Часть 1

      С размаху опустившись в скрипучее кресло, Эшли тяжело вздыхает и запрокидывает голову на спинку. Прикрывает глаза, разглядывая разноцветные пятна под веками. Длинные светлые волосы затянуты в тугой хвост и натяжение кожи лица вызывает огромное желание обстричь, наконец, всё к чертовой матери, но Эшли в который раз — терпит. Сжимает веки до слез и прокручивает в голове набатом отдающиеся последние слова мистера Мура.       «Вы едете с нами, мисс Грэм. Это решение окончательное и обжалованию не подлежит.»       Постойте, а как же свобода выбора? Запрещение принудительного труда и дискриминации? Равенство прав и свобод, запрет на уничижительные условия труда? Где всё это и прочая-прочая чушь, что работодатели в грош не ставят, когда дело касается государственной важности?       Тем более, когда в дела насущные вмешиваются военные организации вроде долбанной D.S.O.       Эшли устало стонет, чувствуя как в горле пересохло настолько, что глотать больно. Голова напоминает огненный чугун, и малейшее движение отдается маленькими порциями раскаленной лавы, плещущейся в этом самом котелке. Забирая по капле оставшиеся силы, терпение и, кажется, саму жизнь.       Чертова работа. Пропади пропадом и эта гребанная поездка и мерзавец Мур со своими приказами. Совсем не так Эшли представляла себе свои двадцать семь лет.       В детстве она мечтала, что вырастет и станет принцессой. Папа купит ей большой розовый замок, и Эшли будет кататься на самом красивом белом единороге по лучистой лужайке, а на обед кушать только пирожные, запивая все сладкой содовой. И никто никогда не будет ей указывать, что делать — она станет полноправной хозяйкой своего королевства и будет абсолютно счастлива.       Став старше, Эшли перехотела жить в замке. Ее больше не прельщало вечное безделье и сахар на завтрак, обед и ужин. Ей захотелось стать такой же сильной и умной, как отец, и быть на вершине этого мира, чтобы поменять его к лучшему. Ведь если не Эшли станет главой, то кто сможет взять на себя эту ношу?       Поэтому в подростковом возрасте ей захотелось учиться. Знать все законы биологии и психологии, быть первой в школе, а затем и в университете. Эшли страстно любила познавать что-то новое, часами сидеть за учебниками и в интернете, участвовать в научных школьных кружках и обсуждать с одноклассниками новые темы уроков. Она сама поступила в один из лучших университетов страны, хотя никто и не верил, что дочь президента достаточно умна для этого. Но она была. И это стало началом конца.       Любовь поразила ее внезапно, как гром и молнии в жаркий летний день, и это чувство заменило всю её тягу к знаниям. Он был красив, богат, обаятелен и что самое главное — умен и харизматичен. Они беседовали ни о чем и обо всем часами после занятий в университете. Марк невозможно красиво ухаживал, дарил подарки, был учтив и чуток к любым ее капризам. Целовал ее так, что ноги подкашивались. И Эшли уже представляла себя — в белоснежном платье, а его — в черном смокинге, стоящих у алтаря и произносящим друг другу клятвы верности и настоящей любви. Навсегда абсолютно счастливы вместе.       Но реальная жизнь оказалась намного прозаичней.       По началу она не верила тому, о чем говорят ей подруги. Нехотя, будто боясь потревожить ее мыльный розовый пузырь фантазий, друзья аккуратно советовали ей порвать с Марком. Ведь он эгоист, нарцисс и патологический изменщик. Ведь он совсем не достоин Эшли. Но она лишь отмахивалась от этих бредней. Она не верила что, такой человек, как Марк Стивенсон мог быть тем, кем его назвали ее названные «друзья». Идеал, который Эшли сама себе нарисовала в голове нельзя было попрать ничем, поэтому со временем все окружение, кроме Марка, отошло на задний план.       Эшли осталась одна.       