Подарок

В Малфой-мэноре было холодно. Не от сквозняков — древние стены, пропитанные магией поколений, хранили тепло лучше любого другого особняка в Англии. Холод шёл изнутри. Из стен, которые помнили крики и пытки. Из ковров, которые впитывали запах страха. Из воздуха, которым дышали люди, научившиеся молчать о том, что видели. Рождественский вечер спускался на поместье медленно, как густой сироп. За окнами спальни Драко снег падал на идеально подстриженные живые изгороди, на мраморные статуи павлинов, застывших в вечном танце, на золотые буквы фамильного герба над коваными воротами. Сад был мёртв, но по-зимнему красив. Чёрные ветви деревьев тянулись к серому небу, как скрюченные пальцы. Ни одна птица не нарушала тишину. В комнате было темно, но Драко не зажигал свечи. Он стоял у окна в одной рубашке, расстегнутой на две верхние пуговицы, и смотрел на снег. Белые хлопья кружились в воздухе, отражая тусклый свет луны, и казалось, что весь мир застыл в ожидании чего-то, что должно было случиться, но не случалось. Он вернулся домом. Три дня он слушал, как отец ходит по коридорам, не находя себе места. Казалось, Люциус караулит своего сына. Раньше он ступал твёрдо, чеканя каждый шаг, как приговор. Теперь он шаркал, останавливался, прислушивался к звукам за дверью спальни Драко, снова уходил. Словом, не мог найти покоя. Мать была тихой. Она будто уменьшилась в размерах, стала тенью самой себя. Её платья висели на ней мешковато, хотя раньше она носила их с королевским достоинством. Нарцисса не спрашивала, где он был, что с ним случилось. Её глаза были пустыми. Такими же пустыми, как у Морриган, когда Драко впервые увидел её в старом особняке. Морриган. Он думал о ведьме постоянно. О её босых ногах на холодном полу. О её трубке, которая дымила по вечерам, наполняя комнату горьковатым травяным запахом. О её голосе — резком, колком. Он слышал его в тишине своей комнаты. Он видел её лицо в отражении окон. Он чувствовал её присутствие за каждым поворотом коридора, хотя знал, что её здесь нет и быть не может. Драко должен вернуться. Ночь. Он дождался, пока в доме всё стихнет. Когда последние шаги Люциуса прозвучали в восточном крыле цоканьем каблуков, когда мать тихо закрыла дверь своей спальни. Драко наконец позволил себе сосредоточиться на магии.Он превратился в соболя — белоснежного, почти невесомого. Трансформация произошла плавно: он просто сжался, изменил форму, и мир вокруг стал другим. Звуки стали острее. Запахи — плотнее. Комната, которая минуту назад казалась большой, теперь была просто огромной, но все также пустой и холодной. Драко чувствовал запах пыли на коврах, воска от свечей, старого дерева, которое дышало историей. И сквозь всё это — запах зимы, пробивающийся через щели в окнах. Зверь скользнул по паркету — мягко, бесшумно, как тень. Маленькие лапы ступали по теплому дереву, оставляя влажные следы. Он пробрался через главный холл, миновал портреты предков, которые смотрели на него с холодным любопытством. Они узнали его — в этой шкуре, в этом обличие. Он выскользнул через боковую дверь, которую оставил незапертой. И оказался в саду. Снег был глубоким, но его маленькое тело легко скользило по поверхности. Белый мех сливался с сугробами, делая его почти невидимым для глаз. И он побежал. Через замёрзшие газоны и аллеи живых изгородей, мимо статуй, покрытых инеем, через кованые ворота, которые он едва протиснулся. Лес встретил его, наполненный дыханием замершей природы. Малфой слышал, как под снегом спят корни деревьев, как в норах копошатся мыши, как ветер играет