Солдат под Коломной

      — А я вот что вам скажу, мужики — не радуйтесь так сильно. Ничего хорошего в такой добыче нету, братцы. Не в бою же честном отобрали и не заработали жеж…       Митяй, правая рука капитана отряда наёмников «Морозко» — высокий и тощий, жилистый мужчина средних лет, привычно покрутил усами, восседая на своём мерине. Их шайка наёмных мечей была сильно потрепана и устала, направляясь колонной вдоль широкого тракта. А главное, лишена боевого духа: за последние два дня они лишились девяти из двадцати ребят, нанимателя, репутации — и при этом всём ни разу не вытащили мечей из ножен. Попросту не успели — попали в засаду из-за предателей во время этой несчастной охоты на несчастного же дракона, после чего в этом клятом лесу и вовсе чертовщина несусветная произошла, да так что Митяй, пришедший к своим уже под конец всех приключений, всё равно ничерта не понял. Впрочем, как и все в отряде, кроме самого «головы» — Адлера. И капитану все эти дела откровенно не нравились, но делать нечего, приходится подстраиваться под события.       Для честолюбивых, как про себя думали и Митяй и Адлер, наёмников — они точно не заслужили все свои текущие трофеи.       А их было много: куча мечей, копий, кольчужных и пластинчатых доспехов, пара полных комплектов лат и десяток новеньких алебард. Стальные механизмы от шести сгоревших арбалетов, часть цветных тканей, фуража и снеди на целых два малых круга, некислый сундучок с личным золотом погибшего Лихтера, чтоб ему в аду хорошо горелось, фон Крига и коллекция украшений его покойной любовницы. Это ещё не считая их собственных, отряда, пожитков.       Однако всё это не имело особого значения — дракона, на которого изначально шла охота, они даже не встретили; наниматель их банально кинул, попросив соврать всем, что он мол умер-сгорел; что делать и как быть решительно непонятно. Уйдя из злополучного леса и оставив все его тягости в нём же, Адлер решил, что и вправду стоит оставить всё позади. Нанимателя — больно хитромудро-верчёного эльфийского мага Аспена, ажно официального, мать его, посла — больше нет. Равно как и его ненаглядного лесного сильва Лето. Может это даже хорошо.       И вправду! Адлер согревал себя этой мыслью, ругая нелюдя в своей голове на чём свет стоит, не понимая, от чего именно он чувствует обиду — от того, что его наниматель попросту кинул «Морозко», или от того, что Адлер с этим тщедушным белым ублюдком таки успел сдружиться за целый цикл. Чёрт бы их, ушастых, побрал…       И поэтому надо оборвать все нити и связи. За ушастыми шла явная политическая охота — Адлер с ребятами были, конечно, лишь охраной амбициозным нелюдям, однако враги эльфа и сильва наверняка не побрезгуют докопаться и до покупных мечей, выпытывая где они теперь, да и что в этом чертовом лесу вообще произошло.       Под раздачу они уже попали — барон соседнего удела, сир Теган Пентагаст, уже стравил на них своих каких-то наёмников. Даже подкупил четверых его ребят. Такое прощать по-хорошему нельзя… Но и тягаться Адлер с целым бароном не может, это же самоубийство как физически, так и в плане репутации.       Необходимо вместо этого проглотить оскорбление, забыть всё случившееся и сделать единственно правильное решение — собрав все пожитки, свалить подальше из всего этого графства в принципе. В гробу Адлер видал всех этих Пентагастов, Лейпсихов и прочих Эммерихов. Чтоб у них всех запор на весь большой круг был!       — Но пропасть добру не позволим же, ась? Правда же, голова? — слегка вымученно задорно попытался ободрить всех Ивар, недавно присоединившийся к отряду паренёк. Ну как паренёк — рослый детина лет почти тридцати, без трех зубов, с нахальной улыбкой и привычкой держать при себе кучу ножей.       — Не позволим, это ты верно молвишь. И тем более не позволим добру этого Аспена, шоб его дракон сожрал, пропасть. В Маркатани как узнают, что ушастые «почили» — местная знать и прочие сразу попробуют добро наше отжать, смекаете? Так что рот на варежке, держимся всегда вместе. Пока добро не сбагрим, считайте там все враги. Ясно вам?       — Как солнце ясно, голова!       Путь до их городка Маркатани, в котором остались четверо бойцов их отряда охранять дом со всеми богатствами и прочим, предстоит не слишком долгий. Дня два неспешной езды на пяти оставшихся лошадях и повозке.       