Она оставалась одна, когда в один особенно дождливый осенний день Марк почему-то опаздывал. Они должны были встретиться в саду университета, как обычно после занятий, чтобы Марк мог проводить Эшли домой. Чтобы после непродолжительной прогулки он мог получить робкий поцелуй и неловкие объятия. Улыбнуться, почему-то вздохнуть и снова не получить приглашения на чай. Развернуться и уйти, написав короткое сообщение, что уже скучает и сильно-сильно любит и ждет.       Поэтому девушка терпеливо ждала, почти промокнув насквозь, пока не догадалась открыть розовый телефон и обнаружить там короткое смс.       «Я не приду. Прости, но все кончено.»       И в тот момент Эшли поняла, как всего семь коротких слов могут разрушить целый мир.       Хотя по началу она не придала этому значения. Она подумала, что он просто ошибся или был не в духе. Эшли писала Марку письма. Много писем. С просьбами и мольбами объясниться и вернуться. Признавалась в любви, плакала о том, как ей без него больно и одиноко. Как она виновата и сделает ради него все, что угодно, лишь бы только он был с ней. И неизменно натыкалась на глухую стену абсолютного игнорирования в сети и надменных взглядов при встрече.       Эшли была в отчаянии.       И когда случайно наткнулась на Марка и его новую девушку под их любимой вишней в университетском саду, почувствовала — ее сердце окончательно перестало биться.       Все слезы были давно выплаканы, поэтому Эшли просто развернулась и ушла, никем не замеченная. Без истерик и сцен ревности. Она отпустила водителя, что должен был отвезти ее домой и решила прогуляться, чтобы осознать произошедшее. Чтобы немного отвлечься, купить кофе по дороге и окончательно расстаться с Марком в своей глупой влюбленной голове.       Эшли была абсолютно разбита.       А потом было похищение, Испания, Лас-Плагос, Леон и — спасение. Вспоминая сейчас тот дождливый холодный день, Эшли грустно усмехается — тогда она все же осталась без кофе. Поэтому следующей стадией ее маленького безумия стал «рыцарь в сияющих доспехах — Леон Скотт Кеннеди».       Так она его называла.       Противный писк стационарного телефона отвлекает на мгновение, и Эшли неосознанно поджимает губы, уже готовясь к худшему.       — Мисс Грэм, зайдите-ка на минуту ко мне. — недовольно ворчит мистер Мур из телефонной трубки. Короткий гудок выключения микрофона, и снова — снова этому старому ублюдку от нее что-то нужно.       Эшли недовольно рычит, но все же заставляет себя подняться и на ватных ногах пойти к боссу. Ожидая очередную нервотрёпку и нравоучения по типу: «Вы должны сказать спасибо, что такую недотепу и дуру, как вы, вообще взяли в наше подразделение и на такую важную миссию».       Как будто она хотела больше жизни влезать в это дерьмо.       Эшли толкает стеклянную дверь и заходит в кабинет, натягивая усталую улыбку и распрямляя плечи. Всем своим существом ненавидя сейчас человека напротив:       — Вызывали, мистер Мур?       — Садись. — недовольно ворчит он, не поднимая глаз от бумаг. Копошится в них как муха в навозе, кривит некрасивый рот, стараясь скрыть нервное подергивание. Эшли кажется — нарочно тянет время, лишь бы выбесить ее посильнее.       — Подписывай, — мистер Мур кидает на стол пачку бумаг. — Еще раз — все инструкции и первичный доклад долбанных военных получишь через три дня. На все про все у тебя неделя. Вертолет ровно через десять дней. Не дай бог, Грэм, что-то из этого пойдет не по плану, и я за себя не ручаюсь!       Эшли отодвигает стул с противным скрежетом ножек по полу и садится напротив мужчины, опуская глаза и заставляя себя молчать. Мельком просматривает листы, понимая, что сил читать и вникать в эти формальности, нет. Быстро чиркает ручкой, закипая изнутри всё больше и больше. И на последнем издыхании рвет листок неаккуратным движением руки, размазывая собственную подпись.       — Я поняла, мистер Мур, — даже собственный голос кажется ей сейчас большой ошибкой. — Но я все еще считаю, что моей квалификации…       — Я без тебя разберусь, чей квалификации достаточно! — рявкает мужчина в ответ. — Первый отчет жду через неделю. Свободна.       