с сухими листьями, застрявшими между ветвей. В облике зверя мир становился больше, глубже, настоящей, но враждебнее. Деревья казались выше, а снег глубже. Зверек проваливался в сугробы по самые плечи, выбирался, отряхивался и бежал дальше. Ветви редких кустов хлестали по морде, цеплялись за мех, норовили сбить с пути. Мороз сжимал лёгкие, дыхание вырывалось облачками пара, которые тут же таяли в воздухе. Тропы исчезали под белым покрывалом. Они были здесь, он знал это — но снег перекроил лес, сделал его чужим. Драко бежал и бежал, но вместо старого моста перед ним вырастали всё новые стволы. Соболь кружил на месте, возвращался и снова уходил вперёд. Лес будто насмехался над ним. Волшебник остановился, тяжело дыша. Маленькое сердце колотилось в груди, легкие горели от холода. Он поднял голову к небу — сквозь ветви пробивался лунный свет, разбиваясь на тысячи серебряных осколков. Снежинки падали на морду, таяли на носу, смешиваясь с дыханием. Где же она? Где ее дом? Малфой попытался вспомнить, как выглядел мост, как пахла река, как звучали шаги по каменной дорожке. Но память, затуманенная животным сознанием, отказывалась служить. В голове была только пустота и холод. Драко снова превратился в человека — продрогшего, потерянного в снегу. Рубашка промокла насквозь, волосы слиплись от влаги. Он стоял посреди леса, прижимая руки к груди, и смотрел в белую пустоту. Холод впивался в кожу, сжимал лёгкие, вымораживал мысли. Где он находится?. Парень знал только, что не может найти Гринздаль-мэнор. Волшебник сел в сугроб, прислонившись спиной к стволу старой ели. Хвоя осыпалась на плечи, смешиваясь со снегом. Он смотрел на свои руки — бледные, дрожащие, покрытые мурашками, и впервые за долгое время позволил себе почувствовать всю тяжесть отчаяния, пустоту одиночества, страх того, что сам никогда не сможет вернуться к Морриган.

****

Драко вернулся под утро. Усталый, продрогший, он прокрался через боковую дверь, прошёл по коридорам, и наконец застыл в своей комнате. Малфой смотрел в стену и чувствовал, как внутри него разрастается пустота. Рождественский вечер должен был быть праздничным — стол вероятно уже накрыт в главной зале, свечи зажжены, большая ель заботливо украшена домовыми эльфами. Но он не мог заставить себя выйти из комнаты. Серебряные подсвечники на камине отражали тусклый свет. На кровати лежал новый костюм — подарок от матери, но он даже не притронулся к нему. Шторы были задернуты, комната тонула в полумраке. Тихий стук в дверь. -Драко? - голос матери был мягким и осторожным. Он не ответил. Дверь приоткрылась, и в комнату вошла Нарцисса. Она была в простом платье — не парадном, не рождественском. Темно-серое, почти черное, без украшений. Волосы убраны в небрежный пучок, на лице ни капли румян. Она выглядела уставшей. -Можно? Драко кивнул. Мать села на край кровати. Несколько минут они сидели молча. Блондин чувствовал тепло ее близости — то единственное тепло, которое осталось в доме. -Ты хочешь уйти, - сказала она с грустью. -Да, - ответил он, не глядя на неё. -К ней? -Да. Нарцисса помолчала. Потом тихо спросила:-Ты любишь её? Драко замер. Он не знал ответа, не знал, что такое любовь. Только без рыжей копны волос ведьмы перед глазами ему холодно. Морриган — единственная, кто видела его настоящего, без маски, без фамилии, без денег. Он снова был готов идти через лес, замёрзший, потерянный, сбившийся с пути, лишь бы вернуться в полуразрушенный особняк и увидеть её лицо. -Я не знаю, - сказал он. - Я не знаю, что это такое. Нарцисса положила руку ему на плечо. Её