Адлер оглядел ещё раз свою колонну: Митяй с понурым лицом, поглаживающий временами рукоять своего новенького чудо-копья, беспечный Ивар позади него, следом повозка с Семой, Берком, Гансом, Рихтером и Гонзой, обсуждающие почивших. Позади повозки следовал Горьма с излишне задумавшимся, мрачным лицом, ну а замыкали процессию братья Толек и Тосс. Этим двоим голова доверял меньше всего — и именно поэтому поставил их позади всей колонны, испытывая их лояльность монете и слову.       Убегут в случае чего — черт с ними, останутся — тоже неплохо. Хотя, они же знают про живых эльфов...       — Дерьмо, этот запах в поддоспешник впитался… Ых, вот же…       — А я думал, твои одежды только говном вонять и могут, ха-ха!       — На себя посмотри, свинья! Я говорю, мертвечина эта чёртова въелась, запах мол…       — Да слышу я. Что поделать то? До бани и баб ещё день другой.       — Тебе лишь бы бабы!       — А чем тебе бабы не угодили, Рихтер?       — Ай да иди ты… У меня то жена есть, законная прочим между. В церкви нашей, когда младым был, всегда тверди…       — Тихо!       По приказу Митяя в голове колонны все резко замолчали, останавливая лошадей. Лишь скрип кожи и бренчание кольчуги, когда ребята потянулись на всякий к щитам и копьям, да лёгкий хрип лошадей.       Летний тракт, по которому они шли, слева озарялся живописными травяными лугами, а справа — кромкой хвойного леса. Заколдованную же часть леса, где и произошли все неприятности последних двух дней, они оставили четверть дня назад позади. Солнце уже чуть спускалось со своей высшей точки, полдень недавно прошёл.       — Ну? — шёпотом спросил Ивар через полминуты Митяя, осматриваясь. Где-то впереди по тракту реяло не то марево, не то тёмное клубящееся пятно, куда и всматривался Митяй.       Заместитель головы лишь показал жест открытой ладони Ивару, не оборачиваясь, что означало в их компании «погоди». Сбоку подошёл к нему сам Адлер:       — Многовато, не думаешь? — тихо начал голова, всматриваясь вместе вперёд.       — Угу… Свернём может?       — Следов от повозки будет много. — секунду капитан молчал, но подумав ещё, все же решился. — Была не была…       Он резко обернулся к своим бойцам, оценивая их готовность и ненароком подумав, что это скорее свора землепашцев, а не грозные наёмники с неплохой репутацией. Но зычно скомандовал:       — В лес, быстро! Вы четверо — указывая на повозку. — Слезайте и толкайте повозку, Ганс на вожжях! Быстрее, песьи дети, шевелитесь!       И сам же направил свою лошадь вглубь леса, резко сворачивая направо. Пройдя едва ли под несколько десятков метров, нашёл взглядом хмурого Горьму и окликнул:       — Горьма!       — Здесь!       — Следы на тракте, поспеши!       — Есть.       Вот кому Адлер и вправду начал доверять все больше и больше — Горьма тоже «новичок» в отряде, всего то пол-цикла или около того, но исполнительности, сообразительности и, главное, адекватности — ему не занимать. Дык ещё и бьётся будь здоров, страху не выказывал, слабину не давал. Учится он зело быстро, сразу понял суть обычных построений, да в быту не задаёт глупых вопросов.       Вот и сейчас Горьма был единственным из обычных бойцов, кто сразу понял, что происходит — их отряд «Морозко», просто-напросто прячется от кого-то, скачущего во весь опор впереди по тракту. Слишком уж высоко поднималась пыль и издали был слышен гул десятков, если не сотен, копыт.       Голове даже на минутку показалось, что это один из опоздавших на битву с драконом претендентов в той «королевской охоте», но подумав с мгновение, отбросил эту мысль. Всё, что его действительно сейчас волновало — это то, насколько далеко вглубь леса прошли его ребята. Вроде, уже под пару сотен шагов, но лучше отойти ещё дальше.       — Митяй, следи за ребятами. Я гляну на тракт и Горьму найду.       — Добро.       Подходя обратно к тракту, пешком, капитан постоянно оглядывался, оценивая строй и заметность своих ребят. Ещё он заметил, что Ивар достаточно быстро догадался, что к чему и всем популярно объяснил суть резких мероприятий. Гул копыт был слышен всё громче — уже можно было различить и хрип лошадей и звон подков об редкие камни на грунтовом тракте. Оставалось всего ничего, всадники скачут в ускоренном темпе. Явно спешат и явно же не будут вглядываться в следы на дороге.       — Горьма! — всё же крикнул голова, ища своего перспективного бойца.       Тот не ответил голосом, показавшись через несколько мгновений чуть слева меж стволов деревьев, шагах в тридцати-сорока. Он вскинул руку и пошёл к Адлеру.       — Видно их?       — Не, токмо пыль… — чуть запыхался силач, всё ещё держа в руке тряпку, которую использовал как швабру. — Но столб огромный.       — Давай оттуда глянем.       Отойдя ещё чуть дальше и всячески прикрывшись чем получилось, стараясь не сверкать лысиной здоровецкого Горьмы и полированными наплечниками Адлера, двоица уселась в траве и хвое, наблюдая. Всадники были уже и вправду очень близки, оставалось ждать всего ничего.       И они показались — длинная шеренга в три ряда, из примерно восьмидесяти всадников без единого пешего или кого на обозах. В передней части колонны около десяти всадников были облачены в неприлично богатые доспехи — полноценные латы с богатым плюмажем, всяческими перьями всех цветов, различными украшениями на шлемах и прочими элементами декора. А главное, геральдикой золотого льва с перекрещенными синими и красными полосами, обрамлённым в вычурные же узоры.       — Мерапель, драть его, де’Лакруа… — прошипел Адлер, смакуя имя потенциального врага.       — Фретанцы которые?       — Они самые. Какого лешего они так запоздали к дракону-то…       — Голова, так может это, маг был прав? Он же говорил, что фретанцы в сговоре с бароном этим, Теган который, а?       — Похоже на то. Но всё равно странно. Так, глянь аккуратно, идёт ли за ними вдогонку обоз какой с фуражом, на всякий. А потом возвращайся к нам, в лесу будем.       — Есть.       Остальные всадники уже были заметно хуже в плане вооружения и доспехов. И скакуны их были не так представительны. Наверное, фретанский гость, известный рыцарь Мерапель из славного рода Лакруа, авантюрист и маниакальный борец «за правду, честь и справедливость», банально нанял местных воинов.       Это неудивительно для Лихтера в целом — графства, в котором все они сейчас находились. У местных баронов не было каких-то постоянных врагов в виду удачного месторасположения глубоко внутри человеческих земель, уже какую сотню циклов объединённых под общую пяту двух королевств рода людского — Гуннам на востоке, куда Лихтер и входит — и Фретании на западе, откуда пришёл искать себе приключений на пятую точку, этот клятый Мерапель.       В виду отсутствия надобности держать многочисленные войска, вся знать опиралась лишь на свою немногочисленную рыцарскую прослойку, у которой хватало денег содержать по паре-тройке рот солдат, да в случае чего быстро и без особых проблем, созвать под свои знамёна с несколько сотен наймитов всех мастей и видов. Лишь в случае условного орочьего нашествия или иного конца света, каждый барон со скрипом сдюжит выкатить несколько тысяч людей, из которых серьёзный доспех будет едва ли у сотни.       А больше силы почти никогда и не требовалось — все большие войны неизменно влекут на себя Бич Господень, гарантирующий и победителю и проигравшему огромные потери в крестьянах, воинах, землях и вообще всем, обесценивая любые возможные выгоды от больших кровопролитий. Стоит преступить незримую черту — и Господь взмахнёт своей левой рукой, именуемой Нором — да как ниспошлёт проклятия на землю! От простого неурожая и стай насекомых-вредителей, то землетрясений и потопов, потоков лавы или нескончаемых штормов, погребающих в своей мощи целые города.       Так что почти все мало-мальски крупные столкновения в Гуннаме, кроме его окраин — это маленькие победоносные войны во имя левой пятки очередного ущемлённого вельможи, в пятом колене у местного барона, за честь какой мамзель или чего подобного. Заруба едва ли на три малых круга, может на пять, дай господь с сотней убитых от каждой стороны и сбритыми усами у проигравшего вельможи. Полноценные столкновения дело редкое, обычно всё решается золотом или поединком.       Эта же причина — неизбежность наказания Господом своих нерадивых детей, если те переступят черту позволенного «благочестия» и масштаба конфликта, повела в человеческих землях отринуть большую тягу к инновациям в военном плане как таковом. Индивидуальные навыки боя, личная честь, ораторское искусство, толстый кошелёк в конце концов — вот что ценилось одинаково и воинами — и лидерами «армий», замков да земель. Сложная тактика войск, особая хитрость, серьёзная логистика, сдвиг экономики, инновации, технологии, стратегия на большой карте или тем более масштаб конфликтов — не в почёте.       