Эшли чувствует, будто на нее ушат помоев вывалили. Грязных, холодных, и настолько дурно пахнущих, что ее вот-вот стошнит. Она поднимается из-за стола и ни говоря ни слова, идет прочь из кабинета, напоследок хлопая дверью.       Ублюдок.       На самом деле Эшли лукавила. Она понимала, что эта поездка — ее лотерейный билет в карьере. Какова вероятность, что военные найдут новый вирус и даже разрешат ученым их организации изучать его, хоть и с несколькими ограничениями?       Необитаемый остров Миен. Почти на самом севере Канадского Арктического архипелага. В строжайшей секретности, под круглосуточным наблюдением канадских и американских военных, в условиях вечной мерзлоты.       Да, это именно тот отпуск, о котором Эшли так мечтала и в который должна была уйти через три недели.       Побросав все свои немногочисленные вещи в сумку и выключив свет, Эшли быстрым шагом идет на парковку. Все, что ей сейчас нужно — двадцатиминутная поездка до дома в любимом авто. Включить ненавязчивую музыку и просто выдохнуть. Осталось всего три дня спокойной жизни, а дальше — один черт знает, сколько ей придется пялится в микроскоп на краю земного шара.       Эшли садится в белый Мерседес, открывает люк, надевает очки. Поворачивает ключ зажигания, трогается с места и через пару секунд — мчится по оживленным улицам Нью-Йорка. Всего на мгновение ощущая, как на душе становится легче, а головная боль притупляется.       В динамиках ненавязчиво играют лучшие хиты Майкла Джексона, часы на табло показывают десять часов вечера, и Эшли давит на газ, мечтая быстрее оказаться в собственной постели и забыться сном.       Но ей кажется, что время бежит с сумасшедшей скоростью. Еще вчера она — зеленый выпускник-биологом, а уже год как защитила докторскую диссертацию.       Три, как работает без отпуска и нормальных, человеческих выходных в научной лаборатории при правительстве США.       И целых семь, как не может найти себе места после испанского инцидента.       Эшли хмурит брови, вспоминая себя семь лет назад. Испуганная девочка с только что разбитым сердцем в лапах каких-то невообразимых чудовищ. Она долго не могла поверить, что все это реальность. А когда поверила, в ту же секунду распрощалась с жизнью и перестала за нее бороться. Потому что здравый смысл подсказывал, что если помощь не придет извне — она труп. Либо изуродованный плагой оживший мертвец.       Перспективы, в общем-то, не самые радужные, как ни посмотри.       И в ту самую минуту, когда надежда совсем оставила Эшли — появился он. Тот самый рыцарь в сияющих доспехах с дробовиком и револьвером наперевес. Леон появился неожиданно и как нельзя вовремя, но все же опоздал — Эшли была уже заражена и не надеялась спастись. И бегала за Кеннеди, как собачонка, понурив голову, и выполняя все, что он ей прикажет.       Пока Луис не спас их обоих, дав лекарство и указав путь к уникальному устройству. Жаль, что его не удалось тогда спасти.       Ни Луиса, ни устройство, конечно же.       Поморщив носик от уже расплывчатых воспоминаний тех дней, Эшли все же преисполняется очередной волной тоски и благодарности к Леону — не ждавшая особых церемоний и тем более чувства такта от боевика вроде Кеннеди, она была приятно удивлена. И даже после зачем-то предложила ему сверхурочные, только теперь осознавая, насколько двусмысленно это тогда прозвучало.       Вот же глупая.       Но благодаря произошедшему ужасу, Эшли окончательно убедилась, что хочет встать на путь почившего мистера Серры и тоже стать биологом. Преимущественно, специализирующемся на вирусах. Ей захотелось понять принцип действия плаги и то, как ею можно управлять.       Поэтому следующие семь лет Эшли не вылезала из книг, учебников и лабораторий. Прилежно училась, шаг за шагом идя к своей цели и надеясь когда-то снова вернуться в Испанию, чтобы изучить наработки Луиса, если таковые остались. И создать лекарство, универсальный антидот к большинству изученных вирусов.       Великая цель, которая разбилась о реальную жизнь обыкновенного рядового биолога Эшли Грэм.       