пальцы были тёплыми, в отличие от всего, что окружало его в этом доме. -Я знаю, - тихо сказала она. - Я видела это в твоих глазах, когда ты смотрел на неё в суде. Я видела это, когда ты пытался подойти к ней, а отец уводил тебя. Здесь ты не можешь найти себе места. Ты любишь её, Драко. Но просто боишься признаться в этом. -Я не знаю, что это значит, - повторил сын, и голос его дрогнул. - Я не знаю, как это — любить. Меня не учили этому. Меня учили ненавидеть, презирать, бояться. Меня учили, что чувства — это слабость. Что любовь — это уязвимость. Нельзя показывать, что тебе кто-то нужен. -Это неправда, - просто сказала Нарцисса. - Твой отец был неправ. Как всегда в общем то. Он боялся, что мир сломает тебя, и поэтому пытался сделать своего сына несгибаемым. Но забыл, что самое несгибаемое — это то, что умеет сгибаться, но не ломается. Нарцисса взяла Драко за руку и сжала её. В её глазах блеснули слёзы. -Любовь — это не слабость, милый. Любовь — это мужество быть уязвимым, принимать человека таким, какой он есть и оставаться, даже когда хочется убежать. Ты можешь бояться, но всё равно вернешься к ней. И это — любовь. Просто нужно принять это внутри себя. Драко поднял на неё глаза. -А ты? - спросил он. - Ты любила отца? Нарцисса опустила взгляд. Её лицо на мгновение стало печальным. -Я любила его, - сказала волшебница. - Я люблю его до сих пор. Но я ненавижу то, что он сделал, что выбрал страх вместо любви. И все равно я не могу перестать любить его. Потому что я видела настоящего Люциуса— того, кем он мог быть. Драко сжал её руку:-Я должен вернуться к ней, - сказал он. - Я должен найти её. -Я знаю, - кивнула Нарцисса. - Иди. Она поднялась, но у двери остановилась. -Драко... - она повернулась к нему. - Когда ты найдёшь её, скажи, что я благодарна и не забуду того, что она сделала для нас. -Я скажу.

****

Малфой нашёл ту самую книгу в дальней части библиотеки — в углу, куда никто никогда не заглядывал. Это была старинная комната в восточном крыле, которую редко посещали даже домовики. Книжные шкафы уходили ввысь, теряясь в полумраке. Между ними висела паутина, а воздух был густым от запаха старой бумаги и кожи. Старый том стоял на нижней полке, прижатый к стене, словно прятался. Переплёт из потертой кожи, когда-то темно-зеленой, почти черной, с золотым тиснением, которое стерлось от времени. Драко провел пальцами по корешку и прочитал выцветшие буквы: «Стихийная магия: древние практики».Внутри страницы были жёлтыми, хрупкими, с неровными краями. «Магия не требует палочки. Она требует понимания. Прими свою стихию, и она станет твоим продолжением». Волшебник закрыл книгу и прижал её к груди. Лес встретил его привычны холодом. Он знал куда идти, потому что внутри горел огонь — тот самый, который научила его чувствовать Морриган. Драко нашёл мост. Полуразрушенный, покрытый снегом, с обломанными каменными перилами. Под ним текла река — тёмная, холодная, быстрая. Малфой пересёк её по замёрзшим камням и направился дальше по тропе, выложенной старым камнем, которую уже почти не было видно под белым покрывалом. Он узнал её по ощущению — по тому, как ступни сами находили нужный путь. Гринздаль-мэнор стоял в снегу, старый, полуразрушенный, но живой. Из круглых окон гостиной пробивался свет — тёплый, золотистый, как огонь в камине. Над трубой вился дым. Вокруг дома росли старые ели, покрытые инеем, и их ветви тянулись к окнам, словно пытались заглянуть внутрь. Драко стоял и смотрел на дом, на эти камни, которые помнили её детство, на эту дверь, за которой она ждала его, на снег, который