И это в последний большой круг очень нравилось Адлеру, возвращающемуся к своим ребятам. Лето, тот фаворит его нанимателя Аспена, рассказывал голове всяческие небылицы, а именно сны, в которых он видел, как сотни сотен сотен людей, вооруженные палками, изрыгающие пламя и метающие железные снаряды дальше чем можно увидеть глазом, воюют по всему миру сразу. Как в битвах сходятся армии числом, что трудно уложить в голове, как почва становится вязкой массой от пролитой крови, как лежат сотни сотен трупов, а вокруг всё горит и пламя льётся из всяческих страшных поделий из железа и камня. И что люди все эти — вполне обычные землепашцы, но воюют они из-за каких-то малопонятных идей. Страшные, честно говоря, рассказы — Адлер иногда вспоминает их, что бы сравнить с настоящим, тем, что происходит в реальном мире. И успокоится.       — Голова, холова! — старался кричать шёпотом подошедший к остальному отряду Горьма. Он оглядел своих ребят: те сидели, укрывшись стволами деревьев и кустарников, почти в сотне метров сбоку от тракта. Если смотреть очень внимательно, то конечно их можно обнаружить, тем более тележку никак не спрятать. Но на скаку со тракта их наверняка не видно.       — Как там?       — Никого. Ни души за ними не идёт.       — Понятно. Мерапель видимо и вправду опоздал… — Адлер сплюнул на траву. — Хха, фретанцы! Тоже мне, воины, проспали дракона своего и бегут теперь со всех копыт, а братцы?       — Сонные мухи, ха-ха!       — Ха-ха-ха! — залились ребята негромким смехом. Адлер оглядел ребят, заметив что только у двоих смех ненастоящий, поддельный. В целом, ожидаемо.       — И пёс с ними… — уже не так весело подытожил голова. — Возвращаемся к тракту, завтра к полудню будем дома. В две шеренги, становись!

***

      Весь остаток дня голова обсуждал с Митяем, своим заместителем, произошедшее в лесу и перспективы их будущего. Ремесло наёмника сколь просто, столь и тяжело, ведь кроме экономического аспекта всегда есть вопрос репутации. Никто из потенциальных новых нанимателей не оценит новость о том, что знаменитые Морозко не смогли «спасти» предыдущего нанимателя. С другой стороны, а кто бы смог? Одно дело — с бандитами и лыцарями всяческими сражаться, другое — переть на огнедышащего, чтоб у того чешуя сгнила, дракона!       Поэтому необходимо как следует пустить слухи в ближайшей таверне о страшной-ужасной тварюге. Мол была она с часовню ростом, огнём поливала нещадно, ревела пуще всякого зверя, а в глазах у ящура виднелась лишь лютая смерть. Наказать ребятам не трепаться особо, что бы не напутали ладный рассказ самого Адлера перед зеваками, да смотать удочки из города побыстрее. Лишь бы бароны эти чего не учудили…       — Ах, Маркатань, родимая! — воскликнул радостно Рихтер, едва завидя стены города и возвышающийся шпиль местного замка Эммерихов.       — Да какая родимая, ты ведь вообще с другого баронства? — как всегда первым ответил ему усач Гонза.       — И что? Сейчас — родимая Маркатань. Через малый круг — родимая, ээ, куда мы там поедем?       — Куда голова скажет.       — Сёма, а ты что думаешь?       — А чё тут думать? Адлер скажет — я и пойду. А что?       — Да не про это я, я говорю Маркатань родимая или нет?       — Вам больше не о чем балакать, мужики? — покосился из-за плеча Митяй, наблюдая пустые разговоры бойцов.       — А о чем ещё? Скука смертная ведь…       — Лучше бы вы о пиве болтали. — внезапно поддержал беседу сам Адлер, не переставая оглядывать окрестности, развалившись в седле. — Да сыре каком прелом, с лучком свежим… Вот кто из вас пробовал «Шепохонский» сыр, а?       — О, я пробовал! — ответил Тосс, лыбясь в затылок капитану.       В последний раз, когда Адлер набирал свежих бойцов к себе в отряд, некий будто внутренний голос твердил капитану, что бы он не перестарался с требованиями к уму и, главное, хитрости своих бойцов, что нужно брать простых и верных ребят, даже если они не казались сильными воинами.       С Аспеном к тому времени они более-менее неплохо поладили, но совещаться с нанимателем голова не стал, предпочтя выбрать бойцов в той деревушке сам — и почти не прогадал. Специально набрал простых и, что уж скрывать, тупых ребят — Рихтер и Гонза оказались как минимум с виду надёжными, честными и очень простыми мужиками. Ивар конечно фрукт своеобразный, а Горьму с Йотлу и вовсе до того наняли.       Жаль вот Йотлу погиб, да секрет шашлыков от сильва в могилу унёс…       Никакого Шепохонского сыра не существует, а Тосс в который раз прокололся в напускной хитрости. Как бы предлог изворотливый найти, да избавиться от братьев насовсем, ибо мёртвые секретов про «почивших» нанимателей не рассказывают.       — Ладно вам о сыре, будет вам. Дык давай лучше ребзя думать, в какой трактир пойдём? — почти мгновенно сменил тему Митяй. Явно догадался, слишком уж хорошо капитан и его заместитель знали друг друга, как облупленных.       — О, о, в Дырявый Ушат может?       — Жратва там дрянная. И спальные так себе. И дорого.       — Мыж там спать не будем, брось. Хотя ладно, давайте снова в Хмурого, там хоть водка дешёвая.       — Токмо сам трактир от свинарни что на вид, что на запах не отличишь. Эх, вот бы в Кабанью Берлогу вновь, вот там еда так еда, эль знатный, да и сам дом достойный.       — Верно твердишь Сёма, уютно там. Как там ушастый говорил, интерир… Интререр… Ну красиво там в общем, да и подают уважаемо.       — Но это же не в Маркатани?       — Угу… Придётся всё-таки в Хмурого идти нажираться.       — Кстати, какого лешего Кабанья Берлога то? У кабанов же нет берлог, ха-ха!       — Тюю, чи шо, не слыхал легенду тамошнюю?       — Ну-ка…       — Так вот, таверну держит северянин, как там его, Кьорн или Бьорн, пёс их вдупляет… Короче, он же из этих, медведеборцев, ну вот он как в наши земли попал, услышал однажды их «зов» этот. Мол, приснилось ему во сне, что тому дока…       И отчего такое дрянное чувство на душе? Пока бойцы обсуждали важнейшие дела мирские, навроде пива и баб, голова Адлера вновь пропиталась ненавистными ему темами — политикой и политиками. Солнышко светит, на небе ни зги, весна уже сдавала буйство роста на благоденствие цветения. Но мысли все об одном, да на душе кошки скребут.       Проклятые бароны. Нужно выиграть время, что бы успеть уехать из всего графства Лихтер — хорошо хоть, их текущее баронство имени Рейна Эммериха было самым северным, надо просто упорно скакать строго на север в течении пяти-шести дней. Однако не зря пару малых круга назад, Морозко видели аж целое боевое звено Королевской Гвардии. Если Рейн отчего-то и как-то решит помочь Тегану в его мести, ему будет нетрудно уговорить Гвардейцев выдвинуться вслед. А те в прямом бою от наёмников даже надгробий не оставят, затопчут не заметив.       Портки Морона, а вдруг Рейн уже в сговоре с Теганом? Вдруг их уже поджидают у их дома в этой дурацкой Маркатани — вдруг оставшихся охранять их вещи ребят зарезали, добро присвоили, а в городе затаилась коварная западня? Недоброе чувство, оно гложет обычно уверенного в себе капитана наёмников. Вся эта история с «охотой» на дракона была ошибкой…       И ведь это не единственная проблема. Необходимо как-то ещё избавиться от Толека и Тосса, да так что бы они никому ничего не рассказали. Оценить количество золота и добра, кому-то продать кучу ненужных и тяжёлых трофеев, сменить лошадей, подлатать телеги, подобрать ящик для золота… И решить, нанимать ли больше бойцов — или наоборот поувольнять лишних. Легче ли убегать из графства малой группой, рискуя помереть с нехилым сундучком золота в руках — или гордо и официально уходить большой группой, «на поиск славы и приключений, да в земли опасные, северные»… Слишком много вопросов, слишком много знати, чтоб их всех чума скосила!       — Митяй! — больно зычно и громко обратился голова к заму.       — Ась?       — Не думаешь, что нам стоит устроить привал? Дать лошадям отдохнуть, да самим мышцы размять, что-то мы давно тренировку не проводили.       — Так ведь прие… А хотя да. Давай. — жилистый, высокий и тощий, Митяй в седле обернулся к своим. — Слыхали? Привал! Вот… Вот тот пригорок с поляной подойдёт.       — Есть…       Лёгкие роптания прошли по короткой колонне их отряда, но все послушно занялись делом и разбили лагерь. Маркатань уже вот она, рукой по сути подать, но ослушаться капитана пока никто не решил. В целом почти все, кроме дубины Гонзы, примерно догадались в чём дело.       — Рихтер, сгоняй в город, принеси нам бочонок вина, да хорошего. На рынке ещё глянь, свежа ли рыба, по чём вяленка, пошурши там в общем да на цены внимание обрати. Самое главное — глянь издали, как там дом нош, на месте ли ребята. Да на вид им не показывайся пока! Сюрприз устроим, смекаешь? Разведай и сразу возвращайся, не медля. Вот тебе цельный серебряный, на добротнее вино должно хватить.       — Так точно голова, я мигом!       Рисковать офицерами Митяем, Горьмой и Иваром не стоит. Потенциальные предатели Толек и Тосс сразу сольют инфу о живых эльфах-нанимателях, если их перехватят агенты барона Эммериха. Гонза слишком туп, Сёма не разбирается в вине; Берк повар, а Ганс лекарь — ценные ребята.