Припарковав машину, Эшли грустно усмехается, открывая дверь своего небольшого уютного дома на берегу океана. Жизнь загородом — единственное, в чем она не могла себе отказать. Поэтому воспользовалась преимуществами своего единственного родителя и приобрела это сокровище вдали от городского шума.       Целых три дня отдыха! Королевская подачка при ее графике работать семь дней в неделю триста шестьдесят пять дней в году. На буднях в лаборатории, а на выходных — уже дома, только в собственной лаборатории или библиотеке.       И Эшли совсем не жаловалась, но в грядущий отпуск уже были куплены билеты в Испанию. Она была уверена, что найдет там что-то ценное — просто не может не найти. В ее мечтах, Луис спрятал чертеж устройства или состав лекарства. В реальности она надеялась найти хотя бы что-то, кроме руин.       Но новый вирус за Северным полярным кругом разрушил все ее планы до основания, а мистер Мур станцевал джигу грязного злорадства на остатках розовых мечт, назначив ее помощником ведущего вирусолога в предстоящую экспедицию.       А она была уже так близко к исполнению своей цели!       Эшли не раздеваясь падает на кровать и благодарит бога за то, что он послал ей настолько замечательную домработницу. Чистое постельное белье пахнет пионами, на кухне уже приготовлен завтрак, обед и ужин. Ни единой пылинки и все вещи на своих местах. Надо бы выплатить Элизе премию в этом месяце.       По началу Эшли настороженно относилась к домработнице и старалась делать все сама, но со временем поняла, что у нее банально не хватает на все времени — большую часть жизни она проводит на работе, а редкие часы отдыха посвящает сну, прогулкам и просмотрам немногочисленных любимых фильмов. И немного жалеет тратить такое драгоценное время на скучные занятия вроде уборки и готовки. К тому же, Элиза — настоящий гений по части кухни. Ей Эшли доверила бы и подготовку свадебного меню.       — Я не хочу никуда ехать, пап, — на прикроватном столике стоит фотография отца. Эшли иногда разговаривает с ней, в минуты жалкого одиночества, выплакивая все что копится внутри. Вот и сейчас, перевернувшись на один бок и чувствуя как глаза наполняются влагой, Эшли прогоняет тоску злостью. — Я должна ехать в Испанию, а не на Северный полюс! Я хочу изучать то, что мне интересно и может помочь людям, а не какой-то там новый вирус! Там справятся и без меня!       Но она не может не поехать. Просто потому что тогда для нее двери всех организаций будут закрыты навсегда. Потерять это место нельзя– Федерация Фармацевтических Компаний использует передовые технологии со всего мира, нанимает гениальные умы человечества и щедро платит за изучение вирусов и разработки антидотов. Отказываться от всего этого просто глупо.       Поэтому Эшли придётся смириться и играть по их правилам.       К черту все. Осталось всего три дня наслаждаться своей спокойной размеренной жизнью. И первое что сделает Эшли — выспится.       Девушка выключает телефон, надевает пижаму, зашторивает окна — и ложиться в постель, чтобы снова увидеть яркие, дикие сны.       А на утро стонет от очередного приступа головной боли. В комнате душно, мокрые простыни липнут к разгорячённой коже, и Эшли материт себя на чем свет стоит за то что забыла приоткрыть окно на ночь. Тянется к прикроватной тумбочке, по привычке глотает пару обезболивающих и падает обратно на подушки. На секунду задумывается, что постоянный прием таблеток не лучшее решение проблемы и надо бы обратить к врачу, но тут же отмахивается от этой мысли — как обычно ей посоветуют больше отдыхать и меньше работать. А это совсем не входит в планы Эшли.       Утренний душ и свежий завтрак даже поднимает настроение на пару делений вверх. Головная боль отпускает. И уже безумно хочется спуститься в лабораторию и продолжить исследование, но девушка уговаривает себя отдохнуть. Надо набраться сил. Поэтому Эшли ложиться на диван и включает телевизор. На экране показывают уже успевший надоесть новый фильм «Сумерки», который успели разрекламировать везде, где можно. И Грэм решает не отставать от моды и все же досмотреть фильм до конца.       