падал на крышу и таял, не успевая коснуться теплой черепицы. Волшебник постучал и дверь открылась сама. Внутри было тепло. Не так тепло, как в Малфой-мэноре — здесь не было древней магии, которая согревала стены, но здесь было тепло, которое создавал огонь. Настоящий огонь, он горел в камине и трещал, выбрасывая искры. Гостиная была неизменной. Огромные круглые окна, занавешенные тяжелыми бархатными портьерами. Стены покрыты трещинами, старые шкафы с книгами доверху забиты фолиантами и свитками. И запах — запах табака, пыли и чего-то ещё, что он не мог назвать. Запах дома. Гринздаль сидела у огня в старом кресле с высокой спинкой и зелёной обивкой, которая выцвела до серого. Её ноги были поджаты, ступни босые. На ней была серая рубашка, расстёгнутая на две пуговицы, и длинная юбка, которая почти касалась пола. Волосы были распущены — рыжая грива, спутанная и растрёпанная, падала на плечи и закрывала половину лица. На маленьком столике между креслами стояла шахматная доска. Фигуры были расставлены так, как они оставили их в последний раз — игра не была закончена. Рядом стояла пустая бутылка вина и один бокал. Ведьма пила. -Морриган. Она не обернулась. Её плечи были напряжены, пальцы вцепились в подлокотники кресла. -Я ждала тебя, - сказала она, голос был глухим. -Думала, ты не придёшь. -Не мог найти дорогу, - Драко подошёл ближе. - Я пытался. Мне пришлось вернуться. Я... -Оставь, - перебила рыжеволосая. - Я знаю. Она выглядела как всегда неряшливо. Старая мешковатая одежда, полный хаос на голове, пьяный взгляд. Но в этот раз в ее глазах была тяжелая грусть, а на губах не намека на кривую улыбку. -Ты пьяна, - сказал Драко, садясь на кресло напротив. -Да, - усмешка,- я решила, что если ты не вернёшься, я напьюсь до смерти. Или сожгу этот дом. Или то и другое вместе. На ладони вспыхнул зеленый огонь. Он горел неровно, пульсируя, то затухал, то вспыхивал с новой силой, и его отсветы танцевали на лице девушки. Драко протянул руку и накрыл ладонь Морриган своей. Огонь замерцал, но не погас. Блондин чувствовал, как магия бьётся о его кожу, пытаясь вырваться наружу, а жар обжигал пальцы. -Я здесь. Я пришёл. И я не уйду снова. Гринздаль посмотрела на волшебника. В её глазах было что-то странное — смесь отчаяния и предвкушения, словно ведьма видела Мальфоя впервые. -Будущее, - сказала она тихо. - Прямо перед тем, как ты вошел. Я сидела здесь, смотрела на огонь, и оно пришло ко мне. Совсем скоро... Я видела там нас. Драко замер. Его сердце пропустило удар:-Что ты видела? Морриган улыбнулась — горько, пьяно и почти безумно. Её рука всё ещё лежала в его, и огонь в ладони начал успокаиваться, затихать, становясь ровным и теплым. -Я видела, как мы играем в шахматы. Снова. Как я выигрываю, и как ты злишься. Мы пьём вино. Я курю свою трубку, а ты сидишь напротив и смотришь на меня. Улыбаешься. Видела, как мы сидим у этого камина, и ты держишь меня за руку, - колдунья отвернула лицо к огню, прерывая зрительный контакт,-я не хочу, чтобы это заканчивалось. Я видела... как мы начинаем что-то настоящее. Что-то, чего я боялась даже представить. Она замолчала, и её руки задрожали. Зеленый огонь погас, оставив только тепло между ними. -Но я не знаю, сбудется ли это, - прошептала Морриган, снова поворачиваясь к Драко. - Я слишком долго ждала. Не знаю, могу ли я верить этому видению, потому что... потому что если я поверю, а оно не сбудется — я не выдержу этого. Малфой смотрел на хозяйку дома, на эту сломленную, пьяную, боящуюся собственных надежд девушку и видел, как она борется с собой