***

      Как же хорошо иногда размяться! Ха-ха, бедный Ивар — его лицо, полное обиды от легчайшего унижения в рукопашной, зело смешило капитана Морозко. Адлер никогда не стал бы именитым наёмником, если бы не умел как следует махать мечом — и пусть учителей у него не было, а читать книги он не любил и не слишком умел, обширная практика с самого детства даровала ему опыт. Подкрепляя знания неугасимой волей и прирождённым талантом — Адлер пока не проигрывал на глазах у своих ребят, да и в битве не робел. Вон, Ивара уделал как тряпку деревянным мечом, тот лежал на земле и чуть ли не в слёзы ударялся.       — Ну же, вставай! Давай ещё разок!       — Ыырх… — поскулив чуть, всё же встал новичок, вновь хватаясь за истёртую рукоять.       Зазвенело вновь дерево, послышались кроткие вздохи и сдавленные крики, через десяток секунд Ивар опять поднял руку в останавливающем жесте, обнаружив «лезвие» тренировочного меча упёртым в свою подмышку.       — Не смотри мне в глаза. Меч ниже держи, смотри на его кончик. Ивар, драть тебя пятью кабанами, у тебя и левая рука есть, двигай щитом! Быстрее! Ещё быстрее!       — А-ай!       — Морон… — банально пнув неуклюжего мужика в щит и этим повалив его как тряпку. — Помнится, ты мне твердил, что отлично убиваешь!       — Мхм… — простонал тот, вставая.       — Кинжалами бить в спину может и можешь — а в строю как стоишь? Справа!       — А? — естественно, Адлер сперва сделав вид, что бьёт справа, сместился влево и шутя отбив своим мечом выпад новичка, уткнул свой меч сверху почти в плечо Ивара, который действительно почти не защищался щитом. В реальном бою это мгновенная смерть — клинок погружается в ключицу, задевая спинной мозг и все артерии. Хотя для защиты от столь широкого верхнего укола, достаточно лишь немного приподнять щит.       — Тьфу… Митяй!       — Ась?       — Строевую давай.       — В две ширенги!       Все дуэлянты, которые вяло тяп-ляп имитировали тренировочные спарринги один на один, построились в две ширенги — построения это основа любой наёмной банды, да и войска в целом. Никакие навыки, честь, доспех и прочая дребедень не может сравниться в эффективности со строем — Адлер это понял уже давно, а укрепился в мысли при битве под Коломной. Там была ужасная сеча с ужасной же неразберихой вообще везде — кто с кем бьётся, где свои, где чужие, мужики просто хаотично месили друг друга на снегу не разбираясь, кто откуда и за кого вообще воюет.       Там всё было настолько плохо, что Адлер только потом понял, что половину его бойцов в тот день зарубили свои же союзники воеводы Никулина. Цвета у всех больно схожие, а в грязи и снегу всё и вовсе перемешалось в кашу. И ещё лучники с обоих сторон, конница эта… Бардак без победителей.       — Гонза, Берк, Ивар и Сёма — в строй щитов становись! Плотнее… — подойдя к четырём ребятам, Адлер чуть ли не руками их двигал друг к другу, проверяя стойки и положения. — В открытом бою тебя уделал лишь один боец, Ивар. А без строя таких врагов будут десятки — и со всех сторон. И они не будут подходить по очереди, так что стой в строю, целее будешь.       — Ага…       — Ну? — зычно проорал он всем, хоть это и не требовалось. — Готовы?       — Хай! — так же громко отвечали бойцы.       Красота, по идее. Всего четыре бойца, посреди опушки, под аккомпанемент отдыхающих лошадей и поющих птичек, пытаются строить из себя плотный пехотный строй. Это стандарт, но стандарт требующий хорошей координации — надо уметь не только строиться, но и двигаться в нём в разные стороны, поворачивать и держать удар.       Даже непонятно, что из этого важнее.       Адлер разбежался и как следует врезался специально в Ивара, валя его как тряпку на землю и ломая ко всем чертям строй.       — Хык… Ну вот ты и погиб, Ивар. А через секунду убили Сёму с Берком, они рядом стояли.       — Но…       — Не нокай мне тут. Запомни — строй ломается в его самой слабой части. Вся его суть в том, что бы стоять как стена. Не падать, не рассыпаться — сдержав первый натиск, у тебя появится время ударить в ответ. Слабый враг побежит сразу, с сильным будешь биться на равных. Понял меня?       — Ага…       — Теперь ты пробуй ломать строй. А я в нём постою.       Конечно же, у Ивара ничего не получилось — напоровшись на правильно выставленную стойку и сильный упор, новичок отскочил от щита Адлера, как мешок с картошкой. Не получилось у него и Сёму пробить — хотя пинком заставил Берка чуть пошатнуться. Бедняга Ивар конечно потом бахвалился, что силён в индивидуальном бою на мечах и кинжалах — что правда, парировать и отводить выпады он не дурак. Однако на войне нужны не дуэлянты — но солдаты.

