Заложники репутации

      — Малинки, малинки, такие веречинки, где тихо и свежо… Малинки, малинки… Тьфу, что там дальше было?       — Э-э, балтинки? Что-то на «б» вроде.       — Блядинки, ага, ха-ха-ха-ха!       Ребята заржали, заставляя и самого Митяя пустить ехидный смешок. Забавные у сильва песни были, с кучей непонятных слов, но мелодии приятные, вот ребята временами и напевали-насвистывали мелодии, занимаясь рутинными делами.       Как сейчас например, подготавливая вновь свой обоз к всамделишной войне.       В их ладно-неладном отряде, где за последние два цикла сменилось слишком много лиц, Митяй чувствовал себя не то мамкой, не то батькой — типичный старшина, следящий за непослушными и глупыми детьми. Мужики, они ведь такие — первые циклов тридцать сорок от детишек почти ничем не отличаются. Разве что убивать умеют.       Учить их надо, за порядком следить, кормить, поить, за хворями следить и чуть ли не с пелёнками за ними бегать. Эта ежедневная суета была уже столь привычной Митяю, что другую жизнь он себе уже с трудом мог представить, да и в целом наверное не хотел. А сейчас у них важнейшее приготовление в их ясельном домике — приготовление к весёлой войнушке: ткани намутить, масел раздобыть, кучу ящиков найти, фураж для коней, походные яства, травы целебные, табачку не помешает, инструменты, запасные колёса, озеро выпивки, верёвь крепкую, верёвь тонкую, иглы и Нором его знает что ещё.       И это не считая самих орудий войны и доспеха! У отряда уже есть куча вооружений: аж шесть десятков мечей — целое состояние! Копий разных длин и качества ещё три десятка, семь новёхоньких алебард, пять арбалетов, один хороший и три плохих лука, сильвская магическая тетива про запас, охапка в пять десятков десяток стрел и пачка болтов, куча разномастных топоров от боевых одноручных до колунов по дереву, ну и одно единственное — зато какое! — магическое копьё, больше похожую на глефу. Им владеет теперь сам Митяй, и оно уже успело помочь ему сразить настоящего призрака в латах — Геверика Лунного.       — Доспех все проверили? — ходил он по дому и вопрошал каждого встречного.       Большинство, как и полагалось, ответили утвердительно. Гонза и Горьма сказали, что кольчуги истрёпаны, да щиты в негодность пришли — но уж за доспехом то каждый воин сам себе хозяин, жалования на покупку-латание у них хватает.       Второй по старшинству в их шайке, после полудня и основных проверок обозов и снаряжения, устало сел на скамейку во дворе их дома. Адлер сходил вчера к этому клятому барону и вернулся, на удивление, не таким мрачным каким вчера был. Объявил всем, что скоро они будут буквально купаться в золоте, надо лишь придуркам из Гёдо надавать по сусалам и прогнать их с земель Лихтера. Ребята его поддержали — как же, наёмники они или нет, в конце концов?       А затем по секрету рассказал, что бароны дескать, вообще не в курсе что там с эльфами — и что им теперь совсем не до этого, равно как и позабыли все резко про дракона. Одно дело неведомое чудище где-то в лесах, пожирающее скот и бандитов трактовых, другое — полноценная армия вторжения соседей.       Планами власть имущие пока не поделились, а ещё наказали всем готовится, сбор всех войск и выступление в поход объявлены на послезавтра. В целом здраво — это Морозко в свои пятнадцать текущих бойцов могут подготовиться за день, лыцари-вассали Рейна же будут свои дружины собирать подольше. Да и к послезавтра, наверняка не все будут готовы как следует.       — Обед, обе-е-ед! — закричал на весь дом Берк, созывая ребят.       Митяй подскочил и, не теряя из виду Толека и Тосса, лишил удовольствия посидеть со всеми беднягу Косталтына, пущай охраняет главный вход во двор. А сам присоединился к ребятам на заднем дворе, где все расселись обедать на травушке, а то столовая всё же не вмещает всех:       — Много народу будет, а?       — Да Сём, наверняка. Лучок передай… Я вот слышал, что у Ойстер появились какие-то хитрые камнемёты, они их могут разбирать и собирать всего за день!       — Ладно ещё камнемёты, у Шольцов всадники ведь тяжёлые есть. — добавил Гонза.       — Против всадников есть способы, однако многочисленную пехоту и арбалеты Брукке придётся одолевать грубой силой. Это опаснее всего. — парировал Левик, молодой но уже опытный вояка, охранявший все эти дни их дом.       — Х-ха, а теперь представьте лица наших врагов, которые так же сидят на привале и пугают друг друга «Морозко», а парни? — подколол всех голова. Так уж заведено, что в их отряде не было подобострастия начальнику, да бойцы не шурались говорить что на уме.       — Ха-ха-ха-ха!       — Кстати, Рихтер… — заметил Горьма, слишком спокойно вопрошая. — Ты же с земель Шольцов, так?       — Ага. — не повёл тот и глазом. Ребята уставились на того, чуть улыбаясь, предвкушая не то драму, не то хохму. — Как Лотара фон Шольца зарублю, из его прекрасных кудрей шапку сварганю, авось девки охотнее давать начнут!       — Ха-ха-ха-ха! О даёт! Ты же женатый баклан, Рихтер!       — Горьма, — заступился и лекарь Ганс — Так я же тоже с Брукке! Но что мы мужики поём?       — У наймита нет отчизны, не солдат он и не рыцарь! — начал Ивар, даже не успев дожевать.       — Без родни, но в братстве видном, весь в крови но славы пивший! — подхватили и все остальные.       — Ну а мамой стал десятник, а отцом звон сладких!       — Сладких, чистых — хлоп — хлоп — жёлтеньких монет!       — Горьких, грязных — хлоп — хлоп — золотых монет!       Капитан осмотрел ребят и, хоть и сомневаясь стоит ли это говорить сейчас, всё же поспешил обрадовать бойцов:              — Три десятка и пять монет каждому… — медленно и отчётливо произнёс он, привлекая внимание. — Как прогоним Гёдо с этих земель. А там, я уверен, бароны ещё и отомстить захотят… Ох мы этих баронов, чтоб их всех золотуха побрала, разуем до нитки, мужики!       — Ха-ха-ха, да, до нитки! Ну, ребята — за Морозко!       — Ура!

***

      Следующие дни отряд проводил в починке снаряжения, бесконечных припасах и ещё более бесконечных тренировках — Адлер пытался надышаться перед смертью, скверно наблюдая слабость некоторых своих ребят. Он подумывал в первый день над тем, что бы пойти в трактир и там набрать новых бойцов, благо золота у него теперь достаточно, однако быстро отказался от этой идеи после первой же серьёзной тренировки.       Ужасная боеспособность, ужасная! Чёртовы полтора цикла охраны каравана Аспена, за всё это время они почти ни с кем не сражались как следует. Ветераны Косталтын и даже Митяй подрастеряли форму, а из способных бойцов лишь Гонза, Сёма, Горьма и Левик могли дать хоть какой-то отпор самому голове. Благо хоть про построения ребята не разучились, да Рихтер всё так же метко лупил из арбалета. Однако сноровку всё равно потеряли — её надо восстанавливать, а не пытаться влить в еле работающий боевой механизм новые винтики.       Ну и Ивар… Очень странный человек — вроде и дурак дураком, а вроде хитрость да смекалку выдаёт временами. По другому он как-то думает, непривычно для капитана.       Вот и сейчас он усиленно размышлял, как бы его, чудилу, лучше применять:       — …лова, ну плохо мне с щитом! Он тяжёлый, сковывает, двигаться с ним не могу!       — И что, хочешь в сторонке стоять, пока мы в строю дерёмся?!       — А я и из лука могю, да с пращуры стрелять!       — И слова коверкать горазд… Тьфу. — и вправду сплюнул капитан, тренируя уже под вечер Ивара лично. — Как ты тогда размотал троих северян за раз? В той таверне?       — Так я же в рукопашной…       — Табуреткой, Ивар, табуреткой! Каким-то барахлом драться горазд, а с щитом то что за нелюбовь такая?!       — Лишь с мечами в каждой руке разумею, голова…       — Да неужели? — уже вспылил Адлер. Подошёл к столу в их дворе, переделанном под плац и достал ещё деревянных мечей, бросая их нерадивому. — Держись у меня!       Однако держаться, на удивление, пришлось самому Адлеру. Змеёю нырнув под широкий выпад капитана, ловкий Ивар юркнул в сторону, одновременно хватая оба лежащих на земле меча. Скучные копьё и щит так и остались лежать в сторонке — пока высокий, статный и слишком серьёзный голова отбивал суматошные выпады Ивара. Тот будто с цепи сорвался, поливая довольно беспорядочным, но очень быстрым градом ударов, постоянно смещаясь то в одну, то в другую сторону.       К вящему удивлению Адлера, отразив очередной удар в силовую, почти у гарды своего меча, он сделал подшаг и стремительно полоснул было левую руку Ивара — она как раз должна была чуть потерять скорость из-за грубого силового парирования… Но деревяшка рассекла лишь воздух. Удивлённый, капитан вновь едва успел дважды подставить свой щит под новые выпады.       — Дыхание! Выдохнешься же!       — Одолею… Раньше, чем выдохнусь!       Чёрт, проклятье, полоснул по наголеннику! Несильно, в бою наверняка щитки спасли бы от пореза — но всё равно очень неприятно. Разъярённая атака Ивара будто и не собиралась уставать, лишь наращивая темп скоростных атак, Адлер банально не успевал делать ничего, кроме как постепенно пятится и защищаться. Только вот в отличии от Ивара, капитан умел думать наперёд:       Он избрал тупейшую, но очень эффективную против такого узконаправленного стиля боя, тактику изматывающих парирований. В ней требовалось не стараться отводить удары врага в стороны плоскостью меча, а парировать лезвием, буквально ударяя оружие врага во встречном выпаде. Это требует ловкости, выносливости, стальных нервов и сильно портит оружие да щит, однако враг лишается сил буквально за минуты.       Через восемь таких силовых приёмов, поймав момент, капитан всё же полоснул Ивара по бедру и мгновенно сблизившись, брутально протаранил того щитом и весом, после чего поднёс меч к животу лежащего. Выдохнул устало:       — Я же говорил… Дыхание, Ивар… Думать надо.       — Арх… а-ы… Ага… Фу-ух…       — Фух… Пёс с тобой, будешь во втором ряду строя. Всё равно мы его долго не держим, да и не везде он нам понадобится, чую я…       Ивар, всё ещё стараясь отдышаться, приподнял голову и то ли обрадованно, то ли удивлённо переспросил:       — Не везде?       — Нас всего горстка, если ты не заметил. В крупных боях да, надо держать строй весь день и уметь закрываться от стрел… Но мне кажется, вельможи будут посылать нас на другие задания, где не будет битв стенка на стенку. Там будут просто драки и стычки. — Ивар лишь хлопал глазами, мотая на ус, хотя их у него и не было. — Ты мне там точно понадобишься.       — Так точно, голова, понадоблюсь!       — Угу… Отлёжывайся давай. Завтра манёвры будем отрабатывать, ну и наконец отдохнём перед походом.

***

      — Что-то ты уж больно легко согласился, брат.       Митяй вновь нашёл момент, когда голова был уединён под вечер. Бойцы готовились ко сну и балакали обо всяком в столовой да на дворе — в то время как голова расселся вечером на скамейке перед калиткой центрального входа. Всё-таки немалое поместье они с Аспеном успели снять.       — Пришлось…       — Рейн угрожал, да? — скорее констатировал факт Митяй, чем спрашивал. Ну и конечно, предложил табачок, как же без него в такие минуты. — Кем именно?       — Маркой Удачи. Говорит, уж больно широка молва о нас среди солдат его рыцарей. Вдохновляем мы их, тьфу… — голова принял угощение, затягиваясь. — Этот Эммерих… Ты не смотри что старик. В глазах его бьёт жизнь, в его угрозы легко поверить. И богатств ему не занимать конечно.       — Злой он какой-то. Ажно на целую Марку, чисто из мелочности, потратится хотов. А то что мы нанимателя пховоронили и дракона не побороли, шо, тоже молву о нас даёт что-ли?       — Вот и я том же спросил. Говорит, что нет — не проворонили нанимателя, а доблестно защищали. И не проиграли дракону — а выжили в битве с чудищем, с которым все герои не смогли справится. Как услышал, что Аспен «мёртв» — усмехнулся и мигом забыл.       — А планами на войну не поделился?       — Нет. Чую лишь я, что раз уж мы такие видные в его войске — то и ставить нас будут по серёдке… В самую гущу.       — Так… — горько усмехнулся уже и сам Митяй. — хому, как не нам?       — Да нам то что. Нам вдвоём уж точно. Ты вон жене Рихтера потом в глаза говори, мол, погнались за золотом и муженька твоего, Беллочка, на куски разрезали, лежат его кости в земле неродной. Или матери Левика… Проклятье. Проклятье! — резко вспылил он, чуть ли не вставая со скамейки. — Мягкий стал.       — Х-ха!       — Гребаный Аспен! Это всё он! — таки привстал. — Долбаные эльфы, это всё их влияние!       — Ха-ха-ха!       — Ты то чего смеёшься, брат?       — Да я что? Я не знаю, Адлер, вот и смеюсь, хы-хы… — горький смех пленника судьбы несколько выбил из колеи капитана, позволяя тому успокоить свой гнев.       Адлер взглянул вновь на собрата. Они с Митяем под три с лишним десятка циклов вместе. Росли в одной деревне, заступили к одному бояру, в первый бой вступили вдвоём — и сбежали от своих вместе. Становились героями сражений, спасали от бандитов путников, обороняли селения и грабили на малых войнах тоже вместе — репутация у них должна быть единой, однако головой всегда был Адлер.       Митька не хотел стать капитаном. Ни разу не зароптал — иногда, в особенно тяжёлые моменты или нажравшись как следует, Адлер в шутку назначает его главным, неизвестно зачем испытывая — а тот всегда отшучивался в ответ, жалуясь что терпеть не может разговоры с вельможами или ещё какую чепуху, мол, грамоте не обучен. На деле, Митяй боится. Не хочет брать грех за убитых своих подопечных на себя — так уж заведено, что отвечать за смерти на Божьем суде будет тот, кто вёл людей. Вряд-ли Морону и даже Норому особо понравится, что ребята гибли за чахлое золото.       Выдохнув наконец, как-то совсем уж несмешно зам натянул вновь грустную мину, затягиваясь кончающимся табачком:       — Как-то раньше всё живее было. Хровь там, деньги, слава…       — Угу… Я бы раньше радовался такому шансу. Тысяча золотых, меньше чем за большой круг.       — Х-хе… Столько, вроде, за Лето требовал тот урод, а?       — Хех…       — Хе-хе…       — Ха-ха!       — Ха-ха-ха!

***

      — А, здравствуй, здравствуй. Что, осматриваешься?       — И тебе не хворать, Кёниг. Как дела то у тебя?       — Дерьмово, как всегда. — беззаботно ответил низкий и коренастый мужчина в светлом кафтане. Десятник двенадцатого вольного отряда Марки Удачи, объединения наёмников с всемировой репутацией, вяло оглядывал уже своих ребят.       Десятки, а может и сотня, шатров простирались перед ними на опушке между городом и лесом. Суетились люди, отдыхали лошади, тренировались солдаты рыцарей и наёмники всех мастей, становясь в разные кучки. Лагерь был больше похож на склад — уж столько здесь скопилось различных припасов и обозов, ибо полноценная война — дело крайне дорогое, требующее кучи всего и вся. В основном золота.       — У меня примерно так же. — аналогично поддержал беседу Адлер. Под конец второго дня, он решил обойти местные войска и в целом глянуть, с кем будет в союзниках. Вот и заметил хоть одно знакомое лицо. — Но за монету все равно вцепился?       — А то, как иначе. Как-то резко все повернулось, не заметил?       — Есть такое, да. Вельможи с Гёдо совсем недавно ведь на пиру сидели, все в замке Рейна, шкуру дракона неубитого делили, козни строили… Лясы у всех, словно лучшие друзья, хотя на деле, оказывается, планировали войну на завтра устроить... И как я понял, в тот же день после пира, уехали все?       — Угу. Вы пока в леса ускакали, мы же тут сидели без дела. Хотели к дочери графа Виконта Гёдо напроситься в охрану, да только она со своим рыцарем гуляла… Ну и пока суть да дело, шептались-торговались, подъехал какой-то хер и шепнул даме тихо на ушко, та и ускакала в тот же миг.       — И все остальные вместе с Селиной?       — Точно так, все за ней, как собачки на поводке. Потом проходит значится три дня и хоп — война с ними. Хитрецы эти Гёдо, вот что я тебе скажу Адлер.       Капитан наблюдал за напыщенными рыцарями — было их у барона двенадцать штук и у каждого имелась охапка солдат — кто по тридцать, кто по сотне вояк. Обычные крестьяне, пожаловавшие на службу к феодалу за горсть сребряков и призрачные надежды стать когда-нибудь оруженосцем, да на старости зим получить клочок земли.       На памяти головы, лишь один такой парниша чудом стал настоящим рыцарем — было сиё в далёких землях Мордау. Хха, по сравнению с этими бедолагами, бойцы Морозко получат за новую кампанию просто гору денег — аж тридцать пять золотых. Многие из рыцаревых солдат и за десяток циклов, такое не заработают.       — У тебя кстати, сколько штыков? — как бы невзначай спросил Кёниг, не спуская глаз со своих ребят. Выглядели те не шибко могучими бойцами.       — Полтора десятка.       — Негусто однако, обычно ты больше держишь? Последний раз когда тебя в Ойстердоке видел, помнится, шесть десятков держал?       — Было дело. Но тогда и чуйка была, знал что с гор погань спустится, слухов ведь много было. А сейчас что, сам подумай Кёниг — тишь да гладь, мы в самой глубинке, ничего не предвещало зарубы. Вот я и не тратился особо, просто купца охранял. У тебя у самого едва ли с два с десятка воинов, нет?       — Хха, да нас всего пять! Этих олухов, — указывая на новобранцев у шатров рядом. — буквально вчера нанял, тряпье поганое… Ничего не умеют! Но барон Эммерих рвал и метал, говорит, всех под копьё ставь, злата не пожалею. Ну а я что? Поставил, кого смог.       — Не их это дело…       Картина выглядит грозно — суммарно, у рыцарей набирается примерно под семь сотен копий. Из них сотня луков, сколько-то арбалетов. Учитывая количество свиты вокруг рыцарей, то у Рейна так же наберётся полноценное кавалерийское звено, может даже обученное и сплоченное. Ещё виднеется какой-то хрыч в очках, орущий на работяг, что тягают те дивные бревна — видимо, камнемет разборный. Добавить к этому наймитов неизвестное количество — и вот уже Рейн, считай, буквально за три дня собрал под тысячу мужей, серьёзная сила.       У Трефа Лейпсиха, соседнего союзного барона, наверняка схожая ситуация. Именно эти две армии и будут воевать против войск всего Гёдо — мост в эти земли находится как раз между Эммерихом и Лейпсихом. Есть ещё союзный Теган, драть его якорем, Пентагаст — вот только у него и сил в целом меньше и находится он заметно дальше. Да и сомневался Адлер, что этот жук так быстро прискачет на помощь, ведь не в его владения вторгаются.       — Зелено-молодо конечно, но я постараюсь их сберечь. Да и совсем уж жалких не брал, старался отбирать. Ты лучше скажи, Адлер, что с этим драконом то?       — Что, что… — капитан выждал театральную паузу, добиваясь эффекта. — Плохо всё. Пожёг он половину отряда. И нанимателя моего…       — Эльфа который? Ты же его охранял?       — Угу…       — Во дела… А дракон какой был?       — Кёниг… Не хочу я об этом говорить. Не дай Морон тебе с ним встретится. Это чудище… Его даже ранить не удалось. Мы бежали поджав хвосты. Никакие орки и наездники на пауках с этим не сравнятся.       — Кхм… — задумался тот, чуть искося поглядывая на собеседника.       Адлер, стараясь не переусердствовать, вздохнул погромче погрустнее, кивнул да молча развернулся, зашагав прочь, дальше вдоль лагеря. Видимо, нужный эффект вызвать у него получилось, в среде уважаемых наёмников его хотя бы не будут поднимать явно на смех — десятник Марки Удачи поделится «мрачной участью охотников на дракона» среди коллег, что будет играть на руку. Улыбнувшись себе в этой мысли, Адлер держал путь дальше.       Однако не успел он как следует обойти лагерь да осмотреть всё внимательно, как его одинокого нашёл некий пижон в оранжевых одеяниях, с пестрой зелёной шапкой и очень злой миной:       — Ты! Это ты! — голосок какой тонкий, можно сказать изнеженный, хотя мужчине явно за тридцать, а то и сорок циклов.       — Я это я. — машинально отшутился Адлер, недоумевая.       — Ты убил моего брата! Я знаю, это был ты, никто другой не мог быть там! Ты убил Бернара!       — Какого Бернара? — честно постарался он вспомнить, не сильно меняясь в лице. Незаметно даже для себя, на инстинктах встал в полуоборот, готовясь в случае чего мгновенно выхватить свой меч, однако пока хранил молчание.       — Бернара фон Клаузе, вассала Эдриха Клаузе, моего родного брата! Я убью тебя, убью, тварь! — с криком полупьяного лебедя, аристократ ринулся в атаку, замахиваясь кулаком.       Отступая и мечась между желанием заржать как кобыла или таки дать этому придурку хорошего леща, Адлер легко уклонялся от неуклюжих выпадов этого толстенького мужичка, попутно стараясь вспомнить, что же это за Бернар… Хмм, знакомое имя, где-то точно слышал, да и лицо этого окаянного смутно, но знается…       А-а! Точно! Это же тот напыщенный лыцарь, который хотел кинуть его в лесу сильвов, на границе между Пентагастами и Лейпсих! Он там сильва Лето как раз поймал, первое знакомство было. Ха-ха, если бы не его внезапная помощь советом посреди битвы, Адлер убивал бы рыцаря дольше, да все кулаки в кровь разбил. И как он тогда позабыл в горячке про нож в щель латного доспеха…       — Ты за всё ответишь, тебя вздёрнут, вздёрнут как су… Ай!       — Хватит! — таки отбив очередной выпад, выдал голова знатную оплеуху. Тот пошатнулся, хватаясь за покрасневшую щёку, но через секунду вновь кинулся в атаку.       Зря конечно. В этот раз он получил уже кулаком — в челюсть. Упал ещё так неуклюже… Вот что за человек этот Бернар был — сам драться не умел будучи рыцарем, брата никак не научил. Обмельчали вельможи видать, со времён войны Щита и Лука.       — Не убивал я брата твоего.       — Врёшь! Ты был един…       — Слушай, мы там поссорились, да, товар не поделили…       — …енный с ним, а из леса он не вышел, мне про его сме…       — …у сторговались плохо, но я его не трогал, честно, разо…       — …арается смертью в моих краях, весь Клаузе знает о твоё…       — …ем не бывает, разошлись мы там и дальше я сам поехал, оста…       — …иселица будет твоей!       Поняв, что никто друг друга не слушает, да и вымотавшись в последние дни душевно — все свои переживания, страхи и волнения он попытался разрядить хлёстким ударом промеж глаз обиженного аристократа. Хрясь — какое удовольствие, соски Норома!       Неудавшийся мститель упал брёвнышком, без сознания, задирая глаза к верху и обмякая на притоптанной траве. Адлер оглянулся было потирая кулак, заметив что за его перепалкой следило едва ли несколько безучастных солдат рядом — да пошёл обратно к своим, улыбаясь.       Надо отдохнуть.

