинание от цепного?       Ответа не последовало. Паскаль уставился на меня так, будто я внезапно заговорила на кошачьем. Пока он соображал, что такого в программе фамильяров и не было, я убрала руки, разгладила залом в книге и заменила его нормальной закладкой – из фантика от конфетки. Очень уж они мне понравились тогда, у бабушки в кабинете. Теперь постоянно брала.       Наконец его осенило.       – Откуда мне знать? – пробурчал он обиженно и лег рядом, сгребая меня в объятия. – Все, никакой учебы сегодня! Мозги уже плавятся.       Я безуспешно попыталась вывернуться, но было проще сказать, чем сделать. Оставалось только смириться. Со вздохом я расслабилась и положила голову ему на плечо. Взгляд сам собой упал на татуировки на его руках. При мне он перестал вечно прятать руки, и теперь я к ним наконец привыкла. Разглядывала узор из трещин и даже пыталась, с его разрешения, немного над ними поколдовать – наткнулась как-то на заклинание, которым можно изменить рисунок. Правда, не получилось.       – Чем заняться хочешь? – спросила я.       – А мы не пойдем на вечеринку?       Точно. Администрация академии не на шутку озаботилась состоянием студентов, и решила, что вечеринка накануне экзаменов – лучший способ поднять моральный дух. В этот раз официальная, без алкоголя и даже с охраной у входа.       Я поежилась. Идея была бы неплохой, если убрать из уравнения экзамены, которые начинались через неделю.       Да и ассоциации были не самые лучшие.       – А ты хочешь туда? Я думала, ты не особо любишь вечеринки.       – Я не особо люблю, что на вечеринках тебе в голову обычно приходят крайне сомнительные идеи. Хреновые, я бы даже сказал. Сопровождающиеся всякими стремными типами.       – Да ну тебя.       – Нет, серьезно. Я, может, ревную.       Я закатила глаза. Ревнует он, блин.       Паскаль внезапно привстал, скидывая меня со своего плеча и нависнув сверху. И как-то совсем недобро прищурился.       – Что ты заду…       Я не успела договорить – ахнула. Он отстранился, пересев к изножью кровати, и, превратившись в змею, внезапно заполз мне в штанину. Быстро прополз по всему телу, вынырнув из воротника, и уже снова человеком оказался совсем рядом, долго и нежно целуя.       Отстранился, сбивчиво дыша.       – Предлагаю такой вариант. Сейчас – я занимаю все твои мысли, чтобы не осталось места для глупых идей. А потом решим по поводу вечеринки.       Я глупо заулыбалась, в шутку ткнув его пальцем в плечо от такой наглости. А потом – обняла за шею и притянула обратно.       – Поколдуем?       Паскаль рассмеялся, обнимая меня крепче и целуя в шею.       И к черту эту вечеринку. И с экзаменами как-нибудь справимся. И очередной неловкий разговор, когда после них придется поехать домой, в Поплус, тоже переживу. Плевать на различия, правила и все остальное.       Сейчас мы были просто студентами, до жути влюбленными вопреки всему и крайне счастливыми.