***

      Митяй сплюнул вино на траву, покрутив его во рту — его лишь странная привычка временами выплёвывать напитки. Неспешно достал табачок, давно прикупленный в одном портовом городишко, набил табакерку, выбил кресалом искру. Затянулся, поглядывая на лес вокруг во время их уединённой с Адлером прогулки:       — Дык просто держати их усё время при себе, ась? Хотя бы пока не уедем из графства.       — А кто за ними приглядывать будет? Может ночью сбежать попытаются? Ты же помнишь, эти братья до охоты пару раз куда-то отлучались. — голова не разделял столь простой способ обезопасится от шпионов.       — Да… Ховорили что на рынок за побряхушками ходили…       — Предатель Торвальд тоже пару раз отлучался, конечно. Нет брат, тут что-то нечисто. Нутром чую. Нельзя нам заходить в Дорфоти…       — Коли там ищейки Тегана якшаются, они уже знают, что мы тут недалече. Всего нескольхо дней прошло, все их шпиёны на взводе, наверняка они видели Рихтера.       — Хмм…       Положение странное — Рихтер довольно быстро возвратился, как и обещано было. С вином хорошим да новостями, мол с домом всё с виду в порядке. А так же вяленки на рынке не видать, как и прочей еды в больших количествах, раскупили много чего.       — Но ведь на дом не напали. — продолжал размышлять Митяй. — Да и в конце хонцов, что этот Теган, прямо в городе нападёт на нас? Под каким предлохом то? Законов мы не нарушали, ни с кем не воевали, никого мол не обидели…       — Сам знаешь этих уродов, брат. Уж предлог то бароны выдумать всегда горазды.       — В городе не осмелится. Быстренько зайдём, продадим лишнее, золотишко в сундучок и поминай как звали, на легке поскачем.       — Предлагаешь уволить кого?       — Не, растреплются же мужики. Доедем до следующего хорода сперва, там уж решим…       — Ай ладно, была не была. И вправду, задержалися мы тут, время только теряем. Заезжаем, ночуем, с утречка всё продадим и сразу дёру. Отдыхать в Мордау будем. Если что плохо пойдёт — хватаем Горьму, сундучок и прорываемся. Надо будет — откупимся хотя бы добром нашим. Не заслужили мы его.       — Есть такое. Быстро-лихо дела сделаем и прощай Лихтер. А за Толеком и Тоссом я и сам прослежу, брат. — обрадовался Митяй. — Никуда они у меня не сбегут.       — Добро.

***

      Особо весёлого смеха не было. Понурые лица, уставшие ноги и плечи, куча домашних забот — Морозко пришли почти под ночь в свой дом и встретили там всех четверых оставленных бойцов, чему стоило бы обрадоваться. Но выходило из дома 20 бойцов — пришло обратно 11.       А ещё на столе красовалось слишком уж вычурное письмо со свежей печатью самого хозяина города, вот только писали явно второпях и нервно:       «Капитану наёмного отряда Морозко — срочно явитесь в мой замок, как только получите письмо. За неявку будете объявлены вне закона. Барон Рейн Эммерих.»       — Когда принесли письмо? — помрачнел командир, оглядывая встретившего его коротыша Косталтына, которого он просто пожалел брать в поход на дракона. Тот был мрачен пуще прежнего, и от него исходила странное, тёмное чувство.       — Совсем недавно, этим же вечером. Голова… — выждав паузу, почти шёпотом продолжил ветеран во шрамах. — Война началась. Гёдо напали на Лихтер.       — Моронины портки… — Митяй был тут как тут.       — Твою налево… Когда?       — Так лыцарь и сказал, когда письмо принёс. Помнишь того урода, который с Теганом к нам приходил?       — Йозеф, его личный чемпион. Опять он?       — Да, голова.       — Понятно… — вздохнул Адлер, раздумывая. — Мне надо подумать и отлучиться в замок. Митяй, накорми ребят, проверьте снаряжение. Фураж на малый круг для лошадей, нам тоже на несколько дней — по тихой всё подготовьте.       — Конечно.       — Если до утра не вернусь — уезжайте без оглядки. Будьте наготове.       