***

      — Кровь и слава!       — Кровь и слава!!! — вторили глотки в ближайшем трактире.       «Хмурый» — место злачное. Грязные столы, стулья, дрянная еда, запах дешёвого пойла, пота и откровенного пердежа. А других больших заведений, что бы нажраться поприличнее, в бароньем главном городе и нет.       Помимо большей половины отряда Морозко, в здании расположились и остальные наёмники. Многих из них голова на удивление не знал, однако едва к ним присмотревшись, особо чего значимого и опасного он не заметил. Какие-то наймиты без роду и племени, на вид отличимые от крестьян лишь редкой стеганкой да топорами. Едва ли у трети из них даже щиты простейшие были — на их фоне бойцы Адлера, почти все закованные в кольчужные рубахи, в гамбезонах и коже, с мечами да достойными шлемами — впечатляли сродни королевским пикинерам из самой столицы. Капитан специально вышел на свет при параде, даже свой рогатый шлем взял.       Любят наёмники бахвалиться, что есть то есть. Удаль молодецкую проявить, рассказ приукрасить, врагов достойных побольше на словах посечь да вина с мёдом за раз одолеть. Вот и сейчас их компанию слушали все ближайшие столы, стараясь не отвлекать и не шуметь, пока Адлер в красках расписывал битву с драконом.       Выдумал он складно про Лихтера, слава Морону что сдох, фон Крига, который плакал как девчонка, пока мужики обстреливали чудище. Столь же сладко наплел он слушателям на уши и то, как защищали покупные мечи эльфа Аспена, пока тот ворожбу магическую плёл — но пробить шкуру ящура не смог. И горько, насколько актёрский талант позволял, со злобой он описывал монструозность чудища, его дьявольский, нечестивый огонь, в Норомином пламени которого нашли многие лютую смерть.       Для пущего эффекту, показал заранее принесенное с собой обгоревшее пальто мага — оно до сих пор отливало снежинками на безупречно белой ткани, пусть и покрывшееся грязью, оборванное и пожжённое.       — Нором дери эту тварюху! Не приведи господь, что бы сюда явилася…       — Ох и бывает на свете погань мерзкая! — видимо, впечатлились рассказом вчерашние крестьяне, приписавшие себя сегодня к наемникам. Впечатлительные простофили поверили каждому слову капитана, не отягощая себя критической проверкой рассказа и действительности. Красиво же.       Голову попросили рассказать ещё о его походах и свершениях, да советом каким новичков в ратном деле одарить — конечно же, капитан не отказался. Митяй поведал землепашцам, о чём кумекать должен наёмный меч в обычное время: как бы поесть нормально, одежду не испортить, обувку свою лелеять и ребят родных держаться. Что битвы на войне — это не про героическое скрестить мечи с вражьим рыцарем, а в первую очередь многочасовые построения, обстрелы смертельные и толкучка в строю. Командира слушать, да своей головою кумекать, брата рядом прикрывать.       Разбить иллюзии простых мужичков относительно войны стоит лучше сейчас, в тепле и уюте хоть и дрянного, но трактира. Пусть знают, что из армий и отрядов, половина а то и более потерь легко могут быть вне боя — болезни, многодневные марши, голод и холод убивают ничуть не хуже стали и железа. Вбить им в головы, что слава и золото достаются лишь победителям, а победитель от проигравшего отличается лишь тем, что выжил. Пусть страшно, пусть отвратно, разбивая мечты и низвергая жадность — но вдруг, верили Митяй с Алдером, это убережёт хоть одну душу от бесславной кончины.       — Расступись, челядь, достаточно выпили уже. Прочь, хватит с вас! — отвлёкшись от разговоров, заметил вновь пришедших в трактир новых лиц, капитан.       То был, внезапно, некий рыцарь со своими оруженосцами и малым отрядом солдат, всего полтора десятка душ. Странное дело — обычно аристократы не опускались до посещений таких злачных мест, предпочитая кутить в своих шатрах, в бароньем замке, или на худой конец, в приличном постоялом дворе. А тут явился сияющий, в частичном доспехе да с геральдикой, в трактир для наймитов и крестьян, вино из которого годится для вельмож разве что лошадей поить.       Нависнув над одной из компашек мужичков у длинного стола, с помощью пару тумаков и криков оруженосцев, прогнали благородные простолюдин с мест, вальяжно усевшись за соседний от наймитов стол. Всё это время сам рыцарь всматривался в глаза Адлеру, с хитринкой, будто улыбаясь. Аккуратная щетина, острый взгляд, светлые короткие волосы и синие глаза — настоящая голубая кровь.       Не просто так пришёл, знал что капитан тут. Других причин вроде как и нету.       — Зачем людей честных отдыха лишаешь? — спокойно начал диалог Адлер, чувствуя, что тяжёлого разговора не избежать. Меж их столами метра четыре, оба главаря своих стай сидели друг напротив друга, а вокруг молча обставили каждого соратники.       Капитан испил из грубой деревянной кружки, не отрывая глаз от собеседника, держа вторую руку на своём рогатом шлеме, что лежал подле на столе. Ждал.       — Забочусь о своих людях, разделяя с ними кров и досуг. Как же мне, наследнику этих земель, знать о чаяниях люда, если не знать, что они пьют — и что они едят? — и сразу, не давая Адлеру слова, выкрикнул хлёстко — Трактирщик! Подай нам как всем!       Это вызов. Природа власти и сила авторитета зиждется на том, во что верят люди — в кого верят люди и чьим устам внемлют. Адлер это даже не мог точно сформулировать в прямое как копьё мысль — но отлично чувствовал, будучи прирождённым, как говорил Лето, лидером.       — Ах, простите моё невежество. — театрально продолжил рыцарь, лучезарно улыбаясь. — Тирион Эммерих, старший сын барона Рейна Эммериха, будущий Белый Лебедь этих земель. Я слышал, что вы, господин Адлер, весьма известны… В покупной среде. — на последних словах его оруженосцы позволили себе лёгкие смешки.       — Ага. — грубо, нарочито холодно. — За деньги я убиваю.       — И неважно кого?       — Я наёмник. — опрометчиво быстро оправдался капитан.       — Честь, измеряемая золотом, не стоит и гроша, господин Адлер. — подошедший с яствами и двумя служанками трактирщик, так и стоял позади с подносами, не зная как втиснуться и положить еду на стол. — Скажите честно, вас уже перекупали?       Отвечать на такие вопросы не нравится ни одному наёмнику, так что капитан не исключение. Ведь и вправду, некоторых рубак удачи и вправду перекупают чуть ли не во время боя.       Адлер бегло осмотрелся, наблюдая за реакцией публики. Крестьяне переминались в лице, не пророня и слова, по ним видно, что вера их мечется меж двух огней. Надо гореть ярче, что бы тепло обдавало души, а пламя угрожало плоти.       — А, у вас был неудачный опыт со шлюхами, да? — широко улыбнулся голова, игнорируя что двое ближайших к рыцарю воина схватились за рукояти. — Нет, ваше благородие, я человек чести, чту договор до конца и забочусь о своих людях. А вас что-то я не припомню, когда ваш же отец объявлял охоту на дракона. Срочные дела, да, понимаю…       — Вас мои дела не каса…       — Оброк собрать, зайцев погонять… — грубо прервал он, отводя взор и голову, разглядывая жуть как интересные бревенчатые стены и грубые окна.       — От дракона сбежать, нанимателя потерять. — не растерялся и Тирион, вторя манере. Правда лукавая улыбка с его лица сошла, почти победа.       — Выйти на бой с ним и выжить. — вспылил голова, у всех есть слабости. — Пусть и за золото.       Наёмник подкрепил сталь в голосе лёгким ударом по столу, чуть приподнявшись. Вся ситуация ему зело не нравилась, да можно было в целом в неё не впа… Что за слюнтяйство. Конечно же всё должно было идти примерно так, как идёт.       — Так отработайте его, да как следует. Вы ведь верите лишь в золото, для вас честь и благополучие королевства — пустой звук. — рыцарь внезапно встал, за ним и его спутники. Пробуравив ещё немного капитана, он выпрямился во весь рост и громко обратился к постояльцам вокруг. — Грядёт тяжелое время для наших земель, люди. Соседи, с которыми мы мирно жили не один десяток циклов, забыли про честь, дружбу и верность, они возжелали большего, возгордились больше чем следует глупым детям Господа, они пускают слюни на наши земли, на наших людей, женщин и детей! — позволил себе фыркнуть Адлер, всё же не мешая речи благородного. — Я знаю, тут многие подались в наёмники, променяв верность отчизне на горсть монет. Золото холодное, воины, оно не греет душу, уж я то знаю. Бейтесь с врагом не за него — бейтесь за своих родных. За ваших жён — за вашу землю, за Лихтер! За победу!       Он поднял меч в ножнах верх, почти упирая его в потолок, для проворства упершись ногой об скамью, возвышаясь. Впечатлительные крестьяне одобрительно закричали, поддерживая в общем-то неплохие идеи своего будущего барона. Что там Аспен верещал про «патриотизм» и его вредность? Хмм…       Собрав охапку оваций и вложив в души вчерашних крестьян какой-никакой задор, а главное урвав солидную часть авторитета себе, Тирион тем не менее, с на удивление скорбной миной обратился вновь к Адлеру, и совсем уж негромко сказал:       — Я лишь надеюсь, что ты будешь на нашей стороне. До самого перемирия, Адлер.       Развернулся и уверенно зашагал прочь, к выходу из трактира. К снеди и выпивке он так и не притронулся.