и отчаянно хочет верить в призрак будущего. И понял, что больше не может молчать:-Я не знаю, что такое любовь. Меня не учили этому, но я знаю, что без тебя мне холодно, что я думаю о тебе каждую секунду. Я готов пройти через лес, превратиться в зверя, замерзнуть на смерть — лишь бы увидеть твое лицо. Если это не любовь, то я не знаю, что это. Морриган смотрела на него, и в её глазах зажглись слёзы. -Ты глупый, - прошептала она. - Ты очень глупый, Драко. -Я знаю, - он улыбнулся. - Я научился этому у тебя. Она наконец-то рассмеялась по настоящему. Ведьма протянула руку и коснулась лица парня холодными пальцами. -Я тоже не знаю, что такое любовь. Но я знаю, что когда ты появился в моем доме, жизнь поменялась на до и после, и я не хочу снова жить в безликом одиночестве. Я хочу, чтобы ты остался. Он протянул книгу, которую забрал с собой, и положил ей на колени. -Я принёс тебе подарок. Морриган посмотрела на книгу. Её пальцы пробежали по потёртому корешку, по выцветшему золотому тиснению, по жёлтым страницам. Лицо озарилось пониманием:-Ты принёс мне очень ценную рукопись. Вероятно, она существует лишь в одном экземпляре. -Я подумал, что тебе она понравится. В Малфой-мэноре их сотни. Но эта… она будто всегда должна была быть у тебя. Морриган подняла на него глаза. В них ещё стояли слёзы, но в глубине уже разгорался тот самый зелёный огонь, который Драко так хорошо знал. -Ты пришёл через лес, - улыбаясь продолжила рыжеволосая. - В снег. Без палочки. И принёс мне книгу. -Я просто вернулся. Она смотрела на него долгую минуту. Потом медленно встала с кресла. Книга осталась лежать на сиденье, раскрытая на первой странице. Девушка шагнула вперед— босая, пьяная, с растрепанными волосами, которые падали на лицо и плечи, делая ее дикой и прекрасной, и остановилась прямо перед ним. -Ты знаешь, насколько это глупый и красивый поступок? -Я слышал это уже сегодня, - улыбнулся Драко. - Но могу повторить: я научился этому у тебя. Она покачала головой, и уголки губ дрогнули в улыбке. -Ты невыносим, Малфой. -Я знаю. Морриган протянула руку и коснулась его щеки. Пальцы всё ещё были холодными, но в этом прикосновении было столько тепла, что Драко почувствовал, как у него перехватывает дыхание. Волшебница провела большим пальцем по скуле, по линии челюсти и остановилась на губах. -Я не умею делать подарки. -Мне не нужны подарки. Мне нужна ты. Взгляд, и в следующее мгновение Гринздаль обхватила его лицо ладонями и поцеловала. Это был не нежный поцелуй. Не аккуратный, не пробный. Он был пьяным, неуклюжим, почти отчаянным. Морриган целовала его так, будто боялась, что он исчезнет. Будто хотела впитать Драко в себя, оставить на его губах вкус вина и слез. Руки запутались в мужских волосах, сжимали пряди, притягивали ближе. Её тело прижималось к нему, и Малфой чувствовал, как она дрожит. Драко не отстранился. Он притянул ведьму к себе, обхватив за талию, и ответил на поцелуй. Когда они оторвались друг от друга, на её губах блестела влага, щеки горели, а в глазах больше не было пустоты. Только огонь. -Это мой ответный подарок. Он не такой ценный, как книга, но... -Он ценнее. Морриган взяла блондина за руку и потянула к дивану. Они сели рядом — ближе, чем когда-либо раньше. Колдунья положила голову на мужское плечо. В камине трещал огонь. За окном падал снег. На столе стояли шахматы, которых никто не касался. -Я боюсь, что это не сбудется. Что я ошибаюсь. Что моё видение — просто пьяный бред. -Тогда мы сделаем так, чтобы оно сбылось. Я не знаю, что будет завтра. Но я знаю, что я здесь, и я не уйду.