Мужики кивнули и отправились по делам, подготавливаться к возможному побегу. Сам голова помассировал шею, вдохнул аромат их временного дома — красивое, даже изящное двухэтажное строение, всё покрытое белым по возможности. Аспен обожал белый цвет — это он тут велел за их короткое тут время расстилать всяческие ткани и гобелены. Много же у этого эльфа барахла то было, тьфу…       Поднявшись наверх, Адлер зашёл в ныне пустующую комнату его бывших нанимателей — чёртовых, чтоб им в лесу все коряги пообтесать, нелюдей Аспена и Лето. Тюль на окне, резной шкаф с разными одеяниями — почти все эльфа, у сильва гардероб был скуден, как и подобает лесному жителю. Пахло чем-то странным. Ткани эти вопиюще мягкие, огромная кровать… Свечи хитрые разных цветов — хха, от них и пахло оказывается. Капитан присел было на край кровати, но вовремя вспомнил, что ушастые на ней наверняка не только спали, поэтому уселся на стульчик рядом.       Неспроста Лето задал ему тот вопрос — почему он с ними, охраняет караваны и бьёт баклуши. Почему не жаждет славы, не бросает их ради гор золота, не жаждет, что бы его имя кричали на полях боя и шептали во страхе простолюдины. Адлер начинал с рядового дружинника, которого всегда выбешивали свои командиры — тупые, медленные, ленивые. Бесчестные — но очень жадные до славы и денег, хвастливые идиоты, которые сдадут кого угодно и предадут любого и нанимателя — и своего бойца, за горстку холодных монет.       Нет, конечно Адлер тоже любит золото — он его обожает. Адлер бы рад зарабатывать больше — и да, чёрт возьми, ему нравится слава и внимание. Когда он вернулся с битвы под Коломной героем — ему столько почестей воздали и монет отсыпали, ух! Однако павших это не возвращает, б0льшая часть похвалы была лживой, а монеты быстро иссякли. Утекли как вода из пальцев, оставив лишь воспоминания о бесславно убитых своими же ребятах. Адлер постоянно врёт себе, что не верит в честь и справедливость — но видит и Морон и Нором, к этим идеалам он хотя бы немного стремится.       Иначе и вправду бросил бы хитромудрёных эльфов, да ушёл наёмничать к тем же баронам, несмотря на то, что презирает их всеми фибрами души как таковых. Бароны платят больше и в битвы посылают, где есть слава и кровь — однако чести в «покарании непокорных крестьян» не слишком много. Адлер давно запутался, нравится ли ему вообще дело наёмного меча, да чем вообще по жизни заниматься — уметь наёмничать то умеет, да толку? Жены нет, детей нет, до старости явно не доживёт с таким делом… Да и ребят бросать обидно — ну и в целом, кроме как махать мечом куда скажут, больше он ничего и не знает. Даже не пробовал.       Не зря Аспен сдался. Наверняка догадывался, что скоро большая война. Ещё вчера Адлер думал, что эльф просто струсил в панике и сбежал как щенок, боясь драки — но теперь вдруг понял, что ушастый осознанно проиграл, просто не зная, как победить. Победить в целом весь мир — с его баронами, графами, расизмом и прочим, что мешало нелюдям. Он не боялся самой драки, но лишь боялся потерять — жизни доверившихся ему Морозко и свободы своего сильва, поэтому выбрал такой хитрый способ бросить борьбу, притворившись мёртвым.       А тут война. Целое графство на графство. Не очередная заруба одного рыцаря против другого, ну или максимум барона на барона, не стычка на пару малых круга. Нет, в этот раз будет большая, длительная, страшная война — сотни падут с каждой стороны. Наверняка всё закончится Бичём Господним. Наверняка Адлера позовут в самый центр этой зарубы, он же известный капитан известного отряда — и наверняка он там подохнет с ребятами, как собака. Бесславно и глупо.       Сбежать, что-ли? Эх...       Адлер вновь чувствует себя идиотом, глупой пешкой чужих амбиций, солдатом под Коломной - вокруг куча своих, куча чужих, кто и где находится непонятно... В прострации, неуверенный и потерянный, посреди неопределённости, хаоса и жестокости отчаявшихся таких же душ, ежесекундно отбиваясь от случайных выпадов и врагов и друзей, поскальзываясь об умирающих и падающий на трупы, перемазанный в грязи и крови, теряя последние силы...       И как и тогда, он вновь не знал что делать. Хотя делать что-то надо.