К тому же, на необитаемом острове вряд ли будут телевизоры и прочие прелести мирской жизни.       Стоило девушке вспомнить о предстоящей поездке — липкое противное чувство страха и ощущение чего-то крайне неприятного и неизбежного окутывает с ног до головы. По телу ползут холодной змейкой мурашки, и Эшли даже самой себе не может объяснить — почему ей так отчаянно не хочется ехать на остров Миен. Ведь это прекрасная возможность показать себя и достичь собственных целей с меньшими усилиями.       Но интуиция подсказывает, что жизнь Эшли вскоре разделиться на «до» и «после».       На улице снова капает противный мелкий дождь, барабаня по водостоку, и девушка прибавляет громкость, пытаясь сосредоточиться на фильме. Не то чтобы она мечтала стать вампиром, но судьба главной героини Беллы уже не кажется Грэм такой уж скучной и неинтересной.       У нее хотя бы есть любовь всей ее жизни.       Эшли никогда не призналась бы себе, что мечтает о любви. Такой же яркой и страстной, счастливой и долгой. Она никогда не призналась бы, что отчаянно жаждет, чтобы ее любили. Так, как когда-то она любила херова придурка Марка Стивенсона.       Но по законам жанра — когда ты чего-то отчаянно хочешь, то вряд ли это получишь.       И Эшли перестала верить в любовь. Не принимала ухаживания, полностью ушла в работу. Наслаждалась собственным одиночеством и редкими неформальными встречами с коллегами. Изредка звонила своему единственному другу Дэниелу. И была, по сути, счастлива?       Ей так казалось.       На экране телевизора после всех трагических событий, Белла и Эдвард танцуют свой танец на выпускном, и Эшли со спокойной душой жмет на кнопку выключения. Хватит с нее любовной чепухи. Все это россказни старых бабушек и мечты маленьких девочек. Человеку не нужен человек, чтобы быть счастливым. И Эшли тому подтверждение.       Но все-таки повинуется внезапному желанию и тянется к телефону, набирая единственный номер в избранном:       — Привет? — после непродолжительных гудков, неловко улыбается Эшли. — Прости, что не звонила…       — Отругаю тебя позже, что снова пропала на четыре месяца! Как ты? — беззлобно возмущенный голос Дэна заставляет Эшли улыбнуться еще шире.       — Отлично! Отлично…       — Слышу нотки вселенской грусти и отчаяния. Что случилось у моего орлёнка?       «Орлёнок». Так она позволяла называть себя только двум людям: отцу и Дэну. Кодовое слово, что по началу ее до смерти раздражало после возвращения из плена, и она не уставала напоминать отцу об этом. Но после его смерти временами плакала в подушку, вспоминая его нежное «орлёнок». Ведь он был так счастлив, что единственный птенец вернулся домой целым и невредимым.       А теперь из двоих самых дорогих ее сердцу мужчин остался только Дэниел. И ему Эшли позволяла абсолютно все.       — Ничего, просто… Не хочешь потусоваться у меня пару дней? Я скоро уезжаю в командировку, мне дали три дня выходных.       — Ни слова больше! Приеду к вечеру. Жди.       Короткие гудки сброса звонка, и вот жизнь уже стала намного слаще. Удивительно, как один человек может заменить тебе общение с тысячами. Эшли готова была расстаться с кем-либо и чем-либо, кроме Дэна. Потому что такой друг как он дается один раз и на всю жизнь: они могли не общаться месяцами и не видеться годами, но один звонок — и пропасти как не бывало.       Эшли умела это ценить.       Поэтому терпеливо слушала обо всех любовных похождениях друга и поддерживала его во всем — даже там, где он был объективно не прав. Ведь в этом и заключается смысл дружбы, верно? Быть вместе и знать, что вы есть друг у друга несмотря ни на что.       Вибрация телефона оповещает Грэм о новом смс. Девушка нажимает на кнопку, хотя уже предвидит текст сообщения.       «С тебя штраф — виски с колой и ужин. А вот нечего было игнорить!»       Ну, невозможно его не любить.       Эшли улыбается во все тридцать два зуба и идет собираться. Эти три дня пройдут замечательно. Она в этом уверена.